Восстановление Союза. Продолжение

Утреннее солнце едва пробивалось сквозь закопченные окна ангара, когда на пульт связи Марины Беленькой поступил шифрованный сигнал из Центра управления. Ситуация была критической. На орбитальном корабле «Союз», проходящем предполётную подготовку на испытательном полигоне, произошло короткое замыкание в кабельной нише приборно-агрегатного отсека. Пожар бушевал недолго, но успел уничтожить жгуты системы управления. Практически все провода выгорели дотла.
Марина Никифоровна собрала всю братву прямо у раскрытого люка технологического макета отсека. Лицо её было суровым, но глаза горели привычной энергией.
— Так, команда, отставить зевоту после вчерашнего портвейна! — звучно скомандовала Марина, хлопнув ладонью по фюзеляжу. — У нас ЧП государственного масштаба. «Союз» ослеп и оглох. Кабельный коллектор превратился в уголь. Времени в обрез, схемы сгорели, а новые жгуты с завода везти недели три. Будем восстанавливать сами. Анжела, Смекайло — внутрь отсека. Мужики — разворачивайте мобильные посты. За работу!
В тесной, пахнущей гарью и оплавленным фторопластом нише корабля «Союз» Анжела Власенко и Марина Беленькая устроились бок о бок. Бортинженер Смекайло-де-Цопфи протиснулся следом, держа в руках свой знаменитый самодельный тестер с неоновыми индикаторами.
— Марина Никифоровна, тут живого места нет, — Анжела аккуратно коснулась пальцем в перчатке спекшегося монолита из меди и золы. — Триста жил межприборных связей СУД (системы управления движением) — всё в пепел. Без заводской карты распайки мы запутаемся на третьем же проводе.
— Не запутаемся, Анжела, — твердо ответила Марина, перехватывая поудобнее налобный фонарь. — У нас есть ты, твой свежий орден и Смекайло с его головой.
— Точно так, командир! — подал голос Смекайло-де-Цопфи, подмигивая народной искрой в глазах. — Заводская карта — это для слабаков. Мы пойдём по пути логики коммутации. Зачем нам восстанавливать сгоревший шлейф полностью, если половина сигналов дублируется? Анжела, бери бокорезы, зачищаем концы уцелевших разъемов 11Р-А и 11Р-Б. Будем кидать обводную шину!
В это время внизу, у верстаков, закипела сложнейшая инженерная работа. За дело взялись слесарь КИПиА Владимир Михайлович Пиняев и слесарь Мирон Олегович Токарев.
Пиняев разложил перед собой чудом уцелевшие монтажные схемы КИП и старый осциллограф. Его пальцы, привыкшие к тончайшей работе, быстро перебирали уцелевшие куски жгутов.
— Мирон, — позвал Пиняев Токарева, не отрываясь от лупы. — Нам нужны новые экранированные колодки для шины питания ТК-200. Старые сплавились в один кусок алюминия. И нужно восстановить гермовводы, иначе на орбите весь воздух через эту нишу у свистит!
— Сделаем, Михалыч! Не впервой космический металл грызть, — отозвался Мирон Токарев.
Токарев уверенно подошел к токарно-фрезерному станку. Ему предстояло вручную из цельного куска титанового сплава выточить новые распределительные гребенки и прижимные фланцы для кабельных вводов с точностью до микрона. Станок запел, разбрасывая веером блестящую стружку. Мирон работал сосредоточенно, контролируя каждый проход резца микрометром. Каждая проточка должна была идеально сесть на посадочное место обгоревшего отсека «Союза».
Старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов бегал между станком Токарева и столом Пиняева, поднося материалы и проверяя качество фторопластовой изоляции:
— Давай, Мироша, поднажми! Девчата там наверху уже руки обожгли, пока старый шлак выковыривали. Володя, я тебе новые посеребренные провода притащил из закромов, марка БПВЛ, хрен когда перегорят!
Лидия Никифоровна Беленькая и Татьяна Андреевна Трофимова развернули на длинном столе дублирующий пульт проверки. Как только Пиняев собирал отремонтированный узел, а Токарев подгонял к нему титановый крепеж, сестры тут же подключали приборы «прозвонки».
— Таня, давай сигнал на тридцать второй контакт! — командовала Лидия.
— Есть сигнал, Лида! Сопротивление в норме, изоляция держит! — рапортовала Татьяна Трофимова, делая отметку в журнале.
В самом отсеке «Союза» работа шла на пределе возможностей. Марина Беленькая, несмотря на свой статус легендарного лётчика-испытателя, лично орудовала кримпером, обжимая наконечники проводов, которые ей подавала Анжела.
— Власенко, держи кабель К-14, заводи его за шпангоут, — тяжело дыша от тесноты, говорила Марина. — Смекайло, что там с цепью зажигания корректирующего двигателя?
— Марина Никифоровна, тут реле залипло, — отозвался Смекайло-де-Цопфи, ковыряясь в блоке коммутации обычной швейной иглой, которую он хитро приспособил для отгибания контактов. — Но я его перебрал, народный метод сработал! Анжела, давай сюда провод от Пиняева, припаивай к третьей ножке!
Анжела Власенко, проявив завидное мужество и хладнокровие, хвасталась ювелирной точностью пайки в невесомой тесноте отсека. Зеркальцем ловя отражение скрытых клемм, она намертво вплавляла жилы в новые колодки, выточенные Токаревым.
— Готово, Марина Никифоровна! Обводной канал КИПиА собран! — выдохнула Анжела, вытирая пот со лба испачканным в канифоли рукавом.
Спустя шестнадцать часов непрерывного, изматывающего штурма вся братва собралась у пульта.
— Володя, включай рубильник, — тихо сказала Марина Беленькая.
Пиняев щелкнул тумблером. Экран «Союза» вспыхнул чистым зеленым светом. Все приборы ожили, побежали ровные строчки телеметрии. Корабль был спасен и полностью готов к полету. Братва разразилась радостными криками, Токарев победно потряс ключом, а Василий Васильевич утер скупую слезу.
А в гараже Марины Беленькой их уже ждал невероятный сюрприз. Подруга Марины, Ангелина Викторовна Мельник, понимая, что после такого космического подвига пельменями не отделаешься, превзошла саму себя. На этот раз она приготовила огромный, дышащий жаром казан узбекского праздничного плова с бараниной, ароматным кумином, чесноком и спелым барбарисом. Рядом на столе возвышалась гора пышных лепешек и стояли пиалы с острым салатом из томатов и лука «Ачик-чук».
Когда уставшие, пропахшие канифолью, гарью и титановой стружкой герои вошли в гараж, от этого запаха у всех перехватило дыхание.
— Ну что, умельцы, спасители космонавтики! — весело воскликнула Мельник, раскладывая золотистый рис с сочным мясом по большим тарелкам. — Садитесь за стол, пока плов не остыл! К такому блюду я и напиток особый достала!
На столе, помимо традиционного портвейна «Три Топора», появилась новая фигура. К команде присоединился новый персонаж — старый полярный штурман, верный друг братвы Степан Андреевич по прозвищу «Буран». Он притащил с собой бутылку настоящей крепкой сибирской настойки на кедровых орехах.
— Ну, здорово, орлы и ласточки! — прогудел Буран, крепко пожимая руку Мирону Токареву и Пиняеву. — Слышал, как вы «Союз» из пепла возродили. Молодцы! Марина, Анжела — горжусь вами!
Все расселись, дружно стуча ложками, отдавая должное кулинарному шедевру Ангелины. Марина Беленькая поднялась, держа в руке чарку с кедровкой:
— Братва! Мы сегодня сделали невозможное. Наш «Союз» снова в строю. Но расслабляться рано. Завтра утром у нас с Анжелой новое предполётное задание: мы летим на Северный полюс на сверхтяжелом транспортнике Ил-76. Наша задача — сбросить полярникам Бурана новую дизель-генераторную станцию взамен сгоревшей и эвакуировать научную экспедицию в условиях сильнейшего арктического бурана! Так что пьем за технику, за команду и за нашу новую полярную миссию! Ура!
Гараж содрогнулся от дружного «Ура!». Посидели на славу, наелись плова, бахнули за здоровье Анжелы и Марины и легли спать. А впереди их ждало ледяное небо Арктики... Вот и сказки конец, а кто дочитал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!