Тень утраченной любви. Глава 5. Новый год

К третьему классу ребята разбились на стайки по интересам. Одни играли в «дочки-матери», другие носились на переменах, третьи собирались у подоконника и менялись наклейками. Лиза была везде — потому что со всеми делилась. И наклейками, и фантиками, и куклами, которых у неё было больше всех. А Рита одна стояла у третьего от классной доски окна, и сосредоточенно читала. Она не играла ни с кем, и с ней никто не играл.

Только Лиза — потому что Лиза знала: у королевы должна быть свита. А у свиты может быть только королева.

Тень была незаменимой, ведь на фоне неказистой подруги Лиза выглядела настоящей царственной особой. Ей нравилось чувство превосходства над бедной подружкой. И каждый раз, когда её хвалили, раздувалась от чувства собственной важности.

— Молодец, Лиза!

— Правильно, Лиза! — в один голос твердили учителя, даже если Лиза столбом стояла у доски и забывала, что дважды два — четыре.

Класс хихикал. Лиза улыбалась учительнице, заискивающе поглядывая на Риту. А Рита на весь класс шептала подсказки, забыв о собственной гордости. Все смеялись, а учитель ничего не замечал.

Приближался Новый год — любимый праздник, в школьных коридорах запахло мелом и мандаринами. Папа сказал, что каждый Новый год обязательно должен становиться настоящим праздником, потому что Лиза быстро растёт и радует родителей, а скоро совсем вырастет и выйдет замуж. И тогда больше не будет таких веселых новогодних праздников.

До этого было ещё далеко, но папа часто говорил о том, как мечтает о том, чтобы Лиза воплотила все мечты — его и мамины, и стала счастливой.

Дома на Новый год поставили настоящую большую ёлку, и Лиза, хотя уже и не верила в Деда Мороза, всё равно ждала подарков и сюрпризов. Папа сказал, что она может пригласить на праздник весь класс, всех, кого захочет. Одноклассники с нетерпением ожидали приглашения и на переменах говорили только о том, кто и во что будет одет. Наступал год Тигра, и все единогласно решили нарядиться в полоску.

Лиза долго думала, приглашать ли Риту. С одной стороны, какая же королева без свиты? А с другой — Рита вечно ходит с книжкой и молчит на переменах. Вдруг испортит праздник? Все будут веселиться, а она сядет в углу и будет смотреть на всех своими огромными глазами.

В конце концов, за неделю до праздника Лиза на перемене сказала Рите:

— Рита, я приглашаю тебя на Новый год к нам домой. Будет настоящий бал!

Глаза у Риты загорелись, но она, неловко теребя край фартука, отрицательно покачала головой. Потом обеспокоенно спросила, глядя куда-то в сторону, на трещину в стене:

— Ой, Лиза, я даже не знаю. А твоя мама не будет против? Они меня не очень любят, твои родители.

Лиза беззаботно тряхнула головой:

— Рита, да ты что?! Мама и папа всегда выполняют все мои желания. Если уж я захотела пригласить тебя, значит, они будут очень рады.

Сама она не была в этом уверена, но не брать же свои слова назад!

Веселье было в самом разгаре, когда Лиза выглянула в окно. За окном шёл снег — мелкий, колючий, — и в свете фонаря Лиза увидела одинокую фигурку. Рита стояла перед кованой калиткой, прижимая к груди маленький свёрток. Серебристое платье блестело в темноте, и Рита казалась маленькой и потерянной. Она не решалась войти.

Лиза тут же, раздетая, выбежала во двор и кинулась обнимать подругу.

Рита в серебристом облегающем платье вошла в прихожую. Ребята, одетые кто в полосатое платье, кто в рубашку в тигриную клетку, а кто-то хотя бы в галстуке или с полосатой лентой в волосах, удивлённо посмотрели на гостью. Кто-то хихикнул — и осекся. Кто-то отступил в сторону. Дети молчали — и молчание это было громче любого смеха.

Одноклассники стояли стайкой, как дружная стая нарядных полосатых зебр, и Рите стало неловко. Она сама поняла, что смотрится нелепо, и выглядит, как серебристая ворона.

И только Лиза собралась взять подругу за руку, как в гостиную вошла мама, красивая, как всегда, в длинном вечернем платье с леопардовым принтом. Она окинула Риту своим фирменным и быстрым, как удар хлыста, взглядом, — от корзиночки из кос до новеньких белых колготок, — и ее губы сжались в тонкую линию.

— Ах, это та самая Рита, — произнесла Лизина мама, и голос её был таким же холодным, как её украшения.

Но мама всегда держала марку, и тут же поправилась, изображая гостеприимную хозяйку:

— Лиза, проводи подругу в зал.

За гостиной располагался просторный зал с высокой елью посередине и горой разноцветных подарков в золотистых коробках.

Лиза вывела Риту на середину зала и громко объявила:

— Ребята, смотрите, какое у Риты платье! Как у Снежной королевы! Правда, красиво? Высший класс!

Все закивали, при этом тихонько хихикая и прыская в кулачок.

Лиза обозлилась: в конце концов, чей здесь праздник? Кто их всех пригласил? Она начала устраивать занимательные игры, танцы, а потом объявила конкурс на лучший наряд.

— И победительница — Рита! — громко сказала она.

Дети зааплодировали. Кто-то хихикнул. Рита вышла в центр зала, красная как рак, и Лиза вручила ей шоколадного Деда Мороза в золотой фольге.

— Спасибо, — прошептала Рита.

Лиза улыбнулась. Она была щедрой. Она была хорошей. И она знала, что делает доброе дело.

Но, стараясь всеми силами обелить Риту в глазах одноклассников, Лиза прекрасно понимала: первое впечатление — оно же последнее. И если Риту считали до этого белой вороной, то после Нового года её будут считать белой вороной, оторванной от коллектива.

Лиза видела: дети не смеются — они хихикают. И Рита это тоже видела. И стояла в углу, прижимая к груди шоколадного Деда Мороза, как будто это был не приз, а что-то другое. Что-то, чего Лиза не понимала.

После праздника, прощаясь с каждым гостем и раздавая фанты и конфетти, Лиза упустила момент, когда Рита выскользнула за дверь.

Она хорошо знала: мама и папа сейчас, в разгар торжества, не скажут ничего, но потом её ждёт серьёзный разговор на тему, с кем надо дружить, и с кем не надо, кого стоит приглашать в гости, а кого лучше не приглашать. В таких вопросах родители проявляли твёрдость, и дочкины чары на них не действовали.

Она оказалась права. Через несколько дней мама позвала:

— Лиза, подойди ко мне.

Лиза отложила куклу и вошла в гостиную. Мама сидела в своём любимом кресле у окна. В руке она держала чашку с чаем, но чай уже, кажется, остыл — мама не сделала ни глотка.

— Сядь, — мама кивнула на стул напротив.

Лиза села. Она уже знала этот тон — спокойный, ласковый, обволакивающий. Таким тоном мама говорила перед тем, как сообщить что-то неприятное.

— Я хочу поговорить о твоей подруге. О Рите.

Лиза напряглась.

— Ты же понимаешь, что эта девочка тебе не пара? — мама произнесла это мягко, почти печально. — Ты — дочь директора комбината. Твоя мать — завуч школы. У тебя есть всё: лучшие платья, лучшие игрушки, лучшие перспективы. А она...

Мама замолчала, подбирая слова.

— Она из бедной семьи, Лиза. Из тех, кто вечно будет завидовать таким, как мы. Это не её вина. Но так устроен мир. Ты не сможешь её изменить, а она может... испортить тебя, создать тебе нехорошую репутацию.

— Она не портит меня! — выпалила Лиза. — Она хорошая! Она помогает мне с уроками!

Мама чуть заметно улыбнулась — той самой улыбкой, от которой Лиза всегда чувствовала себя маленькой и глупой.

— Я и не говорю, что она плохая. Я говорю, что она — другая. Понимаешь? Уж поверь мне, в педагогике я кое-что понимаю. Вы живёте в разных мирах. И чем раньше ты это поймёшь, тем лучше для тебя.

Лиза молчала. Она хотела возразить, но слова застревали в горле.

— Я не запрещаю тебе с ней общаться, — мама поставила чашку на столик. — Ты уже большая девочка и можешь сама выбирать друзей. Но помни: она — не ровня тебе. Держи её... скажем так, на расстоянии вытянутой руки.

Мама протянула руку и показала: ладонь раскрыта, пальцы разведены. Достаточно близко, чтобы коснуться. Достаточно далеко, чтобы не замараться.

— Ты меня поняла?

Лиза кивнула. Она не совсем поняла, но на всякий случай запомнила: «на расстоянии вытянутой руки».

— Вот и умница, — мама погладила её по голове. — А теперь иди играть.

Лиза вышла из гостиной и закрыла за собой дверь. В груди что-то сжалось, но она запретила себе расстраиваться. Мама желает ей добра. Мама знает, как лучше. И потом — мама же не запретила дружить. Она просто сказала: «на расстоянии».

А расстояние Лиза всегда умела отмерить ровно столько, сколько нужно. Она ещё не знала, что мама сама пойдёт к Рите домой и скажет совсем другие слова. Жёсткие. Злые. От которых Ритина мама потом заплачет на кухне!