Глава 51. Мальчик, который ещё ничего не написал

Мальчик сидел за столом.

Перед ним лежал чистый лист.

Ни загнутого уголка.

Ни названия.

Ни первой строки.

Просто белая бумага.

Сергей остановился в дверях.

Петрович выглянул из-за его плеча.

— Это ты?

— Похоже.

— Сколько лет?

Сергей всмотрелся.

— Не знаю.

— Очень помогает.

Мальчик поднял голову.

— Вы кто?

Сергей не ответил сразу.

Странное чувство.

Он видел себя.

Но не узнавал конкретный день.

Не помнил эту комнату.

Не помнил стол.

Не помнил чистый лист.

И самое главное — не мог сказать, было ли это вообще.

Робот подошёл ближе.

— Визуальное сходство высокое.

— Это не доказательство, — сказал Сергей.

Петрович посмотрел на него.

— Архивистка бы прослезилась.

Мальчик нахмурился.

— Какая архивистка?

— Долгая история.

— А вы меня знаете?

Сергей ответил:

— Возможно.

— Хорошее слово.

Петрович кивнул.

— Наш.

Сергей вошёл в комнату.

На стенах ничего не было.

Ни дипломов.

Ни фотографий.

Ни книг.

Ни следов будущей жизни.

— Что ты делаешь? — спросил Сергей.

— Думаю.

— О чём?

— Что написать.

— А зачем?

Мальчик пожал плечами.

— Хочется.

Сергей замер.

Вот и всё.

Не признание.

Не список.

Не читатели.

Не рецензии.

Не книги.

Не пять томов.

Просто:

«Хочется».

Петрович тихо сказал:

— Похоже, мы пришли далеко назад.

Сергей сел напротив мальчика.

— Что именно хочется написать?

— Не знаю.

— Рассказ?

— Может быть.

— Стихотворение?

— Может быть.

— Книгу?

Мальчик рассмеялся.

— Какую ещё книгу?

Сергей тоже улыбнулся.

— Ладно.

Мальчик взял карандаш.

Положил обратно.

— А вы пишете?

Сергей задумался.

— Да.

— Много?

Петрович кашлянул.

Сергей посмотрел на него.

— Молчи.

— Я ничего.

Мальчик спросил:

— И как?

— Что?

— Получается?

Сергей улыбнулся.

— Иногда.

— А как понять, что получилось?

Петрович тихо сказал:

— Всё. Вот сейчас начнётся шеститомник.

Сергей покачал головой.

— Не знаю.

Мальчик удивился.

— Вы же взрослый.

— Это не помогает настолько, как кажется.

— А читатели?

— Что читатели?

— Если им нравится — значит, получилось?

Сергей хотел сказать «не всегда».

Потом остановился.

Мальчик ждал.

— Это один из признаков.

— А если никому не показывать?

— Тогда придётся решать самому.

— Это хуже?

— Иногда сложнее.

— А если мне нравится, а другим нет?

— Такое бывает.

— А если другим нравится, а мне нет?

— И такое.

Мальчик нахмурился.

— Тогда вообще непонятно.

Петрович сказал:

— Поздравляю. Ты уже автор.

Мальчик посмотрел на него.

— А вы кто?

— Читатель.

— Вы читаете?

— Когда заставляют.

Сергей засмеялся.

Комната чуть изменилась.

За спиной мальчика появилась первая дверь.

На ней:

«ПОНРАВИТЬСЯ».

Вторая:

«СКАЗАТЬ».

Третья:

«ЗАПОМНИТЬ».

Четвёртая:

«ЗАРАБОТАТЬ».

Пятая:

«СТАТЬ ИЗВЕСТНЫМ».

Шестая:

«ПОНЯТЬ СЕБЯ».

Седьмая:

«НЕ ЗНАЮ».

Мальчик оглянулся.

— Это что?

Робот сказал:

— Возможные цели письма.

— Они раньше здесь были?

— Нет.

Сергей смотрел на двери.

— Они появились после вопроса «зачем».

Петрович подошёл к двери «СТАТЬ ИЗВЕСТНЫМ».

— Эта красивая.

— Не трогай.

— Я только посмотрю.

— Мы уже знаем, чем это заканчивается.

Петрович убрал руку.

Мальчик подошёл к «НЕ ЗНАЮ».

— А эта зачем?

— Самая честная, — сказал Сергей.

— А если я выберу её?

— Возможно, начнёшь писать.

— А потом?

— Узнаешь.

— Что?

— Зачем.

Мальчик подумал.

— А разве сначала не надо знать цель?

Сергей посмотрел на белый лист.

— Не всегда.

— А как же идти, если не знаешь куда?

— Иногда идёшь, чтобы узнать, куда тебе нужно.

Петрович сказал:

— Вот это опасная философия для туристов.

Мальчик улыбнулся.

Сергей продолжил:

— Но есть разница.

— Какая?

— Одно дело — не знать в начале.

— А другое?

— Идти десять лет и ни разу не спросить себя, куда ты идёшь теперь.

Мальчик кивнул.

— Это про вас?

Сергей замолчал.

Петрович отвернулся, чтобы не смеяться.

— Похоже, да.

Мальчик снова сел.

— И зачем вы сейчас пишете?

Вопрос прозвучал просто.

Поэтому оказался неприятным.

Сергей начал перечислять:

— Мне интересно.

— Хочу рассказывать истории.

— Хочу встречаться с людьми через тексты.

— Хочу, чтобы читателю было интересно.

— Хочу…

Он остановился.

— Что?

— Чтобы после текста у человека что-то становилось лучше.

Мальчик спросил:

— Что именно?

Сергей подумал.

— Иногда настроение.

— Иногда мысль.

— Иногда отношения.

— Иногда решение.

— Иногда просто хороший вечер.

— А если ничего не стало лучше?

— Тогда хотя бы пусть не стало хуже.

Петрович сказал:

— Уже разумно.

Мальчик смотрел на Сергея серьёзно.

— А вам самому что от этого?

— Мне?

— Да.

Сергей не ответил сразу.

— Радость.

— От чего?

— От того, что получилось.

— От читателей?

— Иногда.

— От похвалы?

— Конечно.

— От количества?

— Бывает.

— От того, что вас рекомендуют?

Петрович тихо свистнул.

— Маленький, а подготовленный.

Сергей улыбнулся.

— Раньше это казалось важнее.

— А сейчас?

— Сейчас тоже приятно.

— Но?

— Уже не достаточно.

— А что достаточно?

Сергей посмотрел на чистый лист.

— Написать следующую вещь, которая мне самому интересна.

Мальчик кивнул.

— Тогда зачем вы столько ходили?

Петрович захохотал.

Сергей посмотрел на него.

— Всё?

— Всё.

Мальчик не понял.

— Что смешного?

— Ничего. Продолжай.

— Я серьёзно. Если вы хотели писать интересные вещи, зачем ходили по спискам, городам, архивам, будущим книгам?

Сергей задумался.

— Потому что по дороге появились другие вопросы.

— И они были важны?

— Да.

— А первый вопрос?

— Какой?

Мальчик показал на чистый лист.

— Что написать.

Сергей перестал улыбаться.

В комнате стало тихо.

Белый лист с загнутым уголком появился у двери.

Но Сергей пока на него не смотрел.

Он смотрел на другой лист.

Чистый.

Перед мальчиком.

— Да, — сказал он. — Первый вопрос был примерно таким.

— И вы на него ответили?

— Много раз.

— Тогда почему он снова здесь?

Петрович сказал:

— Хороший вопрос.

Сергей медленно провёл рукой по столу.

— Потому что на него нельзя ответить один раз.

— Почему?

— Потому что каждый новый текст начинается снова.

Мальчик улыбнулся.

— Значит, вы тоже каждый раз сидите перед чистым листом?

— Да.

— Тогда мы одинаковые.

— Похоже.

— Только у вас уже много написано.

— Да.

— Это помогает?

Сергей задумался.

— Иногда.

— А иногда?

— Мешает.

— Как?

— Начинаешь повторять то, что уже получилось.

— Потому что безопасно?

Сергей посмотрел на него.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю.

Петрович сказал:

— Опять наш.

Вторая часть комнаты появилась внезапно.

Там стоял взрослый Сергей.

За огромным столом.

Перед ним сотни листов.

Стихи.

Рассказы.

Главы.

Статьи.

Рецензии.

Планы.

Названия.

Списки.

Будущий том.

Прошедший том.

И между ними — маленькое свободное место.

Для нового листа.

Мальчик подошёл.

— Это всё вы?

— Да.

— Сколько?

— Много.

— А зачем столько?

Сергей хотел ответить.

Не смог.

Петрович посмотрел на стол.

— Потому что Сергей умеет превращать любую идею в план на сорок произведений.

— Не любую.

— Почти.

Мальчик взял один лист.

— Это хороший?

— Мне нравится.

— А этот?

— Тоже.

— А этот?

— Не очень.

— Почему не выбросили?

— Может пригодиться.

Мальчик посмотрел на гору.

— Вам не тесно?

Сергей замер.

— В каком смысле?

— Здесь почти нет места для нового.

Тишина.

Петрович перестал улыбаться.

Мальчик освободил край стола.

Сдвинул стопки.

Положил чистый лист.

— Вот.

— Что?

— Теперь можно писать.

Сергей смотрел.

Вроде ничего.

Просто место на столе.

Но вокруг него вдруг стали исчезать двери.

«ПОНРАВИТЬСЯ».

Исчезла.

«СТАТЬ ИЗВЕСТНЫМ».

Исчезла.

«ЗАРАБОТАТЬ».

Исчезла.

«ЗАПОМНИТЬ».

Осталась.

«СКАЗАТЬ».

Осталась.

«ПОНЯТЬ СЕБЯ».

Осталась.

«НЕ ЗНАЮ».

Осталась.

Робот сказал:

— Система сократила число активных целей.

Сергей покачал головой.

— Не система.

— А кто?

— Я.

Мальчишка, тот, который путешествовал с ними, наконец вернулся из неизвестной двери каталога.

Оглядел комнату.

Увидел маленького Сергея.

— О! Ещё один!

Петрович сказал:

— Осторожнее. У нас их уже много.

Мальчишка подошёл.

— Ты кто?

— Сергей.

— А я думал.

Они пожали руки.

— Что пишешь?

— Пока ничего.

— Отлично.

— Почему?

— Можно написать что угодно.

Маленький Сергей улыбнулся.

— Вот и я так думаю.

Взрослый Сергей посмотрел на обоих.

— Значит, я всё-таки кое-что потерял.

Петрович спросил:

— Что?

— Это ощущение.

— Какое?

— Что можно написать что угодно.

— А сейчас?

— Сейчас я слишком много знаю о том, как можно.

— Плохо?

— Не всегда.

— Но?

— Иногда ремесло начинает заранее закрывать двери.

Маленький Сергей спросил:

— Что такое ремесло?

— То, чему учишься, когда делаешь много раз.

— Хорошо?

— Очень.

— Тогда почему мешает?

— Потому что можно спутать «я умею так» с «надо делать только так».

Мальчик задумался.

— Значит, надо иногда забывать?

— Нет.

— А что?

— Помнить и всё равно пробовать иначе.

Петрович сказал:

— Дорогой способ учиться.

— Зато живой.

На столе появился карандаш.

Маленький Сергей взял.

— Что написать?

Все посмотрели на взрослого.

Сергей улыбнулся.

— Не знаю.

— Совсем?

— Совсем.

— Тогда зачем вы здесь?

— Посмотреть, что напишешь ты.

Мальчик задумался.

Потом вывел первую фразу.

Сергей наклонился.

Слова расплылись.

— Не видно.

Робот подошёл.

— Оптическое искажение.

— Почему?

Мальчик сказал:

— Потому что это не для вас.

— А для кого?

— Для меня.

Сергей выпрямился.

— Хорошо.

Мальчик написал ещё.

Строку.

Вторую.

Третью.

Лицо стало серьёзным.

Потом он зачеркнул всё.

Скомкал лист.

Бросил.

— Не получилось.

Петрович сказал:

— Теперь точно автор.

Мальчик взял новый.

Сергей поднял первый скомканный лист.

— Можно?

— Зачем?

— Посмотреть.

— Нет.

— Почему?

— Плохой.

— Может, там есть что-то хорошее.

— Не знаю.

— А можно сохранить?

Мальчик пожал плечами.

Сергей развернул.

Текст всё равно не читался.

Но один угол листа был загнут.

Все заметили одновременно.

Петрович тихо сказал:

— Вот откуда они.

Сергей замер.

Маленький Сергей посмотрел на угол.

— Что?

— Ты зачем загнул?

— Чтобы отличать.

Сергей вспомнил автора в степи.

Тот тоже говорил:

«Чтобы отличать страницы, которые нужно уничтожить».

— Отличать что от чего?

— Неудачный вариант от следующего.

— Ты всегда так делаешь?

— Не знаю. Первый раз.

Белый лист в руках Сергея стал тяжелее.

На обратной стороне начала проступать строка:

«НЕ КАЖДЫЙ ОТВЕРГНУТЫЙ ТЕКСТ НУЖНО ВОЗВРАЩАТЬ.

НО КАЖДЫЙ ОТВЕРГНУТЫЙ ТЕКСТ ЧЕМУ-ТО НАУЧИЛ СЛЕДУЮЩИЙ».

Сергей перечитал.

Маленький спросил:

— Это я написал?

— Нет.

— А кто?

Сергей улыбнулся.

— Вот это мы пока выясняем.

Мальчик взял второй лист.

Снова написал.

На этот раз дольше.

Не зачеркивал.

— Готово? — спросил Сергей.

— Нет.

— А когда будет?

— Когда станет лучше.

— А как поймёшь?

— Не знаю.

— Хорошо.

Сергей встал.

— Нам пора.

Маленький Сергей удивился.

— Куда?

— Дальше.

— Вы же пришли к началу.

— Похоже, нет.

— Почему?

Сергей оглянулся.

— Потому что я не помню этот день.

— Значит, меня не было?

— Не обязательно.

— Тогда кто я?

Вот он.

Снова тот же вопрос.

Только теперь его задавал мальчик.

Не двойник.

Не читатель.

Не будущий Сергей.

— Не знаю, — ответил Сергей.

Мальчик улыбнулся.

— Вы часто так говорите.

— Недавно научился.

— Полезно?

— Очень.

Мальчик посмотрел на взрослого Сергея.

— А может, я не ваше прошлое.

— А кто?

— Ваше представление о том, каким должно было быть начало.

Сергей замер.

Робот сказал:

— Гипотеза соответствует отсутствию конкретных опознаваемых деталей.

Петрович посмотрел на мальчика.

— Ты точно маленький?

— Не знаю.

Сергей рассмеялся.

— Ладно.

— Что?

— Значит, дверь «К НАЧАЛУ» привела не в прошлое.

— А куда?

— К вопросу о начале.

Комната задрожала.

Стены исчезли.

Стол остался.

Маленький Сергей остался.

Но вокруг появилась огромная равнина.

На ней стояли тысячи столов.

За каждым — кто-то перед чистым листом.

Молодые.

Пожилые.

Женщины.

Мужчины.

Кто-то писал первое произведение.

Кто-то тысячное.

Но у каждого перед началом лежал одинаково пустой лист.

Петрович огляделся.

— Так вот оно что.

Сергей кивнул.

— Начало не одно.

— А сколько?

— Столько, сколько новых текстов.

Робот сказал:

— Следовательно, опытный автор регулярно возвращается в состояние локального незнания.

Петрович задумался.

— Некрасиво.

Сергей сказал:

— Но точно.

Мальчик помахал рукой.

— Идите.

— Куда?

Он показал вдаль.

Там появилась дорога.

По обе стороны стояли указатели.

«ПЕРВАЯ ЦЕЛЬ».

«ТЕКУЩАЯ ЦЕЛЬ».

«ЧУЖАЯ ЦЕЛЬ».

«ЦЕЛЬ, КОТОРАЯ СТАЛА ПРИВЫЧКОЙ».

«ЦЕЛЬ, КОТОРУЮ ДАВНО ЗАБЫЛИ».

Последний указатель стоял криво.

Петрович прочитал.

— Вот туда я бы не ходил.

Сергей улыбнулся.

— Именно туда и пойдём.

— Почему?

— Потому что лист спросил, помню ли я, зачем пришёл.

— И?

— Пора проверить.

Они двинулись.

Маленький Сергей остался за столом.

Через несколько шагов взрослый обернулся.

— Эй!

— Что?

— Что ты всё-таки пишешь?

Мальчик улыбнулся.

— Рассказ про человека, который встретил себя взрослого.

Петрович остановился.

— Подожди.

Сергей тоже.

— И чем заканчивается?

Мальчик посмотрел на чистую вторую половину листа.

— Пока не знаю.

— А взрослый человек в рассказе знает?

— Думает, что знает.

Петрович засмеялся.

— Всё. Уходим, пока он не написал нас раньше.

Они пошли дальше.

Через минуту стол исчез из виду.

Белый лист с загнутым уголком выскользнул из рук Сергея.

Полетел вперёд.

Зацепился за кривой указатель.

И на нём появилась новая строка:

«Глава 52. Цель, которая стала своей противоположностью».

Сергей прочитал.

Петрович вздохнул.

— А можно один раз цель просто достигнуть?

— Можно.

— Когда?

Сергей посмотрел на дорогу.

— Когда заметишь, что идёшь уже не к ней.

И они свернули к указателю, на котором было написано:

«ЦЕЛЬ, КОТОРУЮ ДАВНО ЗАБЫЛИ».


















































Глава 51. Мальчик, который ещё ничего не написал

Мальчик сидел за столом.

Перед ним лежал чистый лист.

Ни загнутого уголка.

Ни названия.

Ни первой строки.

Просто белая бумага.

Сергей остановился в дверях.

Петрович выглянул из-за его плеча.

— Это ты?

— Похоже.

— Сколько лет?

Сергей всмотрелся.

— Не знаю.

— Очень помогает.

Мальчик поднял голову.

— Вы кто?

Сергей не ответил сразу.

Странное чувство.

Он видел себя.

Но не узнавал конкретный день.

Не помнил эту комнату.

Не помнил стол.

Не помнил чистый лист.

И самое главное — не мог сказать, было ли это вообще.

Робот подошёл ближе.

— Визуальное сходство высокое.

— Это не доказательство, — сказал Сергей.

Петрович посмотрел на него.

— Архивистка бы прослезилась.

Мальчик нахмурился.

— Какая архивистка?

— Долгая история.

— А вы меня знаете?

Сергей ответил:

— Возможно.

— Хорошее слово.

Петрович кивнул.

— Наш.

Сергей вошёл в комнату.

На стенах ничего не было.

Ни дипломов.

Ни фотографий.

Ни книг.

Ни следов будущей жизни.

— Что ты делаешь? — спросил Сергей.

— Думаю.

— О чём?

— Что написать.

— А зачем?

Мальчик пожал плечами.

— Хочется.

Сергей замер.

Вот и всё.

Не признание.

Не список.

Не читатели.

Не рецензии.

Не книги.

Не пять томов.

Просто:

«Хочется».

Петрович тихо сказал:

— Похоже, мы пришли далеко назад.

Сергей сел напротив мальчика.

— Что именно хочется написать?

— Не знаю.

— Рассказ?

— Может быть.

— Стихотворение?

— Может быть.

— Книгу?

Мальчик рассмеялся.

— Какую ещё книгу?

Сергей тоже улыбнулся.

— Ладно.

Мальчик взял карандаш.

Положил обратно.

— А вы пишете?

Сергей задумался.

— Да.

— Много?

Петрович кашлянул.

Сергей посмотрел на него.

— Молчи.

— Я ничего.

Мальчик спросил:

— И как?

— Что?

— Получается?

Сергей улыбнулся.

— Иногда.

— А как понять, что получилось?

Петрович тихо сказал:

— Всё. Вот сейчас начнётся шеститомник.

Сергей покачал головой.

— Не знаю.

Мальчик удивился.

— Вы же взрослый.

— Это не помогает настолько, как кажется.

— А читатели?

— Что читатели?

— Если им нравится — значит, получилось?

Сергей хотел сказать «не всегда».

Потом остановился.

Мальчик ждал.

— Это один из признаков.

— А если никому не показывать?

— Тогда придётся решать самому.

— Это хуже?

— Иногда сложнее.

— А если мне нравится, а другим нет?

— Такое бывает.

— А если другим нравится, а мне нет?

— И такое.

Мальчик нахмурился.

— Тогда вообще непонятно.

Петрович сказал:

— Поздравляю. Ты уже автор.

Мальчик посмотрел на него.

— А вы кто?

— Читатель.

— Вы читаете?

— Когда заставляют.

Сергей засмеялся.

Комната чуть изменилась.

За спиной мальчика появилась первая дверь.

На ней:

«ПОНРАВИТЬСЯ».

Вторая:

«СКАЗАТЬ».

Третья:

«ЗАПОМНИТЬ».

Четвёртая:

«ЗАРАБОТАТЬ».

Пятая:

«СТАТЬ ИЗВЕСТНЫМ».

Шестая:

«ПОНЯТЬ СЕБЯ».

Седьмая:

«НЕ ЗНАЮ».

Мальчик оглянулся.

— Это что?

Робот сказал:

— Возможные цели письма.

— Они раньше здесь были?

— Нет.

Сергей смотрел на двери.

— Они появились после вопроса «зачем».

Петрович подошёл к двери «СТАТЬ ИЗВЕСТНЫМ».

— Эта красивая.

— Не трогай.

— Я только посмотрю.

— Мы уже знаем, чем это заканчивается.

Петрович убрал руку.

Мальчик подошёл к «НЕ ЗНАЮ».

— А эта зачем?

— Самая честная, — сказал Сергей.

— А если я выберу её?

— Возможно, начнёшь писать.

— А потом?

— Узнаешь.

— Что?

— Зачем.

Мальчик подумал.

— А разве сначала не надо знать цель?

Сергей посмотрел на белый лист.

— Не всегда.

— А как же идти, если не знаешь куда?

— Иногда идёшь, чтобы узнать, куда тебе нужно.

Петрович сказал:

— Вот это опасная философия для туристов.

Мальчик улыбнулся.

Сергей продолжил:

— Но есть разница.

— Какая?

— Одно дело — не знать в начале.

— А другое?

— Идти десять лет и ни разу не спросить себя, куда ты идёшь теперь.

Мальчик кивнул.

— Это про вас?

Сергей замолчал.

Петрович отвернулся, чтобы не смеяться.

— Похоже, да.

Мальчик снова сел.

— И зачем вы сейчас пишете?

Вопрос прозвучал просто.

Поэтому оказался неприятным.

Сергей начал перечислять:

— Мне интересно.

— Хочу рассказывать истории.

— Хочу встречаться с людьми через тексты.

— Хочу, чтобы читателю было интересно.

— Хочу…

Он остановился.

— Что?

— Чтобы после текста у человека что-то становилось лучше.

Мальчик спросил:

— Что именно?

Сергей подумал.

— Иногда настроение.

— Иногда мысль.

— Иногда отношения.

— Иногда решение.

— Иногда просто хороший вечер.

— А если ничего не стало лучше?

— Тогда хотя бы пусть не стало хуже.

Петрович сказал:

— Уже разумно.

Мальчик смотрел на Сергея серьёзно.

— А вам самому что от этого?

— Мне?

— Да.

Сергей не ответил сразу.

— Радость.

— От чего?

— От того, что получилось.

— От читателей?

— Иногда.

— От похвалы?

— Конечно.

— От количества?

— Бывает.

— От того, что вас рекомендуют?

Петрович тихо свистнул.

— Маленький, а подготовленный.

Сергей улыбнулся.

— Раньше это казалось важнее.

— А сейчас?

— Сейчас тоже приятно.

— Но?

— Уже не достаточно.

— А что достаточно?

Сергей посмотрел на чистый лист.

— Написать следующую вещь, которая мне самому интересна.

Мальчик кивнул.

— Тогда зачем вы столько ходили?

Петрович захохотал.

Сергей посмотрел на него.

— Всё?

— Всё.

Мальчик не понял.

— Что смешного?

— Ничего. Продолжай.

— Я серьёзно. Если вы хотели писать интересные вещи, зачем ходили по спискам, городам, архивам, будущим книгам?

Сергей задумался.

— Потому что по дороге появились другие вопросы.

— И они были важны?

— Да.

— А первый вопрос?

— Какой?

Мальчик показал на чистый лист.

— Что написать.

Сергей перестал улыбаться.

В комнате стало тихо.

Белый лист с загнутым уголком появился у двери.

Но Сергей пока на него не смотрел.

Он смотрел на другой лист.

Чистый.

Перед мальчиком.

— Да, — сказал он. — Первый вопрос был примерно таким.

— И вы на него ответили?

— Много раз.

— Тогда почему он снова здесь?

Петрович сказал:

— Хороший вопрос.

Сергей медленно провёл рукой по столу.

— Потому что на него нельзя ответить один раз.

— Почему?

— Потому что каждый новый текст начинается снова.

Мальчик улыбнулся.

— Значит, вы тоже каждый раз сидите перед чистым листом?

— Да.

— Тогда мы одинаковые.

— Похоже.

— Только у вас уже много написано.

— Да.

— Это помогает?

Сергей задумался.

— Иногда.

— А иногда?

— Мешает.

— Как?

— Начинаешь повторять то, что уже получилось.

— Потому что безопасно?

Сергей посмотрел на него.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю.

Петрович сказал:

— Опять наш.

Вторая часть комнаты появилась внезапно.

Там стоял взрослый Сергей.

За огромным столом.

Перед ним сотни листов.

Стихи.

Рассказы.

Главы.

Статьи.

Рецензии.

Планы.

Названия.

Списки.

Будущий том.

Прошедший том.

И между ними — маленькое свободное место.

Для нового листа.

Мальчик подошёл.

— Это всё вы?

— Да.

— Сколько?

— Много.

— А зачем столько?

Сергей хотел ответить.

Не смог.

Петрович посмотрел на стол.

— Потому что Сергей умеет превращать любую идею в план на сорок произведений.

— Не любую.

— Почти.

Мальчик взял один лист.

— Это хороший?

— Мне нравится.

— А этот?

— Тоже.

— А этот?

— Не очень.

— Почему не выбросили?

— Может пригодиться.

Мальчик посмотрел на гору.

— Вам не тесно?

Сергей замер.

— В каком смысле?

— Здесь почти нет места для нового.

Тишина.

Петрович перестал улыбаться.

Мальчик освободил край стола.

Сдвинул стопки.

Положил чистый лист.

— Вот.

— Что?

— Теперь можно писать.

Сергей смотрел.

Вроде ничего.

Просто место на столе.

Но вокруг него вдруг стали исчезать двери.

«ПОНРАВИТЬСЯ».

Исчезла.

«СТАТЬ ИЗВЕСТНЫМ».

Исчезла.

«ЗАРАБОТАТЬ».

Исчезла.

«ЗАПОМНИТЬ».

Осталась.

«СКАЗАТЬ».

Осталась.

«ПОНЯТЬ СЕБЯ».

Осталась.

«НЕ ЗНАЮ».

Осталась.

Робот сказал:

— Система сократила число активных целей.

Сергей покачал головой.

— Не система.

— А кто?

— Я.

Мальчишка, тот, который путешествовал с ними, наконец вернулся из неизвестной двери каталога.

Оглядел комнату.

Увидел маленького Сергея.

— О! Ещё один!

Петрович сказал:

— Осторожнее. У нас их уже много.

Мальчишка подошёл.

— Ты кто?

— Сергей.

— А я думал.

Они пожали руки.

— Что пишешь?

— Пока ничего.

— Отлично.

— Почему?

— Можно написать что угодно.

Маленький Сергей улыбнулся.

— Вот и я так думаю.

Взрослый Сергей посмотрел на обоих.

— Значит, я всё-таки кое-что потерял.

Петрович спросил:

— Что?

— Это ощущение.

— Какое?

— Что можно написать что угодно.

— А сейчас?

— Сейчас я слишком много знаю о том, как можно.

— Плохо?

— Не всегда.

— Но?

— Иногда ремесло начинает заранее закрывать двери.

Маленький Сергей спросил:

— Что такое ремесло?

— То, чему учишься, когда делаешь много раз.

— Хорошо?

— Очень.

— Тогда почему мешает?

— Потому что можно спутать «я умею так» с «надо делать только так».

Мальчик задумался.

— Значит, надо иногда забывать?

— Нет.

— А что?

— Помнить и всё равно пробовать иначе.

Петрович сказал:

— Дорогой способ учиться.

— Зато живой.

На столе появился карандаш.

Маленький Сергей взял.

— Что написать?

Все посмотрели на взрослого.

Сергей улыбнулся.

— Не знаю.

— Совсем?

— Совсем.

— Тогда зачем вы здесь?

— Посмотреть, что напишешь ты.

Мальчик задумался.

Потом вывел первую фразу.

Сергей наклонился.

Слова расплылись.

— Не видно.

Робот подошёл.

— Оптическое искажение.

— Почему?

Мальчик сказал:

— Потому что это не для вас.

— А для кого?

— Для меня.

Сергей выпрямился.

— Хорошо.

Мальчик написал ещё.

Строку.

Вторую.

Третью.

Лицо стало серьёзным.

Потом он зачеркнул всё.

Скомкал лист.

Бросил.

— Не получилось.

Петрович сказал:

— Теперь точно автор.

Мальчик взял новый.

Сергей поднял первый скомканный лист.

— Можно?

— Зачем?

— Посмотреть.

— Нет.

— Почему?

— Плохой.

— Может, там есть что-то хорошее.

— Не знаю.

— А можно сохранить?

Мальчик пожал плечами.

Сергей развернул.

Текст всё равно не читался.

Но один угол листа был загнут.

Все заметили одновременно.

Петрович тихо сказал:

— Вот откуда они.

Сергей замер.

Маленький Сергей посмотрел на угол.

— Что?

— Ты зачем загнул?

— Чтобы отличать.

Сергей вспомнил автора в степи.

Тот тоже говорил:

«Чтобы отличать страницы, которые нужно уничтожить».

— Отличать что от чего?

— Неудачный вариант от следующего.

— Ты всегда так делаешь?

— Не знаю. Первый раз.

Белый лист в руках Сергея стал тяжелее.

На обратной стороне начала проступать строка:

«НЕ КАЖДЫЙ ОТВЕРГНУТЫЙ ТЕКСТ НУЖНО ВОЗВРАЩАТЬ.

НО КАЖДЫЙ ОТВЕРГНУТЫЙ ТЕКСТ ЧЕМУ-ТО НАУЧИЛ СЛЕДУЮЩИЙ».

Сергей перечитал.

Маленький спросил:

— Это я написал?

— Нет.

— А кто?

Сергей улыбнулся.

— Вот это мы пока выясняем.

Мальчик взял второй лист.

Снова написал.

На этот раз дольше.

Не зачеркивал.

— Готово? — спросил Сергей.

— Нет.

— А когда будет?

— Когда станет лучше.

— А как поймёшь?

— Не знаю.

— Хорошо.

Сергей встал.

— Нам пора.

Маленький Сергей удивился.

— Куда?

— Дальше.

— Вы же пришли к началу.

— Похоже, нет.

— Почему?

Сергей оглянулся.

— Потому что я не помню этот день.

— Значит, меня не было?

— Не обязательно.

— Тогда кто я?

Вот он.

Снова тот же вопрос.

Только теперь его задавал мальчик.

Не двойник.

Не читатель.

Не будущий Сергей.

— Не знаю, — ответил Сергей.

Мальчик улыбнулся.

— Вы часто так говорите.

— Недавно научился.

— Полезно?

— Очень.

Мальчик посмотрел на взрослого Сергея.

— А может, я не ваше прошлое.

— А кто?

— Ваше представление о том, каким должно было быть начало.

Сергей замер.

Робот сказал:

— Гипотеза соответствует отсутствию конкретных опознаваемых деталей.

Петрович посмотрел на мальчика.

— Ты точно маленький?

— Не знаю.

Сергей рассмеялся.

— Ладно.

— Что?

— Значит, дверь «К НАЧАЛУ» привела не в прошлое.

— А куда?

— К вопросу о начале.

Комната задрожала.

Стены исчезли.

Стол остался.

Маленький Сергей остался.

Но вокруг появилась огромная равнина.

На ней стояли тысячи столов.

За каждым — кто-то перед чистым листом.

Молодые.

Пожилые.

Женщины.

Мужчины.

Кто-то писал первое произведение.

Кто-то тысячное.

Но у каждого перед началом лежал одинаково пустой лист.

Петрович огляделся.

— Так вот оно что.

Сергей кивнул.

— Начало не одно.

— А сколько?

— Столько, сколько новых текстов.

Робот сказал:

— Следовательно, опытный автор регулярно возвращается в состояние локального незнания.

Петрович задумался.

— Некрасиво.

Сергей сказал:

— Но точно.

Мальчик помахал рукой.

— Идите.

— Куда?

Он показал вдаль.

Там появилась дорога.

По обе стороны стояли указатели.

«ПЕРВАЯ ЦЕЛЬ».

«ТЕКУЩАЯ ЦЕЛЬ».

«ЧУЖАЯ ЦЕЛЬ».

«ЦЕЛЬ, КОТОРАЯ СТАЛА ПРИВЫЧКОЙ».

«ЦЕЛЬ, КОТОРУЮ ДАВНО ЗАБЫЛИ».

Последний указатель стоял криво.

Петрович прочитал.

— Вот туда я бы не ходил.

Сергей улыбнулся.

— Именно туда и пойдём.

— Почему?

— Потому что лист спросил, помню ли я, зачем пришёл.

— И?

— Пора проверить.

Они двинулись.

Маленький Сергей остался за столом.

Через несколько шагов взрослый обернулся.

— Эй!

— Что?

— Что ты всё-таки пишешь?

Мальчик улыбнулся.

— Рассказ про человека, который встретил себя взрослого.

Петрович остановился.

— Подожди.

Сергей тоже.

— И чем заканчивается?

Мальчик посмотрел на чистую вторую половину листа.

— Пока не знаю.

— А взрослый человек в рассказе знает?

— Думает, что знает.

Петрович засмеялся.

— Всё. Уходим, пока он не написал нас раньше.

Они пошли дальше.

Через минуту стол исчез из виду.

Белый лист с загнутым уголком выскользнул из рук Сергея.

Полетел вперёд.

Зацепился за кривой указатель.

И на нём появилась новая строка:

«Глава 52. Цель, которая стала своей противоположностью».

Сергей прочитал.

Петрович вздохнул.

— А можно один раз цель просто достигнуть?

— Можно.

— Когда?

Сергей посмотрел на дорогу.

— Когда заметишь, что идёшь уже не к ней.

И они свернули к указателю, на котором было написано:

«ЦЕЛЬ, КОТОРУЮ ДАВНО ЗАБЫЛИ».