Операция Снежный заслон

Марина Беленькая развернула на капоте Су-24 полетную карту Example Map. Команда собралась вокруг, дожевывая вчерашние пельмени и запивая их крепким чаем.
— Итак, братва, задача экстремальная, — объявила Марина, постукивая карандашом по горному району. — В ущелье «Чертова полка» лавина заблокировала спасательную экспедицию. Горные дороги завалены. Наш обновленный Су-24 должен доставить тяжелый груз с медикаментами, теплыми палатками и радиостанциями. Но главная сложность — сбросить контейнеры нужно в узком каньоне на сверхмалой высоте, маневрируя между скалами на изменяемой стреловидности крыла.
— Марина Никифоровна, — подал голос старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов. — Крыло-то мы на трамвайных релюхах проверили на земле. Но в воздухе, при резких маневрах, автоматика КТМ-5 еще не бывала. Это же не рельсы!
— Вот там их и проверим, Василь Василич! — отрезала Марина. — Смекайло летит со мной бортинженером. Анжела Власенко координирует нас с земли вместе с Володей Пиняевым по радиосвязи. Мирон, Таня, Лида — на вас финальная заправка и подвеска грузовых контейнеров. На подготовку — тридцать минут!
Рассказ: Гроза в ущелье и трамвайный дух
Гул двух мощных двигателей АЛ-21Ф3 сотрясал воздух над горным хребтом. В кабине Су-24 было непривычно шумно: помимо авиационного гула, со стороны техотсека при каждом маневре доносилось глухое, уверенное трамвайное «КЛАНГ-ЩЁЛК!». Это переключались силовые контакторы, удерживая заданный угол стреловидности крыльев.
— Смекайло, как приборы? — крикнула Марина Беленькая через ларингофон, закладывая крутой вираж над заснеженной вершиной.
— Марина Никифоровна, приборы показывают, что мы летим на честном слове и челябинском металле! — отозвался Смекайло-де-Цопфи, внимательно следя за самодельным амперметром, который они с Пиняевым врезали прямо в приборную панель. — Трамвайная автоматика держит напряжение, обмотки реле КТМ-5 даже не нагрелись!
В этот момент самолет швырнуло вниз. Они вошли в зону мощного нисходящего потока. Видимость упала до нуля, лобовое стекло мгновенно покрылось коркой льда.
— Внимание, борт! — раздался в наушниках сквозь треск статики голос Владимира Пиняева с земли. — Марина, Смекайло, на вас идет грозовой фронт! Наблюдаю мощнейшие электромагнитные разряды прямо по вашему курсу! Уходите на второй круг!
— Некуда уходить, Володя! У спасателей в горах топливо для генераторов на исходе, они замерзнут! — отрезала Марина. — Идем напролом! Смекайло, приготовиться к сбросу контейнеров!
Вдруг небо перед самолетом разорвала ослепительная вспышка. Мощнейший разряд линейной молнии ударил прямо в носовой обтекатель Су-24. Энергетическая волна колоссальной силы прошлась по всему фюзеляжу.
В ту же секунду в кабине погасли все основные экраны. Отказала штатная система навигации, вырубился автопилот, а резервные авиагоризонты бешено закрутились.
— Нас накрыло! — крикнул Смекайло, судорожно проверяя тумблеры. — Электроника сгорела! Все полупроводники выжгло к чертям! Мы слепы!
Самолёт начал стремительно терять высоту, заваливаясь на правое крыло прямо в каменную стену ущелья. Чтобы выровнять машину и набрать скорость, нужно было экстренно сложить крылья до максимальной стреловидности в 69 градусов. Но штатные электронные блоки управления механизацией были мертвы.
— Смекайло! Реле! — рявкнула Марина, из последних сил удерживая тяжелую ручку управления. — Включай аварийный трамвайный контур! Напрямую!
Смекайло, проявив свою знаменитую народную смекалку, мгновенно понял замысел лётчицы. Современная микропроцессорная электроника погибла от электромагнитного импульса молнии, но старым, дубовым советским реле из карболита и меди, снятым Мироном Токаревым с трамвая КТМ-5, этот импульс был абсолютно нипочем! У них просто не было элементов, которые могли бы сгореть от наводки.
Бортинженер рванул защитный колпачок и с силой перекидной рычаг, который они с Пиняевым подключили к соленоидам КТМ-5.
В техотсеке раздался оглушительный, победный «КЛАНГ!!!».
Тяжелые медные контакты, покрытые слоем нагара, с силой сомкнулись, пробивая остаточное напряжение. Ток пошел напрямую на гидравлические приводы. Консоли крыла Су-24 с тяжелым, но уверенным гулом начали стремительно складываться назад, принимая стреловидную форму наконечника стрелы.
— Есть стреловидность! — заорал Смекайло. — Трамвай рулит, Марина Никифоровна!
Самолет мгновенно уменьшил лобовое сопротивление, послушно отозвался на движение ручки и с ревом пронесся в считанных метрах от скального выступа, выходя из опасного пике прямо над лагерем метеорологов.
— Вижу цель! Сброс! — скомандовала Беленькая.
Смекайло нажал на механическую гашетку. Три тяжелых грузовых контейнера отделились от пилонов и на парашютах плавно опустились прямо в центр заснеженной стоянки спасателей. На земле Анжела Власенко, державшая руку на пульсе радиостанции, радостно закричала:
— Есть попадание! Спасатели передают спасибо! Вы сделали это!
Возвращение и триумф братвы
Когда Су-24 коснулся колесами разбитой полосы родного аэродрома и подрулил к авиационному гаражу, его уже встречала вся братва. Двигатели еще остывали, потрескивая от жара, когда Марина и Смекайло спустились по стремянке на землю.
Мирон Токарев и Лидия Беленькая первыми подбежали к пилотам.
— Ну как? Как релюхи мои трамвайные?! — с азартом спросил Мирон.
Марина Беленькая сняла шлем, ее глаза горели энергией. Она подошла к Токареву и крепко пожала ему руку.
— Твой трамвай, Мирон, сегодня спас нам жизнь. Когда молния выжгла всю заводскую начинку, твои реле КТМ-5 сработали как швейцарские часы. Володя Пиняев, Василий Васильевич — гордитесь, ваша схема сопряжения выдержала удар молнии!
Старый авиатехник Анисимов довольно прищурился и похлопал по фюзеляжу самолета:
— Я же говорил — старая школа не подведет.
Ангелина Мельник уже выносила из гаража огромный, дымящийся таз со свежей порцией пельменей, щедро политых уксусом и посыпанных черным перцем, а Татьяна Трофимова несла три заветные бутылки портвейна «Три Топора».
— Ну, за авиационно-трамвайный флот! — подняла первый тост Марина Беленькая, обнимая за плечи Смекайло и Анжелу Власенко. — Братва, мы сегодня доказали, что для нашей команды нет ничего невозможного!
И гараж снова наполнился звоном стаканов, дружным смехом и рассказами о том, как фронтовой бомбардировщик летал на трамвайной тяге. Вот и сказки конец, а кто дослушал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!