Тепловозный винт и министерский ревизор

Утро в авиационном гараже Марины Беленькой началось не с ароматного чая, а с оглушительного визга тормозов. Прямо у ворот ангара замер черный министерский лимузин, из которого, отчаянно кашляя от пыли, вылез председатель специальной комиссии Главного управления авиации — Сидор Понтиевич Бюрократов. За ним семенили два референта с толстыми папками.
Марина Никифоровна в своем неизменном рабочем комбинезоне вышла навстречу, вытирая испачканные мазутом руки ветошью. Рядом плечом к плечу встала вся братва.
— Беленькая! — с порога закричал Бюрократов, потрясая в воздухе каким-то отчетом. — До министерства дошли слухи, что ваш фронтовой бомбардировщик Су-24 при маневрах издает звуки... городского общественного транспорта! Мне доложили, что вы внесли несанкционированные изменения в бортовую сеть!
— Изменения внесены, Сидор Понтиевич, — спокойно ответила Марина, хитро подмигнув стоящему позади Смекайло. — И эти изменения спасли спасательную экспедицию в ущелье «Чертова полка». Сами знаете, электромагнитный импульс от молнии выжег бы всю штатную электронику.
— Какая молния?! Какая экспедиция?! — багровел Бюрократов, заходя в ангар. — По регламенту положено использовать оригинальные полупроводниковые блоки! А вы что туда засунули? Покажите мне этот самолет!
Владимир Пиняев и старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов предупредительно распахнули створки технического отсека Су-24. Бюрократов заглянул внутрь и схватился за сердце. Вместо изящных печатных плат там монументально возвышался коричневый карболитовый щит, утыканный тяжелыми, суровыми реле от трамвая КТМ-5.
— Это... это что такое?! — заикаясь, спросил ревизор. — Это пусковые контакторы?!
— Они самые, — гордо шагнул вперед слесарь Мирон Токарев. — Лично скрутил со списанного вагона. Зато надежность — двести процентов. Хотите продемонстрируем? Лида, Таня, врубайте аэродромное питание!
Лидия Беленькая и Татьяна Трофимова мгновенно щелкнули тумблерами на распределительном щите. По ангару разнесся гул, и Марина Беленькая из кабины резко перевела рычаг стреловидности крыла.
В закрытом пространстве ангара раздалось оглушительное, победное:
КЛАНГ-ЩЁЛК-КЛАНГ!
Референты министерства в ужасе побросали папки и присели, закрыв головы руками. Бюрократов отшатнулся и едва не упал в таз, который предусмотрительная Ангелина Мельник как раз несла из кухонного угла. В тазу аппетитно дымились свежие пельмени с перцем и уксусом — традиционное средство для снятия стресса у авиационной братвы.
— Вы с ума сошли! — вопил Бюрократов. — Он же щелкает как трамвай на перекрестке! Я спишу эту машину! Я аннулирую вашу лицензию испытателей!
Тепловозный аргумент для Ми-2
В этот критический момент из дальнего угла гаража, где стоял наполовину разобранный вертолет Ми-2, донесся тяжелый скрежет и глухой бас бортинженера Смекайло-де-Цопфи:
— Сидор Понтиевич, дорогой! Не шумите, вы портите нам чистоту эксперимента! Мы тут как раз с Анжелой Витальевной решаем проблему пусковых токов на Ми-2!
Бюрократов, тяжело дыша, перевел взгляд на вертолет. Вокруг маленького Ми-2 суетилась новая героиня команды — бортинженер Анжела Власенко. В руках у нее был огромный силовой кабель, а под брюхом вертолета... покоился колоссальный, невероятных размеров агрегат, явно снятый с тяжелой техники.
— А это... это еще что за чудовище?! — прошептал Бюрократов, чувствуя, что его мир окончательно рушится.
— О! — с энтузиазмом подхватила Анжела Власенко, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Это наша новая гордость! Понимаете, штатный стартер-генератор на Ми-2 часто барахлит при запуске в сильный мороз. Двигатели ГТД-350 требуют мощного и плавного рывка. И тут Смекайло осенило! Мы поехали на станцию к путейцам и раздобыли двухмашинный агрегат и контакторы пуска от дизеля старого тепловоза ТЭМ2!
— От тепловоза?! — Бюрократов медленно осел на ящик с инструментами, который ему услужливо подставил Василий Васильевич.
— Именно! — Смекайло замахал руками, чертя в воздухе схемы. — Тепловозный контактор типа КПД-121 рассчитан на токи до пятисот ампер! Мы перебрали его, уменьшили зазоры, а Володя Пиняев перенастроил реле времени. Теперь, когда Анжела запускает турбину, тепловозный узел дает такой мощный и стабильный импульс, что вертолет заводится даже на чистом керосине с примесью мазута и при минус сорока!
— Да вы... да вы тут преступники! — обреченно пробормотал председатель комиссии. — Поезд, трамвай, самолет... У вас тут не авиационный гараж, а депо Министерства путей сообщения! Категорически запрещаю! Не подпишу акты приемки!
Пельменный консенсус
Марина Беленькая спокойно подошла к ревизору, взяла у Ангелины таз с горячими, ароматными пельменями и поставила его на верстак прямо перед Бюрократовым. Рядом, как по волшебству, Мирон Токарев выставил три бутылки легендарного портвейна «Три Топора» и граненые стаканы.
— Сидор Понтиевич, — мягко, но с железной уверенностью в голосе сказала Марина. — Вы актики-то не торопитесь прятать. Вы пельмешка горячего откушайте. С уксусом, с перчиком, как положено. И портвейну нашего, гаражного, отгуляйте. А потом мы вам покажем журнал вылетов.
Бюрократов сглотнул слюну. Запах домашних пельмешек Мельник и аромат «Трех Топоров» подействовали на министерский желудок умиротворяюще. Он нерешительно взял вилку, подцепил сочный пельмень, отправил в рот и зажмурился от удовольствия. Затем принял из рук Смекайло стакан портвейна, выпил, крякнул и вытер усы.
— Ну ладно... Пельмени у вас, конечно, высший пилотаж, — буркнул ревизор, заметно добрея. — Но как я в министерстве доложу, что Су-24 летает на трамвайных реле, а Ми-2 заводится от тепловоза?!
— А вы напишите так, — улыбнулась Анжела Власенко, подмигивая Смекайло. — «В ходе испытаний успешно внедрена инновационная система дублирования критических узлов на базе сверхнадежных твердотельных коммутаторов отечественного производства, обладающих повышенной устойчивостью к электромагнитным помехам и экстремальным температурам».
Бюрократов замер с вилкой в руке. Его глаза округлились, а затем на лице появилась широкая улыбка чиновника, нашедшего гениальный выход.
— Твердотельных... коммутаторов... повышенной устойчивости... — повторил он, смакуя каждое слово. — Власенко, а ты не просто бортинженер, ты дипломат! Референты! Пишите формулировку!
Братва дружно захохотала. Ангар снова наполнился звоном стаканов и веселым шумом. Официальная комиссия была полностью разоружена народной смекалкой, тепловозным стартером, трамвайным щелчком и тазом отличных пельменей.
Марина Беленькая подняла свой стакан:
— Ну, за то, чтобы любая деталь, от трамвая до тепловоза, в наших руках обретала крылья! Выпьем, братва!
Выпили все, отпраздновали победу над бюрократией, плотно закусили и легли отдыхать. А наутро — снова за работу, ведь в углу гаража уже стоял старый планер, на который Мирон Токарев присматривал двигатель от списанного речного буксира...
Вот и сказки конец, а кто читал да слушал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!