Записки внесистемного пациента. Глава 4

Глава четвёртая

Андрей


— Ты как тут? — произнёс я, уже понимая всю глупость этой фразы.

Это была та самая медсестричка, с которой я столкнулся в подвале. Но одета она была совершенно по-другому. И причёска другая. Я даже не сразу её узнал.

Потом этот поцелуй… от которого закружилась голова.

— Как звать то тебя? — выдавил я из себя, чтобы отогнать видение её манящих губ.

— Ты меня пугаешь, — произнесла она, чуть наклонив голову набок, — это же я— Элиса.

Взгляд её стал тревожным. Так смотрят на давно знакомого человека, учудившего что-то уж совсем непотребное.

В голове роились бесконечные потоки мыслей и образов: больница, в которой я был, медсёстры, странные преображения, коридор, и вдруг кто-то выключил свет и тут же зажёг.  И вот я уже совсем в другом месте. Так можно и с ума сойти.

«А может я уже того, в смысле не совсем в себе?» — мигнула мысль и исчезла.
Отчасти я ей тоже помог быстрее сгинуть, так как подобные мысли это первый шаг к дереализации. Когда человек перестаёт воспринимать весь окружающий мир как реальность.

Честно говоря, у меня сейчас как раз было такое ощущение, что всё вокруг нереально. Мозг никак не хотел смириться с происходящим, как и я сам.

— Элиса?

— Да, Элиса. А ты кого тут ждал?

Взгляд её стал колким. Зрачки сузились, и губы напряглись.

— Пока там ездил, уже мне замену нашёл?

Я не тупой, но сейчас мысли ворочались с натугой. Но даже в таком состоянии мне стало понятно, что мы с ней должно быть уже давно знакомы и состоим в неких отношениях.

Только тут я заметил, что одет не в свою больничную одежду, а в совсем другую. Грубая ткань со вставками материала, напоминающего шёлк. Широкого покроя рубашка с длинными рукавами и бесформенные брюки. Если, конечно, это можно было назвать рубашкой и брюками. Уж больно покрой был странный.

Вопросы «Что?» и «Как?» я решил оставить на будущее. Совсем не хотелось становиться похожим на книжного героя, который, попав в странную ситуацию, выглядит полным идиотом, бегая со своими вопросами и приставая ко всем подряд.
Нужно было срочно разрядить ситуацию.

— Извини, — сказал я, — просто столько всего произошло.

Её взгляд сразу смягчился.

— Глупый, ну зачем было меня так пугать. Рассказывай, — сказав это, Элиса нежно приникла ко мне.

От неё потянуло таким живым и приятным теплом, что сама ситуация перестала казаться неуютной и пугающей. Я готов был так стоять вечность, впитывая её тепло. Я млел, хотя нет, это совсем неправильное слово. Мне было настолько хорошо, что любое слово не в состоянии этого передать. Такое можно ощутить только когда обнимаешь любимого человека. Любимого той истинной любовью, что не признаёт никаких преград и условностей!

«Я что, влюбился?» — мысль была настолько яркой, что, вспыхнув, сожгла все остальные мысли, оставив только чувство блаженства.

Элиса прижалась ко мне ещё крепче, почувствовав мой вспыхнувший внутренний огонь.

— Я тебя люблю! — прошептала она.

Вся моя прошлая жизнь показалась такой нереальной и блеклой, что я испугался. Но тут же волны тепла Элисы укутали меня, вытесняя испуг.

Я открыл глаза. Вокруг была знакомая больничная палата. Тусклый свет луны освещал тяжёлые железные кровати и мирно посапывающих соседей по палате.

Со сна я никак не мог вспомнить вчерашний день. Только сердце почему-то тоскливо заныло. Я встал и подошёл к окну. С девятого этажа открывался вид на Москва-реку. Она плавно огибала высокие жилые здания и уходила за поворот. Деревья уже оделись в свой осенний наряд и красовались жёлтыми и красными листьями.

А сердце всё ныло и ныло.

— Ты чего не спишь?

Это была Ира, дежурившая сегодня. В меру строгая и в меру добрая.

— Да не спится, — соврал я.

Спасть хотелось. Меня тянуло в сон, как медведя к бочке мёда. Было ощущение, что там меня ждало что-то хорошее. Я только не мог понять, почему проснулся.

— Может, хочешь кефиру с булочкой? — спросила Ира.

— Давай, — согласился я.

«Дают — бери, бьют — беги».

Через пару минут передо мной на тумбочке появилась булочка с изюмом, испечённая в больничной столовой, и стакан кефира.

Я поднёс булочку ко рту, готовый уже куснуть, но тут её запах достиг моих ноздрей, и я вздрогнул. Этот запах был как удар под дых. У меня перехватило дыхание. Я попытался вдохнуть полной грудью и не смог. Словно мне железной рукой сжали горло. Лёгкие горели огнём, и я почувствовал, как теряю сознание.

— Элиса, — произнёс я одними губами.

Не знаю, откуда взялось это имя, но мне было очень важно его произнести. Это было важней всего на свете. Даже важней самой жизни.

— Элиса, — повторил я, превозмогая боль в груди, и провалился в небытие.

Меня настойчиво трясли за плечо. Наверное, так трясут высокую яблоню, чтобы добраться до самых вкусных яблок на её вершине.

«Я же умер. Зачем меня трясти?»

Перед мысленным взором возник образ девушки в смешном чепчике и пронзительными глазами.

«Элиса!»

Я широко раскрыл глаза и сел.

— Опять кошмар приснился?

Это была Элиса. Моя Элиса!

— Ты стонал во сне, — произнесла она сонным голосом, — вот я и растормошила тебя.

Я задумался. Что мне приснилось? Там, где я был во сне, всё было знакомым. Но в то же время всё было очень странным. Высокие квадратные коробки с окнами? Зачем так строить, и кто так захочет жить? У нас тут все живут в красивых небольших домиках. А если и нужны большие здания типа болельни, то их всегда строили красивыми и гармоничными.

С тех пор, как я потерял память от ядовитых трав или кореньев, знатцы так и не пришли к единому мнению. Мне иногда снились странные сны про другой мир. Даже снился я сам себе, мечущейся по тому непонятному миру и уверяющий всех, что попал туда случайно. Последний такой сон мне приснился полгода назад, и там я был привязан к кровати в какой-то большой белой комнате, а вокруг меня стояли люди одетые как приведения в белые одежды и что-то активно обсуждавшие.

Элиса даже рассказывала, что в первые дни после возвращения из путешествия я нёс какую-то околесицу про другой мир. Сам я этого не помню. Наверное, это были галлюцинации, вызванные всё тем же отравлением.

Один из знатцев мне как-то сказал, что переход сознаний между разными вариантами миров возможен, но только между своими копиями и с потерей памяти. Якобы связано это с базовыми законами природы. Не знаю, обманывал он, выдумывал или ещё что, но всё это звучало слишком странно.

По большому счёту это всё не важно. Важно, что моя Элиса со мной, и у нас растёт замечательный сын. Назвали мы его Андрей. Это имя созвучно с моим — Андрэ.
Без понятия, как я придумал имя Андрей, но мне оно нравится, хотя и звучит, как далёкий отголосок нереального прошлого.

КОНЕЦ

Москва — Тамбов — Саратов
Май — Октябрь 2026