Пульсация мудрости

Ещё с тех давнишних пор, как Артемий Петрович вышел из нежного возраста добросердечного подростка, ему с прямо-таки поразительной регулярностью везло на обильность душеспасительных бесед с бедовыми людьми, по полной программе грузившими его своими реальными и надуманными горестями. Надо сказать, что Артемий Петрович обладал прирождённой способностью благодарного слушателя, что частенько способствовало растягиванию на многие часы процесса излияния душещипательных историй, отягощавших психоэмоциональное состояние его визави. Другой на его месте нашёл бы массу поводов оборвать изобилующее чувственными переживаниями душевные откровения того или иного бедолаги, а Артемий Петрович никогда не позволял себе ущемлять во времени своего собеседника, предчувствуя, что все эти истории буйства человеческих страстей рано или поздно будут ему до крайности необходимы в будущей деятельности, о конкретике которой он пока даже не догадывался. Постепенно за ним закрепилась слава вместительной «жилетки», в которую мог выплакать свою душевную боль как близкий ему человек, так и кто-либо из его многочисленных приятелей и приятельниц.

Открывали ему тайники своей души со всеми печалями и потрясениями как мужчины, так и женщины, ведь облегчить свои души от накопившихся негаций явно или тайно мечтает большинство людей вне зависимости от половой принадлежности. И он стоически вбирал в себя скорби окружающего его мира людей, поскольку обладал великой душой, способной вместить в себя необъятное море человеческих страданий.

Жизнь тем временем плавно и безостановочно проистекала в отведённых ей свыше берегах. Познав глубины человеческих страданий и лично пережив множество кризисных положений, Артемий Петрович со временем духовно возмужал, стал степенным и сильным человеком. И люди, продолжая сбрасывать на него свой эмоциональный багаж несчастий и неудач, явно ощущали нарастающую в нём день ото дня душевную силу сострадания их горестям. И поэтому многие теперь не просто плакались ему в жилетку, но и брали у него силы для восстановления своего душевного состояния. При всём при этом надо отметить, что Артемий Петрович с радостью делился с людьми богатствами своей души, часто доводя самого себя в следствии этого до состояния полного душевного изнеможения.

И что вполне естественно, за много лет в его душе скопилось так много печалей страстей человеческих, что в один прекрасный момент неожиданно для самого себя Артемий Петрович вдруг осознал, что его серьёзно волнует сложившееся положение дел с многообразным сокровищем душевных откровений доверившихся ему собеседников, которое, как ему представлялось, пришло время преобразовать в доступную для любого человека натуральную ипостась.  Откуда-то свыше к нему пришло понимание того, что его чувственное памятование обо всех произошедших с ним многочисленных психомарафонах должно, наконец-то, вылиться в нечто конкретное, очень важное как для него, так и для окружающих. Короче, он явственно почувствовал, что с ним что-то происходит, и это что-то, воспринимаемое им как некое внутреннее преображение, – следствие всего того колоссального массива психо-эмоциональных  переживаний, который обрушили на него люди во время душеспасительных бесед с ним.

С этого момента, определившего своеобразный водораздел нового качества его личной духовности, Артемия Петровича неотступно стали терзать мысли о смысле всего происходящего с ним, о его истинной роли во всём этом процессе. Много различных вариантов ответов на мучившие его вопросы перебрал Артемий Петрович, но прояснения ситуации ему всё никак не удавалось добиться. Отчётливое же понимание своего истинного предназначения пришло к нему только тогда, когда у него проявилась невесть откуда взявшаяся способность предсказания хода дальнейшего развития событий, толчком к чему обычно служили эмоции доверчиво открывавшего ему свою душу человека.

Поначалу ему казался весьма удивительным сам факт того, что его предсказания в общем и целом в последующем реально происходили с этими людьми. Собственно, именно в результате выявления этой своей способности Артемий Петрович окончательно осознал, что всё то множество выслушанных им за все прошедшие годы историй о личных драмах людей каким-то невероятным образом переплавилось в его душе в мощный и поразительно точный механизм прозрения судеб своих собеседников, не побоявшихся искренне поведать ему о своих душевных тайнах, ставших препятствием для их жития в радости и счастии в текущий период времени. Что это был за механизм, какова его природа, как он сформировался и как он работает – все эти вопросы были ему абсолютно безразличны. При этом он чётко понимал, что уже просто физически никогда больше не сможет общаться с людьми в своём прежнем амплуа: теперь вместо бессловесного пассивного слушателя перед собеседниками представал провидец судеб людских.  С тех пор во время откровенных бесед он прямо и недвусмысленно говорил человеку о том, что тому предстоит пережить в будущем.

И всё было бы хорошо, если бы люди серьёзно относились к его прорицаниям. Как оказалось, большинство из них мало интересовали грядущие происшествия, поскольку их, как и прежде, сподвигало к таким душеизлияниям, как правило, всего одно жгучее желание – выплеснуть на него свои эмоции несчастья и неудач, вслед за чем с облегчённой таким способом душой преспокойно удалиться восвояси. Его пророчества никому толком не были нужны ещё и в силу того, что обычно люди с помощью различных ухищрений стараются избежать выслушивания даже гипотетически негативной информации, тем более, если она касается непосредственно их самих. Поэтому его слова забывались очередным собеседником сразу же, как только тот прощался с ним по завершении беседы. А далее этот человек попадал в водоворот событий, во время которых с ним случались различные бедствия, предсказанные ему Артемием Петровичем. Что самое интересное, эти бедолаги никогда не вспоминали о том, что обо всей цепочке ныне случающихся с ними бед и несчастий они были предупреждены заранее. Происходило нечто похожее на полное изъятие кем-то или чем-то фрагментов их памяти по аналогии со стиранием магнитофонной записи. И во всём этом присутствовал ярко выраженный элемент гротеска – люди снова приходили к нему с рассказами о своих новых бедах, избежать которых они могли, если бы помнили его прежние прорицания об этих самых бедах.

Артемий Петрович устал. Устал от бессилия что-либо изменить в сложившемся порядке вещей. Его охватило отчаяние из-за невозможности донести до сознания людей очевидное. «Странно, – недоумевал он, – вроде бы мы разговариваем на одном языке, и когда я предупреждаю их о грозящих им бедах, люди заинтересованно уточняют даже детали таких бедствий. Так почему же они, как какие-то безмозглые сомнамбулы, ничего реально не предпринимают, чтобы избежать несчастий, и даже не пытаются изменить ход событий?.. Наверное, то, что предрешено на небесах, обязательно должно произойти в жизни. А если так, то мне нужно прикрывать свою лавочку предсказаний. Пусть же всё идёт своим чередом, и пусть каждый обретёт то, что заслужил, и нечего дальше стараться уберегать кого-то от того неизбежного, что должно способствовать обретению людьми самих себя. Да и я тоже хорош – давно должен был бы понять, что игрища с судьбой к добру не приводят. Благо, что сам не получил «подарка» с небес за свою дерзость, ведь мои прорицания – это своеобразный вызов горнему миру... Вот только что же мне теперь делать со всем тем океаном горестных душещипательных повествований, что так щедро влит в меня, и от чего я уже никогда и никоим образом не смогу избавиться?»

Артемий Петрович полностью прекратил общение с теми, кто уже привык за много лет плакаться в его «жилетку», в разговорах же с родными и близкими отделывался односложными общими фразами, и всё более и более замыкался в себе, впав в состояние абсолютного неверия в счастливую судьбу якобы разумного человечества. Единственной отрадой для него стали, пусть это и покажется кому-то смешным и нелепым, постоянные размышления о судьбе Кассандры, дочери царя троянцев Приама. К её пророческим словам тоже никто не прислушался, в результате чего Троя была повержена и разрушена. Радости от этой исторической нелепицы он, конечно, не испытывал никакой, но ему всё же было легче жить, сознавая, что не он один так глубоко не понимаем людьми.

В реальной же жизни перед Артемием Петровичем встала весьма непростая проблема – нужно было постараться не сойти с ума от того, что он наперёд знал, что да как произойдёт в окружающем мире, при том, что предупредить о грозящих опасностях он никого не мог, поскольку для этого требовались какие-то неоспоримые доказательства или просто-напросто безграничная вера в его футурологические способности. Естественно, никакой общепринятой аргументации своего мнения он не мог никому предоставить, а что касается веры, так никто никогда по-серьёзному и не воспринимал его в качестве некоего пророка. Так что ему ничего больше не оставалось, как стать одиноким зрителем разыгрываемого на сцене жизни спектакля, эфемерная фабула которого была ему досконально известна при том, что актёры играли свои роли экспромтом. Правда, смотреть этот спектакль ему приходилось под гнётом великой скорби человека разумного, вынужденного отрешённо прозревать взлёты и падения как отдельных людей, так и различных человеческих сообществ. И поскольку за всю свою жизнь ему не довелось встретить ни одного человека с развитым чувством эмпатии, этой скорбью поделиться он не мог ни с кем из окружающих людей, что ещё более усугубляло его отчаянное положение…
   
Однажды, находясь под впечатлением в очередной раз перечитанных дневников Ф.М. Достоевского, Артемий Петрович испытал самое настоящее озарение. Перед ним с поразительной ясностью вдруг открылось видение его дальнейшего жизненного пути – стези писательского труда, когда у него всегда будет всего один единственный собеседник – чистый лист бумаги. И уж в чём он мог быть полностью уверенным, так это в том, что такой собеседник никогда не будет игнорировать его слова: изложенные на бумаге, они обязательно оживут в мире людей, чтобы долго жить полнокровной жизнью его чувств и мыслей.

В миг случившегося с ним озарения пелена вселенской мудрости окутала мятущуюся душу этого неординарного человека, привнеся в неё покой предвечной гармонии. Так Артемий Петрович обрёл стезю своего исконного предназначения.


13.07.2010,
п. Новосёлово,
Московская область



Сергей БОРОДИН