Такэмура I

Дэннер остановился на пороге, оглядываясь вокруг. Потом вдруг узнал в толпе знакомое лицо. А точнее, знакомую могучую спину в форменной куртке.
— Александр! — Владимир помахал рукой и подошёл поближе. — А мы вернулись.
Александр стоял на входе, мрачный, как дядька Черномор. Он отозвался почти сразу, поднял голову и посмотрел на Владимира глазами грустной брошенной собаки.
— Здравствуйте. Я рад, что с вами всё хорошо. Послушайте, — он подошёл ближе и заговорил практически шёпотом. — Можешь помочь мне вытащить Камиллу отсюда? Она чиста по поводу Морены, у неё обычная пневмония, я хочу забрать её в частную клинику, но мне её не отдали, сказали, что я никто. Но я не хочу, чтобы она лежала здесь. Я успел с ней поговорить... Она в ужасном состоянии.
— Ох, ёлки-моталки... — Дэннер призадумался. — Я попробую. Думаешь, ей, правда, будет лучше в частной клинике? Вдруг её опасно перевозить?.. — Он явно забеспокоился. — Всё так серьёзно? В ужасном?.. Мы с ней давно не виделись, конечно. Прям, кошмар какой-то! Полна команда раненых да больных! Не успеваешь за всеми уследить.
Владимир расстроился окончательно, но постарался улыбнуться.
— Я поговорю с врачом. Если меня, конечно, пустят сюда.
— Ну... — Алекс отвёл взгляд в сторону и сунул руки в карманы, желая деть их хоть куда-нибудь. — Я её видел всякой, уж поверь: и в крови, и в депрессии, и в похмелье... Но сейчас она была абсолютно беззащитной и брошенной. Тянула ко мне руку через стекло, как ребёнок... Она сломалась, Дэннер. Она сильная, но у всех нас есть предел, сам знаешь. И мне просто больно смотреть на то, как она лежит в переполненной палате, находясь при этом в полном одиночестве. Ей забота нужна не меньше антибиотиков. Иначе она никогда не поправится, снова сбежит из больницы, не долечившись, а потом её привезут на «скорой» обратно, чтобы колесо сансары дало оборот. Не хочу я это больше видеть.
— Да уж... — Дэннер облокотился о стену, скрестив руки на груди и мрачно глядя в пол. — Бедняжка Камилла, я просто обязан её навестить. Иногда хочется себя клонировать...
В этот момент подлетел дрон. Он вспорхнул в лицо и просканировал сетчатку. Владимир рефлекторно отмахнулся, а дрон деловито спикировал ему на руку и выстрелил иголочкой, взяв анализ крови и обхватив запястье тонкими металлическими лапками, так, что стряхнуть его не было никакой возможности. Владимир терпеливо дождался окончания анализа. Дрон будто задумался на минутку, потом включил зелёный диод и деловито упорхнул на базу.
— Ну, вот, — обрадовался Дэннер. — Я могу войти.

Обстановка в Парадайзе была катастрофическая. Единственная в городе клиника с бюджетным отделением и «скорой» переполнилась, в ней не хватало персонала, вода в канистрах заканчивалась слишком быстро, и весь этот огромный комплекс оказался закрыт на карантин. В этих условиях клинике нужна была самая настоящая гуманитарная помощь, как на войне. И в Городе, помимо Дэннера с его командой, был как минимум один человек, которого этот вопрос волновал от чистого сердца, без меркантильного интереса.
Он и появился сейчас на пороге Парадайза. Он пришёл пешком, чтобы его личный автомобиль не занимал место на стоянке, с медицинской маской на лице и перчатками на руках. Средних лет азиат, крепкого телосложения с убелёнными сединой висками и приличным количеством аугментации на теле.
— Добрый день, мисс, — поздоровался он с Ясминой. — Мы договорились с мистером Бергстёмом о визите. Я могу побеседовать с ним?
Замученная медсестра кивнула в ответ и дёрнула мышкой, пробуждая компьютер.
— Добрый день, — запоздало приветствовала она, что-то высматривая на мониторе. — Конечно. Предъявите документы, я выпишу вам пропуск. Вы же по записи, на какое время? — И тонкие пальцы в перчатках быстро застучали по клавиатуре, вводя нужные данные.
Мужчина едва заметно улыбнулся под маской.
— Нет, мисс, вы меня не поняли. Я не пациент, — он протянул Ясмине не паспорт или водительские права, а пропуск Arasaka corp., где значился генеральным директором по имени Ято Такэмура.
Весь Город знал, что эта компания возникла из крупного клана якудза, и очень многие продолжали относиться к этим людям, как к бандитам, однако стигма эта по отношению к весьма приличным дельцам не работала. Ещё давно, пару поколений назад преступный клан прекратил свои заигрывания с законом и занялся вполне честной предпринимательской деятельностью: в собственности Ято на данный момент были несколько мастерских по ремонту робототехники, магазин с запчастями и охранное агентство. А ещё он лично спонсировал клинику одного благотворительного фонда и реабилитационный центр для наркоманов. Разумеется, методы у Арасаки далеко не всегда были кристально чистыми и честными, но теперь люди Такэмуры не держали борделей, казино и притонов. Он и сам преисполнился ненавистью к подобным местам, пройдя через муки юношеского максимализма.
Про Арасаку и самого Ято много говорили в новостях, пускали сплетни о трёхэтажной квартире с золотыми ватерклозетами, об убийствах, совершённых его людьми, о преступной агентурной сети и так далее. Но есть одна вещь, которая присуща якудза любого толка, что застрявшим в каменном веке мордоворотам вроде Сибаты Курен-хима, которые только и могут, что орать и махать катаной, что таким, как Ято Такэмура, приспособившимся к современной действительности. Это была честь. И Ято считал своим долгом помочь нуждающимся, с учётом того, что ему и его семье, а значит и всей Арасаке денег хватало. Но помимо искреннего желания у якудза всё-таки присутствовал ещё один интерес, сугубо личный.
— А, у вас постоянный пропуск, — явно обрадовалась Ясмина, которая тем самым освобождалась от лишней работы. — Что ж вы сразу не сказали. — Тогда прикладывайте вон там, к турникету. Пятьдесят второй этаж, кабинет четырнадцать тридцать девять. Я предупрежу доктора о вашем визите.
— Благодарю, мисс.
Путешествие до кабинета главврача оказалось довольно долгим, проходило по уставленным койками коридорам, по которым носился замученный персонал, и Ято сделалось не по себе. Он помнил последнюю войну, и картина событий двадцатилетней давности ничуть не отличалась от того, что он сейчас видел в Парадайзе. Разве только не так много кровавых перевязок.
У двери с заветным номером Такэмура ещё немного помялся, затем деликатно постучал и заглянул внутрь.
— Мистер Бергстём? Я пришёл, как и обещал, чтобы вас сильно не задерживать.
Войдя в кабинет, Ято проследовал к рабочему столу, за которым сидел доктор, и устроился с другой стороны.
— Давайте сначала про вашу просьбу.
Главврач смахнул со стола стаканчик из-под кофе точно в мусорное ведро и кивнул.
— Как видите, Морена добралась и до нас. Константа борется со вспышками, но это нелегко, ввиду того, что наворотил здесь Хейгель. В данный момент идут работы по ликвидации склада трупов в метро, но, как вы понимаете, это уже вряд ли поможет – слишком поздно его обнаружили, останки уже попали в питьевую воду, а штаммы, которыми они заражены, модифицированы, а потому не изучены. Кроме того, такой склад оказался не один. Первый под приютом, второй – у нас, в Парадайзе. Хотите чаю? Разговор предстоит долгий.
— Не откажусь, — кивнул Такэмура. — Звучит просто ужасно. К сожалению, толкового медицинского персонала у меня совсем немного. Я могу попросить своего личного врача помочь вам – если он один хоть как-нибудь сможет улучшить положение. Что же касается поставок питьевой воды и провианта для столовой, с этим вообще нет проблем. Нужные медикаменты я тоже попробую для вас поискать, если дадите список артикулов и наименований. Мои люди проверят все партии на качество, можете не сомневаться. Но у меня есть ответная просьба...
Такэмура сунул руку во внутренний карман пиджака и выудил оттуда небольшой топорщащийся конверт без каких-либо опознавательных знаков, чтобы протянуть его затем врачу.
— Этот вопрос очень деликатный. Дело в том, что мои люди при обновлении нашей базы данных обнаружили совпадение ДНК по признаку отец-дочь. Из анализа нам удалось выяснить, что это женщина, в крови у неё намешан какой-то адский коктейль из противовоспалительных, анальгетиков и иммуносупрессоров, а это значит, что она чем-то тяжело больна. Небольшое расследование, которое я провёл, привело меня к вам. Я хотел бы знать, не ошибка ли это.
— Вы очень поможете Городу, — согласился главврач. Он, дотянувшись, разлил чай по чашкам, почти одновременно другой рукой запуская передачу данных. — Отправил вам список.
Компьютер мелодично звякнул. Доктор задумался, вспоминая.
— Да, такая пациентка у нас есть. Она работает с Константой. Если я правильно понял, о ком речь, конечно, но она у нас такая одна. Её зовут мисс Кеннет, Моника Кеннет, и она действительно тяжело больна. Редкое аутоиммунное заболевание. И, насколько мне известно, она сирота. Её мать находилась в плену у Хейгеля, скончалась недавно, отец неизвестен. Вы можете поговорить с Дэннером, когда он вернётся.
Такэмура, успевший поднести ко рту чашку с чаем, тут же им чуть не поперхнулся. Он был стопроцентно уверен, это что совпадение – просто ошибка, но врач даже не стал образец проверять, сразу сказал, что такая пациентка есть. Конечно, вероятность простого совпадения всё ещё могла сохраняться, да и Такэмуре в целом было сложно поверить, что у него на самом деле есть дочь, на пятом-то десятке. Причём, он совершенно не мог вспомнить, кем была мать: он не женат, а со всеми прошлыми своими пассиями никогда не имел общих детей. И сколько ей лет? Раз работает, то уже довольно взрослая. Если отмести всех известных партнёрш, то где-то лет двадцать, скорее всего, даже больше. Но чтобы увериться в этом факте, нужно поговорить с ней лично. Тем более, что она тяжело больна.
— И всё же, пожалуйста, проверьте, — он подсунул главврачу конверт. — Там оцифрованный образец, выдавший совпадение, и мой. Только мне необходимо, чтобы потом следы этих образцов были уничтожены, тем более, если совпадение не будет подтверждено. Вы понимаете, я думаю.
По лицу Ято сложно было сказать, о чём именно он думает, но его интерес вполне понятен: если эта дочь всё-таки есть, она может претендовать на Арасаку после смерти её бездетного в законном смысле отца. Этот конфликт интересов необходимо было разрешить. Хотя втайне, где-то очень глубоко внутри, Такэмура надеялся, что мисс Кеннет станет ему семьёй, которой ему очень не хватало.
— Это само собой. — Доктор вскрыл конверт и принялся сверять данные. Некоторое время было тихо. За окном промчалась «скорая», бросив на потёртый линолеум синие блики проблесковых.
— Да, — наконец, сообщил главврач. — Совпадение девяносто шесть и девять десятых процента. Определённо, она ваша биологическая дочь, и вы нашли её. Примите мои поздравления.
Ято после этих слов окончательно выпал в осадок. С одной стороны он был рад этой новости, но если вдуматься, то она пугала. Такэмура совсем не знал этого человека, и выкинуть она могла что угодно. Это ведь не пятилетняя девочка, которую можно подманить конфеткой, это взрослый человек, прошедший через многое из-за своей болезни. Может, она вообще не захочет его видеть, потому что обижена на весь белый свет – кто знает, в каких условиях она жила всё это время, кто и как её воспитал. Хотя... Если она работает на Константу, то не может быть хрестоматийным плохим человеком.
— Спасибо, мистер Бергстём. Вы случайно не знаете, когда ей станет лучше? Я хотел бы встретиться с ней лично. Если, конечно, ей состояние здоровья позволит. И да... Можете мне рассказать подробнее о её болезни? Не хочу нарушать врачебную тайну, но я хотел бы помочь ей, если представится случай.
— Боюсь, любой прогноз будет ошибочен, — вздохнул главврач. — Я, правда, не представляю, как можно работать в её состоянии. К нам она попала с приступами, но болезнь наложила свой отпечаток. Девушка не может ходить, к тому же, отравилась газом на каком-то военном складе. Здесь была заварушка. Вряд ли ей можно помочь. Мы только стараемся стабилизировать её состояние, но это нелегко. Вы можете поговорить с Октябриной Борнштейн, она её ведёт, хотя, и Октябрину на днях арестовали... а файлы истории у неё, и, насколько мне известно, она не успела никому передать полномочия перед арестом.
Ято слушал молча и едва заметно мрачнел с каждым словом главврача. Он почему-то испытал чувство вины. Как будто его присутствие могло спасти бедную девушку от страшного недуга, от травм... Но он ведь не знал! И эта совершенно случайная находка вообще могла никогда не произойти, если бы на днях агенты Арасаки не влезли в документы и не решили обновить свою базу образцов генома. В конце концов, откуда взялся этот, никто даже не знал: ни один лаборант просто не вспомнил, откуда тот появился. Может даже статься, что подкинули... Но это не ошибка.
— Спасибо, мистер Бергстём, я вас понял. Сможете мне сообщить, когда я смогу с ней увидеться? По поводу поставок отчитаюсь, как договаривались, всё будет быстро и в лучшем виде.
— И вам спасибо, — совершенно искренне отозвался доктор. — Конечно же, я вам сообщу...
В этот момент на столе зазвонил телефон.
— Прошу прощения, — сказал главврач и снял трубку. — Да... я понял. Хорошо. Проверьте их... да, и Дэннера, конечно же. Согласно распоряжению Дэннера, проверять положено всех, включая самого Дэннера. Да, это он сказал. Разумеется! До свидания. Повезло, — обратился он опять к Ято, положив трубку. — Они все здесь, в Парадайзе, только что прибыли. И Дэннер, и Октябрина. Последняя, говорят, в тяжёлом состоянии, но зато с Маэстро вы сможете поговорить, он сейчас в холле, ожидает санитаров.
— Очаровательно. Спасибо, мистер Бергстём, я попробую с ним договориться.
Ято попрощался с главврачом, поклонился ему по национальному обычаю и вышел наружу, чтобы спуститься в холл к Дэннеру.
Там он его и застал, беседующим с Немировым. Последний напрягся при виде якудзы, но особо виду не подал.
— ...За это не беспокойся, я о ней позабочусь. Только мне бы достать её отсюда... Чтобы я мог её видеть.
— Приветствую, Маэстро, — поздоровался неожиданно возникший из-за угла Такэмура. Дэннера узнать было несложно, весь город уже говорил об этом человеке. Как и о самом Ято. — У вас будет несколько минут, чтобы поговорить со мной? — для убедительности якудза показал ему свою карту из Арасаки.
— Мутный тип, — предупредил его Алекс сквозь зубы, вздохнул и отошёл в сторону, чтобы сесть на скамейку в ожидании вердикта.
— Я от доктора Бергстёма, если позволите. По поводу одной вашей... сотрудницы.
Владимир предупреждение Немирова принял во внимание, и кивнул, чуть помедлив.
— Слушаю вас.
— Приятно познакомиться, Маэстро. Меня зовут Ято Такэмура, возможно, мы даже знакомы заочно. Дело в том, что моим людям в базе попался случайный образец ДНК, который совпал с моим по родственному признаку. Я провёл небольшое расследование, которое привело меня сюда. Мистер Бергстём при мне провёл повторный анализ и подтвердил результаты из моей лаборатории. Он назвал мне имя этого человека, а ещё сказал, что это ваш сотрудник. Скажите... Я могу поговорить с мисс Кеннет?
Такэмура говорил спокойно и вежливо, как будто не бандит в чёрт знает, каком поколении, а эксперт по деловому общению. В целом, Ято не производил впечатления криминального мордоворота, если только не знать, откуда он на самом деле взялся. Алекс знал, а потому и предупредил, хотя со всеми своими аугментациями тот стоял на учёте в ЕМС и носил на левом запястье штрихкод с лицензией, да и вообще, с виду был абсолютно законопослушным гражданином.
Владимир помедлил прежде, чем ответить. Не доверяет, понял Ято. Он глядел на гостя, чуть прищурившись, как дворовый пёс на соседского кота, случайно забредшего на огород. Наконец, Дэннер, похоже, принял решение, и взгляд его потеплел. Во всяком случае, сделался не таким насторожённым.
— Так, вы её настоящий отец? Или родственник?
Ирония заключалась в том, что и сам Владимир совсем недавно оказался в такой же ситуации, а потому мог понять его по-человечески. Но Такэмура об этом, правда, не знал.
— Полагаю, она была бы рада с вами поговорить. — Владимир вновь прищурился на гостя, но на сей раз задумчиво, и ответил сам себе: — Конечно же, вы её отец. А ведь и правда, похож... Она на лечении. Пока что, я не могу её пригласить, но совсем скоро она вернётся, и вы сможете поговорить.
Ято прекрасно понимал, что ему не доверяют, он привык к этому.
— Я обнаружил этот факт случайно, — поспешил заверить Такэмура. — Я никогда её не видел и не знал. И я так озабочен этим вопросом, потому что я никогда не был женат и не имел детей, а повторный анализ подтвердил, что это не ошибка. К тому же, у неё есть уникальные признаки, например коктейль из иммуносупрессоров и анальгетиков в крови, это тоже исключает ошибку. Вы сможете сообщить мне, когда ей станет лучше? Я каждый день буду звонить мистеру Бергстёму по работе, можете передать эту информацию через него.
— Что ж, — Дэннер вдруг чуть улыбнулся уголками губ, — в любом случае, это хорошо, что вы нашлись. Девочка никогда не знала родительской любви, и жизнь у неё была на редкость тяжёлая. Скажу только, что у меня дома за такое обращение с ребёнком не только лишили бы родительских прав, а и осудили бы, и отправили на принудительное лечение. Ей очень не хватает отца.
Ято сообразил, что рассказывают ему всё это явно не из сентиментальности, и уж точно не в целях поддержания беседы. Дэннер отнюдь не выглядел любителем поболтать просто так. Теперь, когда перестал притворяться и косить под дурачка, он, вообще, не скрывал себя настоящего, а именно – сурового, глубоко травмированного человека, вряд ли способного на комфортное социальное взаимодействие с мирными гражданами. Обладающего, как говорят, обострённым чувством справедливости и непоколебимой добротой, но тщательно спрятанной.
— Она будет рада познакомиться с отцом. С настоящим отцом. Но вы, конечно же, не ждите, что она кинется на шею, действуйте осторожно, и дайте ей привыкнуть. Если лечение пройдёт успешно, её избавят от значительной части проблем медицинского характера, и потребуется реабилитация, но это нестрашно, поскольку девочка под моей защитой.
Сказано как бы невзначай, да ещё с непринуждённой лёгкой улыбкой, а Такэмура не из тех людей, кто упускает подобные детали. Ага-ага, вот и Владимир в курсе, видно по глазам. Хорошо однако у них в Константе дипломатов обучают. Наверное, именно в этой, непринуждённо-вежливой манере он и с упёртыми феодалами на отдалённых колониях беседует, и с сослуживцами. Изящно вкрапляя в разговор нужную информацию, при этом не нарушая открытой доброжелательности, будто предоставляя собеседнику очевидный выбор, как любимой матушке предлагают выбрать подарок на день рождения.
Ай да Маэстро... Ято сперва вообще не понял, к чему такие сентиментальные подробности, и хотел уже возмутиться по этому поводу, но вскоре осознал, что слова произносятся совершенно искренне.
— К сожалению, я вообще не знал, что у меня есть дочь, — развёл руками якудза, когда Дэннер закончил свой поучительный монолог. — Я бы не позволил обращаться с ней так плохо, как вы говорите. Что ж... Благодарю за информацию и буду ждать новостей.
Такэмура учтиво поклонился Владимиру и очень быстро покинул Парадайз, уже на ходу кого-то спешно вызванивая – помощь больнице требовалась срочно и в больших объёмах. Но мысли о грядущей встрече не выходили у него из головы. Подумать смешно, брутальный якудза волнуется, как девица перед первой брачной ночью! Но с другой стороны, не каждый человек на свете, разменяв пятый десяток, вдруг узнает, что у него всё это время была дочь.

Александр наблюдал за разговором на всякий случай, но разговор, к счастью, выглядел мирным. Внезапно возникло дитя, и присело рядышком.
— Слышь... — обеспокоенно осведомилось оно у Алекса, тоже приглядываясь. — А дядька Остроухому мутно не сделает ничё?
Немиров ещё издалека заприметил, что светловолосый мальчишка вертится возле Дэннера – кажется, они приехали вместе – но ребёнок был в большей степени занят Ласточкой – шёл вровень с каталкой, держа её за руку и сосредоточенно хмурясь, а теперь, когда Октябрину увезли, переключился обратно на Владимира.
— Не должен, — ответил Немиров дитю. — Он вообще довольно приличный, только это якудза из старого клана. Хотя, если вспомнить его папашу, то это вообще ангел белокурый перед нами. Я никогда не любил их всех, но Камилла относится спокойно и иногда даже помощи просила. Не то что бы я ей не верю... Но у меня своё мнение на этот счёт.
— Он дядька мутный...
Дитя поразмыслило немного.
— Но, ежели так, лан тада. — Дерр оглядела Немирова, на всякий случай, косясь в сторону беседующих Селиванова и Такэмуры. — Мутно тебе, да?
— Мутный, да, — кивнул Немиров, а затем вынужден был кивнуть ещё раз, потому что Дерр была права. — Тяжко смотреть на мучения важного для тебя человека, особенно, когда ты сам ничего не можешь сделать.
Дерр кивнуло.
— У-у, мутно... А, обожди чутка. — Дитя оживилось. — Ща, значицца, знатно всё будет. Не мутись, ага? Спасём. И Остроухий поможет. Остроухий, знаешь, какой, он могёт! Он дядька знатный.
— Не сомневаюсь, — устало вздохнул Немиров. — Надо будет взять с Камиллы слово, что она курить бросит, — пробубнил он затем себе под нос и добавил: — А то в следующий раз пневмонией дело не кончится...
— Во-от, знатно, — кивнуло Дерр. — Ты ж дядька знатный, вот и сделай, значицца, так ей, не мутила шоб. А то мутно это шибко, када мутят.
Подошёл Дэннер.
— Ну, как вы тут? Давайте навестим Камиллу?
— Мутят дядьки, — напомнило Дерр, сверкая глазами. — Я им пропуск, а они мутят. Мутят!
— Меня – пустят, — заверил Дэннер. — А вы двое пройдёте вместе со мной.
— Ур-ра-а! — подскочила Дерр, подпрыгнула и повисла на шее у Владимира. — Знатно, Остроухий! Ну, потекли тада!
— Потекли, — Немиров даже нашёл в себе силы улыбнуться и, сунув руки в карманы, отправился следом за Владимиром.