Такэмура II

Мэдди очнулась спустя неопределённое количество времени всё в том же подвале. Окружали всё те же люди, ну и не совсем люди, а от того стало ещё более тоскливо. В бесконечной беготне выдерживать одиночество было гораздо проще, и, казалось бы, ты робот, ты ведро с болтами, тебе не должно быть плохо от этого! Но Мэдди готова была сейчас сама себе свернуть голову, лишь бы не чувствовать эту гнетущую тоску. Звонок Шену не удался опять, поэтому грустно стало окончательно. Мэдди отползла в угол и подтянула колени к груди.
В бункере воцарилась сонная тишина, и оттого казалось, что время остановилось. С кровати доносился негромкий храп, даже бессмертный Артур уснул, прямо так, на стуле. Охранники скучали. Тут справа завозились. Девочка мостилась под боком у Мэдди, явно собираясь зависнуть надолго.
— Я с тобой... — пояснила она. — Мне с тобой не так страшно.
Мэдди кивнула, приобняла девочку и тяжело вздохнула. Робот, страдающий от депрессии... Просто гениально!
Мэдди могла бы рассказать девочке какую-нибудь сказку, если бы у неё был доступ к Сети, но в изоляции ей приходилось располагать лишь объёмами своей памяти. У неё там было много историй, но большинство из них – совершенно не детские, слишком уж в них много крови и жестокости. От этого осознания стало ещё грустнее. Лучше бы она осталась снаружи, там хоть можно было забытья в беготне и рутине, а здесь была вязкая мерзкая тишина, тихий храп и сумерки. Из более-менее безобидных вещей Мэдди умела только петь, но и это сейчас было не совсем к месту, потому она молчала. Хотелось обнять плюшевого мишку, заплакать, забравшись с головой под одеяло, как ребёнку. Вот такому же ребёнку, как сейчас прижимался к ней самой. Правда, эта девочка уже не ребёнок, ей пришлось рано повзрослеть, и очень жаль, что у ещё одного маленького человечка на земле отняли детство... Но можно ли на это повлиять отсюда, из подвала? Из положения медсестры-волонтёра? Полулегального андроида, созданного для убийств? Ужасное чувство беспомощности.
Девочка будто прочла её мысли, и запела сама. Негромко и мелодично, чуть фальшивя на высоких нотах. Просто мычала, без слов. И уютно уложила голову Мэдди на плечо.
Один из охранников достал из вещмешка несколько коробочек с консервами и таблетки сухого спирта. Они тускло светились синим, разогревая еду. По окончании заварили яблочную эссенцию и разлили по кружкам. Причём, Мэдди, видимо, тоже приняли за человека, и раздали ей тоже.
— Ужин, — сообщил солдат, протягивая разогретый паёк.
— Спасибо, — сказала девочка. — А я уже поужинала, в палате.
— То в палате.
Артур качнул головой и гордо отвернулся. Курьеры успели просидеть в плену долго, и гонору столько уже не имели, а потому тоже принялись за еду.
— И надолго вы к нам? — полюбопытствовал Фёдор, осторожно перемешивая рис пластмассовой гнущейся вилкой. Солдат пожал плечами.
— Пока не поступит приказ.
— А что там?
Охранник поднял на него странно блестящий взгляд и ответил коротко:
— Кошмар.
— Это я виновата, — сказала девочка. — Они за мной пришли.
— Нет, — возразил охранник. — Они просто заболели.
— Не просто, — буркнул второй курьер, — а вот, почему заболели – спросите вон того хлыща.
— Отвали, — огрызнулся Артур.
Мэдди заботливо отодвинула свой паёк девочке.
— Кушай, мне не надо.
Пояснять всю эту долгую историю, почему, ей не хотелось, но если спросят, то Мэддисон сейчас легко расскажет, с самого начала, потому что стальная, написанная единицами и нулями душа просит, просто молит о необходимости выговориться и пожаловаться. Мэдди чувствовала себя ужасно и хотела разобрать себя на гвозди.
Через некоторое время она встала с пола, сделала по комнате несколько кругов, взглянула на время – прямо в своём мозгу, не обращаясь к часам или телефону – и обнаружила там восемь часов тридцать семь минут вечера. Ночь обещала быть долгой и тяжёлой. Но... Когда за последнее время было легко? Да когда вообще было легко за всё время жизни в металлическом теле?
Молчаливый охранник вертел в руках зажигалку, как будто ему очень хотелось курить, но закурить в присутствии ребёнка он не решался. Тянулись долгие минуты.
— А как, вообще, вы спутались с рыжим конфедератом? — внезапно спросил Артур, наблюдая за перемещениями Мэдди. — Этот человек – не из тех, с кем стоит дружить, а вы же, вроде, умная женщина...
— Он хороший! — вознегодовала девочка, но отец её перебил:
— А ты не лезь во взрослый разговор, Эбби... — по всему, Владимира он не жаловал. Ну, ещё бы.
— Буду лезть! — категорично объявила Эбби и упрямо насупилась. — Ничего ты, папа, не знаешь.
— Я пытаюсь тебя защитить!
— Не получается!
Артур усмехнулся, глядя на них, и выжидательно обернулся к Мэдди.
— Я? — тут же обернулась Мэдди, после чего состроила безумную гримасу шизофреника с подобающей улыбочкой Чеширского кота. — Я не умная, что вы, я даже не могу назваться самым глупым человеком среди здесь сидящих, потому что просто-напросто им не являюсь.
Она развела руками и беспомощно опустилась на пол. Это была не фигура речи или попытка заговорить Артуру зубы, нет, Мэдди действительно считала себя просто вселенской тупицей, особенно в свете последних событий. Её человечности было слишком много для того, чтобы спокойно существовать в железном теле и не знать забот, и не хватило, когда нужно было помочь другу. А теперь что? Толку от неё, как от консервной банки. Да и у тех содержимое зачастую имеет куда большую ценность, нежели у Мэддисон. Во всяком случае, сейчас она была в этом глубоко убеждена.
Время тянулось бесконечно даже для людей, чего уж говорить про робота.
Доктор Стюарт удивлённо на неё уставился. Что-что, а в людях он разбирался весьма неплохо. Иначе, наверно, был бы очень плохим руководителем. Он подумал немного.
— В целом, меня тоже человеком не назовёшь.
— Это уж точно, — живо согласился отец Эбби, который лежал, закинув свободную руку за голову и равнодушно глядя в потолок. Артур его проигнорировал.
— Хоть я и состою из органической материи, — продолжал доктор. Он, хмыкнув, выставил перед собой руку, сосредоточенно её разглядывая. Потом вдруг, приподнявшись, сунул палец под ножку стула. И со всего маху саданул по суставу.
Эбби вскрикнула, солдаты подхватились, Фёдор выразил всеобщую мысль, а именно – «Мать твою, чёртов псих!» А побледневший от боли Артур, сцепив зубы, вытащил руку обратно и преспокойно показал всем присутствующим. Ткани срастались на глазах, и вскоре о происшествии напоминали только несколько свежих розовых шрамов на месте перелома.
— Вот, видите, — ещё слегка прерывающимся голосом обратился к Мэдди доктор. — Не человек я. А кто – не знаю. — Он испытующе прищурился на Моргану. — Ладно уж, не хотите – я в ваши личные отношения не лезу. Просто спросил.
Ага, значит, этой скотине ничего не будет! Эта мысль пробудила в Мэдди такой фонтан чувств, что она, забыв о присутствии маленькой девочки, угрожающе направилась к Артуру. Она давно хотела с этой тварью сделать что-нибудь, а раз он такой неубиваемый, лучшего места и времени не придумаешь. К тому же, бежать здесь некуда, а навредить Мэдди в ответ у него не получится.
Хрупкая симпатичная медсестричка поравнялась со стулом Артура, критически оглядела его, а затем с такой силой ударила тяжёлым ботинком по ножкам, что те успели только жалобно хрустнуть, а Артур грузно обвалился на пол, как мешок с картошкой.
Но Мэддисон, естественно, на этом не успокоилась. Она схватила доктора за шиворот, оторвав от пола, и швырнула прочь, к стене, так, чтобы он оставил на ней большую часть своих зубов, а затем, грубо толкнув ногой, наступила ботинком на горло.
— Видишь, — она невинно развела руками и снова шизофренически улыбнулась. — Я не человек. Совсем.
Охранники скучающе переглянулись, не делая попытки помочь. Один философски заметил:
— Зубы не волосы, заново не отрастают.
Эбби закусила губу, взгляд её лихорадочно метался по лицам. Наконец, дёрнула отца за руку.
— Папа!
— А чего я? — удивился тот. — Я, вишь, прикован. Да и... не буду я его защищать. И ты не лезь.
Эбби послушно притихла. Артур к тому моменту перестал откашливаться кровью и, приподнявшись, вытер лицо рукавом халата.
— Наверное, вы все мечтаете это сделать? — хрипло засмеялся он, потом вдруг ухватил Мэдди за ногу. — Ты меня не убьёшь... духу не хватит. Ты такая же, как и они. Как и ваш рыжий благодетель – слабая. Ограниченная... — говорить с зажатым горлом у Артура не получалось, только хрипеть. Правда, хрипел он вполне отчётливо. — Я знал, что этот жалкий псих на коленях ко мне приползёт, стоит мне только поцарапать его Октябрину... так и вышло... и ты... такая же...
— Да закрой ты рот уже, — порекомендовал один из охранников, и махнул рукой: — Дурка по тебе плачет.
Вместо ответа Мэдди просто перенесла весь свой центнер веса на ту ногу, которой наступала Артуру на горло. Тут-то и стало понятно, что милая невысокая девушка не может быть такой... Увесистой. Хрустнула трахея. Мэдди наклонилась поближе, продолжая маниакально улыбаться.
— Да, — кивнула она. — Я слабая и ограниченная. Настолько, что всё, что я умею – это калечить людей. Но зато я железная, представляешь? И могу делать это с большой жестокостью, так ещё и не уставать при этом!
Мэддисон рассмеялась, затем ударила Артура по лицу, ломая лицевые кости, затем ещё и ещё, пока вся его мерзкая физиономия не превратилась в кровавое месиво.
— Я буду это делать до тех пор, пока нас отсюда не выпустят, — заявила Мэддисон, хищно облизнувшись. В окровавленной хирургичке и с безумным взглядом она и правда была похожа на киношного маньяка. — Ты ведь не умрёшь, а я здорово развлекусь. Жаль, что не могу позволить себе делать это вечно, — она снова рассмеялась и продолжила наносить удары, сильные, грубые, жестокие, как будто первое правило робототехники никогда на этой планете не существовало...
Охранники явно заинтересовались, и подсели поближе.
— Гляди-гляди... и правда, регенерирует! Как в кино, обалдеть!
— О-о, а как же это у него кости правильно срастаются?!
— Нам бы так...
Эбби же, напротив, забилась под нары, и теперь о её присутствии напоминали только доносящиеся оттуда горькие рыдания. Никто Мэдди не останавливал, по той причине, что каждый из присутствующих в комнате являлся либо жертвой Артура, либо его врагом. А с врагом, как известно, чужими руками (или, в данном случае, ногами) расправляться даже предпочтительнее. Что касается Эбби, то она была ещё слишком мала, чтобы к её мнению прислушивались.
И вдруг – сквозь звуки ударов и крики прорезался звук открывающегося люка. Охранники мигом подобрались.
— Кого ещё принесло... — буркнул один, быстро переводя предохранитель и беря на прицел дверной проём.
Трескнула лампа, зажужжала и осветила на пороге хрупкий силуэт. Женщина шагнула вперёд, близоруко щурясь и зябко обхватив себя за плечи. Она выглядела так, словно вылезла из болота – дрожащая, растрёпанная, вся перемазанная грязью. Мгновение спустя под руку ей нырнула маленькая юркая рыжеволосая девушка, похожая на озорного лисёнка. Будь тут Моника, она бы узнала погибшую лётчицу из воспоминаний Дэннера. Девушка, хмурясь, обвела взглядом насторожённо замершее общество и поздоровалась:
— Здасьте, уважаемые господа... и дамы. Позвольте поинтересоваться, куда это я попала?.. И кто этот господин на полу? Я могу ему чем-то помочь?
— Не можешь, — хрипло отозвался Артур, мазнув пальцем по кровавой луже. — Но спасибо, что предложила.
Мэдди прервала экзекуцию, но стоило Артуру раскрыть рот, как она тут же с треском выломала ему челюсть.
— Заткнись!
Вымещать злость на том, кого нельзя убить, было особенно приятно, ведь по сути это даже пытками не назовёшь – угрозы жизни-то нет, эта тварь даже от болевого шока не скопытится, так что можно продолжать. И она продолжила.
Артур наверняка и до этого знал, что Мэдди – не представитель биологического вида Homo Sapiens, но теперь это стало очевидно, потому что в хрупком женском теле оказалась скрыта чудовищная сила, вполне способная крошить в труху бетон.
Но даже механизму этот процесс вполне мог надоесть, и с Мэдди это в итоге произошло. Она ещё разок швырнула Артура в стену, по которой расползлось кровавое пятно, и успокоилась. Но временно.
На кровавую лужу, испачканную одежду и прочие мелочи жизни ей как ведру с болтами было наплевать, так что Мэддисон спокойно опустилась на пол и принялась проверять маникюр на целостность – вдруг ногти пооткалывались, они у неё всё-таки не стальные, а акриловые, могли и сломаться. Но это так, бытовые мелочи.
Ногти оказались целы. Артур, к сожалению, тоже. С минуту он лежал неподвижно, потом осторожно приподнялся. Бункер затопил тяжёлый запах сырого мяса и крови, а белый халат из просто грязного сделался красным, но доктор Стюарт лишь досадливо морщился.
— О-ой... — пискнула рыженькая, смертельно побледневшая, нервно сглатывая слюну. — Это ка-ак?.. Вы живы?
Артур зыркнул на неё. Выместить злость на Мэдди не представлялось возможным, поэтому он ожидаемо переключился на девчонку.
— Нет, сдох в тюрьме. Наверняка меня уже казнили.
Девушка распахнула глаза. Чуть раскосые, миндалевидного разреза, изумрудно-зелёные. Точно такие, как и у Владимира.
— То есть?..
— Он не настоящий, — пояснил охранник, шаркнув ботинком по подползающей кровавой луже. Кровь впитывалась в бетон, но не слишком быстро. — Копия одного ненормального садиста.
— Я не садист! — возмутился Артур, тут же опасливо покосившись на Мэдди. И перевёл взгляд на женщину. — Ты тоже? Ну, добро пожаловать.
— Что – я тоже? — осведомилась та, музыкально стуча зубами. — Я вас не понимаю, доктор Стюарт.
Судя по её лицу, Артура она явно не жаловала. Эбби притихла и опасливо высунула нос из-под нар.
— Зато я – самый настоящий, — ответила Мэдди на нападку Артура полным принятием, ведь это была правда, во всяком случае, сейчас. Она бы разорвала его напополам с огромным удовольствием, но эта скотина, как червяк, просто отрастила бы себе новую половину тела, и всё бестолку.
На самом деле, довольно странно, что в одном подвале встретились вершина развития технологий в виде оцифрованного человеческого сознания и какая-то полуоккультная хрень в виде бессмертного человека с бешеной регенерацией. И ещё девочка, заражённая какой-то страшной болезнью.
— Мы не знакомы? — сказала женщина, старательно игнорируя Артура. — Я Найда.
Она принялась оглядываться.
— Вы не видели мои очки?.. Странно... Вроде, я вас всех и так вижу... Ладно. А что у вас случилось? Почему везде кровь?
Артур шаркнул сапогом по красным пятнам и обаятельно улыбнулся.
— Ты из подземелья к нам? — вдруг спросил он.
— Я нарушила первый закон робототехники и немного повеселились, — пояснила Мэдди уставшим голосом и привалилась затылком к холодной стене. — А так ничего серьёзного.
Найду, казалось, озадачил её ответ. Но тут рыжая бесцеремонно вылезла вперёд и представилась сама:
— А я Эндра. Может, я могу чем-нибудь помочь...
— Кого вы на этот раз убили? — в упор спросила Найда у Артура. Наверно, решила, что Мэдди шутит, или же просто в её сознании понятие «море кровищи» и понятие «Артур Стюарт» были тесно связаны.
— Я – никого. — Артур досадливо поморщился и встал с пола. — Это мы с Мэдди немного поссорились.
Найда фыркнула.
— А что, в мире ещё остались люди, с которыми вы не поссорились, доктор Стюарт? Где мой муж?
— Тихо-тихо. Жив он и здоров, не психуй.
Рыжая Эндра, обиженная невниманием, надулась и принялась оглядываться, и тут заприметила Эбби. Поймав её взгляд, слегка улыбнулась, и девочка нерешительно улыбнулась в ответ.
— В таком случае, — ледяным тоном оповестила Найда, — я предпочту говорить с Мэдди. Говорить с вами я брезгую.
Доктор хотел ещё что-то сказать, но покосился на упомянутую Мэдди и благоразумно примолк.
— Да сколько угодно, — скучающе согласилась Мэддисон, прикрыв глаза. — У меня многопоточный процессор, и мне как раз нечем его занять.
Рыжая бочком-бочком придвинулась к нарам и уселась на пол. Потом заглянула под них, тонкой смуглой рукой приподняв край одеяла.
— А... ты кто? — осторожно спросила она. Эбби хлюпнула носом и вылезла наружу.
— Я здесь, потому что могу спасти людей. Только я не знаю, как.
— Вот как... — протянула Эндра. — А это что за дядька?
— Это Артур, он заразил всех болезнью, от которой сходят с ума. Но я не заразная.
— Ты-ы?!
— Ага. — И Эбби указала на свой глаз.
— Морена?! — Найда ухватила обрывок разговора. — Морена в городе?!
— А ты много пропустила, пока была мёртвой, — ответил Артур. Найда совсем растерялась.
— То есть, как это – была мёртвой?
Мэдди уже не слушала завязавшийся разговор. Она полностью ушла в себя, отчасти виня в произошедшем, отчасти желая продолжения и мучительной смерти доктора Стюарта. Да и в целом даже закон робототехники не было нарушен: Артур ведь жив-здоров, чтоб его вывернуло наизнанку... Но Мэддисон почему-то всё равно чувствовала себя чудовищем. Наверное, потому что напугала маленькую девочку. А ещё она жалела о том, что находится сейчас не в своём старом тебе, с ним она могла бы сразу снять с себя одежду, перепачканную в крови, и никого не шокировать, оно ведь было даже без кожи, а тут придётся ждать, пока их достанут из бункера, чтобы переодеться. Но ей-то что, она же не простудится.
Похоже, рыженькая принимала её за живого человека. Не то никогда не видела андроидов, не то была слишком растеряна. Впрочем, тело Джульетты было сработало настолько убедительно, что даже подрагивало от подвального холода. Поэтому Эндра потянула с острых плеч куртку и накинула на Моргану.
— Вот. Погрейся.
Лётная кожаная косовортка пахла машинным маслом, бензином, луговыми травами и небом. Под ней у Эндры оказалась видавшая виды гимнастёрка с лейтенантскими погонами.
— Она андроид, — сообщил один из охранников.
— Чего?..
— А-а. — Солдат махнул рукой. Артур осторожно ощупал челюсть и забрался с ногами на койку, где принялся сосредоточенно разглядывать собственные руки. Наверно, втайне надеялся, что убить его всё-таки можно, и перебирал доступные методы.
— Ведро с болтами, — вздохнула в ответ Мэдди, возвращая куртку хозяйке. — Не надо, испачкаешь, да и мне не холодно.
Разумеется, слыша «ведро с болтами», человек представляет старый трактор с разобранным двигателем, новенький спорткар, да то же самое ведро, до отказа набитое крепежом, но только не механического человека с механическими же мозгами, который выглядит, говорит и двигается, как живой. В этом и заключался основной просчёт всей программы OBSERVER, но что толку о ней говорить, если это было очень давно... Да и здесь присутствующие такого названия-то никогда не слышали, куда там до матчасти.
Эндра было упёрлась, но опять вмешался охранник.
— Андроид – это робот, похожий на человека. В нашем случае – человек в теле робота. Так тоже бывает.
— Я знаю, — обиделась Эндра, но куртку машинально приняла. — Я читала фантастические романы.
Артур с койки выразительно фыркнул, но ничего не сказал.
— Он тоже андроид? — кивнула на доктора рыжая.
— Нет. Он просто преступник.
Эндра предпочла в подробности не вникать и устроилась рядышком с Эбби, обхватив руками острые коленки. Скрипнули разношенные уставные сапоги. Эндра вздохнула.
— Почему я тут оказалась?
— А где ты была? — вскинул голову Артур.
— В самолёте.
Найда осторожно подошла поближе и пояснила:
— Мы очнулись в подвале, в луже какой-то слизи. Последнее, что помню, это как заражённый напал на меня. Потом темнота, и вот... Морена здесь. Мы едва успели добежать до бункера.
Мэдди уже больше ни на что не реагировала. Отсюда ни до кого не доораться, Миса, наверное, занята изготовлением какой-нибудь очередной оружейной детали, Шен тоже не бездельничает. Одна она тут торчит в подвале, и единственное полезное деяние, совершённое ею – поколотить Артура. Просто блеск.
Прошла, наверно, целая вечность, пока они так сидели. Разговаривать не хотелось. Охранники скучали; первый, тот, что кормил всех ужином, что-то рисовал в блокноте, негромко напевая по-грузински. Второй мрачно играл в шахматы на смартфоне, и, судя по безразлично-пустому взгляду голубых глаз, постоянно выигрывал, и ходы делал уже машинально, не задумываясь. Фёдор опять уснул, а отец Эбби просто глядел на облезлый потолок. Найда целиком погрузилась в собственные мысли, расхаживая из угла в угол. И только неугомонную Эндру, видимо, раздражало вынужденное бездействие больше остальных: она нетерпеливо ёрзала, сопела, а её тонкие смуглые руки, казалось, жили своей жизнью, от лётчицы не зависящей – они ни секунды не оставались на месте, то теребя истрёпанные рукава гимнастёрки, то ковыряя бетонный пол, то накручивая на пальцы тугие рыжие локоны.
Наконец, рыжая не выдержала и принялась шептаться с Эбби.
— А кто тебя так?
— Болезнь.
— Я тебя вылечу.
— Не... меня нельзя вылечить. Я этот, как его... наследник... насильник...
— Чего?!.. — удивилась Эндра. Девочка сморщила носик.
— Носитель, вот!
— А-а. — Эндра вздохнула. — А где твоя мама?
— Её убили. Генерал приходил со своими стрелками.
— У-у... паршиво.
— Ага. Ещё как.
— У меня тоже родителей нет.
— Тоже убили?
— Маму контры запытали до смерти, а отца я не знала. Подозреваю, он обо мне тоже не в курсе, — тряхнула Эндра кудряшками. — Я выросла в приюте.
— Понятно... а кто такие конты?
— Не конты, а контры. Они плохие. Они людей убивают. И помогают Гитлеру.
— А Гитлер – это кто?
Эндра распахнула зелёные глаза.
— А ты не знаешь?
— Он тоже за Котова?
Рыжая будто одеревенела. Медленно повернулась к девочке. Кровь отхлынула от лица, оставляя восковую бледность, голос болезненно захрипел.
— Но... — Эндра прокашлялась и заговорила яснее, — ты знаешь Котова? Откуда?
Эбби молча показала на больной глаз.
— Он друг того генерала. Они заразили мою маму, а потом меня. Потом их штурмовали, а мы с мамой сбежали и спрятались на корабле. Папа нам помог спрятаться, но сам спрятался в другом отсеке. Потом мы прилетели сюда. На Землю.
Эндра нахмурилась. Повествование сбило её с толку.
— Прилетели на корабле?.. Как в сказке, что ли?
— Почему в сказке. — Эбби печально вздохнула, обхватила острые коленки и опустила взгляд. — На обычном корабле прилетели.
— Обычно – корабли не летают, — осторожно заметила Эндра.
— Ну, так говорят – летают. А на самом деле не летают, конечно. Разгоняются и движутся в пространстве, ведь в вакууме им не нужно постоянно лететь, оттолкнулись и движутся. А потом гиперпрыжок.
Эндра подумала немного.
— О... любишь Циолковского? Я тоже люблю.
— Кого?..
— Циолковский о гиперпрыжках ничего не говорил, — подала голос Найда. Она устало облокотилась о стену. — Их осуществили уже в конце двадцать первого века.
Стукнуло. Люк запищал электромагнитным замком, зашипел, разгерметизировался и открылся. Сверху спустилась молодая женщина в константовской форме, и с ней двое детишек. Кучерявый трёхлетний бутуз и серьёзная худенькая девочка с двумя светлыми косичками, тоненькими, как хвостик у котёнка. Люк закрылся.
— Не опасны, — коротко уведомила новоприбывшая, кивнув на детей. — Приказ командования: спрятать и охранять.
Грузин сунул карандаш за ухо.
— Дэннер приказал доставить их сюда? Тоже Морена?
— Но не заразна. — Женщина устало плюхнулась на койку, которая жалобно заскрипела пружинами, и вытянула ноги в грязных солдатских ботинках. — Она будто бы... хм... в стазисе. В общем, она есть, но дремлет. Как-то так.
— А где сам Дэннер?
— Я не знаю.
— Дэннер?! — Эндра вскочила, перепугав остальных и моментально забывая о летучих кораблях, и прочей лирике. — Братишка! Мой брат здесь?! Где он?! — Она подлетела к женщине и затеребила её за обе руки. — Где мой брат?! Вы его видели, он жив, с ним всё в порядке?.. Ну, ну, скажите!.. — Рыжая беспокойно заглядывала в глаза – тоже зелёные, только не как у неё, а спокойные, камышового оттенка. — Скажите же, скажите, что с ним всё хорошо! Братишка!.. Я должна... — Она вдруг рванулась к люку, но женщина оперативно её перехватила за пояс.
— Да погоди ты! Туда нельзя, а командир сам придёт!
Эндра же, не внимая призыву, билась так, что женщина с трудом её удерживала.
— Пустите! Мне надо к брату!
— Да нету его в Парадайзе! — рявкнул охранник, поспешая на помощь. — Нету! Уймись уже.
Рыжая перестала вырываться и уставилась на него.
— А где он?
— Уехал. Не знаю.
— Тогда тем более, пустите. Я должна его найти.