Рассказ Мастер и Лимб

Электричка дернулась и остановилась. Игорь вывалился на перрон станции «Фрязево». Он повел плечами, разминая затекшую спину. Перрон гудел, сверкая бликами на асфальте. Игорь купил в придорожной забегаловке одеревеневший, холодный пирожок с картошкой. Плотная бугристая масса прилипла к зубам. Телефон мигал красным. Диспетчер Люся: «Ремонт, сварка дыры Лимба. Устранение течки незаконченных отношений, адрес: улица Нахимова, дом 14а». 

В промежуточном пространстве, буферном слое между мирами, куда проваливаются вещи, его ждал демиург четырнадцатого этажа, по-совместительству хозяин квартиры Марк Иванович, конкретного места «Лимб».

Игорь был знаком с этим местом, это преддверие круга ада, пространство неопределенности, плотный туман, который имеет сопротивление. Он деловито шагнул через порог в своих не очень чистых ботинках на евроремонт Марка Ивановича.

— Здравствуйте. Что стряслось, рассказывайте.

Марк Иванович присел на пол кухни, обхватив голову руками. Несмотря на жалкую позу тела, на нем даже помятая рубашка смотрелась стильно.

— Она здесь. Она куда-то дела мой одеколон. Тот, за сорок тысяч.Балкон трещит по шву. Вчера ночью я проснулся от того, что в комнате стало холодно, как в морге.

Игорь прошел в гостиную. Дыра в бетоне сквозила холодом из прошлого.

На краю плиты сидело оно, привидение. Полупрозрачная, сотканная из сигаретного дыма тень женщины. Тень протяжно шелестела, призывая хозяина квартиры, отражаясь эхом от стен просторной гостиной:

— Маркуша-а-а.

Оно тянуло к нему руки. Марк Иванович вжался в плинтус, взвизгивая и пытаясь слиться со стеной.

Игорь понимающе вздохнул. Он видел уже такое. В девяноста процентах случаев «полтергейст», «проклятие» или «падение балкона в Лимб» — просто реальность, помноженная на невыраженную агрессию и обиду.

Игорь поставил кейс на пол. Звякнули плоскогубцы.

— Так. Эфирные тела, разошлись по углам. Я тут не бюро по примирению. Я тут дыру в реальности штопаю.

Приведение из тени как-то вдруг начало проявляться и приобрело очертание женщины с остатками на лице красоты былой юности. Оно повернуло к нему голову. У призраков нет зрачков, но Игорь готов был поклясться, что оно закатило глаза.

— О, мужик с перфоратором. Еще один работяга. Маркуша, расскажи этому сантехнику про свои инвестиции в крипту.

Игорь достал рулетку, соль и свечи.

— Я не сантехник. Я мастер бытовых аномалий. И у вас, дамочка, классический случай эктоплазматического паразитизма. Вы не привидение, а неупокоенная обида с доступом к Wi-Fi.

Игорь продолжал разговаривать с приведением, посыпая солью евроремонт.

— Ты чего пристал? Это наше личное дело. Семейное, — шипело привидение.

Игорь, следя за ванной расплава продолжил:

— Семейное — это когда ипотеку вместе платят. А у вас токсичная созависимость. Ты ж ему жить не даешь. Приходишь, ноешь, критикуешь. Ты даже после смерти продолжаешь выносить ему мозг! Ты — идеальная жена. Вечная.

Это был профессиональный удар под дых.

— Маркуша... Он меня сейчас оскорбил.

— Ну, я не знаю, что делать! — зарыдал Марк Иванович, по щеке покатилась слеза. Он было метнулся к тени, но Игорь прикрикнул на него.

— Стоять. Работаем.

Соль моментально впитывалась в пространство, очищая его от токсичных отношений. Игорь продолжал говорить обращаясь к привидению:

— Вы застряли не между мирами. Вы засели в его чувстве. Он вас бросил, вы его прокляли, энергия замкнулась. А когда кто-то из строителей сэкономил на арматуре, эта петля просто прожгла перекрытие.

Игорь щелкнул тумблером. Дуга вспыхнула, осветив гостиную синим светом.

— Марк Иванович, идите сюда. Встаньте на линию шва.

— Я не пойду! Она меня утащит!

— Не утащит. У нее руки сквозь ваше тело проходят. Максимум, что может случиться, это простуда от ее сквозняка. Идите сюда, будем делать из вас громоотвод.

Марк Иванович подошел. Игорь вдавил его плечом в стену, прямо под срез балкона. — Стойте прямо. Сейчас через вас пойдет метафизический ток.

— Я не хочу! У меня кардиостимулятор! То есть, смарт-часы с пульсометром!

— Молчать, — Игорь щелкнул щитком маски.

Дуга вспыхнула, залив бетон мертвенным светом. Мастер начал варить. Но варил он не арматуру в бетоне. Игорь вел дугу, и плазма сварочного аппарата вгрызалась в эту субстанцию. Он сплавляет физический металл с «плотью» Лимба, создавая композитный материал, который держит края реальности. Сварной шов становится единым целым с границей измерения. Он не просто кладет латку, он заставляет края нашего мира и края Лимба срастись на молекулярном уровне, чтобы дыра не кровоточила и не расширялась. Это процесс «заземления» пустоты.

Игорь не просто штопал дыру. Он работал на границе. Он сплавлял арматуру с кромкой Лимба, превращая рваные края бетона и серую взвесь промежуточного мира в единый, уродливый, но прочный шов.

Электрод шел по краю плиты, сплавляя арматуру с Лимбом. Он вваривал компенсатор, одной рукой возвращая в реальность Марка Ивановича. Второй рукой делал пассы и рисовал круги в воздухе. Он ловил дымные нити привидения. Оно извивалось, пыталось зацепиться своими длинными пальцами за плечо Игоря, но костяшки проходили сквозь него.

Игорь закончил шов. Отключил аппарат. В гостиной пахло паленой арматурой. Игорь снял маску. Лицо было мокрым.

— Готово. Я заварил вашу драму из прошлого.

Привидение стояло в двух метрах от балкона. Оно больше не было тенью. Оно стало ещё плотнее. Отчётливо было видно лицо, на котором уже не было злобы. Только бесконечная, вселенская усталость.

Он посмотрел на Марка Ивановича. Тот все еще дрожал, прижатый к стене.

— Значит так, Марк Иванович. Балкон я вам заварил. Шов держит. Но призрак остался.

— Ты же сказал, и что теперь я вижу.

— Я заварил дыру, чтобы оно не лезло к соседям. А с дамой сердца в виде привидения, даже если с бывшей, вы разбирайтесь сами. Но теперь правила меняются. Она теперь не тень. Она теперь уплотненная обида и затаенная недосказанность при жизни. Если вы сейчас начнете орать друг на друга, то вы снова прожжете арматуру в бетоне, и вместе полетите в бездну быта недопонимания.

Игорь достал из кейса граненый стакан и налил туда воды из-под крана. Он поставил стакан на стол.

— Это не вода. Это физраствор. Стакан останется на столе. Оно может пить, когда захочет.

Пелена внутри ее силуэта на секунду вспыхнула желтым светом и успокоилась. Привидение стало почти осязаемым.

Марк Иванович поднял глаза. В них не было страха. Там была растерянность.

— Вот и поговорим теперь.

Игорь довольный потёр ладони.

— А я пошел. У меня в Посаде ртуть из кранов идет, там Лимб тоже надо варить.

Он собрал инструменты в кейс.

— С вас пятьдесят тысяч и надбавка за семейную терапию.

— У меня только десять. — Марк Иванович полез за бумажником, не отрывая взгляда от привидения.

— Остальное занесете. Или будете отдавать натурой. Научите ее пользоваться банковским приложением, она же при жизни пароль от вашего айфона не знала.

Игорь вышел на лестничную клетку. Вызвал лифт. Он думал о тщете неустроенного быта. О том, что он только что починил чужую жизнь, пока его собственная состоит из электричек. Игорь просто прислонился лбом к холодному полотну дверей лифта и пробормотал: — Завтра... Надо варить преддверие и закрыть дыру чего-то ада. Новые проблемы старых отношений.

Перрон шумел разноголосой, бегущей куда-то толпой. Придорожный павильон всё также торговал одеревенелыми холодными пирожками. Есть не хотелось. Игорь достал чекушку, глотнул. И вот уже электричка стучала монотонно колесами, убаюкивая мастера бытовых аномалий.

— Завтра коллектор... У людей из кранов ртуть идет. Лимб там технический, пахнет непонятно чем и старыми тряпками. Надо варить.

Бормотал он, проваливаясь в сон.