О научных фальсификациях - происхождение Низами

О научных фальсификациях: происхождение Низами и Хакани

Фрагмент I. Происхождение Низами Гянджеви

Многочисленные средневековые тезкире [записи], различного рода антологии, составленные после смерти Низами Гянджеви не осветили полностью все детали его биографии. Они дают лишь характеристику его творчества. Немало сил приложили современные исследователи истории литературы, чтобы выяснить национальную принадлежность Низами, но и по сей День не удалось выработать мало-мальски достоверную версию. Низами писал на персидском языке, ибо этот язык в его время был широко распространён на Востоке. Описание своей жизни поэт не оставил. Скудные данные, которыми пользуются учёные извлекаются из его произведений.

Сведения о некоторых деталях биографии Низами можно найти в произведениях таких писателей и учёных как Даулат-шах Самарканди [«Хроника»], Раванди [«Рахас ас-Судур»], Ауфи [«Лубал албаб»], Якут [«Географический словарь»], ал-Казвини [«Асар ал-билад»], Хамдуллах [«Тарихи-Гузида»], Джами [«Бахаристан»], Таги Куфи [«Хуласат ал-ашар»], Амин [«Хафт иклим»], Лутф-‘Али-бек [«Атеш-кадэ»] и другие. Этот весьма неполный перечень авторов, свидетельствует о том, что учёными труд приложен не малый. И всё же, к какому итогу они пришли сегодня? Полное имя поэта в разных трудах представлено по-разному. Например, в книге Ф. Кочарли «Литература азербайджанских тюрков» значится имя: шайх Абу-Мухаммад Илйас ибн Йусиф ибн Му’аййад Низами. М. Тербият в книге «Данишманди-Азербайджан» приводит другой вариант этого имени: Низами Абу Мухаммад Низам ад-дин Илйас ибн Йусиф ибн Му’аййад Гянджеви В предисловии к книге Низами Гянджеви «Лейли и Меджнун», выпущенной в 1956 году московским Гослитиздатом А. Рустамов утверждает, что настоящее имя поэта звучит как: Илйас сын Йусуфа сына Му’аййада. А. Бакиханов в книге «Гюлистан-Ирам» пишет, что поэта звали — Абу Мухаммад Низам ад-дин Илйас ибн Йусиф ибн Му’аййад. На мой же взгляд достоверно только то имя поэта, которое указано на его надгробной плите, а именно: «Это — гробница светлейшего шайха Низам ад-дина Маула Абу Мухаммада ибн Илйаса ибн Йусуфа ибн Зеки».

Из приведённых примеров видно, что перед именем Илйас трижды встречается «Абу Мухаммад», дважды «Абу Мухаммад Низам ад-дин», четырежды — «Му’аййад» и дважды — «Зеки». Кто же такие Абу Мухаммад, Абу-Мухаммад Низам ад-дин, Му’аййад и Зеки. Пока что убедительного ответа на этот вопрос не существует. Одним из спорных деталей биографии Низами Гянджеви является место его рождения. Одни утверждают, что поэт родился в иранском городе Кум, другие говорят, что его родина — средневековый ширванский город Кум [ныне в Кахском районе Азер. ССР]. Третьи отвергают эти версии и выдвигают свои — мол Низами родился в городе Гянджа. Основная часть литературоведов ссылается на следующие строки из поэмы Низами «Искандер-нама»:

Эй. Низами, отвори клада ворота,
До каких пор будешь клад оберегать?
Хотя я, как жемчужина, потерян в Гяндже,
Родина моя — горной области город Кум.

Исходя из этого утверждается, что если поэт родился в иранском Куме, то он поэт персидский. Ныне многие советские литературоведы отвергают обе Версии и считают, что приведённые выше стихи вставлены в поэму поэта после его смерти. Поэтому-де он родился в городе Гянджа, следовательно, является азербайджанским поэтом тюркского происхождения. Подобные споры свидетельствуют о том, что и поныне учёными не установлено настоящее место рождения Низами Гянджеви. Не известно также кем он был по национальности. Никто из литературоведов не отрицает, что мать Низами происходила из знатного курдского рода. Об этом свидетельствует и сам поэт в поэме «Лейли и Меджнун»:

Ведь мать моя из курдского селенья Скончалась.
Все земные поколенья Должны пройти.
Все матери умрут,
И звать её назад — напрасный труд.

Его дядю по матери звали ал-Хаджжи ‘Умар. Видный писатель М. Ордубади в историческом романе «Меч и перо», посвящённом жизни молодого Низами, свидетельствует о том, что трое его дядей были начальниками отрядов телохранителей халифа и происходили из курдского рода. Дяди поэта по матери были состоятельными и влиятельными людьми, иначе Низами не смог бы получить блестящее образование и не имел бы доступа в книгохранилища знатных людей, где знакомился с уникальными древними рукописями. Если мать поэта происходит из такого влиятельного рода, значит и замуж её должны были отдать за знатного человека. Не надо при этом забывать, что дед поэта Му’аййад Зеки, уроженец города Кума, тоже был знатным человеком. На это указывает его псевдоним — «Сообразительный», «Помогающий». Будучи состоятельным человеком Му’аййад Зеки женил своего сына Йусуфа [отца Низами] на сестре знатного курда ал-Хаджжи ‘Умара из Гянджа. Уместно напомнить, что в 955 году Гянджа была завоёвана Мухаммадом ибн Шаддадом, курдом по происхождению [Б. Бертельс. «Низами», Москва, 1956, стр. 27]. А до него небольшое курдское княжество неподалёку от Гянджа было впервые создано курдом Михраном. Из рода курдского рода Михранидов происходил и известный полководец Джаваншир. Курды вокруг Гянджа — несомненно пришлый элемент. Но ведь кто-то на этих землях жил до курдов! Что же это за люди и на каком языке они говорили?

Академик А. Крымский утверждает, что население на обоих берегах реки Кура говорило на своём старинном особом языке — арранском. Язык этот принадлежал к восточной группе северокавказских языков. Исследователями северокавказской лингвистики выставлены соображения, что к нашим временам собственно арранский язык сохранил прямых потомков в речи аваро-андийской и речи Самурской, тогда как родственная им речь нынешних удин у Нуха происходит не от собственно албанского языка, а от одного из его диалектов. Существовала ещё с V века на арранском [агванском] языке и письменность, имелись на этом языке богослужебные христианские книги и иные произведения церковщины. Далее академик А. Крымский замечает:

«Что касается присутствия тюркского элемента, то собственно Ширван XII века, по-видимому, и вовсе не знал тюрков на своей территории у Гянджа. В остальном Азербайджане тюркские поселения были в XII веке незначительными, но всё-таки имелись» [А. Крымский. «Низами и его современники». Баку, 1981 г., стр. 390–391].

Убедительным доводам А. Крымского противостоят некоторые азербайджанские литературоведы, фальсифицирующие и подтасовывающие факты. Например, А. Сафарлы и X. Юсуфов в книге «Азербайджанская литература древних и средних веков» [Баку, 1982, стр. 79] стараются доказать, что вставленный в «Искандер-нама» стих о происхождении Низами, до них дескать толковался неправильно и что, якобы там надо читать не «курд», а «корд», то есть «герой» по-персидски. Для чего это делается, если доказано, что эти строки перу Низами не принадлежат? Некоторые литературоведы утверждают, что Низами женился трижды и якобы первой его женой была кипчакская рабыня Афаг. Утверждают, что она якобы была подарена поэту дербентским эмиром Бейбарсом ибн Музаффаром за поэму «Сокровищница тайн». Надо отметить, что, во-первых, данная поэма была посвящена правителю Эрзинджана, что в Малой Азии Фахр ад-дину Бахра-шаху ибн Дауду. И лишь потом она попала в руки дербентского эмира.

Во-вторых, некоторые низамиведы придерживаются мнения, что указанная поэма до адресата не дошла и лишь сельджукский историк Ибн Биби утверждает, что правитель подарил поэту за эту поэму пять тысяч золотых динаров, пять коней с убранством, пять мулов и дорогое платье с самоцветами. Неубедительно и то, что Низами, происходивший из состоятельной семьи и написавший дидактико-философскую поэму «Сокровищница тайн» мог жениться на подаренной ему рабыне, побывавшей в гареме дербентского правителя. Ни сан поэта, ни религия, ни среда, ни его окружение не позволяли Низами сделать такой сомнительный выбор. Однако, Низами мог жениться на девушке из селения Кипчак или Гапцах — первое находится в Кахском районе Азерб-ССР, а второе в Магарамкентском районе Даг. ССР.

Теперь о якобы тюркском происхождении Низами. При этом некоторые недобросовестные исследователи апеллируют к стихам поэта из поэмы «Лейли и Меджнун»:

Арабской ли, фарсидской ли фатой украсишь прелесть новобрачной той,
Но к тюркским нравам непричастен двор,
Нам тюркский неприличен разговор.
Раз мы знатны и саном высоки,
То и в речах высоких знатоки.

Речь идёт о том, что ширван-шах, которому была посвящена поэма «Лейли и Меджнун», считал себя выходцем из среды персидской аристократии. Поэтому он убеждает поэта, что его двор не причастен к тюркским нравам и что он не может нарушить своё обещание, как это сделал некогда тюрок, султан Махмуд Газневи, который не заплатил великому Фирдоуси за поэму «Шах-нама» ни гроша, хотя обещал невиданный доселе гонорар. Вот почему приведённые выше стихи не могут служить доказательством тому, что Низами Гянджеви был тюрком по национальности. Он происходил из мест, где испокон веков жили лезгиноязычные народы, и поэтому, кажется, что прав всё-таки академик А. Крымский, призывавший своих коллег осторожно обращаться с фактами и ни под каким предлогом их не фальсифицировать. Остаётся только добавить, что Низами Гянджеви ни одного слова не написал ни по-азербайджански, ни по-лезгински. Его произведения сотворены на персидском языке.

Фрагмент II. происхождение Хакани Ширвани

В средневековых источниках приводятся десятки имён поэтов с куньей «Ширвани», то есть «Ширванский, родом из Ширвана». Из какой этнолингвистической среды они вышли? Ответа на этот вопрос пока что нет. Но азербайджанские учёные всех поэтов с куньей «Ширвани» объявляют азербайджанцами, представителями азербайджанской тюркоязычной литературы. При этом они забывают, что Азербайджан, в том числе и Ширван всегда был и теперь остаётся многонациональным регионом. Поэтому среди ширванских поэтов могли быть и лезгины, и тюрки, и армяне, и курды, и таты. И все они, родившиеся в Ширване, считали Ширван своей родиной. О Ширване существует богатая историческая литература. В ней приводятся известия древних и средневековых авторов. Многие из них свидетельствуют о том, что образование Ширвана, как самостоятельного государства относится к периоду арабских завоеваний на Кавказе. Название же Ширвана некоторые связывают с именем персидского царя Ануширвана. По-нашему же мнению, название Ширвана происходит из языка его аборигенов. По свидетельствам античных и раннесредневековых авторов на юго-западном побережье Каспийского моря обитало племя шар или шир. Этот этноним созвучен с именем героя лезгинского народного эпоса Шарвили. Вместе с тем, местности с аналогичным названием [Ширван] зафиксированы в Средней Азии и в Северном Иране.

Источники свидетельствуют и о том, что на территории Ширвана существовал ещё и город с таким же названием. На реке Гиль-гиль в Азерб. ССР обнаружено городище, называемое Шар-гях, то есть место Шар или место Шара. Здесь уместно напомнить, что академик А. Крымский в книге «Низами и его современники» пишет:

«Неудобно, например, частенько называть шахство Ширван XII века термином «Азербайджан», это особенно неудобно в тех случаях, когда приходится оперировать политическими отношениями между Ширваном и враждебно настроенным к нему атабекским Азербайджаном».

Несмотря на номинальное подчинение персидским царям, а позже арабским и турецким наместникам, Ширван всегда управлялся правителями местного происхождения. Ширван имел сильную армию и мощную экономическую базу. Ширван-шахи, подобно восточным властелинам, содержали большой аппарат управления, пышный персонал двора, к которому привлекались и творческие силы. В конце XI — начале XII веков во дворце ширван-шахов проживала целая плеяда блистательных поэтов. Ведущим среди них считался Абу-л-Ала Гянджеви. Его называли. «Царём поэтов» — Малик аш-Шуара. Одним из замечательных поэтов Ширвана был и Хакани. О его жизни и творчестве написано достаточно, однако некоторые «тёмные» места в его биографии, также как и у Низами трактуются как попало. Именем Хакани часто манипулируют националистически настроенные литературоведы, раз и навсегда объявившие его азербайджанцем. Начнём с вопроса: где родился Хакани? Сейчас, утвердилось мнение, что он родился в Шемаха. А вот А. Бакиханов в своём труде «Гюлистан-Ирам» пишет, что поэт родился в селе Мехам, севернее Шемаха. Этого мнения придерживаются М. Тербият [«Данишманди-Азербайджан»] и Ф. Кочарли «Литература азербайджанских тюрок».

Востоковеды Крымский, Зельман, Ханыков предполагают, что Хакани родился в Гянджа, также как и его покровитель Абу-л-Ала Гянджеви, переехавший из Гянджа сначала в Армению, а потом на 44 году жизни в Ширван. Е. Бертельс в книге «Низами» не указывает на конкретное место рождения поэта, но замечает, что родился он в Ширване. Большинство исследователей не забывают о стихах самого Хакани:

Я сказал: являюсь учеником красноречивым,
Родился в городе Ширване.
Эти же стихи в другом месте переведены так:
Я сказал: о красноречивый мудрец,
Место, где я родился, область Ширван.


Как видно, одни и те же стихи переводятся так как захочет тот или иной исследователь. А это ничто иное как научная фальсификация. Но если верить А. Бакиханову, писавшему, что поэт родился в селе Мелхам, то можно предположить, что происходил он из среды народов, проживающих к северу от Шемаха, то есть лезгиноязычных. Не будем забывать и о том, что академик А. Крымский говорил о том, что Ширван XII века не мог иметь много тюркских поселений. Они только-только начинали проникать на Кавказ. Ф. Кочарли пишет, что Хакани и один из его сверстников, тоже молодой поэт Фалаки, были посланы ширван-шахом на учёбу в Гянджа к Абу-л-Ала Гянджеви и там Хакани взял в жёны дочь последнего. Имя Хакани в различных источниках зафиксировано по-разному.

Ибрахим ибн ‘Али ан-Наджар Хаким Хакани [Ф. Кочарли], Хаким Султан Хасан ал-Аджам Афзал ад-дин Ибрахим ибн Наджиб ад-дин ‘Али Наджар Ширвани [М. Тербият], Абу Бедил Афзал ад-дин Ибрахим Хакайики Хасан ал-Аджам Ширвани [А. Сафарли, X. Юсифоз], Афзал ад-дин Бедил Хакани Ширвани [Е. Бертельс]. Афзал ад-дин ‘Али Хакани [А. Крымский], Афзал ад-дин Ибрахим ибн ‘Али Наджар Хасан ал-Аджам Хакани Ширвани.

Настоящее имя поэта не могут назвать и современные исследователи литературы. В источниках, а также в трудах литературоведов нет указаний на национальность поэта. Известно, что мать Хакани звали Раби’а. Из сочинений самого поэта происхождение его матери такое: она была христианкой, принявшей мусульманство. Была она госпожой, а стала рабыней. Сейчас доказано, что мать поэта была айсоркой по национальности и работала кухаркой. Но вопросы всё нее остаются. Как она очутилась на рынке, где её продали в рабство? Кто её продал? Говорят, что ее купил плотник ‘Али, отец Хакани. Но ‘Али был суфием и к тому же бедным. Будучи набожным мусульманином, он не мог жениться на рабыне-айсорке, христианке, сохранившей склонность к огнепоклонству. Говорят, что однажды между родителями Хакани возникла ссора и отец, бросив восьмилетнего сына, ушёл из дома. Исследователи биографии Хакани предполагают, что причиной разрыва между супругами с одной стороны была бедность ‘Али, а с другой — принадлежность его к суфийскому ордену. Обе причины, вероятно, не соответствуют действительности. Если ‘Али был настолько беден, что из-за этого пришлось развестись с женой, то на какие деньги он купил её на невольничьем рынке. Принадлежность мужа к суфийскому ордену тоже не является причиной развода. Во-первых, суфии редко женятся, во-вторых, ‘Али стал суфием после десяти лет совместной жизни с женой. Здесь возможно иное объяснение: а именно, интимная причина. Может быть так, что виновницей развода была сама жена, имевшая любовную связь до замужества. Это обстоятельство обнаружилось, когда повзрослевший Хакани стал интересоваться происхождением своего отца. Именно на эту причину указывает и академик А. Крымский. Острая полемика между Хакани и Абу-л-Ала Гянджеви по этому поводу приведена в трудах последнего.

Забит Ризванов, поэт, прозаик.

Литература

1. Ризванов З. Два фрагмента о научных фальсификациях // Литературно-художественный и общественно-политический независимый журнал «Лезгистан». Пробный номер. 1991. С. 6–9.