Страж Бездны

***

"О, вижу огонь, извергнутый с небес!
О, чувствую я смрад, ниспосланный богами...
Глаза сгорают мои,
И пламя пожирает тело мое;
Но верю, Отец, что ты не бросишь меня,
Не позволишь дрогнуть руке моей,
Не дашь убояться мне неизвестности Бездны.
Не оступятся ноги мои,
Не затупится меч, и удержится щит.
Во славу Правды сужденной,
Нареченный Словом и со Смертью помолвленный,
Я ступаю на путь мой Единственный,
Призванный Стражем
И мольбою утешенный,
Ураган несу в сердце своем,
Дабы упокоить им пожатую Бурю твою..."

— Это все, что тебе нужно? — рассмеялся демон, преграждая путь поднимавшемуся по склону черной горы рыцарю.
Небеса сыпали пеплом и трещали багровыми молниями. Кровавые смерчи рвали землю и воздух...
Воин двигался медленно, его ноги заплетались. Из-под левого наплечника обильно текла кровь.
— Прочь, гнида, тебе не понять! — огрызнулся рыцарь. Его голос звенел металлом.
Демон выругался, попытался замахнуться, но гора под его огромными когтистыми лапами вспыхнула взрывом, и тысячи каменных осколков истерзали его могучее тело.
Сорвавшись в пропасть, монстр в последний момент изрыгнул из клыкастой пасти пламя на воина. Но тот выстоял, закрывшись зачарованным щитом.
Демон беззвучно скрылся в Бездне.
Сбросив опаленный огнем монстра щит, раненый воитель продолжил восхождение к вершине горы, шепча окровавленными губами одни и те же строки, словно они могли удержать в его теле угасающую жизнь:
"...Не оступятся ноги мои,
Не затупится меч, и удержится щит.
Во славу Правды сужденной,
Нареченный Словом и со Смертью помолвленный...»

Ураган несу в сердце своем
Дабы упокоить им пожатую Бурю твою...

Навеки один
Навечно я твой
Призван Судьбой

Клятва Мученика, стих 7.





Глава 1.
Академическое начало

***
Признаться, утро для меня — очень важная часть жизни. На мой взгляд, именно утром человек являет собой все самое жалкое и ничтожное, что днем обычно скрыто под костюмом или толстым слоем грима. Поэтому, когда с ранними лучами солнца вся эта бесформенная и бестолковая масса выползает из-под одеяла, требуется максимум комфорта и спокойствия, чтобы человекоподобная субстанция преобразовалась в социально приемлемую сущность.
Но желаемое обычно случается только по выходным и праздникам.
— Вставай, долговязый! — проорал мне в ухо сосед, обдав густым запахом вчерашнего алкоголя.
— Что тебе надо? — зачем-то пробормотал я.
— Мне? Двести рублей с тебя. А потом катись ко всем чертям, — последовал ответ.
— Какие еще?.. — мой голос неожиданно сорвался на хрип.
— За пиво.
— Ах, пиво... — вспомнил я, протирая глаза.
— Вставай давай. Сегодня все же первый день учебы, — с некоторой укоризной проговорил кредитор.
Мои глаза наконец открылись, и мир предстал передо мной: желтыми обоями дешевой комнаты в общаге, разбросанными вещами, перекрученным спальным бельем и... прыщавым лицом моего соседа по несчастью - Романа Братских.
— Причешись, — посоветовал ему я, выбираясь из постели. Рома имел непослушные, русые патлы, которые обычно сами по себе заплетались в немыслимые фигуры на его голове.
— А ты зубы почисти, — огрызнулся сосед, перекидывая портфель через плечо. — Я, короче, двинул.
— Хорошо. Я попью кофейку и догоню, — махнул рукой я, натягивая джинсы.
— Какой кофейку? — всплеснул руками Рома. — Может, еще табаку английского? Давай натягивай все это барахло и вперед!
— Хорошо, хорошо... Сейчас! — взмолился я. — Только умоюсь... Боже, я никогда больше не буду столько пить.
Какое откровенное вранье.
— А я, в отличие от тебя, буду. Поэтому перед выходом нашарь мне мои проклятые двести рублей! — на последнем слове Рома сорвался на крик. — А то дам закурить тебе... табаку английского.

***
Средний проспект Васильевского острова всегда казался мне унылым и однообразным Что утром, что днем, что вечером. Я не взлюбил его еще абитуриентом и с тех пор неизменно воспринимал негативно.
— Чего хмуришься, длинный? — спросил Рома, пережевывая шоколадку, купленную на мои кровные — хотя нет, родительские — деньги.
— Солнце... — неопределенно махнул я рукой.
— А я люблю. Солнце светит прямо в глаз! — заявил сосед и с удовольствием рассмеялся чему-то своему.
Мимо нас пробежало несколько наших коллег-первокурсников. Мы точно видели их на первом собрании после поступления. Ребята спешили и явно боялись опоздать: пятки так и сверкали впереди нас.
— Что сегодня будет? — мой рот чуть не разорвался от протяжного зева. — По урокам... ой, тьфу, предметам?
— А я почем знаю? — пожал широкими плечами Рома. — Вступительные лекции и все такое.
— Интересно, наверное, — приободрился я.
Сосед неуверенно покосился на меня.
— Ты чего? Похмелье?
— Нет, с чего ты взял?
— Да так... Неважно.

Перед входом на факультет стояла толпа. Хотя до начала занятий оставалось всего пять минут,  огромное количество студентов продолжало перекуривать на улице, наслаждаясь солнцем и легким ветерком. Естественно, всем хотелось пообщаться, пересказать друг другу подробности прошедшей ночи. Ведь она была самой незабываемой и отчаянной — ночь перед первым учебным днем на факультете.
— Привэт, Саня, — обратился ко мне коренастый бритоголовый кавказец. — Как ты сегодня?
— В порядке, — улыбнулся я в ответ. Откуда он меня знает?
— Это очэнь хорошо! Очэнь! — сказал тот и отвернулся.
Бывает.
— Саша, иди сюда! Иди к нам. Тут хотят табаку английского, — позвал Рома. Несносный стервец уже успел оторваться от меня и влезть в толпу каких-то хмурых ребят в помятых джинсах и футболках. Все они нервно курили и оглядывались по сторонам.
Я вздохнул и размял кулаки. Любимое выражение Ромы могло использоваться в разных, порой кардинально противоположных значениях. Во всяком случае, английский табак для Ромы — человека сельского и мало привыкшего к разносолам метрополии — был вещью особенной, заслуживающей внимания и интереса.
Толпа ребят неохотно расступилась передо мной, и я притерся к плечу Ромы. По ширине мы вдвоем тянули на четверых, а то и пятерых подозрительных ребят. Но до поры проверять свои способности не хотелось. Драка могла вызвать ненужные последствия уже в первый учебный день.
— Ну? Что мы должны? И кому? — поинтересовался Рома. Его глухой, твердый голос сразу же посеял неуверенность в кучке мятых пацанчиков.
— Ну это... так получилось, — начал было один из них со стрижкой «под горшок». Впрочем, потом я отметил, что почти у всех наших визави была такая же стрижка. Как и цвет волос — яркий, почти выцветший блонд.
— Ну? — теперь уже я вторил Роме суровым мычанием.
— Мне вы должны, — вдруг заявил низкорослый щеголь, вошедший в круг. Он был одет в лоснящиеся кожаные штаны, легкую черную ветровку и белоснежную футболку со странной надписью на груди: я не понял, на каком языке.
— Да? — брови Ромы грозно сошлись к переносице.
— Да, — небрежно ответил щеголь. — Десять тысяч с рыла.
— Мне кажется, вы нас с кем-то спутали. — я угрожающе сощурился. Конечно, в моей памяти сохранились далеко не все события вчерашнего вечера, однако совершенно точно я не мог погулять на такие деньги. Внутри меня уже начал закипать вулкан. Еще немного — и нежному, лощеному личику паренька придется пострадать за наглость своего хозяина.
— Нисколько, — поджал нижнюю губу дерзкий парнишка.
— Что ж, — вздохнул мой сосед по общаге. — Придется тогда вам сейчас отведать... табаку...
— Нэ стоит переживать! — ворвался в круг кавказец. Тот самый, что поздоровался со мной. — Артур, это хороший ребята!
— Я так не думаю, — покачал головой щеголь.
— А я тэбе говорю! Слушай старших! — кавказец поднял к небу указательный палец.
Названный Артуром неожиданно сник. Сплюнув на землю, он отвернулся и отошел к стоявшей неподалеку компании таких же, как он: красиво одетых, вкусно пахнущих, но совершенно одинаковых.
— Простите маэго друга, — обратился к нам неожиданный миротворец. — Меня зовут Роберт. — он протянул нам руку.
— Да ничего, — отмахнулся Рома и пожал крепкую ладонь Роберта. — Думается, он должен быть благодарен тебе за свое спасение. Еще чуть-чуть — и его наглая харя треснула бы.
Роберт покачал головой.
— Мнэ так не кажэтся, — сказал он и ушел прочь.
Мы переглянулись с другом. Интересное начало нашего студенческого пути.
— Проклятье! Уже пора! — вдруг опомнился я, и мы помчались к двери.
У нее, естественно, собралась толкучка.
Протиснувшись сквозь узкий проход, Рома, а затем и я вышли в коридор. Сразу слева находилась вахта.
— Извините, вы не подскажете, как найти пятый зал? — спросил я у хмурой женщины-администратора.
Она несколько отстраненно посмотрела на меня, дежурно улыбнулась и указала рукой направо. Видимо, ее уже достали первокурсники, шныряющие по факультету и вечно задающие дурацкие вопросы.
Пройдя через турникеты, мы едва не стали жертвами разогнавшейся до нехилой скорости темноволосой девушки. Бубня что-то под нос, она пролетела между нами, едва не снеся с ног. Несмотря на миниатюрность, энтузиазма ей хватило, чтобы раскидать нас с Ромой в разные стороны.
— Ого, — усмехнулся Рома. — Я чуть не поймал рожей стену.
— Аналогично, — кивнул я, потирая ушибленное плечо. — Ну и силища.
Преодолев несколько лестничных пролетов, мы неожиданно остановились на четвертом этаже.
— Черт! — вдруг воскликнул я. — Я спросил направление. Но не этаж.
— Что ж, лох — это судьба, — положив мне руку на плечо, возвестил Рома.
— Пошел ты. Мы на четвертом. Сейчас глянем, что здесь.
Выйдя в просторный, но темный коридор, мы оказались в объятиях полной тишины. Здесь почти никого не было. Только чья-то темная фигура стояла у двери в дальнем конце помещения.
— Извините! — крикнул я. — Молодой человек! — вроде это был мужчина. — Молодой человек, вы не подскажете, где пятый зал? — затараторил я, подбегая.
Однако неизвестный предпочел не отвечать. Схватившись за ручку двери, он резко распахнул ее и скрылся. Я смутился. Неужели и ему так надоели первокурсники с вопросами?
Рядом с дверью не было никаких табличек или обозначений. Отворив ее, я заглянул внутрь: в маленьком подсобном помещении не было ни окон, ни других дверей. Но куда тогда делся незнакомец?!
— Чего там застрял? Я уже все выяснил, пока ты бегал, — крикнул мне с противоположного конца коридора Рома. Оказалось, я преодолел его целиком, пока... бежал к странной тени. Но дверь-то открывалась!
Я поделился этой историей с Ромой.
— Ты не в себе что-ли? — прямо спросил мой любимый сосед.
— Чего и следовало ожидать, — пробурчал я себе под нос.
— А чего ты еще хотел услышать? Двери у него сами по себе открываются! Пить надо меньше, товарищ!
В итоге мы все-таки нашли пятый зал. На пятом этаже. Он уже был полон народа, и мы оказались последними из опоздавших.
— Не! Я не пойду, — вдруг запротестовал Рома.
— Что?! — я не смог удержаться от повышенного тона.
— Не хочу, чтоб препод меня сразу записал... в опаздывающие.
Меня аж перекосило от недоумения.
— Ты сам-то здоров вообще? — спросил я.
— Я в отличном состоянии, — чеканя слова, ответил Рома. — Просто опаздываю всегда только по принципу. Без причины опаздывать я не стану...
— Нас задержал мажор на входе, — напомнил я соседу.
— А! Точно! Ну тогда можно, — тут же согласился Рома.
— Ты больной, ей-богу, — покачал головой я, открывая дверь.
Шум и гам тут же хлынули из зала. Оказалось, преподаватель еще не пришел, и несколько десятков молодых людей, заняв почти все места, вовсю глотку обсуждали... все, что только приходило в их стерильные академические умы.
Свободных стула оказалось два. Один — рядом с симпатичной шатенкой. Второй — с... курносой брюнеткой, что-то лихорадочно вычитывающей в толстой книжке. Судя по одежде, это была та самая сумасшедшая, чуть не угробившая нас с Ромой на лестнице.
Оценить обстановку вовремя я не успел. Рома подсуетился и занял кошерное местечко рядом с шатенкой. Ухмыляясь, эта сволочь показала мне средний палец.
Ответив ему тем же, я сел на доступное место. Ну и ладно. Я все равно пришел сюда учиться.
Соседка что-то бубнила себе под нос. Задумчиво глянув на нее, я все же разуверился в своей изначальной мотивации. Черт возьми, я ведь пришел сюда ощутить новую, студенческую жизнь! А не чахнуть в объятиях книг и таких вот... странных субъектов.
Отвернувшись от девушки, я принялся с интересом разглядывать присутствующих. Надо сказать, их колорит был под стать палитре художника-сюрреалиста: здесь были и серьезные, запахнутые в костюмы молодые люди, и разодетые в цветастые одежды неформалы, и черные-пречерные рокеры или готы, и холеные, намазанные кремами «золотые» дети. Все они по-разному выглядели, по-разному говорили и совершенно по-разному реагировали друг на друга. Кто-то постоянно улыбался и шутил, другие угрюмо изучали потолок или парту. Были те, кто недовольно морщил нос, поглядывая на соседа, или, наоборот, с интересом изучал сидящих неподалеку. Как раз к последним относился я.
Мое внимание особенно привлекла эффектная блондинка, сидевшая в нескольких партах от меня. Ее блестящие золотистые волосы не могли оставить меня равнодушным, а нежное лицо с правильными чертами заставило сердце забиться чаще...
Надо обязательно с ней познакомиться... Найти бы предлог... Хотя... зачем ей такой, как я? Волосатый и не сказать чтобы красавец. А еще без шиша в кармане...
Глянув на Рому, я несколько приободрился. Этот лохматый прыщавый монстр вовсю болтал со своей привлекательной соседкой, и ему явно удавалось удерживать ее внимание. Что ж, если даже у таких мутантов, как Рома, все получается, возможно, и я не самый пропащий...
Пришел преподаватель. Зал мигом стих и поднялся для приветствия.
— Садитесь, садитесь, — тут же попросил невысокий лысоватый мужчина, быстрым шагом продвигаясь к кафедре. — Сейчас начнем...
Полтора часа тянулись медленно. Чертовски медленно. Меня переполняло желание действовать, но как именно — я и сам не понимал. Знал одно: совершенно точно не хотел сидеть на месте и писать под нудную, однообразную диктовку.
А еще эта блондинка. Я постоянно отвлекался на нее и порой пропускал целые фразы лектора мимо ушей. В какой-то момент совсем упустил мысль и машинально повернулся к своей соседке. Оказалось, она смотрит прямо на меня. В ее тетради было пусто.
— Эм, — вырвалось у меня. — Что там про правоспособность?
— Это способность обладать правами и нести обязанности, — ровным голосом ответила соседка.
— Ага… — пробурчал я и записал сказанное. Какая-то она странная…
Я поднял голову. Девушка все так же смотрела на меня. Я заметил, что у нее чертовски выразительные зеленые глаза. Они словно заглядывали в душу.
— Что-то не так? — поинтересовался я.
— Прости, что налетела на тебя с другом у лестницы, — ответила она и отвернулась.
— Ну… ничего, — пожал плечами я и попытался сосредоточиться на лекции.
Не получилось. Кто-то тыкнул ручкой мне в спину.
Я обернулся. На меня смотрели большие черные глаза молоденькой симпатичной девушки южной внешности. Возможно, армянки.
— Ты чего болтаешь? — спросила она, состроив недовольную мину. — Мешаешь.
— Ааа… Извини, — прошептал я в ответ.
— Не извиню, — заявила она.
Ну и ладно.
Когда преподаватель объявил об окончании пары, все как по договоренности подскочили со своих мест. Поднялась и заинтриговавшая меня блондинка. С ней была русоволосая подружка. Тоже, кстати, очень ничего...
Я замер на месте, не зная, что делать. В любовных делах у меня было катастрофически мало опыта. Пока я думал, красотку уже успел занять разговором конкурент — тот самый Артур, с которым мы повздорили на входе.
Меня охватила такая злоба, что даже пот выступил на лбу. Я уже хотел рвануть к паршивцу и порвать его на куски!
— Ну что, сосед? Как тебе лекция? — хлопнув меня по плечу, спросил Рома.
Я недовольно зыркнул на него, и тот даже отшатнулся.
— Да ладно тебе, чего ты такой злой? Сам же понимаешь, кто успел, тот и…
— Заткнись, Ром. Я не из-за этого… — пробурчал я и посмотрел на свою парту. Место моей соседки пустовало.
— А из-за чего тогда? — недоумевал Роман.
Я отмахнулся.
Проходя мимо, меня случайно задела памятная южанка.
— А я вот этого не прощу, — сказал я ей и по-доброму усмехнулся.
Та ответила улыбкой и ушла по своим делам.
— У нас еще двадцать минут перерыва. Как насчет пожрать? — спросил Рома, посмотрев на наручные часы. Они у него были еще советские: большие, железные, с драным кожаным ремешком. Подарок деда.
— Нет, что-то у меня аппетит пропал. Ну надо же было так все провалить! Ты иди, а я поброжу немного.
— Бродяга, — пожал плечами Рома.
Некоторое время я совершенно бесцельно блуждал в едва освещенном коридоре. Меня никак не покидало чувство стыда за неожиданное фиаско. Впрочем, оно существовало только в моей голове. Только в моей голове!
Неожиданно все три неоновые лампы на потолке замерцали. Я стоял у изгиба коридора; напротив была дверь в мужской туалет. Она вдруг открылась и... никого в проеме не оказалось.
Что за чертовщина?
Я смело подошел к туалету и резко потянул створку на себя. Никого.
— Есть кто там? — грубо спросил я.
Тишина.
Ерунда. Сквозняк, наверное.
Я резко обернулся и чуть не заорал от испуга. Передо мной стояла моя соседка по парте. Стояла так, словно ее просто взяли и поставили... прямо за моей спиной.
От нее не укрылись ни моя внезапно побледневшая физиономия, ни слегка расширившиеся глаза.
— Извини, не хотела тебя испугать, — сказала она. Голос у нее был спокойный, очень ровный.
Я внимательно посмотрел девушке в лицо. Курносая, с пухленькими щеками, узким лбом и совершенно прямыми губами. Страшненькая, в общем.
— Да ничего... Неожиданно как-то все, — сказал я. Свет, кстати, перестал мерцать.
— Меня зовут Милана, — сказала она.
— Саня, рад знакомству, — кивнул я. — Пойдем. Уже пара начинается.
Милана как-то странно покосилась на меня.
— Ты что-то заметил тут? — спросила она.
— Я? Да... ничего особенного. Просто сквозняк дверь открыл... Ты идешь?
— Да, сейчас, — сказала она и подошла к туалету.
— Это мужской, — проинформировал я девушку.
— Знаю.
Когда я подошел к залу, Милана все так же стояла у двери, что-то рассматривая. Н-да. Везет мне на странных людей...

Когда вторая пара закончилась, мы с Ромой вышли и направились к следующему залу. Последнее на сегодня занятие было назначено в четвертой аудитории. Нет, она тоже находилась на пятом этаже.
— Я уже три телефончика стрельнул. А твои успехи как? — похвастался Рома.
— Я познакомился с Миланой, — сконфузился я.
— С кем?
— С Миланой. Моей соседкой по парте.
— Этой сумасшедшей, что нас чуть не снесла? Ну что, тоже достижение, — расхохотался Роман.
— Да пошел ты…
— Ладно, не кипятись. Я уже понял причину твоих переживаний. Да-да. Я же видел, как ты пожирал глазами ту блондиночку. Хороша, ничего не скажешь. Я навел тут кое-какие справки...
Сосед продолжал удивлять меня.
— Ага. И могу сказать тебе: забудь о ней, парниша. Она очень вкусный фрукт, и такому черносливу, как ты, ловить особенно нечего.
— Это ты с чего сделал такой вывод? — нахмурился я.
— Братан! Не обижайся. Просто она — принцесса, а ты... люмпен. Сказки, в которых первые влюбляются во вторых, есть, но... жизнь гораздо сложнее...
— Но ведь это не значит, что невозможно.
— Согласен. Но сил и нервов угрохаешь... и еще не факт, с каким результатом. Подобные ей совсем по-другому смотрят на жизнь. Сверху, что ли...
— Я еще не настолько стар, чтобы печься об этом. Наоборот, организм как раз жаждет действий.
Роман уважительно посмотрел на меня.
— Ну что ж. Тогда дерзай. Может, и отведаешь... табаку английского.
Перед входом в зал собралась толпа студентов. Узкий проход не позволял всем желающим попасть внутрь сразу... Приходилось вливаться в общую массу и перетекать внутрь помещения. Так получилось, что я оказался позади объекта своего влечения...
Меня тут же захватил загадочный, беспощадно прекрасный аромат ее волос. Я почувствовал, как задрожали коленки.
Она вдруг обернулась и с удивлением посмотрела на меня. Боюсь представить, что увидела на моей... роже в тот момент. Когда она прошла в зал и села рядом с Артуром, я все еще находился в легком наваждении.
— Да иди сюда, придурок, — прошипел мне на ухо Рома и усадил рядом с собой. — Как пьяный.
— Я одурманен любовью, — пробурчал я, продолжая смотреть на девушку. Она сидела впереди меня, через три парты.
— Я тебе сейчас как дам... табаку английского. Конспект доставай, психопат несчастный.
На два пустующих слева от меня места сели две длинноволосые брюнетки. Одной оказалась уже известная мне южанка. Только в этот раз на ней были большие очки. По-моему, они ей совершенно не шли.
Скользнув по мне взором, она ехидно улыбнулась.
— Ага, — зачем-то сказал я.
— Ну прямо судьба нам сегодня друг другу глаза мозолить! Ха! — выплеснула свои мысли девушка.
— Бывает. Меня Саней зовут…
— Тебя с Аней? — передразнила меня армянка.
— Блин, Саша. Александр! — забурчал я.
— Да поняла я, — усмехнулась она. — Меня Юлей.
— Приятно познакомиться.
— Может быть, — снова улыбнулась Юля и повернулась к своей подруге.
Да, действительно, может быть... За время пары моя новая знакомая умудрилась несколько раз меня разозлить: во-первых, эта несносная девушка бесконечно трещала о чем-то со своей подругой; во-вторых, дважды толкнула меня локтем, и я наделал помарок в конспекте; а в-третьих, я просто злился потому, что не мог на нее разозлиться! Уж очень милой она мне казалась. От нее так и веяло добротой... и детским озорством.

Уже стоя на улице, я нервно курил сигарету, которую стрельнул у стоявшего рядом старшекурсника. Так-то обычно не курю, но первый учебный день принес множество впечатлений, совсем далеких от учебы. Особенно одно из них никак не давало мне покоя...
Ее звали Маша — Юля так сказала. Оказывается, моя новая знакомая училась с ней на подготовительных курсах. Знала о ней немного, но... была уверена в особой заносчивости этой особы. Что ж, чем сложнее, тем интереснее — верно?
Меня неожиданно грубо толкнули в плечо. Это был Артур. Он сделал вид, что не заметил.
— Осторожнее, пацанчик! — крикнул я ему вслед. Тот даже не обернулся. Кликнув брелоком сигнализации, он просто сел в свой шикарный черный BMW.
— Нэ стоит тебе ссориться с ним, — проговорил мне на ухо взявшийся из ниоткуда Роберт.
— Как видишь, ссорюсь не я.
— Он слишком большой фигура. Серьезный связи, серьезный родитель... — покачал головой Роберт.
— Да и наплевать. Я фаталист, знаешь ли. Терпилой не был и никогда не буду, — несколько пафосно сказал я.
— Как знаешь, — пожал плечами кавказец и ушел.
Подошел задержавшийся Роман.
— Уже пять, — заявил он.
— Чего пять? — не понял я.
— Номерков, черт подери! Сегодня вечером пойдем с тобой на одну тусовку. Не заскучаем.
— Ну-ну.
— Что ты нукаешь? Иль раздумал табаку английского отведать? Там будет твоя Маша.
Мое сердце забилось чаще. Что ж, мой сосед умел уговаривать.

Ночные бдения

***
Холодное пиво всегда к месту. Если оно хорошее, конечно. А вот мое — холодное, но отвратительное и мерзкое!
— Где ты нашел эту дрянь? — сморщился я после первого глотка.
— Ну, можешь мне отдать, если не нравится, — пожал плечами Рома, вливая в себя вторую бутылку. Первую он успел раздавить еще по пути из магазина.
— Нет уж. Сдохну, но допью. Чтобы тебе не осталось. — Ох, как же мне хотелось запихнуть эту бутылку своему обожаемому соседу в...
— Начинаю подозревать в тебе еврейские корни...
— От этого богаче ты не станешь.
— Кто знает... — задумчиво проговорил Роман и облокотился на подоконник. Мы сидели в своей комнате в общаге и загружались пивом перед ответственным мероприятием. При одной только мысли о том, что я снова увижу... ее, по телу начинали бегать мурашки.
— Ты нашел, что надеть? — спросил Рома.
— Кое-что. — Сосед умел испортить настроение.
— Это то, в чем ты сейчас? — подозрительно посмотрел он на меня.
— Тебе что-то не нравится?
— Сожги этот хлам.
— Ладно, — пожал плечами я и начал стягивать футболку.
Роман опомнился и замахал руками.
— Стой! Я пошутил, гребаный психопат! Дам я тебе табаку английского...
— Тогда чего критикуешь? Сам выглядишь как сельчанин.
— Конечно! — кивнул Рома и опрокинул в себя остатки пива. — Вот поэтому, пока ты изволил дрыхнуть на топчане, я подсуетился и нашел нам отличного шмота.
При этих словах Роман достал из-под кровати большую спортивную сумку и швырнул ее в меня. Я поймал сумку на лету, едва не выронив бутылку.
— Так-так, — пробормотал я, расстегивая молнию и придирчиво рассматривая содержимое. На всех вещах красовались бирки известных брендов. — Ты решил сделать из нас этих... как их там?
— Ты зря совсем, — обиделся Рома. — Отличные шмотки. Даром что не из табака английского.
— Это на меня вообще налезет? — спросил я, скептически рассматривая черную футболку с какими-то блестками.
— Налезет. Размер у тебя почти мой. Ну, будет чутка в обтяжку — не горюй. Бабам это нравится. Показать есть что, во всяком случае.
— Ага. — Мне так совсем не казалось. Уже год из-за всяких курсов, репетиторов и дополнительных занятий перед поступлением в ВУЗ я толком не занимался спортом и серьезно растерял форму. — Где достал это?
— С табаком английским прислали тамошние серы, — с лукавой улыбкой заявил Роман.
— Да ну тебя к черту, — капитулировал я.
— Вот-вот, я о том же. Иди мойся, переодевайся, приводи себя в порядок... В общем, сделай с собой что-нибудь. А то еще не пустят...

***
До клуба мы ехали на такси. Я даже не спрашивал, откуда взялись деньги на столь невероятный для нас с соседом транспорт: Рома просто поставил меня перед фактом, а я принял его без колебаний.
А чего, собственно, спорить, когда на мне чужие шмотки с лейблами именитых брендов, на голове — гель, а на носу — черные очки? Для моего образа жизни ситуация была совершенно сумасшедшей: душа под тугими лацканами обтягивающей футболки так и кричала, так и рвалась содрать с себя чуждый доспех... Но...
Я вспоминал эти нежные черты лица, локоны золотистых волос... Что еще я смогу вытерпеть ради того, чтобы хотя бы вечер побыть рядом... с ней?
Да какой рядом? В стороне... вдалеке даже.
Ехали долго. Признаться, я даже успел покемарить. В отличие от Ромы. Тот был полон энергии и планов: постоянно копался в записной книжке своего древнего мобильного телефона, что-то бубнил под нос, изредка отвлекаясь на комментарии о вечернем городе и его жителях. Я не слушал. Все мои мысли занимала она... Ко всему остальному я был равнодушен, что, наверное, во многом меня и подвело.
Все началось с того, что, когда мы подъехали к клубу и яркие огни вывески заплясали на линзах моих темных очков, меня вдруг накрыл приступ удушливого страха. Вместе с ним пришло жуткое чувство неуверенности, нелепости собственного положения, полной его глупости...
— Ты чего завис? — заругался на меня Рома, уже успев выбраться из машины. — Вылезай оттуда...
— Я это... может, домой? — робко пробормотал я.
— Эка, брат, если только ногами: поездка в один конец оплачена, — проклятый сосед расплылся в лучезарной улыбке. — Без табаку английского придется сложно...
Что ж, серьезный аргумент.
Я выбрался наружу. Меня тут же обдало прохладным ветром. Чувствовалось начало осени.
Рядом с высоким четырехэтажным зданием толпилась молодежь. У входа работал строгий фейсконтроль — пара перекачанных монстров. Хмурыми взглядами из-под широких лбов они встречали каждого желающего пройти в клуб, придирчиво рассматривали одежду и лица, заставляли показывать содержимое сумок (смешно, но и парни таскали с собой нечто вроде женских... времена!). Некоторые тусовщики так и оставались за порогом. Им оставалось громко возмущаться, ругаться, кому-то звонить...
Наверное, со стороны я выглядел как медленно, но верно сдувающийся шарик. Голова втянулась в плечи, спина согнулась, руки прижались к бокам. Я был совершенно уверен, что выгляжу нелепо, что все вокруг смотрят на меня и смеются. Да, как раз вон та компашка о чем-то весело расхохоталась... Кошмар из моих снов начинал оживать наяву!
Из оцепенения меня выдернул только мощный рев мотора нашего такси: водитель нехило втопил газу на старте. Меня хорошенько обдало выхлопом уносившейся в ночь машины... Я часто заморгал и встрепенулся.
А затем Ромка хлопнул меня по плечу.
— Не теряйся, сосед! — крикнул Ромка, хлопнув меня по плечу. — Сегодня будет круто!
Ну почему я не мог разделить его уверенность и предвкушение?
Мы встали в очередь. Или, скорее, в толпу, кучу... Никакой организацией здесь и не пахло. Да и о чем это я вообще?
Среди общей массы я разглядел много знакомых людей — вернее, тех, кого видел сегодня на парах. С несколькими мы поздоровались кивками. Кто-то посмотрел на меня, я — на него или на нее, и мы тут же отвели взгляды. Почему мы одарили друг друга такой порцией равнодушия? Почему не улыбнулись, не сказали «привет», не решили познакомиться? Может, виной всему моя робость? Или страх? Или я жду первого шага от других, не позволяя собственной гордости сделать его самому? Почему в нас... это?!
Постепенно мы с Ромой продвигались ко входу. Некоторые люди вроде бы сначала стояли впереди нас, другие, наоборот, умудрялись обогнать... И чего я вообще запариваюсь по таким мелочам?
В очереди было жарко, пахло духами и... легким молодежным потом. Парни и девушки вокруг увлеченно болтали, смеялись, о чем-то шушукались, играли в гляделки. Я же поглядывал на всех украдкой. Казалось, щеки у меня пылали.
Неуютно, неприятно, стыдно. Я не привык быть в таких местах, среди... среди кого, впрочем? Отступать было поздно...
Я и не заметил, как передо мной вырос один из охранников-горилл.
— Чего? — буркнуло это создание из литых мышц.
— П-пройти можно? — Жар нахлынул на меня огненным потоком. Предчувствие провала стало почти осязаемым...
— Студент?
— Первокурсник, — зачем-то ляпнул я.
— Тогда не пройдешь, — пожал плечами гигант. Спорить с его каменным рылом было бессмысленно, даже несмотря на то, что вечеринку устроили специально для первокурсников.
Вот... и все. А я боялся! Жаль, теперь придется топать до дома... ночью... долго.
Я весь сник... нет, даже расплавился. Какой же я слюнтяй! Всегда казался себе более уверенным.
В тот момент, когда я уже хотел развернуться и уйти несолоно хлебавши, рядом с охранником возникла фигура. Невысокая, темные волосы, курносая... И большие зеленые глаза...
Милана!
В легком черном платье с неглубоким декольте... Она посмотрела на меня, затем легонько коснулась руки охранника. И в этот же миг двери клуба распахнулись, из них высыпала веселая подвыпившая компания. Среди них была Юля: заметив меня, она радостно замахала руками.
— Саша, иди сюда! Пустите его, он с нами! И друг твой тут? Идем! Здесь весело!
Охрана, что удивительно, не препятствовала. Я лишь уловил странный взгляд стоявшей рядом с фейсконтролем Миланы.
В следующие несколько минут на меня обрушился шквал музыки, криков, хлопков и смеха. Глаза слепил яркий свет цветомузыки, фонарей и лампочек. На каждом квадратном метре теснилось человек по пять. Я вроде шел по коридору, а вроде уже с кем-то обнимался или даже танцевал...
Я потерял из виду Юлю и Рому. Меня окружили люди — в полумраке и отблесках фонарей они казались почти одинаковыми.
Десятки глаз, полуопущенные веки, чьи-то руки в разноцветном свете... Соблазнительные силуэты девушек в откровенных платьях.
Кажется, я станцевал с одной, затем с другой. Кто-то угостил меня пивом, потом заставили выпить виски с колой. Какая-то загорелая черноволосая девушка увлекла меня в безудержный танец под латинские ритмы. От ее сильных, страстных движений сердце застучало часто... Очень часто.
Неожиданно из общей гущи меня выдернула Юля. Она смеялась, что-то говорила — я не слышал. Кажется, на моем лице застыла улыбка.
Мне было безумно весело!
Юля притащила меня к каким-то диванам, на которых сидела уйма народу. Там же я увидел Рому. Он уже пил с незнакомой девушкой на брудершафт какую-то зеленую жидкость.
— Так, друзья, это Саша! — стараясь перекричать музыку, возвестила Юля.
— Привет! — следом вырвалось у меня.
Пара человек повернула головы в мою сторону. Кто-то заулыбался, замахал руками.
— Саша, смотри: вот это моя подружка Нари. Вот это Настя, Маша, Заур, Илья. Ага, вон там Айгюн... С Женей твой друг пьет абсент. Ну... а с остальными познакомишься потом!
Я закивал. Недавно исчезнувшая стеснительность начала возвращаться. Музыка уже не казалась такой громкой, свет — таким ярким, а люди... такими одинаковыми. Мне вдруг показалось, что все смотрят именно на меня. И у каждого свои мысли в голове, свои тараканы... кому-то я вполне могу очень не нравиться...
Присев на край дивана, я внутренне сжался в комок. Мне уже почему-то не хотелось танцевать и веселиться. Груз сомнений и неуверенности снова лег на плечи. Острым стало желание исчезнуть. И у меня это почти получилось — никто не обращал на меня никакого внимания.
Наверное, так мой вечер и прошел бы, если бы...
На секунду мне показалось, что в зале стало чуть светлее: словно среди полумрака, на фоне темных фигур, возник самостоятельный источник света. Я бы сравнил его со звездой, зажегшейся в иссиня-черном небе.
Это была она. Маша. Легкая, почти воздушная, в нежном кремовом платье, таком коротком, что... Она шла сквозь темную бесформенную массу, подобно клинку, скользящему через нечто аморфное и мягкое. Ее золотистые волосы, небрежный взгляд, брошенный в сторону...
Я был готов поклясться, что она увидела меня. Наши глаза встретились.
И тут рядом с ней возник... Артур.
Все внутри меня оборвалось. Захотелось завыть от тоски.
Хотя стоп. Почему я сижу на месте? Надо рвануть, начать разговор, попытаться отбить ее... Но... зачем я ей такой? Кто я вообще? Одна душа да плоть... А она такая... нереальная. Таким красавицам подавай только сливки. А я... всего лишь накипь...
И я остался сидеть на месте, пока Артур обнимал ее за талию, улыбался, что-то шептал на ухо... Она отвечала взаимностью.
Нет, невозможно. Мне что-то не по себе...
— Табаку? — Мне предложили сигарету. Я послушно взял ее, зажал в губах. Мне подкурили. — Не английский, правда, но сейчас и такой сойдет.
Неужели Рома заметил? Черт, я вроде не курю, но сейчас... дым так сладко струится в легкие... Вроде с ним немного спокойнее.
— Сосед мой дорогой, что-то ты сник. Выпей. — Рома протянул мне стакан. Я взял его — скорее машинально.
— Что здесь?
— Пей. В твоей голове слишком много пространства — вот и паришься по мелочам. Покуда не зашумит, не расслабишься. А потом отведаешь... табаку английского. Да куда ты все смотришь? А! Понял... — Рома сокрушенно покачал головой. — Здесь твой бой проигран. Ты победил сам себя с самого начала. Забей на эту блонду, приглядись: здесь много хорошеньких...
Но все остальные интереса у меня не вызывали.
Я сделал несколько глотков. Лучше не становилось. Наоборот. Дыхание стало тяжелым. Мне показалось, будто на грудь положили что-то массивное... Голова начала кружиться.
— Рома, что здесь? — выдавил я. Язык едва ворочался во рту.
Но соседа рядом не было. Неужели Ромка что-то подмешал мне в стакан? Зачем?
Мир перед глазами начал искажаться. Блики, вспышки, лучи прожекторов и фонариков смешивались друг с другом... Люди... нет, скорее тени, плыли перед глазами... Мне плохо!
— Где туалет? — прошептал я.
Кажется, кто-то махнул в противоположную от диванов сторону. Хотя бы так. Мне нужно скорее туда... Меня начало мутить.
Я встал на ватных ногах, сделал шаг, затем другой... Кажется, я терял сознание. И вдруг мне почудилось, что время остановилось. Мерцание исчезло, люди замерли.
Мое дыхание стало ровным.
Что произошло? Вокруг неподвижно стояли посетители клуба. Секунду назад были живыми, а теперь... манекены?!
Предупреждала меня мама не ходить в клуб: обязательно накормят какой-нибудь гадостью!
Но что-то не клеилось. Все происходило слишком отчетливо. Это не мои галлюцинации...
И вдруг я понял, что мне надо идти. Срочно. И куда именно — знал совершенно точно.
Ноги сами понесли меня. Просто в какой-то момент я оказался перед входом в женскую уборную. Даже не заметил, как дошел сюда. Как вообще нашел дорогу?
Зачем мне туда?!
Неоновые лампы мерцали под потолком — их холодный синий свет едва разгонял темноту. Вроде бы так и было задумано, но, с другой стороны...
Несколько секунд я в нерешительности мялся на пороге. Затем сделал шаг вперед. Воздух вокруг словно уплотнился, мрак сгустился. Дыхание сперло. Все внутри потребовало немедленно покинуть это место...
Но тут, в свете мигающих ламп, я увидел нечто странное у одной из приоткрытых кабинок. Сначала мне показалось, что это сверток, но, когда подошел ближе...
В темноте было трудно что-то разобрать, однако в одном я был уверен. Помимо распластавшегося на полу тела я увидел... силуэт. Нет. Это была не разыгравшаяся фантазия и не последствие шока. Я совершенно отчетливо воспринимал происходящее. Тень, едва уловимые очертания человека. Нечто стояло ко мне спиной, а затем дернулось и... повернулось в мою сторону.
Вот тогда я закричал.

— Говорю же, меня что-то повело туда, — объяснял я полицейскому два часа спустя. — Интуиция или вроде того...
Служивый усмехнулся.
— Ага, интуиция — в женский туалет, — ехидничал он. — В клубе-то... Ладно, парень, прочитай и подпиши. Пальчики твои мы все равно взяли, будем смотреть, что и как.
Обратно с Ромой мы добирались пешком. Молча. Сосед шел, покуривая сигареты, и хранил железное молчание. Спящий город не спешил его нарушать: лишь изредка гудели моторы пролетавших мимо машин. Меня же мутило, в том числе от запаха табака. Хотелось просто закрыть глаза и забыться.
После обнаружения трупа всех посетителей клуба в спешном порядке выставили из помещения. Естественно, многим это обломало кайф. Я хорошо запомнил грозный взгляд Артура. Наверное, вполне его заслужил: выбежал из женского туалета с криками похуже сельской девки. Для окружающих это выглядело как моя неуравновешенность и слабость. Кому теперь объяснишь, что я видел нечто? Роме я попробовал рассказать. Тот лишь хмуро посмотрел на меня и ничего не ответил.
— Ну ты и дал прикурить табаку английского, — уже ближе к общаге наконец выдал Рома.
Я смолчал.
— Теперь на тебя будут коситься. И на меня заодно. Непорядок, — добавил он.
Комментарии были излишни.
Так мы и дошли до своей комнаты, скинули кошерные шмотки и забылись сном. На пару часов, по крайней мере. Завтра нас ждал юрфак.

Головные боли

***
В жизни больше не буду пить. Честное слово. О-о-х... Моя голова! Она раскалывается!
Несмотря на относительно трезвое возвращение после неудачного похода в клуб, похмелье у меня было ужасным. Если бы не пинки Ромы, я не выбрался бы из кровати до следующего утра.
Но сосед был непреклонен:
— Ах! Наш сэр изволит почивать! — ярился он, сгоняя меня с постели. — А табачку английского вприкуску не желаете? А ну вставай, король всех вопящих баб! Выдирай свою задницу из кровати, повелитель бестолковых пугал и неудачников! Вчера ты обосрался, сегодня время основательно подтереться. И не смей накрываться одеялом! Выброшу к едрене фене! Вместе с тобой!
Рома мог, я не сомневался.
А одеялом я бы накрылся с большим удовольствием. Ну или простыней с прорезями для глаз. Короче, любой ерундой — лишь бы не ловить на себе косые взгляды, сыпавшиеся со всех сторон, стоило мне переступить порог факультета. Хотя на тусовке были далеко не все студенты вуза, слухи, обросшие дополнительными подробностями, наполнили старинное здание учебного заведения быстрее, чем началась первая пара.
— Да ладно тебе, не тушуйся. С определенной стороны ты теперь известная личность, для некоторых — даже таинственная, — подбадривал меня Рома. Тень его недоумения или... даже обиды за мой неадекватный поступок исчезла вместе с восходом солнца. — Вот спроси у своей подружки Миланы. Точно тебе говорю, твои действия покажутся ей очень занимательными.
Да уж, у красавицы Маши они, скорее всего, особого уважения не вызвали. Интересно, как она восприняла эту историю? Обратила ли вообще на нее внимание? Подумала ли, что я чокнутый или, того хуже, истеричка? Может, я просто нагоняю? Да нет, вряд ли... Артур наверняка приложит все усилия, чтобы создать мне нужный образ в их компании. Хотя какое его компании дело до меня, нищего первокурсника? Поржут и забудут. Будем надеяться.
— Это все? — угрюмо спросила женщина-кассир факультетской столовой.
— Там еще в микроволновке картошка с мясом, — не сразу отреагировал я, чем еще сильнее разозлил кассиршу.
— Посчитала уже. Девяносто три рубля, — нетерпеливо пробурчала она.
Надо ли говорить, что три проклятые монетки я отсчитывал целую вечность? Видит бог, я не хотел. Просто сегодня ужасно туго соображал из-за мигрени.
Естественно, найти место оказалось не самой простой задачей: столы оккупировали не только первокурсники, но и ребята постарше. Причем большинство — не в гастрономических целях, а просто чтобы поболтать, посмотреть на девушек, убить время. Все это хорошо, только мне с подносом было некуда приткнуться: за каждым столом сидело человек по десять, едва ли не друг у друга на головах. Надо будет в следующий раз идти на обед либо на первом перерыве между парами, либо на втором. Не дело совсем...
— Эй, Саша! Давай к нам! — окликнул меня кто-то со спины. Все это время я шел, лавируя между галдящими компашками и такими же, как я, «удачливыми» ребятами с подносами в руках.
Я медленно обернулся и увидел махавшую мне черноволосую девушку. Даже выдохнул с облегчением. Юля.
— Позвольте, — пробормотал я, пристраиваясь среди сидевшей за столом молодежи. Из них я знал только подружку Юли — Нари. Еще два коренастых смуглокожих парня, рыжеволосая девчонка и пухленькая кудрявая блондинка были мне неизвестны.
— Саша, знакомься, это Арлен и Арам, — Юля кивнула на широкоплечих молодцев. Оба были очень похожи друг на друга и даже носили одинаковые черные куртки; только футболки под ними различались. — Это Настя — наша будущая лисичка, звезда экрана, и Оля.
— Привет! — Пышка заулыбалась во все свои круглые щеки — так мило и по-доброму, что я тоже улыбнулся в ответ. Правда, в голову тут же выстрелила очередная волна боли, и я приложил палец к виску.
— Ну скажешь тоже, звезда! Я вообще-то учиться на юриста пошла... — заворчала рыжая, но лишь для вида. По ее лицу невооруженным глазом было видно, что слова Юли ей приятны.
Арлен и Арам лишь кивнули, даже не шелохнувшись, чтобы пожать руку. Ой, ну и пошли в задницу, надменные придурки. Хорошо хоть я культяпку тянуть не стал, а то выглядел бы сейчас как идиот.
Нари только улыбнулась, но промолчала, устремив взгляд куда-то в пространство столовой.
Кое-как примостившись за столом, я взялся за салат. Познакомились — и ладно. Я реально просто хотел поесть. Но явно недооценил, с кем меня свели сегодня высшие силы.
— Чего молчишь? Рассказывай! — потребовала Юля.
— Чего рассказывать-то? — буркнул я.
— Ну, про клуб!
— Да нормально там было, — ответил я.
— Что ты мне голову морочишь? Ты обнаружил Леру? Все говорят, ты выбежал с криками и воями из женского туалета, когда увидел труп. Что ты там, кстати, делал?
При Юлиных словах о воплях Арлен и Арам синхронно усмехнулись.
Я вздохнул. Голова заболела еще сильнее. Мне совсем не хотелось вспоминать подробности прошлого вечера. Да и потом, что бы я им рассказал? О неясных ощущениях, об остановившемся времени, о тени над трупом, черт подери? Слава богу, я хотя бы не успел толком рассмотреть погибшую, а то меня вообще переклинило бы.
— Да нифига. Шел в мужской толчок, услышал... стуки, вскрикивания...
— Вскрикивания? — Юля удивленно дернула бровью.
— Да, вскрикивания. Пошел посмотреть и увидел, — немного стушевался я.
— А чего кричал? — Уголки губ Юли дернулись.
— Да фиг его знает. Я ведь прилично подвыпил, может, голову немного переклинило. Не помню. У меня сегодня голова болит ужасно...
— Ладно, не оправдывайся, — сжалилась Юля, и два смуглокожих близнеца хмыкнули. — Блин, капец, конечно. Девчонки с третьего курса в шоке из-за этой Леры. Говорят, всегда такая нормальная была, тихая, скромная... А вот тебе на! Оказалась наркоманка!
— Чего? — нахмурился я.
— Не знаешь, что ли? Умерла она от передоза. Вот тебе и жизнь.
— Тихая — и передоз? — с сомнением проговорила Настя.
— Ой, а что тебя смущает? Все они тихие обычно, — затараторила кучерявая пышка. Как же быстро она говорила! Моя больная голова совсем не поспевала за ней...
— Все с наркотиками заканчивается всегда плохо, - прокомментировал один из близнецов.
— Ага, и все это время никто не замечал, что она что-то употребляет? — продолжала спорить Настя. — Не верю я в это. Думаю, просто полицейские ничего делать не хотят. Вдруг ее изнасиловали, а потом замяли следы? Вот Саша говорит, что слышал вскрикивания.
— Саша перепил, он сам сказал об этом, — парировала Юля. Неплохо, одной фразой уделала двоих.
— И что с того? В подобных делах всегда подробно исследуют личность человека, — авторитетно заявила Настя и добавила: — Читала вчера в книжке по криминалистике.
— Где читала? А зачем тебе это? У нас вроде нет такого предмета... — спохватилась Оля.
— Будет на третьем курсе. Просто ради интереса полистала летом, у меня у папы дома лежит.
— А-а! — протянула Оля, потеряв всякий интерес к затронутому Настей вопросу. Видимо, девушка была заинтересована только в формальной стороне: надо ли учить и сдавать, либо можно забыть об этом. На ближайшие два года, во всяком случае.
— В общем, неспроста это. И, Саша, ты не тушуйся, обязательно помоги полицейским в расследовании, — сказала Настя и положила мне руку на предплечье.
Тут я посмотрел на нее более внимательно. Из-за трещавшей от боли головы я все время старался смотреть в стол или тарелку, без всякого удовольствия пережевывая столовскую еду. А тут я оглядел девушку полностью. И сразу же уткнулся взглядом в ее глубокий вырез на высокой, красивой груди. Невзрачная зеленая кофточка только усиливала эффект. Этот взгляд не ускользнул ни от кого из сидящих за столом. Все дружно расхохотались. Даже я немного.
И тут и без того шумную столовую прорезали несколько откровенно наглых и дерзких выкриков, послышался топот, а затем в помещение ввалилась толпа с Артуром во главе. Быстро оценив обстановку и не найдя свободного места, крутая компания пристала к группе первокурсников — из тех, что послабее и стеснительнее: полненьких, кругленьких, в очках и со сгорбленными спинами.
— Чего расселись? Пожрали и валите! — накинулись два парня со стрижкой под горшок на невысокого тощего паренька с длинными волосами. Этих наглых перцев я уже видел, из свиты Артурика.
Парнишка вжал голову в плечи и стал подниматься.
— А ты, хер пузатый, чего расселся? Тебе, может, ведро еще купить? Пожрешь по пути на пары, вали давай! — слова третьего горшкоголового недоноска были обращены к пухлому парню с добрым, детским лицом. При этих словах он весь залился краской и закивал.
Очищающее пламя ярости вмиг смыло мою головную боль. Честно, я не очень-то размышлял в тот момент. Меня всего затрясло, и я понял: не могу быть в стороне.
— Эй, оп! — крикнул я едва ворочавшимся языком. Со мной всегда так. Когда во мне страх и злость смешиваются, ноги становятся ватными, сводит скулы, я начинаю сбиваться в речи, а эмоции прут наружу — их очень трудно контролировать. — О-отвалите от них!
— Чего? — растерялся один из горшкоголовых.
— Г-говорю, они спокойно сидят. Не трогайте их, — я подошел вплотную к одному из псов Артура, тот попятился. Сам прилизанный ублюдок стоял до этого в стороне, но теперь подошел ближе.
— Надо же! — раскрыл он рот. — Это же тот самый визгун, что распугал всю вечеринку!
Его слова встретили дружный смех со всей столовой.
— Х-хочешь, я могу заставить так же визжать и тебя? — сказал я и глянул на него исподлобья.
— Да ты никак нарываешься, парнишка, — сверкнули темные глаза Артура.
— Уже давно, красавчик, — нехорошо усмехнулся я.
— Следи за базаром, — вставил ближайший ко мне любитель стрижки под горшок.
— А то что? — прищурился я.
— А то...
— Табаку английского отведаешь! — рявкнул возникший из ниоткуда Рома, и как бы невзначай толкнул его плечом. Тот отлетел на полметра.
— Воу-воу! Полегче! — уже менее уверенно затявкал песик.
— Тогда, может, выйдем? — предложил Артур, улыбнувшись. За его спиной возникло еще четверо верных шавок. Какие же они были одинаковые! И как вообще попали на факультет?
— Только вместе с нами, — к столу вышли Арлен и Арам. Ничего себе! А сидя они казались гораздо меньше. В каждом из них было два меня. Примерно.
Артур отреагировал странно. Доселе спокойное и надменное выражение его лица сменилось гримасой ненависти, он даже хищно оскалился, словно дикий зверь.
— Чтобы мне потом ваши мамочки слали... письма с обвинениями из-за ваших разбитых мордашек? — прошипел Артур. — Ни к чему. Слишком много свидетелей. А вот ты, визгун, и твой табачный товарищ еще попляшете. Пойдем, парни.
Псы побежали за хозяином, поджав хвост. Арлен и Арам ушли следом. Ну да, с такими в паре мы бы уработали всю слащавую компанию.
Рома от души хлопнул меня по плечу.
— Ну, братишка, ты хорош. Лучшего способа поднять репутацию я и придумать не мог! Красавчик! — на лице Ромы читалась гордость.
— Ага, — буркнул я.
Не знаю, как насчет репутации, но ничем хорошим для меня эта ситуация явно не обернется. Я запомнил слова Роберта о крутости Артура, хотя тогда и сделал вид, что мне все равно. Роме-то без разницы: он настоящий фаталист. А вот я обычно проявляю осторожность и без необходимости на рожон не лезу. Но здесь меня все слишком завело...
— Спасибо, — пробормотал полный парень. — Только теперь нам достанется еще больше.
— Не ссы, салага! — фамильярно заявил Рома. — Если че, нам скажешь, мы всю эту шоблу в табак английский нашинкуем. Будешь потом раскуривать...
Рома говорил нарочито громко, на всё кафе. Да, у него теперь точно не будет отбоя от поклонниц.
— Меня Сашей зовут, — протянул я руку толстяку.
— Юра, — ответил он и неуверенно, мягко пожал мою ладонь.
— С людьми надо быть пожестче, Юра. И к себе — тоже, — внушительно сказал я, и отправился обратно к столу. За ним осталась сидеть только Юля и Настя.
— Ну вы крутые парни, — рассмеялась Юля. — По рогам не боитесь получить?
— Рогов мне еще никто не наставлял, — нашелся тут же Рома, уставившись в декольте Насти. Дежавю.
— Второкурсник Артур здесь авторитет. Он не простит вам такое унижение, — Настя сделала вид, что не заметила взгляда Ромы.
— Ну мы всегда открыты для диалога, — рассмеялся Рома.
— Второкурсник? А чего он делал у нас на парах? — нахмурился я.
— К Маше приставал. Кстати, во время вашей эпичной свалки здесь в столовой все это время она сидела вон в том углу, — вставила Юля и кивнула мне за плечо.
Конечно, я не мог не посмотреть туда с воодушевлением. Красавица сидела спиной ко мне — я видел только ее шикарные золотистые волосы.
— Угу, — пробурчал я и мельком заметил, как нахмурилась Настя.
— Давай, давай! Налегай, — пробасил на ухо Рома. — Вечером все равно жрать нечего будет.
С последним было не поспорить.

***
— Это те самые?
— Да.
— Интересные. Но не уверен пока.
— Я чувствую, они подходят.
— Только Кольхорт может знать наверняка.
— Не будь формалистом. Многие годы мы бродим по этой земле, и некоторые вещи прекрасно знаем сами.
— С Нул’Мандином было так же?
— Это крайности.
— Не отрицай очевидное. Ценность процедуры в том, что она написана кровью. Один раз она была нарушена, и это привело к известным последствиям.
— Иногда нужно идти на риск...
— Только если он обоснован. Мой ответ — ждем. Ты знаешь правила. Раньше первого цикла никого не берем.
— Но...
— Это окончательное решение.
— Этот парень ощущает присутствие силы.
— Я уже слышал об этом. В любом случае, если это поможет как-то разрешить кризис — ему это зачтется. А теперь мне пора.

***
«Посмотри в библиотеке», — сказали они... Дела... Ну ладно, поглядим.
Храм знаний юридического факультета располагался на третьем этаже. Вчера я проходил мимо него, мельком пробежался глазами, но не заинтересовался. Теперь же шел с конкретной целью.
И зачем я только спросил, что такое деликтоспособность? Видели бы вы рожу Ромы. Такой весь из себя стал, когда услышал мой треклятый вопрос, приосанился, словно он знает секрет мироздания, а другие нет. Крутой! И кто меня тянул за язык?
Голова перестала трещать, но теперь с энтузиазмом занялась другой болью. Денек сегодня выдался еще тот!
Вход в библиотеку лежал через стеклянные двери. Далее — магнитные детекторы или металлоискатели (зачем, кстати?), справа — камера хранения. Потоптавшись на месте, я пожал плечами и пошел вперед.
— Молодой человек, сумки у нас оставляют в камере хранения, — окликнули меня сзади, не успел я сделать и двух шагов.
— Хорошо, как скажете, — несколько стушевался я. В принципе, я частенько смущался по пустякам.
Оставив сумку в руках улыбающейся пожилой женщины-работницы библиотеки, я отправился на поиски заветной книги.
Помещение библиотеки представляло собой пересечение двух коридоров с двумя обширными ответвлениями. В одной стороне стояли ряды столов с компьютерами; почти все места были заняты посетителями. Мне хватило взглянуть на пару мониторов, чтобы определить род занятий большинства лоботрясов: сидели в социальных сетях, заказывали коттеджи на выходные, занимались прочей ерундой. Нет, мне это не нужно. Сейчас, по крайней мере.
В другой стороне размещался читальный зал. Там стояли стеллажи с книгами, имелись места для чтения. Как нам рассказывали на общем собрании первокурсников, основные книги располагались в хранилище, в подвалах факультета. В читальном зале из фонда библиотеки были представлены лишь самые востребованные издания. Что ж, мне сильно углубляться в тему не требовалось.
Подойдя к одному из стеллажей, я стал рыться на полках. Насколько я понял, меня интересовал какой-нибудь учебник по гражданскому праву. Или нет? Вроде бы речь все же шла об этой отрасли... Проклятье! Какой же я все-таки балбес. И какие силы меня затащили на этот факультет? Ничего же толком не знал при поступлении.
Неожиданно справа от меня с грохотом что-то упало. Обернувшись, я сначала увидел ворох книг на полу, затем стройные ноги, красивую грудь, обтянутую облегающей кофтой, а потом улыбающееся лицо красавицы Маши. Я так и застыл, как истукан.
— Вот я бестолковая, — рассмеялась она, но за книжками не нагнулась.
А я стоял словно пораженный и молча пялился на нее. Уж какие силы заставили меня затем вмиг опомниться и броситься собирать книги — не знаю. Не самый удачный выход, но хотя бы менее стремный.
Маша следом опустилась на корточки и подняла одну книжку, тут же вложив в собранную мной стопку.
— Спасибо тебе, — сказала она, снова улыбнувшись и игриво стрельнув глазками. Надо ли говорить, что она ушла, оставив книжки в моих руках?
Но это ерунда. Запах ее духов еще долго ласкал мой нос. Я даже не стал уходить от места нашей встречи, пока не впитал ее аромат жадно и без остатка, чтобы никому не досталось.
— Ты не это ищешь? — обратился ко мне женский голос.
Обернувшись, я встретился с выразительными зелеными глазами.
Милана. Она протягивала мне какую-то синюю книжку.
— Я слышала ваш спор с ребятами. Вижу, ты в поисках. Вот.
— Спасибо, — несколько озадаченно пробормотал я.
— Рядом со мной есть место. Через три парты вперед, — непререкаемым тоном сказала она. Это не звучало как предложение. Я окинул взглядом читальный зал: после всех пар свободных мест было действительно немного, но не только рядом с Миланой. Однако я отчего-то почувствовал себя обязанным перед этой зеленоглазой бестией и решил без лишних вопросов согласиться.
— Подойду скоро, — бросила она и вышла из читального зала.
Ну ладно, коль так.
Размышляя о своей слабости к женскому полу, я прошел на указанное Миланой место, открыл переданный ею учебник по гражданскому праву и уткнулся в него. Но вместо ожидаемого текста о законах, государстве или высшей морали, на худой конец, я стал читать бессвязные фразы, непонятные слова. Сначала возникло недоумение, затем я попытался вчитаться, потом начал злиться, а после...
Оторвав глаза от книги, я обомлел. В читальном зале было совершенно пусто. Никого.
По спине пробежал холодок.
— Где все? — прошептал я. И мне стало еще страшнее: звуки словно потонули в чем-то вязком, будто вокруг меня был не воздух, а... вода!
Какого черта, что же это...
Чья-то рука легла мне на плечо.
— С тобой все в порядке? — спросила Милана, озабоченно глядя на меня. Кажется, это была первая эмоция, которую я видел на ее лице.
Не знаю, что удержало меня от того, чтобы вскочить. Но читальный зал снова был полон народу. Словно ничего и не... А впрочем, что вообще случилось?
Так, всё, пора домой. Спать. События сегодняшнего дня меня окончательно добили.
— Да, всё ок! Спасибо за книжку. Что-то я начитался сегодня, — смущенно улыбаясь, пробурчал я и чуть ли не бегом отправился прочь из читального зала.
По пути я забежал в туалет. В нем было пусто, я открыл первую попавшуюся кабинку, закрылся, без лишних промедлений взялся за дело.
Следом за мной кто-то вошел.
— Слушай, Арториус в гневе, я тебе говорю. Он при мне чуть не... — начал говорить один. Надрывный, сиплый голос.
— Тсс, потише. Мы можем быть здесь не одни, — осторожный, тихий.
— Да ладно, что ты в самом деле? Не гони. Короче, вопрос решен, этих чангва будут кончать. Не сразу, но...
— Да, как только разберутся с Орденом. А то они суют нос не в свои дела...
— Они ведь такие же чангва, забыл?
— Наверное. Ладно, пойдем. Хорош играться...
Входная дверь в туалет захлопнулась. Не знаю, о чем говорили двое неизвестных, но мысль о необходимости союзников прочно засела в моей голове. И я даже знал, с чего надо было начать.
Глава 2
Тень

— Оу-оу-оу! Полегче! Не так быстро, Вагит... так табаку отведаешь... — выхватил бутылку из рук нашего нового знакомого Рома. Тот не стал протестовать, закашлялся, согнулся пополам, словно от удара. Мне даже показалось, что его сейчас вырвет... Но нет, отдышался, проглотил.
Рома отхлебнул из бутылки, словно в ней был лимонад, а не адская жидкость в десятки градусов с подозрительной историей происхождения.
— Держи, — протянул мне пойло мой нордический сосед.
Я недоверчиво посмотрел на него, но взял предложенное. После первых двух глотков этой гадости мне откровенно хотелось блевать. Но... что поделаешь! Купленное негоже было оставлять на произвол судьбы. Даже если покупка — невероятная дрянь, по всем законам нравственного жмотства требовалось хотя бы утилизировать ее. Дабы выполнить долг перед человечеством, так сказать. Нет, слова не мои. Рома наверняка сам их у кого-нибудь подхватил. Но такая постановка вопроса мне, по крайней мере, казалась убедительной. Иначе зачем себя травить, если не во спасение мира?
Глоток мой получился скромный, да и то чуть ли не полез обратно. Но я взял волю в кулак и все же заставил организм принять яд в себя. И вместе с мыслями, что это было мое последнее прикосновение к ужасной дряни, алкоголь наконец-то ударил по мозгам. Я откинулся на спинку стула, глупо заулыбавшись.
— Нет, парни. Эту гадость пить невозможно, — наконец обрел дар речи Вагит. С момента своего первого глотка принесенного нами с Ромой напитка он не произнес ни слова. Однако пил за раз много, наверное, чтобы не ударить в грязь лицом. — Вашу эту водку никак нельзя назвать напитком. Это просто какой-то чистый яд!
Мы с Ромой мельком переглянулись.
Сей чудесный... напиток, разведенный водой, мы достали через Роминого знакомого. Он который год учился на медфаке. Точнее, в который раз перепоступал. В общем, прохиндей был редкостный. За смешные копейки он продал нам банку спирта, а мы уже нашли подходящую емкость и разбавили водой как могли, благо в студенческом общежитии можно было найти все. Кроме танка, наверное. Хотя и в этом я не был уверен до конца.
Зачем? Вопрос, очевидно, уместный... И у меня даже есть вполне четкий ответ на него — мы шли в гости. Хотя в общаге-то приходить с пустыми руками обычно было не зазорно, но в этот раз я настоял, что мы должны отличиться.
Позвала нас на тусовку Юля. Ее я встретил как раз по пути с факультета на Большом проспекте. Она вместе с памятными Арамом и Арленом спорила с продавщицей ларька с продуктами и прессой.
— Вы понимаете, что это не мои проблемы, есть ли у вас сдача или нет?! — не терпящим возражений тоном доказывала Юля. — Я гражданин, то есть... ну это, гражданка! А вы говорите мне про какую-то...
— Девушка, хватит мне хамить. У меня просто нет денег на размен... — продавщица пока что держалась, но по ноткам в ее голосе было понятно, что конструктивные варианты диалога у нее скоро закончатся.
Юля сдаваться не собиралась, наоборот сопротивление ее визави только подогревало ее жажду битвы. Коренастая свита в свою очередь молчаливо стояла в стороне и сурово поглядывала на оппонентку Юли.
— Ну так позвоните начальству, пусть вам привезут размен. Сходите в магазин, разменяйте, наконец! Ваш лар... ваша организация работает...
— У нас ЧП...
— Что у вас? ЧП? ИП, может? Индивидуальный предприниматель! Ха! Впрочем, какая к черту разница! Вы работаете по публичному договору, вы обязаны...
— Да никому я ничего не обязана.
— Вы лично нет, а вот ваш... ИП обязан. А вы работник вашего ИП. Так что нечего выдумывать сказки. Ищите мелочь. Я так до утра буду у вас стоять и продавать ничего не дам. Если не я, то никто не научит нашу систему работать нормально! Давайте размен. Быстро! — последние несколько предложений Юля произнесла с таким пылким чувством, что продавщица задохнулась своими словами, не найдя достойного ответа. Понурив голову, она стала копаться в своей поясной сумке.
В этот момент Юля боковым зрением заметила меня. Арам и Арлен поприветствовали синхронными кивками.
— О! Саша, привет! Нашел, что искал в библиотеке?
Ох, а спор-то совсем вылетел у меня из головы!
— Да, взял как раз с собой. Хочу более детально изучить вопрос... — показал я папку, зажатую подмышкой. Она была очень тонкой. Да, и кого я пытаюсь надуть?
Юля улыбнулась. В этот же момент продавщица все же рассчиталась с ней как положено. Настойчивая девушка только кивнула, не удостоив побежденную лишним словом.
— Вот видишь, уверенность в своей правоте сворачивает горы, — назидательно произнесла она, укладывая деньги в кошелек, украшенный блестками.
— Все больше убеждаюсь, что тебе ее не занимать, — усмехнулся я.
— То-то же. А кстати, ты реально всерьез решил читать книжки вечером? — мы как-то незаметно вместе двинулись вдоль Большого проспекта. Арлен и Арам шли в паре метров от нас позади.
— Эм, ну... — и тут я понял, что намечается вариант, который жизнь сама преподносит вот так вот просто — на блюдечке.
— Отлично. Меня сегодня позвала к себе дальняя родственница... Эмма, она тоже живет с тобой в общаге. Короче, мы туда часикам к десяти подвалим, выпьем, погалдим. Настя с Олей вроде собираются прийти. Арам с Арленом тоже не против.
Когда Юля упомянула имя Насти, то на несколько секунд задержала взгляд на моем лице. Я увидел это и постарался не выдать своей внимательности:
— Эмма точно не будет против? — спокойно спросил я.
— Если притащишь своего друга, то точно не будет. Он ей понравится.
— Откуда такая уверенность? — этот вопрос у меня вылетел скорее от зависти. Рома имел невероятный успех среди дам факультета! И когда он уже успел познакомиться с дальней родственницей Юли?
— Наглый, дерзкий, напористый, смелый, — пожала плечами Юля.
М-да... Из всех четырех качеств ко мне более-менее относилось последнее. Хотя только в редких случаях и скорее от отчаяния, чем в качестве жизненной установки. И тогда это уже не смелость, верно?
— Понятно, — капитулировал я.
— Ладно, нам с ребятами на ту сторону. Я скину адрес. До встречи вечером.
— Давайте, — протянул я уже вслед троице. Мне только показалось или Юлька помыкает старшекурсниками как..? А в общем, неважно.
И вот мы собрались на мероприятие. Я долго уговаривал Рому сообразить на последние гроши хоть какой-нибудь пузырек в качестве гостинца. О подслушанном в туалете разговоре я не стал напрямую рассказывать соседу. Он бы не понял моей подозрительности или даже откровенного волнения. Моей целью стало убедить любителя английского табака в необходимости заводить новые знакомства не просто на привет-пока, а на будущее. Тем более что в гостях планировалась Эмма. Кто она такая и как выглядит, я знал плохо. Вернее, ничего не знал. Но мне нельзя было не поверить.
— Ладно, черт с тобой. Пошли за табаком, — махнул в конце концов Рома, и мы отправились к его дружку-разгильдяю.
К сожалению, свою идею довести до ума я не сумел, упустил ее на стадии реализации и... получил первоклассного уродца. Как всегда бывает с теоретиками в их неуемном желанием все претворить в жизнь руками «знающих» практиков.
В итоге мы давились отборной дрянью, но количество и, главное, градусное качество потребляемого продукта не позволяло мне сгореть со стыда. А наоборот поддерживать развязную беседу с весьма разношерстой компанией.
В первую очередь нельзя не сказать несколько слов об Эмме. Эта знойная армянка была способна разогреть кровь в жилах любого парня: в меру стройная, но не тощая, с большой грудью, округлой попой, потрясающе красивыми глазами и игривым, волнующем взглядом. Так в последствии ее опишет Рома. Я же могу сказать, что девчонка она была красивая, но мое сердце не тронула. Наверное, потому что оно было занято... Машей. Говорила Эмма мало, в основном смеялась над пошлыми шутками Ромы и Вагита, либо вздыхала в ответ на откровения или невероятные секреты, что лились из Роминой фантазии. Честно, за первые часы я не услышал ни одной более-менее конструктивной фразы от этой красавицы.
С Эммой жила соседка Люда. М-да. Полная противоположность красавицы брюнетки: большая, толстая, хабалистая, ржущая не хуже лошади. К приходу гостей она ограничилась каким-то невразумительным начесом своих русых волос и ярким, вызывающим макияжем. Зато шутила похлеще парней и задавала «горячий» темп всей нашей встрече: разговоры и шутки о том самом почти не замолкали в компании.
Помимо хозяек комнаты, на тусовку пришла Настя и Оля, Арам и Арлен, а также Вагит. Последний был худым, невысоким, черноволосым южанином-второкурсником юрфака, имевшем смесь корней и армянских, и русских, и азербайджанских. В отличие от молчаливых Арама и Арлена Вагит много болтал, рассказывал всякую ерунду и небылицы, бахвалился землевладениями своей семьи где-то в Ставрополье (называл их фазендами), а также шутил и с удовольствием пил принесенное нами пойло. Хотя и ругал его как мог. Кстати, Люда тоже не отказалась испробовать напитка. И каждый раз глотая, даже не морщилась.
В какой-то момент от выпитого мне стало так легко и беззаботно, что я даже решил закурить. Старался не баловался этой гадостью, пропуская одну другую, когда становилось тревожно. Но после выпитого мне казалось вполне уместным выкурить пару сигарет. Стрельнув сигаретку у Арлена, я направился на балкон. Кстати, это была одна из немногих комнат общаги, где он имелся.
Щелкнув зажигалкой, я закусил сигарету зубами и закурил. Неправильно вроде бы, даже не в затяг. Хотя все умел, но сейчас в голове шумело. И мне было так хорошо! Свежий осенний ветер пахнул в лицо, я закрыл глаза...
— Хорошая погода стоит в последнее время, — звонкий женский голос крайне неожиданно прервал мое уединение, я даже поморщился.
— Да, не часто такое в Петербурге, — пробормотал я, оборачиваясь. У входа на балкон стояла Настя. — Ты тоже куришь?
— Нет, — рыженькая дернула бровками. Кажется, мой вопрос смутил ее. — Просто вышла подышать свежим воздухом, там душно — помещение маленькое для такого количества народа.
Я лишь хмыкнул в ответ. Честно, в голове шумело, думалось о всякой ерунде, едва различимой в хмельном тумане. О чем было говорить с Настей в этот момент я не знал.
— Вагит этот такой странный. Мелит, все мелит... Без остановки, — после некоторой заминки Настя взяла разговор в свои руки, подошла ближе ко мне, облокотившись на ограждение.
— А что? По-моему, нормально. Вон Эмме с Людой очень нравиться, — я кивнул на смеявшихся за стеклянной дверью балкона девушек.
— Они просто стараются не вдумываться в его слова. Вот Арлен и Арам молчаливы и суровы. Своим подчеркнутым спокойствием они очень даже подкупают... — при последних словах Настя лукаво посмотрела на меня.
— Да, эти ребятки не очень многословны. Только во всем нужна мера, как мне кажется.
— Может, их первый курс на юрфаке сделал таким? — весело хохотнула Настя.
— Возможно, — рассмеялся я. — Но я видел более веселых старшекурсников.
Я докурил сигарету и выкинул хабарик.
— Пойдем, — сказал я и двинулся ко входу в комнату. Может мне показалось, но когда я проходил мимо Настя словно нарочно коснулась рукой моей спины. Хотя, наверное, это я сам себе придумал.
— О! Саня, короче! — встретил меня восклицанием Рома. — Наш землевладелец хочет отведать табаку английского...Говорит, короче, наша водка полный хлам да и кончилась, зараза. Пойдем, говорит, к братьям его за настоящим пойлом... — сосед приобнял меня за плечи и на последнем слове хлопнул меня чуть выше лопатки.
— Минуточку, — это слово далось Вагиту очень тяжело. Он пережевал каждый слог в нем прежде чем выговорил. — Пойло — это дрянь, что вы принесли с... — Вагит тяжело встал с дивана и, пошатываясь, пошел в нашу сторону, — с собой. А мои братья льют отличный коньяк... на заводе. Армянский коньяк! — южанин многозначительно поднял палец к потолку.
— Ну насчет армянского вряд ли, — нахмурился Арлен. Или Арам? Сейчас я точно мог их спутать. — Они добавляют свой напиток в конфеты.
— Да уж... это точно не армянский коньяк, — покачал головой Арам. Или Арлен? Боже, перед глазами начало все кружиться.
— Нет, ты обижаешь! — Вагит обидчиво выпятил губу. — Братья не обманут. Рома, Саня? Вы со мной или я... того...
— За табаком английским мы хоть к чертям шагнем! — громогласно заявил Рома, хлопнув теперь уже по плечу Вагита. — Веди, атаман!
— Саш, вы только осторожнее, — прорвалась сквозь смех и шутки скромная просьба Юли. Она почти ничего не пила, но была веселее всех. Я мельком посмотрел на нее и увидел, как хмуро сошлись к переносице ее брови. В следующий миг она вопросительно посмотрела на Арлена и Арама.
— Да что им сделается-то? Вон быки какие! — расхохоталась Люда, многозначительно махнув рукой.
— Правильно, ничего. Мы же это... рядом, — язык Вагита заплетался. Как в прочем, и его ноги.
Выйти из общежития нам помогли высшие силы. Это точно. Обнявшись втроем, горланя несуразную чушь и даже песни, мы часа пол спускались по лестнице, ежеминутно спотыкаясь и поскальзываясь. Один раз чуть кубарем не покатились вниз — повезло.
Когда вышли на улицу, в каждом из нас возникло чувство ответственности за свое достоинство. Мы немного подобрались, перестали во весь голос орать, даже шли более-менее ровно... Но после пяти минут ходу дорога показалась мне вечной, движения стали замедляться, я стал откровенно задумываться о кровати. Мир перед глазами закружился, двигаться стало лениво...
— Так, нам сюда! — Вагит направился сквозь арку в двор колодец между обветшалыми желтыми зданиями.
— Значит, вот где табак английский производят, — Рома был полон воодушевления. Кажется, в отличие от меня алкоголь только разогревал его пламенную душу. Мне же после определенного количества жутко хотелось спать.
Во дворе горел один единственный неоновый фонарь и то, в дальнем конце от арки, из которой мы появились. С учетом моего состояния, я едва мог разобрать, что было под ногами. Какие-то доски, клумбы, даже качели! Едва в них не врезался...
Вагит же уверенно двинулся к фонарю — он висел над крыльцом с серебряной дверью. Я хотел было окликнул его, как неожиданно за моей спиной раздались ясно различимые возгласы:
— Они сюда свернули. Точно говорю. Вон, смотри! Точно они.
Холодок тут же пробежал по спине, а от рассеянности и расслабленности не осталось и следа. Я резко развернулся и увидел приближавшихся к нам пять, а то и шесть человек. Рома уже подошел ко мне и встал плечом к плечу.
В царившем полумраке было трудно разобрать лица, но стриженные под горшок головы тусклый свет все же позволил различить. Псы Артурика. Вне всяких сомнений.
— Ну что, попались, крысы? — с ядовитой издевкой спросил кто-то из толпы. Нет, их было не меньше восьми. Из арки все пребывало. Как и в первый раз нашего знакомства, ребятки стали обходить нас со всех сторон. Куда же делся Вагит?
— Что язык проглотили, герои? На факе легко понты кидать, а здесь уже приссали? — голос похожий, но другой.
— Кто бы говорил, горшок? — усмехнулся Рома. Его голос был ровный, хотя и не такой расслабленный и уверенный как обычно.
— Огрызается, смотри-ка! — последовало несколько смешков.
— О-па! Парни... это кто? — Вагит возник из ниоткуда. То ли стоял все это время за нашими спинами, то ли просто так долго шел. Он реально едва стоял на ногах, даже положил руку мне на плечо, чтобы держаться.
— Ты посмотри! С ними...
— Орден!
— Чего? — рассмеялся Вагит.
— Ты поговори мне... — яростно зашипел один из приспешников Артура.
— А то что? — рявкнул кто-то, и один из горшкоголовых полетел кубарем нам с Ромой под ноги. Цепь круга разорвали два новых лица. Мне не стоило труда узнать в них Арама и Арлена.
Ситуация накалилась до предела, я даже потянул руки к голове, чтобы принять боевую стойку, как неожиданная вспышка ослепила меня, нечто очень сильно и больно ударило следом в грудь. Мое тело оторвалось от земли и следом кубарем полетело по асфальту.
Не знаю сколько времени прошло прежде чем я открыл глаза. Возможно секунда, возможно час... Но вокруг было всё так же темно, свет едва прорывался сквозь мглу. Но увидеть это...я все же смог.
Чье-то тело висело в воздухе в метре от земли, раскинув руки и задрав голову вверх. Оно дергалось в конвульсиях. С человеком явно что-то происходило... Но что? И тут я осознал, что часть темноты... Живая. Она движется, дышит, если хотите! И если приглядеться, то можно разглядеть... силуэт!
Не знаю, как описать, что случилось дальше, но... тень словно поняла, что я вижу ее и в следующий миг рванула ко мне. Мое сердце сковал ледяной ужас, я услышал могильный вой, а затем нечто коснулось чем-то невероятно холодным моего лица (словно руками обхватило) и заглянуло мне в душу...
Я потерял сознание.

Вопросы

— Парень, ты со мной не шути. Не успел начать учиться в ВУЗе как уже дважды оказался... в гуще подозрительных событий. Я тебе могу таких проблем устроить, что... — немолодой уже следователь с проплешиной в районе темени и тяжелыми мешками под глазами от беспробудного пьянства повторял сказанное в различных вариациях в десятый раз за два часа допроса. Но как бы он ни пытался, сказать ему что-то новое я не мог.
— Послушайте, — я перебил пламенную речь прислужника закона. — Я все уже подробно вам поведал. Мы шли с друзьями за алкоголем, Вагит утверждал, что неподалеку от общаги живут его братья, ну, или знакомые, которые могу нам дать... армянский коньяк. Когда мы вошли в арку нас окрикнула группа горшкоголовых пацанов, они окружили нас, должна была начаться драка. Подоспели Арлен и Арам. А затем последовала вспышка, ослепившая меня. Меня чем-то больно ударили, и я потерял сознание.
Следователь тяжело выдохнул и перевел взгляд на окно. За ним с непривычно голубого для Петербурга неба светило солнце, еще зеленели кроны деревьев.
— Тебе и твоему дружку очень повезло, что парень в живых остался. Иначе закрыли бы вас до выяснения обстоятельств...
Я прищурился.
— Только если бы знали, что случилось с ним. Следов же никаких на теле нет, верно говорю? — конечно, я не рассказывал ни про тьму, ни про мое интимное «общение» с тенью. В таком случае он точно бы упрятал меня хотя бы в психушку. Но по ситуации с девочкой в клубе, я знал... что на пострадавшем не будет следов. О том, что им оказался Вагит, я узнал уже в больнице, куда нас всех троих привезли.
— Не наглей, парень, — огрызнулся следак и с досады махнул рукой. Даже мне без опыта и знаний было понятно, что дело — глухарь. Никаких зацепок кроме домыслов жившего в призраках своего прошлого опыта следователя у служителей закона не было.
— Вы что-то еще хотите спросить у меня? Или я могу идти? — я шел по лезвию бритвы, но в этой ситуации нельзя было по-другому. Пока прожженный сыщик не опомнился и не включил все свои навыки административного давления (даже без всякой цели, просто так), надо было давить на его слабость.
— Пойдешь тогда, когда я скажу! — в первый же момент рявкнул следак, сверкнув на меня своими проницательными глазами, затем посмотрел на кучу папок на своем столе, тут же погрустнел и пробурчал: — Прочитай протокол, поставь подпись и вали.
На выходе из отдела я встретил Рому. Тот стоял на крыльце и с бледным лицом курил сигарету.
— Как? — спросил я, не зная, зачем.
— Не табак английский, явно тебе скажу, — пробормотал Рома.
— Ну это понятное дело, — усмехнулся я. — Лажу всякую не заставили подписать?
— Нет, но пытались. Я послал его на три буквы, — сосед расплылся в улыбке.
— У меня это заняло чуть больше времени, — я минут сорок препирался по каждому слову в протоколе. В итоге следак плюнул, половину критических замечаний исправил и посоветовал мне катиться к такой-то матери, пока у него окончательно не испортилось настроение.
— Я просто по малолетке много с легавыми общался. По всякой мелочи, — Рома старался бодриться, но похмелье вместе с впечатлениями прошлого вечера и ночи отразились даже на моем железном товарище.
— А что Вагит?
— Юля говорит, пришел в сознание, глаза открыл. Но молчит. Вообще не реагирует на обращения к нему, — на мой молчаливый вопрос о том, как он узнал от Юли, Рома показал зажатый телефон в руке. — Звонил ей буквально до того, как ты вышел. Обещала заехать за нами.
— Арлен и Арам помнят что-то?
— Ты мне второй допрос решил устроить? Так же, как и мы — ничего не помнят. Только в больницу не поехали, крепкие парни оказались.
— Это я знаю... Горшки тоже отказались от медпомощи?
— Эти сволочи свалили еще до появления врачей, — Рома сочно сплюнул на ступеньку крыльца. — Так что нас нашли впятером, красавцев.
— Блин... — покачал я головой. — Ты реально помнишь только вспышку и все?
Рома кивнул. Если бы он и видел тень, то, наверное, вряд ли бы стал рассказывать мне. Я тоже молчал. То, что я увидел могло стать просто последствием болевого шока или сильного опьянения. Настойчивые мысли о свидетельствах некой закономерности в произошедших событиях я гнал прочь. Да, странные штуки творились вокруг меня в последнее время. Но мне было всего восемнадцать лет, я входил совсем в другую жизнь после школы, отличался особой впечатлительностью. Какого черта в самом деле? Нечего себя выставлять придурком. Итак, в последнее время во всякое говно влез.
К крыльцу подкатила фиолетовая мазда и посигналила.
— Это Юля, — уверенно сказал Рома и резко дернулся к машине. — Кто последний, тот взад.
Ого! У нашей знакомой были колеса. О таком счастье я только мог мечтать. Да и казалось, что подобный эксклюзив есть только у детишек золотых папиков. Юлька же такое впечатление совсем не производила.
Рома уселся вперед. Засранец, я был выше его и для удобства всегда старался сидеть не первом сидении. Но пришлось согнуться в три погибели и влезть на заднее.
— Ну как вы? — Юля выглядела взволнованной.
— Сойдет, — махнул я рукой. — Спасибо, что подхватила нас.
— Не били хоть?
— Да куда им там! — рассмеялся Рома. — Я бы им такого табаку запалил...
— Уже запалили вы все. С Вагитом беда, никто не знает, что делать, мама его вся в горе.
— Он же открыл глаза? — смутился Рома.
— Как открыл, так и закрыл. Тихо и без слов.
— А что Артурчик? Не объявлялся? — с ехидством спросил Рома. Хотя к чему был его тон я так и не понял.
— Он же второкурсник — откуда я знаю? На нашей паре не видела. Вас к факультету? Мы как раз успеваем на философию.
— Нет, меня лучше к общаге. Хочу выспаться, — покачал я головой.
— А я до факультета прогуляюсь! — заявил Рома и в следующий миг машину тряхнуло и резко дернуло в сторону.
Юля нажала на кнопку звукового сигнала и разразилась такой отборной руганью, что даже мне стало неудобно. Думаю, Рома тоже был изрядно удивлен такими познаниями нашей подруги.
— Это же надо, не видит что ли, я объезжаю препятствие? Баран, — самое цензурное, что можно было донести из краткого Юлиного монолога.
— Вообще-то ты выехала на встречку, — решил несколько оправдать водителя Рома.
— И чего? Передо мной козел встал на аварийке, надо было проехать! — гневалась Юля. Роме бы помолчать, на самом деле...
И он не стал продолжать спор. Только пристегнулся. И я подумал за благо это сделать. Всякое бывает: мне, например, показалось, что Юлька несколько нервно и резко водит машину. Хотя это только первые пять минут...
Всю дорогу до общаги мы проехали молча. Может, Юле и хотелось послушать нашу байку, но по нашим серым рожам было видно отсутствие желания вдаваться в подробности. По крайней мере не сейчас.
— Может, вечером по пиву? — вдруг предложил Юля.
— Да у нас с лаве напряг сейчас... — пробухтел было я. Вроде бы я был и не против, но денег действительно не было да и в данный момент спать хотелось.
— А Эмма будет? — перебил меня Рома.
— Если ее попросить, — загадочно улыбнулась хитрая дочь ночи.
— Тогда мы за. Не боись, сосед, все будет нормально, — на последних словах Рома строго посмотрел на меня. Мол, я сейчас ему жизнь чуть не сломал.
Я просто пожал плечами. Если до вечера проснусь, то хорошо. Но в целом, я не против.
— Я и Настю позову. Она очень волновалась за тебя, Саша, — добавила Юля и глянула на меня через зеркало заднего вида.
— Да? — неопределенно ответил я и отвернулся к окну. Вокруг спешили куда-то люди, было солнечно и... несколько мрачно. Словно яркость убавили у всех вещей вокруг. И это-то при ясном небе!
Мы подъехали. Открыв дверь и высунув ногу на улицу, я задержался и предложил:
— Может быть, лучше навестим Вагита вместо пива?
— К нему сейчас никого не пускают, — замотала головой Юля. — Его мама позвонит, когда ему станет легче. Так что пиво.
Я кивнул и вылез из машины.
При входе в общежитие вахтерша на меня недовольно покосилась, но ничего не сказала. Вряд ли она видела нас вчера ночью, скорее всего сопела без задних ног, но «добрые люди» явно донесли ей о нашем эпическом спуске по лестнице. Надеюсь, об остальном ее в известность не ставили.
Пока я поднимался по лестнице, неожиданно мне стало холодно, я поежился. С чего бы? На улице пока держалась сносная температура, в общаге кондиционеров не имелось.
В коридоре было тихо и пустынно. Только пара каких-то листков лежала на полу, колыхавшихся под порывами ветра.
Стоп! Ветра? Едва коснувшись дверной ручки своей комнаты, я замер. Бумажки действительно трепыхались, словно на них что-то... дуло. Но я не чувствовал движений воздуха. Мне стало не по себе. Резко выдернув ключ из кармана, я не без труда попал в замочную скважину, открыл дверь, влетел внутрь и резко закрыл за собой. Какая-то чертовщина творится вокруг меня. Точно следовало хорошо выспаться. Слишком много событий за последние несколько дней.
Не раздеваясь, я упал на кровать, закрыл глаза.
В дверь постучались.
Ну кого там принесли еще враги? Как же тяжело было вставать... Я с трудом поднялся, мышцы болели, все тело едва слушалось.
— Кто там? Что нужно? — прохрипел я и медленно открыл дверь.
На пороге никого не было. Я удивился и вышел в коридор. Пусто и холодно. Только бумажки летали, словно... их носило ветром. А еще... Я сделал несколько шагов от двери. В дальнем конце коридора — нет, скорее туннеля — что-то замерцало, стены отчего-то вдруг начали удлиняться, в ушах звенело, я начинал глохнуть, я видел...
— Саша, с тобой все нормально? — знакомый голос вырвал меня из забытья. Проклятье! Кажется, я начал засыпать на ходу.
Обернувшись, я увидел Милану. Она стояла у двери и на ее лице читалось беспокойство, если не испуг.
— Да, просто не выспался, — забормотал я себе под нос. — Это ты стучала?
— Нет, я только подошла.
— Странно, мне кто-то стучал, а потом убежал. Ладно. А ты в общаге тоже живешь?
— Почти всю жизнь, - сказала она таким тоном, будто это было взаправду.Я слышала про ночную историю. Ты точно рассказал все, что увидел?
Вот это поворот. Кому рассказал? Я только вроде с Юлей общался до того момента, как нас следователи забрали. Как могла Милана узнать?
— А тебе уже кто-то сказал? Ничего себе слухи разлетаются.
— Эмма. Так и что?
Мы стояли у двери. Вопросы Миланы словно пригвоздили меня к полу.
— Да ничего. Все так. Ушлепки Артура за нами увязались, подоспели Арлен и Арам, потом вспышка, меня чем-то ударили, я потерял сознание. В общем, упал, очнулся... Только гипса не было — сразу врачи, полиция. Юльку хоть увидеть успел.
— И больше ничего не было? — Милана подозрительно прищурилась.
Да что это за девушка? Откуда она?
— Ничего, — как можно увереннее ответил я.
Милана улыбнулась.
— Ладно. Хорошо, что с вами все нормально.
— Не все. Вот Вагит...
— С ним разберутся. Отдыхай, набирайся сил. И берись за учебу. Хватит пить.
На этом Милана развернулась и ушла прочь по коридору, затем свернув за угол. Мне осталось только развести руками и отправиться в комнату. Спать.

***
У старой потрескавшейся колонны стояла тонкая фигура, одетая в иссиня-черную мантию с высоким полукруглым воротником, закрывавшим затылок. Если бы не редкие движения длинных худых рук с бледными ладонями, в ночном полумраке можно было бы подумать, что рядом с куском камня стоит тень, а не живое существо. Однако некто темный все же дышал и даже чрезвычайно напористо и громко, словно вместе с воздухом из его тела вырывался пепел вулкана. Он явно был раздражен. Несколько раз коснулся резьбы обветшалой архитектуры, что-то прошипел себе под нос, затем отступил и оглядел потолок зала, похожего на купол, нынче зиявшего оплавленными дырами и пробоинами. Сквозь них внутрь проникал лунный свет чистого неба. На расписанном мозаикой полу беспорядочно валялись обломки кровли, колонн, скульптур... Темный наступил черным лакированным сапогом на один из камней, и тот рассыпался в пыль.
— Ну что за глупые шутки! — воскликнул он, всплеснув руками.
— О том же самом я хотел бы спросить и тебя, Мол’ган! — в тон ему заявил возникший неподалеку от тонкой фигуры мужчина в бордовом кожаном жилете и алых брюках, заправленных в сапоги, отделанные мехом. Под жилетом играла бликами луны и звезд украшенная стразами темно-красная рубашка.
Темный обернулся к входу в разбитую залу. Красный появился не оттуда.
— Невежливо осуществлять переход в личной зоне соперника, — не поворачивая головы к красному, молвил темный. Говорил он медленно, глубоким, низким голосом.
Его визави хищно оскалился, глаза сверкнули. Поднеся руку к голове, он подергал себя за щегольские усы, затем провел по черным, как смоль, волосам с редкими седыми прядями.
— Это можно расценить как оскорбление, — продолжил темный и все же медленно развернулся к красному. Он стоял так, чтобы лунный свет не касался его, скрываясь в тени оставшихся стен купола.
— Ты знаешь, что это за место? — красный предпочел пропустить замечание темного мимо ушей.
— Чертоги Бурь, — отозвалась тонкая фигура.
— Верно. Не видишь никакой связи? — осклабился красный.
— Послушай, лорд Ваго. Я не собираюсь играть с тобой в загадки... Я...
— Второе за неделю нападение на людей, визирь Мол’ган, член клана Темной Долины, грандмастер Лиги Теней. Причем первое закончилось смертью, второе... еще неизвестно. И по всем признакам жертвы испытали на себе Поцелуй Смерти! — при последнем слове красный взревел и даже сделал шаг вперед, словно готовясь напасть. Но тень не шелохнулась.
— Лорд Ваго, паладин Красного Ордена, — зашипел темный. — Это похоже на официальное обвинение. Могу ли я передать Матери Темной Долины ваши слова?
Красный хотел было что-то сказать, но неожиданная вспышка света ослепила его и заставила попятиться. Темный тоже поднял руки, словно защищаясь.
Между обоими оппонентами возникла стройная женщина лет сорока, облаченная в облегающее белое платье, нисходящее до самых пят. Кружевная ткань струилась по идеальному телу своей обладательницы, испуская легкое сияние — кажется, лунный свет стремился впитаться в материю и заставить ее сиять еще сильнее.
По бледному, почти белому лицу женщины прошла судорога. Синие глаза с непривычно широкими разрезами и мутными белками сверкали гневом. Они чуть ли не пылали.
— Вы что? Совсем сошли с ума? — тонкий голос женщины прозвучал под сводами разбитого купола подобно раскату грома.
— Вы этот вопрос адресуйте паладину Ордена... — зашипела тень.
— Молчите. И не смейте говорить! Лорд Ваго, сейчас же принесите извинения визирю Мол’гану!
— Я не... — вспыхнул было красный, но неожиданно осекся под взглядом белой женщины. — Визирь Мол’ган, прошу не принимать мои слова на счет клана Темной Долины и Лиги Теней. Я говорил на эмоциях.
— Извинения не приняты, — голос Мол’гана буквально скрежетал. — Но об этом недоразумении Матерь не узнает, будьте спокойны, магистр Онесса. Однако впредь я бы посоветовал научить паладинов Ордена более уважительно общаться с теми, кто командует хотя бы одним флотом Тройственного союза...
— Есть только флот Союза Четырех, Мол’ган! И ни один корабль тебе не принадлежит, — магистр Онесса наградила темного взглядом еще более яростным, а голос ее стал грубым, почти басом. — Ты подчиняешься Командованию Союза и ни одного шага не сделаешь без приказа. Иначе это предательство.
Темный всплеснул руками, промямлил что-то невнятно, вроде «с вашего позволения», и направился к выходу из купола.
Лорд Ваго хотел что-то сказать, но магистр подняла вверх палец.
— Не здесь, паладин. Только стены Ольнхорта способны защитить тебя. Все.
Красный тяжело вздохнул, но согласно кивнул головой. Других вариантов не было.

Кошмары

***
Мне было плохо... Мутило. Перед глазами стояла пелена. Мне ничего не хотелось; все движения были заторможенными. В ушах звенело.
Казалось, мир перевернулся и теперь пытался отторгнуть меня, выплюнуть словно инородное тело. Иногда я содрогался от резкой боли между лопаток. Что это? Отчего? Я не выспался? Вроде бы лег рано... Когда я успел проснуться?!
— Саша, что с тобой? Ты весь зеленый, — коснувшись моего плеча, спросила Настя. Я медленно поднял на нее взгляд: она смотрела на меня с тревогой и нежностью.
Мы сидели на паре. Какой — не помню. Писать конспект мне не хотелось. Подперев щеку рукой, я распластался на парте. Я не слышал преподавателя.
— Перепил, наверное, вчера, — рассмеялся кто-то. Женский голос. Юля? Нет, она сидит через несколько рядов впереди — вот я вижу ее шикарные темные волосы. Не оборачивается.
— Да точно! Отведал табаку английского, — загоготал Рома у меня за спиной. — Качественного!
Он говорил громко. Нет, даже кричал! Преодолевая боль в висках, я обернулся: на меня все смотрели. Десятки людей, студентов, уставились на меня и снисходительно улыбались.
Рома зачем? За что?
— Глядите на него! Он что-то там еще бормочет! — хохот соседа больно резанул меня по ушам. Мне захотелось вскочить, затем схватить Рому, встряхнуть, потребовать ответа!
Однако я смог только едва встать. Ноги сделались ватными, мир закружился перед глазами, каждая частичка меня задрожала.
— Смотрите на него! Только посмотрите на него! — радостно кричал Рома и кривлялся.
Я дернулся, обо что-то споткнулся, упал.
В ушах подобно грому гремел уничтожающий мою душу смех. Они все смотрели на меня, ржали и показывали пальцем.

Глаза открылись в полной темноте — потребовалось немало времени, прежде чем они освоились во мраке и взор прояснился — откуда-то из-за моей головы лился тусклый, почти неуловимый свет — похоже, лунный —, едва освещавший окружавшие предметы. Стеклянный шкаф, раковина, туалет...
Далеко не сразу я понял, что лежу в ванной. Мне холодно. Вода... почти ледяная! Из крана капают большие жирные капли. Я пытаюсь пошевелиться — тело едва подчиняется мне.
Где-то отдаленно раздался звук разбившегося стекла. Хотя почему отдаленно? Вода закрывала мои уши, все могло звучать приглушеннее. Я хотел посмотреть, но не смог повернуть голову.
Ручка закрытой двери ванной комнаты заскрипела — кто-то поворачивал ее, решив проникнуть внутрь. Кажется, я попытался сказать, что занято, но слова застыли в горле. Мое тело забилось в судорогах... Неожиданно сознание осенила мысль: долго я не протяну!
В дверь начали стучать, сначала аккуратно, затем настойчиво, требовательно, в конце концов стали ломиться ко мне. Мне хотелось позвать на помощь, но получалось только беззвучно шевелить губами. Холод все активнее сковывал мою кожу, мои мышцы, мои кости... Еще немного, и он доберется до моего сердца...
На помощь! Выбейте дверь! Не дайте мне погибнуть!
Вода пришла в движение, забурлила, стала попадать мне в рот. Я вяло отплевывался. На языке была горечь, меня затошнило — вода стала подниматься, еще чуть-чуть — и меня накроет с головой. О боги! Да ведь я тону!

Выйти из аудитории получилось не сразу. Помню, что оказался в коридоре. Но как? Этот смех... Он не отпускал меня. Казалось, он превратился в нечто одушевленное, и теперь следует за мной попятам, тыкает костлявыми пальцами, щипает.
Оставь меня!
Я иду. Медленно, шаг за шагом... Смотрю себе под ноги, вроде бы двигаюсь, но если поднять голову и присмотреться... Я стою на месте!
Привычный коридор неожиданно удлиняется. Висящие на стенах картины начинают мерцать болезненным желтым светом — головы на портретах поворачиваются ко мне. Я что, действительно перепил? Когда? Я не помню...
Все это какой-то бред!
Реальность дернулась, и я уперся головой в стену. Больно ударился... Дверь, это точно вход в туалет. Надо зайти туда, вымыть лицо, освежиться.
Створка медленно открывается. На пороге стоит человек. Кажется, я знаю его, точно...
— Вагит? Тебя уже отпустили? — пробормотал я и оперся рукой о стену.
Уголки губ южанина поползли вверх, он оскалился.
— Он никого никогда не отпускает, — проговорил он зловещим, мертвым голосом, и половина его лица треснула, словно яичная скорлупа.
Я дернулся, но тут кто-то положил мне руку на плечо, и ужас сковал меня с головы до пят — нечеловеческий вопль вырвался из груди.

— Да, милая, уже подъехал к дому. Сейчас поднимусь, — проговорил я, заглушая мотор. Так, надо забрать перчатки, не забыть телефон. Ага, всё, пойдем-с...
Аккуратно захлопнув дверь своей иномарки, я двинулся к парадной, по пути ежась от холода. Да... Вроде бы снега нет этой зимой, но ветер дует лютый и морозный. Хочется скорее забраться в теплую нору, укутаться в одеяло, спрятаться.
Быстро забежав в подъезд, я поднялся на второй этаж, щелкнул ключом, вошел в прихожую, хлопнул за собой дверь. Ну все. Я в безопасности. Все хорошо.
Рука сама коснулась левого кармана брюк. Бездна! Телефон! Он остался в машине... Но как? Я же точно держал его в руке, когда выходил. Вот дела... Должны звонить сегодня, нельзя оставить его в машине.
Неприятно скрутило живот. Чего я боюсь? Ветра?
Еще быстрее, чем поднялся, я выбежал на улицу, нажал нужные кнопки на брелке — в ответ пискнула сигнализация. Забравшись в салон, я нашарил телефон на пассажирском сиденье, собрался уходить, но тут... Рука снова словно по наитию коснулась кармана брюк и нащупала в нем какой-то прямоугольник. Спустя миг я выудил наружу телефон. Точно такой же, как и держал в правой руке. Что за бессмыслица?
Бросило в жар, неясная тревога зашевелилась где-то на границе сознания.
— У вас какие-то проблемы? — прошелестел голос у двери.
В недоумении я повернул голову к говорившему. Последовала яркая вспышка.

Вскочив с постели, несколько мгновений я приходил в себя — тяжело и часто дышал, озираясь по сторонам. Я стоял рядом с кроватью в своей комнате, в общаге, один.
Проклятье! Все это были сны...
Комнату наполнял холодный воздух — окно было открыто нараспашку, занавески плавно порхали в воздухе, едва удерживаемые креплениями. С улицы дул сильный ветер, посвистывая. Хотя я лежал под одеялом, на мне было только нижнее белье. Я поежился. Ужас... Такие сны. Такие ясные...
Ромы не было. Наверное, я так заснул, что он не решился меня будить. Правильно. Хотя сейчас я бы не отказался от пива... И не от одной баночки.
Сходить на улицу? Можно... почему бы...
В ванной комнате что-то упало и разбилось. Да, в ванной. Нигде больше. У нас только два помещения. Кухня общая на этом этаже.
Мелкая дрожь пробежала по моей спине, я инстинктивно поднял руки к голове, словно защищаясь. Последние видения меня совсем не располагали к добрым ожиданиям.
— Рома? — окликнул я.
В ответ лишь ветер засвистел сильнее.
— Кто там есть? — голос вроде бы принадлежал мне. Но он был такой дрожащий и писклявый...
Так к черту все. Ну что там может быть?
Дверь в ванну была закрыта. Я попытался открыть дверь — не получилось. Что за ерунда?!
— Эй? Там кто-нибудь есть? Рома? — начал я кричать и тарабанить в дверь.
Вроде бы из ванны доносились всплески. Если Рома, то чего не отвечает?
— Кто там, черт подери? — разозлился в конце концов я взял разбег, вышиб плечом дверь.
Первое, что я увидел, — мутную темную фигуру, нависавшую над ванной. А вот в ней, в пучине черной воды, выпученные глаза обезумившего от ужаса человека. И этим человеком был... я.
Тень повернулась ко мне.
От хлестнувшего в мое тело и душу страха, я закричал и тут же выскочил из ванны, бросившись к выходной двери из комнаты. Она была закрыта на щеколду. Проклятье!
Онемевшие пальцы не хотели слушаться — я буквально цеплялся ими, как крюками, за ручку. Ну же, давай!
Ледяной холод обдал болью мою голую спину.
Наконец-то дверь поддалась, я пулей метнулся прочь из комнаты в коридор и побежал без оглядки. Крики и мольбы о помощи сами рвались из моей глотки. Но никто не выходил, никто не реагировал.
А некто неспешно шел за мной. Вне всяких сомнений!
Едва справляясь с инерцией на поворотах, я бежал к лестнице. Включить свет по пути не получалось — все выключатели отказывались работать. Хотя, быть может, я просто не смог нажать на них?
Вылетев к лестнице, я прыжками стал спускаться. Наверное, только чудо уберегало меня от того, чтобы не грохнуться и не сломать ноги. На одной из площадок показался свет. О боги! Мне нужно к свету, тень не посмеет выйти на него. Я был в этом уверен.
В три прыжка я оказался на лестничном марше, ведшем к освещенной единственной лампочкой площадке. Кажется, я почти успел добраться. Почти.
Из залитого тьмой коридора выпрыгнуло нечто. Это был вроде бы человек, но почему-то с серой кожей, начисто лишенной волос. И еще с желтыми, светящимися глазами. Это все, что я успел разглядеть, прежде чем тварь яростно зашипела и в прыжке разбила лампочку. Не знаю, как я не столкнулся с этой тварью, я чуть не перескочил через десяток ступенек и понесся дальше. Лунный свет едва заглядывал через окна.
Наконец-то я достиг нижнего этажа. Почему я так долго спускался? В общаге вроде было всего пять этажей!
Дыхание сперло, я едва мог вдохнуть. Никогда так еще не бегал... Голова кружилась, я спотыкался — мог в любой момент упасть. Но я не мог остановиться. Не мог!
Уже когда я подбегал к вахте, надо мной замерцали лампы. Свет включался! Я даже остановился. Лампы продолжали моргать.
Отчего-то мне захотелось обернуться. Нет, мне эту мысль навязали. Это был приказ...
Повернувшись, я сначала ничего не понял. Свет от неоновых ламп мерцал, не позволяя разглядеть происходящее. Однако напрягшись, я наконец увидел, как от дальнего конца коридора от лестницы движется кто-то ползком, переставляя ноги, руки, еще ноги... И делает это несколько дергано, отрывисто, словно кукла в руках кукловода...
Тень. Она нависала над кем-то ползущим и двигалась вслед за ним.
Нечто неумолимо приближалось ко мне. Я уже видел у него четыре ноги и как минимум шесть рук. А еще вытянутую челюсть с рядами тонких зубов и яркие желтые глаза. Надо было убегать! Но я словно прирос к месту и не мог пошевелиться.
Тварь зашипела. Низко, зло, ужасающе. Этот звук неожиданно вывел меня из оцепенения, я повернулся, бросился прочь из коридора. Но двигался я очень медленно — воздух сгустился вокруг меня. Ноги едва передвигались. Спасительные двери были так близко!
Многорукий победно взвыл, но я все же успел буквально рухнуть на двери и вылететь...
Передо мной стояла больничная кровать. Что? Где я? Здесь должна быть вахта. Позади меня коридор, тварь!
Я отшатнулся — ничего за мной не было. Только темнота. Погодите, я снова сплю? Это сон?
— Саша? — окликнули меня.
На койке, освещенной лампой, лежал человек с темными, как смоль, волосами. Я не сразу узнал его. До этого мы виделись совсем в другой обстановке, он был весел и полон жизни. Теперь же лежал весь бледный, вымученный и с потухшими глазами. Кажется, он смотрел на меня, но... нет. Сквозь меня.
— Вагит? Что ты тут делаешь? — вырвалось у меня, когда я подошел к нему.
— Этот вопрос скорее актуален для тебя, — бесстрастно сказал он. — Тебя он тоже отправил по путям.
— Кто? Каким путям? Проклятье... Мне все это снится... — замотал я головой.
— Не вырваться, Саша. Нету дороги назад. Лучше бы ты дал меня убить. Сейчас бы я уже стал одним из его слуг. А теперь застрял между нашим миром и его.
— Да о чем ты говоришь? Бред какой-то. Все это просто дурацкий сон. Или несколько снов... Надо просто проснуться, взять и...
— Ты сейчас не в общаге, Саша. Ты стоишь у моей кровати в больнице. И слышать меня можешь, а другие не могут. В моем теле осталась часть души. Остальное забрал он.
— Да кто он, Вагит? — вскричал я.
Южанин неожиданно присел на кровати и схватил меня за плечо.
— Ходящий во снах, — тихо проговорил он и повел глазами в сторону, намекая, что за ним... кто-то есть.
Ощущая, как холодок пробегает по спине, я посмотрел за плечо Вагита, в темноту. И она в ответ посмотрела на меня, затем задвигалась и в отблесках света показались черты темной фигуры.
— Нет, нет, отпусти! Какого черта! Нет! — попятился я прочь от кровати, едва оторвав от себя судорожно сжавшую мое плечо руку Вагита.
— Нет возможности сопротивляться. Некуда бежать. Он становится сильнее. И скоро пробьет час, — вещал Вагит, пока я все дальше отходил от него.
— Все это сон. Бред... Невероятно ужасный сон.
— Даже если и сон. То почему он не может быть реальным? — сказал Вагит, но уже не с кровати, а справа от меня. — Ведь реальность — это объекты, существующие вне наших идей.
Я отпрянул и в тот же момент меня кто-то схватил и стиснул в железных объятиях. Дыхание сперло, ужасная боль пронзила мое тело.
— Отпусти! Нет, — прохрипел я и зажмурил глаза.

Передо мной явилась высокая гора, вымпелом уходящая в небо — ее вершина терялась где-то высокого в пепельных облаках, рассекаемых молниями.
Я был где-то внизу, у подножья. Вокруг меня кружил туман, со всех сторон торчали острые камни. Под ногами что-то хрустело.
Снова сон? Где я, что? Зачем?
Доселе спокойно паривший в воздухе туман пришел в движение. Я дернулся, но тут же порезался плечом об иглу-камень — бежать было некуда. Меня заперли в ловушке.
Белое облако тем временем начало преобразовываться в некое подобие фигуры, только без четких очертаний. Кажется, я мог разглядеть руки и ноги, а также туловище и голову... А еще какие-то отростки, торчавшие из-за спины.
— Кто вы? Что вам надо? — забормотал я, подстегиваемый бурлящим адреналином. Мне было ужасно страшно, но в такие моменты взбудораженная кровь пульсировала и волны безрассудства затмевали мой разум.
— Ему нужны души, — ответил за туманную фигуру возникший рядом с ним Вагит.
— Это к-какой-то призрак? Э-это какая-то тварь? Из сказок? — слова потоком неслись из меня, я заикался. Скулы свело.

Корабль, несущийся сквозь всполохи взрывов, лучи лазеров и фонтаны вырывавшихся из звездолетов раскаленных газов. Тьма космоса, далекие звезды и туманности...

— Возможно. Во всяком случае в фантазиях всегда есть реальность. Пускай даже какая-то часть, — со знанием дела проговорил Вагит и начал двигаться со мной вслед за туманом.

На борту кипел бой. Маги из последних сил сдерживали натиск импов. Воинов почти не осталось, у бластеров закончились заряды, в ближнем бою против тварей было немного шансов.

— Что это? Видения? Ты насылаешь на меня? — схватился я за голову. Видимые мной картинки вспышками боли хлестали меня по вискам.

Нужно добраться. Слишком многое было сделано, чтобы достигнуть Граней. Если миссия провалиться, Тени победят. Подготовьте мой десантный шатл. Я спускаюсь в Бездну.

— Перестань. Нет! Это ужасно, — завизжал я и упал на колени. От невыносимой боли я начал терять нить происходящего, перед глазами плыли круги.
— Скоро больно не будет, — без всяких эмоций заявил Вагит.
Из последних сил я вскинул взгляд на нависший надо мной туман. Кажется, я успел разглядеть даже... очертания рогатой морды. И в тот же миг туман неожиданно отпрянул, мелькнуло что-то маленькое где-то справа от меня, затем полыхнуло обжигающее пламя, и дикая боль пожрала последние остатки моего сознания.
Все.

Неожиданный гость

Неподвижное черное ничто в какой-то момент пришло в движение. Сначала в нем зашевелилось ничтожная, едва принимаемая за реальное частица... Но за ним заколебалась такая же, затем еще одно, вскоре уже пара, четверо, десяток, сотня, тысяча! Тьма начала принимать формы, трепетать, изменяться. Появились звуки, очертания. Мрачная Бездна наконец глубоко вздохнула и с громким выдохом выплюнула меня наружу.
Я открыл глаза и вскочил с постели. Сквозь открытое окно в комнату лился яркий дневной свет, и слегка задувал ветер. Теплый. Но я съежился под дробью крупных мурашек. Меня трясло. Понимание, где я, пришло далеко не сразу. Вместе с ним и воспоминания о...
Проклятье! Все это были сны. Я спал! Насколько же меня выключило? Где Рома? А что, если это все снова не по-настоящему?! Больно вцепившись нестриженными ногтями в правую руку, я себя не убедил. Начал бродить по комнате, собирая разбросанную одежду. Как я лег спать? Не помню. Вроде бы поговорили с Миланой, а затем... беспамятство.
Эти сны. Ничего более страшного не вспомню! Так. Джинсы нашел, трусы вроде на мне, а где...
В ванной что-то скрипнуло. Недавние видения ворохом ожили в памяти. У меня даже скулы свело от страха, а ноги стали настолько ватными, что убежать я бы никуда не смог. Да уж, совсем недавно в примерно похожей ситуации я был куда как решительнее...
Но в отличие от того, как происходило во сне, вход в уборную был открыт — дверь распахнута, створка почти прижата к стене.
Скрип повторился, теперь чуть более протяжный. В комнате точно кто-то был и похоже чем-то трогал зеркало или стеклянную мыльницу. Иначе такого звука не получилось бы.
— Рома? — и что я еще мог сообразить? Ну, конечно, попытаться поверить в чудо, что в треклятой ванной не сидит какая-нибудь мерзость, и сейчас мой сосед добродушно поржет надо мной.
Но никто не отозвался.
Я судорожно сглотнул. Нужно что-то предпринять! Но что? Как? Куда? Я стою на месте. Просто стою на месте!
Шаг. Очень осторожный, наверное, даже неслышный. Для моего уха, во всяком случае. Прислушиваюсь. Тишина. Может, мне все-таки показалось? Игра воображения после весьма красочных сновидений? Да меня вообще контузило недавно!
Еще шаг. Снова никаких изменений. Трясучка начала отпускать меня, кажется, я действительно дал маху. Трусишка. Хорошо, что Рома не видит всего этого. Шуток про табак я бы до конца своей жизни наслушался.
Выдохнув, я все же набрался храбрости и решительно двинулся в ванную. Но заглянул в нее все же рывком, стараясь не терять динамики, чтобы в любой момент контратаковать или броситься бежать. Резко включил свет.
В ванной было пусто. Свет горел, никакой тьмы, никаких... моих лиц в черной жиже. Все это мое воображение...
Выдохнув, я заулыбался, решил почистить зубы. Проспал я, видать, с вечера. Хорошо, что Ромка не стал меня будить. Вроде бы чувствую себя бодрячком, однако такие сны… Наверное, после всего произошедшего мое сознание никак не могло прийти в порядок. Как там говорят ученые головы? Во сне мы переживаем события прошлого дня? Да, наше приключение не могло пройти для моей впечатлительности бесследно. Да и события в клубе... Эта тень. Что вообще за ерунда?
Так, ладно, зубная щетка здесь, паста. Но... постойте! А что же с мылом?
Я взял в руки крохотный кусочек мыльца, лежавший на крае раковины, и даже присвистнул от удивления: на желто-белой поверхности явно были следы... зубов. Клянусь, ни с чем другим перепутать это было невозможно — кто-то явно пробовал на вкус наше с Ромой мыло! Но кто? Я не...
В основной комнате послышались стуки, затем шелест постельного белья. Снова тишина.
Мурашки забегали по моей спине. Но на этот раз помимо них в душе загорелась злость. Да что за шутки?!
Отбросив мыло в раковину, я шагнул прочь из ванной и хотел было разразиться руганью, как хрустнула ручка входной двери и в комнату ввалился Рома. От него жутко несло перегаром.
— О! Сосед! Никак живой! — хохотнул с порога Рома, закрывая за собой дверь.
— А почему не должен быть? — замялся я. Слишком быстрая смена событий.
— Я пытался тебя вчера вечером будить — без толку. Проще табаку английского раскурить от солнца! Тебя вырубило знатно... Юлька даже переживала за тебя. Мы так беспокоились, что упились вчера вусмерть. Арлен так перебрал, что мы его без сознания в машину сгрузили! — сосед явно был вдохновлен прошедшей пьянкой и рассказывал мне, активно жестикулируя.
Все это было хорошо, только у меня из головы не выходило мыло и... А, может, это был просто ветер?
— Эй! Ты чего? На тебе словно лица нет! — тут же стал серьезным Рома. — Все в порядке?
— Тут такое... знаешь, — я было бросился рассказывать, но тут же осекся. Да это же бред сумасшедшего! Кто в это поверит?!
— Саша? — брови Ромы сдвинулись к переносице.
За моей спиной со стороны кровати раздался сочный хруст. Мы с Ромой тут же обернулись на звук. Сначала ничего не поняли, но затем увидели явное движение на моей кровати. На нем что-то шевелилось, маленькое и волосатое.
— Сашка! Ты кошку что ли притащил? — рассмеялся Рома. — И хотел от меня скрыть? В десяти метрах-то? Ну ты даешь! — сосед смело направился к кровати, я за ним. Он говорил так задорно и радостно, что пытаться переубедить его, я даже не попытался. — Ты только посмотри, мех такой странный, голова, но... ведь... — Рома застыл в шаге от моей лежбища.
Запустив маленькую когтистую лапку в мешочек с сухарями, на постели сидело мохнатое нечто — круглое, как шарик тельце, покрытое светло коричневым мехом, маленькие когтистые лапки и ушастая, не имеющая шеи голова. Мохнатое чудо было очень увлечено поеданием сухарей, и не сразу заметило наши очумевшие рожи. Вот тогда, подкинув вверх сухарик, оно легко поймало его в маленький зубастый рот, и повернуло к нам большие круглые глаза. Кажется, в них промелькнуло недоумение. Причем вполне осознанное.
— Это что еще за хрень такая? — спустя некоторое время пробормотал сосед. — Ты мохнатого ежика родил что ли?
— Не знаю, — неуверенно пробормотал я, — проспал всю ночь. В кошмарах. А потом проснулся и увидел, что кто-то сожрал мыло в ванной. Ну и еще скрипел об стекло перед этим.
— Мыло? Чего? — Рома уставился теперь на меня.
Мохнатик тем временем дохрумках остатки сухарей, не отрывая от нас взгляда, затем отшвырнул пакетик в сторону и подполз по кровати ближе к нам, уселся на попу, выставив пяточки, и принялся с интересом разглядывать нас.
— Мне кажется, или он понимает, что мы говорим? — Рома дернул бровью.
— Те же мысли. Так, лохматый, ты кто такой будешь, а? — решился я сделать первый шаг и присел на корточки рядом с меховым кругляшом.
— Учо, — тут же ответило мне создание.
— Раскури меня табак английский, оно разговаривает! — взвизгнул сосед. Я даже недоуменно посмотрел на него. Тот несколько смутился.
Мохнатый тем временем совершенно откровенно улыбнулся.
— Ты умеешь разговаривать? — спросил я его.
— Учо, — кругляш развел лапами и помотал головой из стороны в сторону.
— Не умеет разговаривать... — усмехнулся я.
— Но зато отлично понимает. Он у нас мыло съел? Теперь сухари... Вроде ничего нет больше? Он голодный...
— Учо! — подтвердил мохнатик и издал звук, похожий на смешок.
— Так, ну, по крайней мере, мы знаем, как это чудо называть, — философски заметил сосед.
В дверь постучали.
— Быстро прикрой! — рявкнул Рома и метнулся к двери.
Я подскочил к кровати и накинул на мохнатика одеяло. Мелкий недовольно что-то забубнил.
— Тихо ты! — прошипел я и уселся рядом, прижав Учо руками.
Рома что-то неслышно произнес, но по движениям его губ я понял, что он проговорил какое-то ругательство и что-то про табак.
Открыв дверь, сосед обнаружил на пороге… Милану.
Странная девушка даже не посмотрела на Рому. Она словно через него глядела прямо на меня.
— Эм, да? — глупо улыбнувшись, спросил Рома.
Девушка молчала, затем перевела взгляд на стоявшего в двери соседа.
— У вас все в порядке?
— Э-э-э, да… в общем все, — затушевался Рома. — Саня, у нас же все ок?
— Да, да, — пробормотал я, с усилием удерживая мохнатика. Он что-то тихо бурчал под одеялом. При этом, я покраснел как рак — сидел же в одних трусах!
— Все просто замечательно, мо.. мадам. Мы несколько. Спасибо за заботу! — затараторил Рома, понимая, что дело дрянь и поспешно начал закрывать дверь. — Еще увидимся!
Хлопнув створкой, он встал спиной к ней и расставил руки и ноги в стороны, словно удерживая её от натиска невидимой силы.
— Так, вроде ушла. Фух… чуть не попались. А у тебя уже есть поклонница!
Я разжал руки и откинул одеяло. Мохнатик встряхнулся, его уши встали торчком. Повернувшись на меня, он оскалил маленькие остренькие зубки. Во взгляде шарика не читалось ничего хорошего.
— По-моему, мелкий совсем не рад нашим манипуляциям, — опасливо проговорил я.
— У нас ничего пожрать не осталось? — шаря взглядом по комнате, спросил Рома.
— Только мыло… и зубная паста.
Мохнатик вполне натурально поморщился и затем фыркнул.
— Учо не в восторге от твоих предложений, — резюмировал сосед.
— И что делать? У тебя деньги есть?
— Нет, конечно же. Откуда им взяться? Все вчера прокутили.
— Дела… — пробормотал я.
Мохнатое создание издало грустный свист и понуро опустило голову на грудь.
— Странно, но это обстоятельство совсем не смущает нашего дружка! — задорно заявил Рома.
— Так он расстроился!
— Верно, да. Но совсем не собираемся никуда уходить!
— Учо! — кивнуло чудо и развело руками. Словно, сказанное Ромой само собой разумелось.
— С ума сойти! Ну и чем его кормить тогда? — недоуменно спросил я.
— Кстати, а почему мы решили, что это он? — вскинулся тут Рома.
— Учо! — мелкий вполне себе натурально нахмурился, затем сложил две лапки в вполне понятный знак крест накрест.
— Понятно, прости, братан, мы это просто на всякий случай, — примирительно поднял раскрытые ладони вверх Рома.
— Слушай, да ты уже свыкся с ним. А то, что это нечто совсем не похоже на известные нам виды животных, говорит, да еще человеческие эмоции изображает, тебя совсем не волнует? — вдруг выдал я все мучавшие меня сомнения.
— Ну, во-первых, не нечто, а Учо, — назидательным тоном проговорил Рома. — Во-вторых, судя по всему, он нормальный пацан…
— Учо!
— В-третьих, до первой пары осталось минут двадцать, а ты все еще в труселях гоняешь, — при этих словах сосед кинул мне в лицо джинсы и футболку. — В-четвертых, в столовке можно что-нибудь нахватать с тарелок.
— Нет… Ты же не собираешься, — я в ужасе застыл, наполовину натянув на себя футболку.
— Еще как собираюсь, красавчик. И возьмешь ты мелкого за пазуху. Он как раз поместиться в одном из карманов твоих широких шараваров.
— Это реперские джинсы, — сказала я, их самых и надевая.
— Да как угодно, собственно. Хоть табак английский в расфасовке.
— Учо! — с энтузиазмом заявил малыш и запрыгнув ко мне на колени, перебрался в самый большой карман на бедре.
— Так, веди себя только тихо. Нам вообще нельзя держать в комнатах жи… э-э-э, не зарегистрированных товарищей.
— Учо, — безразлично прозвучало мне в ответ.
— Ну понятно, тебе-то какое дело.

***
— А где Арам и Арлен? — задумчиво проговорил Рома, незаметно протягивая мне два куска хлеба под столом.
Юля закатила глаза.
— Сказались больными! Представляешь? Я такое вообще первый раз от них слышу!
— Ты будто давно их знаешь… — Рома поддерживал диалог, продолжая вытаскивать из своих карманов всякие сухие припасы, что под шумок да разговоры натаскал с других столов.
Я все это принимал и отправлял в карман, в котором наш незваный гость с завидным упорством расправлялся со всем получаемым съестным. И, судя по движениям в кармане, был очень не против продолжать. Удивительно удачное решение было купить эти джинсы на распродаже. Не сказать, что был мой стиль, я даже подумывал избавиться от них, но вот судьба определила им удачное предназначение.
— Привет! — звонко поздоровался кто-то.
Я не сразу отреагировал, поскольку был очень сосредоточен на процессе передачи печеньки в лапы лохматому проглоту. Только спустя несколько мгновений я обернулся на севшую за стол… Настю.
Она несколько смущенно посмотрела на меня. Прямо в глаза. Признаться, я ответил тем же. Правда, лукавый взгляд Юли от меня не ускользнул.
— Привет, — несколько скомкано проговорил я, и в этот миг из кармана донеслось задумчивое посвистывание.
Юля с рыжеволосой рысью недоуменно переглянулись. Мы же с Ромой как по команде повернулись в общий зал столовой, словно звук донесся оттуда.
— Перекурил кто-то табаку английского! — в притворной злобе заявил Рома. — Свистульки. Так можно и без еды остаться. На очень долгое время.
При последних словах наш прожорливый друг затих в кармане.
— Про Вагита ничего не слышно? — решил я сразу же перевести тему.
— Нет, со вчерашнего дня никаких известий. Говорила же, мама его обещала позвонить…
— А вы совсем не помните, что произошло? — спросила Настя.
— Нет. Ну почти ничего. Помню, что тявкалки Артурчика к нам подбежали. Саня вроде одного даже рубанул… — начал врать Рома, толкнул меня плечом и кивнув в сторону Насти. — Богатырь же!
Щеки Насти залились румянцем.
— Да выдумываешь ты все. Не было драки. Не успела она начаться, — я никогда не любил выдуманные бравады. От них мне становилось неловко. — Была вспышка…
— Мальчики, привет, — прозвучал сладковатый голосок за нашими спинами. Мы с Ромой обернулись. За противоположным столом сидела Эмма. В короткой юбке, черных кружевных колготках, аккуратном пиджачке и блузке с совершенно невероятным, притягательным вырезом. Надо отметить, что в этот момент Учо почему-то нервно вцепился коготками мне в ногу через карман.
— П-привет, — вырвалось у нас вместе со вздохом. Надо ли говорить, что пока я переваривал образ красавицы южанки, Рома уже сорвался с места и подсел к ней. Вот так вот. Скорость мышления, решительность.
Я снова повернулся к Юле и Насте. И на лице первой увидел укор и возмущение, а Настя явно… была расстроена. Меня же через ткань джинсов что-то больно кольнуло в бедро. От возмущения, я даже задохнулся.
— Я пойду уже. Время, — сказала Настя и поднялась со своего места.
Почему-то я посмотрел на Юлю, и та всем выражением своего лица показала мне, что нужно делать в данный момент, и что последует, если я так не поступлю.
— Да, согласен. Пойдем, — подорвался я.
Мы вышли из столовой. Молча поднялись до второго этажа.
— Прошло всего-то ничего, а уже столько невероятных событий, — понесло меня неожиданно. — Всякие загадочные происшествия, первые враги и друзья, чудесные знакомства, — тут я легонько коснулся локтем её плеча. Уж не знаю, что в этот момент пришло мне в голову, но мне требовалось сделать какой-то акцент что ли… в качестве извинения или чего-то еще.
— Да и не говори, — Настя смущенно улыбнулась.
— Правда, с Вагитом получилась незадача… Но теперь к нам горшки вряд ли полезут.
И тут на площадке между третьим и четвертым этажом появилась она. Да. Моя золотоволосая красавица. Она спускалась, плавно покачивая бедрами, и даже с легкой, едва различимой улыбкой посмотрела на меня.
Когда Маша прошла мимо, то я не сразу осознал, что застыл на месте. На лестнице. И только по быстрым и нервным шагам Насти вверх по лестнице понял, что всего за краткие секунды наделал кучу глупостей. В кармане же кто-то протянул недоуменное: «У-ч-о».

***
— Магистр Онесса…
— Нет, Лорд Ваго. Вы уже сказали достаточно, — резко вскинула руку женщина в белоснежном платье с золотистыми вставками, излучавшими легкое сияние. Белые волосы её были собраны в пучок и закреплены золотой диадемой с белоснежным камнем посередине.
— Магистр, да выслушайте же меня! Я привожу вам конкретные факты. Нас провоцируют! Нет никаких сомнений, что за всеми этими событиями стоят конкретные фигуры!
— Доказательства, лорд Ваго! Я не вижу никаких доказательств! — гневно воскликнула женщина и все её одежды на миг ярко засияли, затем на лицо вернулась маска спокойствия.
Поднявшись с мягкого бежевого дивана, женщина прошла через отделанный белым мрамором зал с золотистыми прожилками к череде стеклянных шкафов со множеством отделений и полок, усеянных тысячами флаконов, колб и сосудов различных форм и разного наполнения.
— Магистр… Два нападения за несколько дней и оба без всяких сомнений совершены с применением заклинания Поцелуя Смерти!
Женщина аккуратно взяла пузырек с лиловой жидкостью, достала с одной из полок тонкий вытянутый сосуд с раструбом на верхушке и наполнила его до краев.
— От поцелуя Смерти невозможно спастись, лорд Ваго. Однако один из потомков семьи Лотар выжил.
— Наши специалисты говорят, что это только органический парадокс. Огромное количество некачественного этилового спирта каким-то образом защитило мозг от молниеносной смерти. Однако его душа уж давно покинула тело.
— Пока что все это догадки. Расследованием занимается Консорциум.
— Расследование? Это вы говорите о вялых телодвижениях ваших наемных людей из земной полиции?
— Это уполномоченные, — магистр Огнесса сделала глоток лиловой жидкости и от наслаждения закрыла глаза. Спустя несколько секунд её лицо смягчилось, щеки порозовели. Она продолжила более мягким голосом — Они должны для начала собрать всю информацию о фактических обстоятельствах дела. Затем только приступят к работе юстициарии.
— Даже если так, магистр, почему были опрошены только два человека? Никто из темных эльфов. А ведь, как сообщают два сквайра Красного Ордена, на месте второго нападения был один из неофитов Лиги Теней со своей свитой…
— Эти данные были получены уполномоченными и все необходимые повестки уже были направлены.
— Повестки? Даже если ведут дело уполномоченные, они могут вести переговоры с другими расами только в их людском обличии со всеми ограничениями на информацию! Магистр Онесса, вы издеваетесь?
— Лорд Ваго! — лицо женщины вновь стало суровым. — Известные пять галактик насчитывают почти сто триллиардов разумных существ, управляемых Союзом Четырех. В каждую милисекунду, если даже не фетасекунду происходят нападения и даже убийства одного члена нашего общества на другое. И всем этим занимается обычная полиция Союза, а не юстициарии Консорциума!
— Магистр Онесса, — лицо паладина побагровело. — Уж прошу простить меня за бестактность, однако хотел бы напомнить для чего был создан Консорциум Порядка. Во всяком случае в его втором обличии. Для того, чтобы держать в равновесии силы Красного Ордена и Лиги Теней. Обязательным условием этого равновесия является соблюдение как Орденом, так и Лигой требований неприкосновенности как членов Хорт друг друга, так и рас. Никто из Ордена или Лиги не имеет права использовать знания, приобретенные в Ольнхорте против…
— Не нужно мне читать Союзного Договора, лорд Ваго. Я хорошо его знаю, — отмахнулась рукой магистр. — И именно поэтому я не бросаюсь вместе с юстициариями в омут ваших предположений. Поддержание мира в галактиках хоть и основывается на сухих нормах, но их применение требует известной доли аккуратности и даже трепетности.
— Видимо, только если это не касается людей, — злобно проговорил лорд Ваго.
Глаза магистра Онессы сверкнули.
— Если вы не заметили, я тоже принадлежу к нашей общей семье, паладин Красного Ордена. И триста лет назад у Граней за будущее галактики погибали как люди, так и эльфы, что темные, что белые, и даже рольфы. Есть вещи куда более важные, чем ваши междоусобные войны. Есть то, что грозит нам всем…
— Именно. И Нул’Мандин был как раз тем, кто возродил культ Теней. Он сам стал Тенью. Не просто членом Лиги, но Тенью Культа. И начал он как раз с убийства людей, — резко парировал лорд Ваго.
Магистр Онесса поджала губы.
— Мне понятна позиция Консорциума. Однако мы не намерены оставлять эту ситуацию вот так. Я переговорю с командором. Возможно, мы будем требовать созыва Следственной Комиссии Третейского суда.
Лорд Ваго коротко поклонился, взмахнул рукой и исчез в огненном вихре телепорта.
Магистр Онесса покачала головой и махом, совершенно неаккуратно и грубо допила остатки лиловой жидкости залпом.
— Ларисса, — приложив правую руку к левому запятью, произнесла магистр Онесса. — Соедините меня с гроссмастером Лиги Теней. Скажите, что вопрос срочный.

***
— Да хватит уже пялиться на эту мажорку, черт бы тебя побрал! — гневался Рома по пути из универа в общагу. — Ты с такими успехами затащишь в постель только Милану. И то, не поймешь, то ли она труп, то ли всегда такая.
— Слушай, да не надо так. Нормальная… ну не совсем нормальная. В смысле, обычная… Короче! В общем, не трогай Милану.
— Да мне вообще наплевать на неё! Я сегодня-то только узнал, как её зовут. У неё даже номера телефона нет!
Помолчали. Вокруг туда-сюда сновали прохожие, Большой проспект был залит лучами пока еще теплого осеннего солнца. Гулял легкий, ненавязчивый ветер.
— Ничего ты не понимаешь, лохматое чудовище, — покачал я головой.
В кармане неодобрительно зашевелились.
— Да не про тебя, а про Рому.
— Сам ты лохматый. Чучундор, — отмахнулся Рома и тут же подскочил к шедшей навстречу длинноногой знойной красотке. — Эй, красавица, куда так торопишься? У меня есть то, что может заставить тебя забыть о всей суете.
Девушка скорчила недовольную гримасу.
— Да пошел ты! — крикнула она, не остановившись.
— Ну и ладно, скучай одна дальше! Я без тебя обойдусь… — с картинной трагичностью возвестил Рома и даже отвесил низкий поклон.
Девушка покрутила пальцем у виска.
— Вот видишь. Далеко не каждый вариант на самом деле-то!
— Но ты ведь пытаешься, — зачем-то вставил я.
— Вот именно! Пытаюсь! Хватаюсь за любой случай руками и ногами и нисколько не впадаю в уныние от неудачи. А что ты делаешь? Ручки-ножки расставил, челюсть отвесил и пялишься. Красавчик.
— Слушай, но… я правда млею при виде её… — мне нечем было возразить соседу. Все мои отношения с девушками строились на невнятных движениях и словах. Я никогда не был лихим гусаром и уж тем более не брал женскую красоту приступом. В общем, я обычный парень, воспитанный в совершенно неправильном, трепетном отношении к особям женского пола.
— Ну и чего? Ты так перед каждой проблемой в жизни будешь?
— Вот здесь ты не выдумывай, — нахмурился я. — С обычными проблемами я тверд и решителен. А вот с девушками… не знаю. Изначально заниженная самооценка, комплексы…
— Да, чувак, с таким набором табаку английского не отведаешь… — покачал головой сосед.
К этому времени мы вошли в общежитие. Вахтерша смерила нас строгим взглядом, но снова ничего не сказала. Только головой покачала.
Поднимаясь на наш этаж, Рома продолжал философствовать о важности решительности в характере человека. В противном случае можно всегда оставаться не у дел. Ибо будь ты хоть семь пядей во лбу, без конкретных действий изменения в реальности не происходят. А тушеваться, мяться — это для «победителей по жизни».
Однако весь лившийся поток размышлений соседа прервался, когда мы подошли к двери и… она оказалась открытой. Недоуменно переглянувшись, мы оба толкнули створку и ужаснулись представившейся нашим глазам картине: кровати были перевернуты, матрацы распороты, одежда, в том числе позаимствованная Ромой на памятную вечеринку разбросана и затоптана. В общем, полный бардак во всех смыслах этого слова. И устроили его совсем не мы…
Мохнатый дружок выглянул из моего кармана и удивленно присвистнул.
— Учо, — грустно пробормотало существо.
Рома прошел на середину нашей комнаты, огляделся.
— Вот сволочи. Всю одежду помяли, — вымолвил он наконец-то.
Я подошел к нему, в ужасе рассматривая то, во что превратилось жилище.
— А разодранные казенные матрацы тебя не волнуют?
— Да черт с ними. Новые дадут.
— Кто?
— Администрация.
— Думаешь, стоит сообщать?
— А у тебя есть, чем платить? — удивленно посмотрел на меня Рома.
— Да просто за эти несколько дней мы уже столько раз влипли, что… — тут я осекся.
На пороге стояла Милана.
— Привет, — сконфуженно поздоровался я.
На обычно бесстрастном лице девушки читалась сильная озабоченность.
— Что у вас произошло? — тем не менее спокойно спросила она.
Пузатый мохнатик беспокойно зашевелился у меня в кармане. Милана тут же сосредоточила взгляд на мне.
— Да вот сами хотели бы знать. Такое ощущение, что у нас что-то очень активно искали, — задумчиво проговорил Рома.
— А что могли искать? — тут же поинтересовалась Милана.
— Это что, допрос? Нам еще предстоят они. Уж ты, пожалуйста, обойдись без этого, — недовольно пробурчал Рома и направился к выходу, протискиваясь мимо Миланы. — Пойду позову кого-нибудь из администрации.
Девушка же продолжала безотрывно смотреть на меня.
— У вас точно нет проблем?
Я поджал губы. И что я ей отвечу? Про конфликт с Артуром она и так знает. А про тени, кошмары и прочие ужасы что я могу сказать? Так меня вообще в психопаты запишут.
— Ну только если с мажорчиком с юрфака.
Милана покачала головой.
— Я скажу, что это не вы повредили кровати. Вам дадут новые, — сказала она и ушла.
Я закрыл дверь. Ну или вернее прикрыл — замок был сорван.
Тут же из кармана вылез Учо. Цепляясь за мои джинсы своими когтистыми лапками, он стал забираться ко мне на живот и лезть выше. Я взял его на руки. Малыш был весь взъерошенный и беспокойный.
— Учо… — пробормотал мохнатик.
— Да, дружище. Вот в такую странную ты попал компанию, — пробормотал я, уже слыша в коридоре торопливые шаги вместе с непонятным гомоном. Хотя нет, один голос я точно узнал — это была наша вахтерша. И теперь она уже не сдерживала эмоций. Она орала.
— Учо... — повторил тоскливо пузанчик, но в тот же миг заговорщицки мне подмигнул.

***
— Нет, мы не имеем права вмешиваться.
— Ситуация может зайти слишком далеко.
— Наша задача — слежение за равновесием сил. В этом основная задача юстициариев. Пока что ничего не выходит за рамки бытовых конфликтов. Это допустимо.
— Нет нужды напоминать мне об этом. Я хорошо помню устав Консорциума.
— Тогда и выполняй свои задачи. Мы пока можем только доносить информацию до магистров. Остальное уже не наша забота.
— Мы можем потерять двух перспективных магов.
— Такое иногда случается. Естественную селекцию никто не отменял.
— Вера в рациональность селекции ошибочна.
— А я разве сказал, что она рациональна?
— Есть еще одно.
— Что?
— Я почувствовала присутствие ламберта.
— Это невозможно. Последний из них исчез вместе с ушедшим за Грань Мучеником.
— Однако все признаки указывают на блокировку моих поисковых заклятий изначальной энергией Граней.
— Вот это уж действительно важная информация. Я сообщу старосте. Конец связи.

Глава 3
Библиотечный час

***
По легкому мановению руки обшитые черной кожей кресла оторвались от пола и вознесли сидевших в них собеседников к самому потолку. В то же время невзрачные серые стены огромного и совершенно пустого зала зарябили множеством красок и вскоре отобразили живую картину девственной природы: утопающие в сочной зелени деревья, пруд, окруженный отвесными скалами, и бурный водопад, несущий потоки лучезарной воды из горной реки. И все это — на фоне бирюзового неба. Следом за изображением пространство комнаты наполнили крики птиц и гул мощного водного потока.
— Этерия. Жемчужина нашей родной галактики, — проговорил одетый в изумрудные одежды господин. У него были очень четкие, точеные черты лица, высокие скулы, острый нос и раскосые глаза. Волосы были совершенно белоснежными, а верхние кончики ушей — необычайно вытянутыми и заостренными. Тонкие руки лежали на удобных мягких подлокотниках. На пальцах поблескивали кольца разных цветов. Одно — с большим зеленым камнем.
— Очень похоже на земные джунгли, — ответила другая особа. На ней была ярко алая сорочка, кожаные каштановые штаны с упругим поясом с металлической застежкой. На ногах красовались красные бархатные сапоги. На вид — совсем молодая девушка. Только взгляд выдавал в ней опыт и цепкость ума, на первый взгляд совсем не соответствовавшие ее нежному облику.
— Да, да… я не раз слышал подобное утверждение от людей, — на лице господина отразилась искренняя скорбь.
— Отчего же вы создаете себе миражи на голограммерах, тогда как можете воспользоваться телепортом в любой момент или просто совершить переход? — недоуменно спросила особа.
— И куда перенестись? На Этерию? — брови мужчины дернулись от неподдельного удивления.
— Ну или в людские джунгли, — усмехнулась девушка.
— Вот поэтому мы никак не можем поладить с людьми, — покачал головой собеседник. — Хотя вы во многом на нас похожи, замашек у вас больше от наших названных братьев — светлых сородичей.
— Они и есть ваши сородичи. Во всяком случае, ваше племя — всего лишь потомки колонистов, некогда направленных на Закурас с общей для всех эльвенов Родины.
— Рад вашим обширным познаниям истории нашего народа, — поморщился мужчина. — Однако со времен переселения на Закурас прошло очень много времени. Мы стали совсем чуждые друг другу. У нас другие традиции и даже боги. И выглядим мы несколько иначе.
— Иначе? Мне казалось, разница только в цвете волос.
— И только у истинных потомков Закураса, — кивнул эльф. — Однако последовавшие кровопролитные войны посеяли между нами множество взаимных претензий. Не знаю, в курсе ли вы, но темными нас называют даже не из-за нашей погруженной в сумрак родной планеты, а из-за трех темных точек на радужной части глазного яблока. Это последствия применения светлыми эльфами ужасных видов биологического и химического оружия. Точки — не что иное, как законсервированные скопления бактерий, которые нашим ученым удалось изолировать в генетическом коде, но не уничтожить полностью. И вот уже тысячелетиями они передаются всем нашим детям. — На самом деле эта история была известна всем еще со школьной скамьи, но собеседник леди обожал повторять ее к месту и не к месту.
— Но как бы то ни было, — девушка поджала губы. — Союз Четырех существует и уже давно не считается даже конфедерацией, — дернула плечами она.
— Возможно. Хотя все это такая тонкая материя…
— Мол’ган, я так понимаю, того же мнения, — хищно прищурив глаза, спросила девушка.
Эльф снова поморщился. Взмахнув рукой, он приказал изображению смениться. Теперь двух застывших в нескольких метрах над полом собеседников окружали бескрайние пространства космоса, украшенного квазарами и туманностями различных цветов, а также яркие звезды всевозможных оттенков.
— Я слышал, что в пределах Ольнхорта возникли кое-какие недоразумения… — наконец проговорил он.
— Рейхмастер, это не просто недоразумения. Лорд Ваго, один из наших паладинов, добивается у магистра Онессы назначения Следственной Комиссии.
— Магистр ведь умный человек, и, во всяком случае, не стала сразу удовлетворять просьбу паладина?
— Именно поэтому я здесь, — девушка лучезарно улыбнулась.
— Ну конечно же… Один из самых прекрасных представителей Красного Ордена, леди Ванесса, — эльф сделал легкий поклон в сторону собеседницы.
— Дело не в моих внешних данных, рейхмастер Он’дор. Я пришла к вам не как член Ордена, а как ваша бывшая ученица. Хочу просить вас оказать содействие в разъяснении сложившейся ситуации.
Эльф устало закрыл глаза. Он взмахнул рукой еще раз и прямо перед ним возник поднос с бутылкой и двумя стаканами. В следующий миг склянка сама по себе раскрылась и наполнила сосуды. Один из них направился к леди Ванессе, другой — к рейхмастеру.
— Ванесса, пойми меня правильно, — сделав короткий глоток, сказал Он’дор. — Я очень хорошо отношусь к людям. И очень многие среди эльвенов тоже. В том числе среди моих собратьев. Но в случае с Лигой Теней… Все намного сложнее.
— По-хорошему, слово «Тень» из названия вашей Хорты давно стоило бы убрать, — заметила леди Ванесса.
— В таком случае была бы допущена вопиющая неточность, — покачал головой рейхмастер. — Все же Лига в первую очередь обращена к искусству Граней. Это основа нашей Хорты. А Тени — они неизбежные спутники Граней.
— Один раз ваши Тени уже доигрались.
— Не один раз. Конфликты с Тенями начались задолго до уничтожения Империи людей и даже до создания Ольнхорта. Тени возникли на Закурасе еще в первые столетия колонизации и за тысячелетия обрели прочный фундамент как в философском, так и в практическом смысле. Создавая специальную Хорту внутри Школы, люди с согласия Стражей рассчитывали локализовать угрозу и начать ее контролировать через монополию на преподавание искусства Граней. Постепенно это действительно сработало: многие адепты темных искусств потянулись в Ольнхорт. Поэтому до событий трехсотлетней давности само понятие членов Лиги Теней воспринималось совсем иначе.
— Спасибо, рейхмастер, я в курсе истории создания каждой Хорты…
— Но я вижу, что вы неправильно применяете эти знания, моя дорогая. Вы позволяете себе рассуждать как чиновник или еще хуже — политик, а не ученый. Но, хочу вам напомнить, мы с вами стали друзьями именно как ученые.
— Я никогда это не забывала, — мило улыбнувшись, сказала девушка.
— Тогда давайте исходить для начала из фактов. Ольнхорт задумывался древними людьми как инструмент распространения своего влияния. С помощью этой основной Школы магии мало того, что все магические науки преподавались под контролем всемогущего Третьего Корпуса, так еще и осуществлялась сильнейшая идеологическая подготовка магов из разных рас. Фактически обрабатывались будущие первые лица известных галактик. Разве что тролги отказались вступать в унию и фактически были добиты людьми вслед за жутким Походом Очищения, учиненным нашими светлыми сородичами. Так вот, — Он’дор промочил горло. — В те времена Школа магии подчинялась интересам людей. После же Последней Войны и уничтожения Империи людей Ольнхорт был также почти полностью изничтожен — только благодаря усилиям ректора Мангрейма его существование было сохранено в двух измерениях. В настоящей же реальности Школа практически перестала существовать за исключением нескольких аватаров и артефактов, ставших частями стен нынешнего так называемого юридического факультета. Фактически, с тех пор она начала свою новую историю и стала служить совсем иным целям. Помимо подготовки лучших магиков, ее усилиями поддерживается определенный баланс. Хотя основная часть людей была переведена в состояние ничего не знающих парниковых растений, части потомков Норда, Европы, Амеркана, Азии и Африки, не говоря уже о семье Лотар, было дозволено сохранять память своих великих предков и даже участвовать в Союзе Четырех в качестве самостоятельной фракции. Некоторые вообще живут не на Земле. Это было бы бессмысленно, если бы эта часть людей не была бы представлена и в Ольнхорте в составе одной из Хорт…
— Рейхмастер, я все это прекрасно помню, — поджала губы девушка. — К чему эти безусловно важные, но уже пройденные лекции?
— К тому, моя дорогая, что люди с момента падения Империи постоянно находятся в настроении взять реванш. Столетие за столетием. И все прекрасно понимают это. А поскольку вас чрезвычайно мало по сравнению с остальными расами, а военной мощи как таковой у вас уже нет давно, вам остается воздействовать на политику именно через Ольнхорт и плести интриги среди Хорт.
— Но… — красная девушка аж задохнулась от возмущения.
Темный эльф поднял руку, останавливая гневную тираду девушки.
— Я никого ни в чем не обвиняю. Лишь отмечаю: ваше чрезмерное беспокойство не найдет понимания среди остальных Хорт. Внимание высших чинов вашей Хорты к конфликту между отдельными учениками — или будущими учениками — Ольнхорта сейчас скорее настораживает другие расы. Вы должны понимать: даже если проблемы среди некоторых наших членов действительно существуют и претензии обоснованны, другие Хорты до последнего будут закрывать на них глаза. А попытки отдельных представителей действовать в стенах Школы вызовут больше настороженности, чем отклика. Мы с вами достаточно ясно понимаем друг друга?
— Иными словами, вы не готовы как-то вмешиваться?
— На данном этапе — нет, — покачал головой темный эльф. — Нужны более веские причины.
— Больше трупов? — фыркнула представительница Красного Ордена.
Рейхмастер поморщился.
— Моя дорогая, вы снова позволяете себе невыносимое упрощение.
— Рейхмастер, вы…
— Ванесса, думаю, эмоции здесь будут плохими советчиками. Нам более нечего обсуждать. Все самое важное я сказал.
Девушка кивнула, взмахнула рукой и тут же исчезла в яркой вспышке. Темный эльф провел рукой сверху вниз перед своим лицом, снова вызвав картинку Этерии на голограммере. Приказав сосуду снова наполнить свой бокал, старый опытный маг сделал несколько глотков и снова придался задумчивым размышлениям. В очередной раз. Опять.

***
Я наконец-то решил заняться делом. Хватит с меня всех этих немыслимых событий, любовных переживаний и прочей ерунды. Все же я пришел на факультет учиться на юриста. А для этой профессии, как принято считать, нужно много и усердно читать. Вот и я решил пойти в библиотеку, набрать книжек...
Первый час я провел в поисках среди стеллажей. Честно скажу: искал похожее по названию преподаваемых дисциплин чтиво. Ну и еще кое-что из интересовавшего меня. Например, книги по истории викингов. А почему нет, собственно? Если такая литература есть в библиотеке самого факультета... В общем, набрав целую кипу, я нашел себе местечко в читальном зале, пристроил на соседнем стуле портфель, где обосновался Учо, и принялся за дело.
Открыв учебник по теории права я... довольно быстро потерялся в хитросплетениях формулировок. Нет. Не спасовал. Ничего подобного. Признаться, я вообще любитель различного рода сложных умопостроений, философствований, отстраненных размышлений. Поэтому первые полчаса я даже увлекся. С совершенно неподдельным интересом пытался вникнуть в сложные силлогизмы, признаки, понятия, термины... И даже не заметил, как уснул.
Разбудил меня Учо — его острые коготки впились мне в бедро, и сон как рукой сняло.
— Эй, ты что щиплешься?! — недовольно зашипел я.
— Учо, — тихо пробормотал малыш, посмотрев на меня полным укора взглядом, затем отвернулся, перепрыгнул на соседний стул, где лежал на боку мой приоткрытый портфель, и с тихим бурчанием забрался обратно внутрь. Там он с удовольствием захрустел недавно купленной пачкой сухариков. Особенно малыш уважал гренки с холодцом и хреном, а также с сыром.
— В следующий раз будешь грызть мыло, — обиженно пробормотал я, потирая ногу. Из-за острого финансового кризиса, мне все же пару дней назад пришлось ехать к родителям и просить дотаций. Мало того, что не хватало на собственное житие бытие, так еще теперь у нас появился и прожорливый... питомец, что ли.
— Учо, — раздалось нечто неопределенно в ответ.
А что б тебя! Ладно. Может, для профилактики почитать что-нибудь из российской истории права?
Не прошло очередного получаса, как меня снова поклонило ко сну. Но тут я встряхнулся.
— Не рассчитывай, второй раз я не дам тебе такого счастья, — с вызовом проговорил я в сторону портфеля и тут же чертыхнулся. Обернувшись, я проверил, не услышал ли кто-нибудь мою чересчур громкую речь. После все события я и так, наверное, успел прослыть чудаком. Еще теперь кто-нибудь подметит, что сам с собой разговариваю...
Показывать кому-либо Учо мы с Ромой не решились. Уж слишком был странным и даже невероятным персонаж. Он ходил как на четырех, так и на двух задних лапах, лопал все, что плохо лежало, и совершенно по-человечески изображал эмоции на... морде и в глазах. Ну и конечно же произносил свое «Учо», однако совсем не так, как кошки, например, свое «мяу». Информацию о чем-то подобном в Интернете мы не нашли, разве что о магваях из фильма Гремлины, поэтому решили не спешить с обнародованием нашего невероятного знакомства. Сами с Ромой же отнестись к появлению мохнатого существа с некоторым отстраненным удивлением и даже счастьем. Малыш довольно бодро влился в наш дуэт, всем своим появлением показав полное желание находиться рядом, и постоянно подшучивал над нами своим совершенно многотональным и неповторимым «Учо». При этом, ему было совсем не сложно найти завалившийся под кровать предмет или тапки принести в ванну, когда ты в этом остро нуждался. И все это без лишних слов. Просто назидательное «Учо» в подарок вместе с действием.
Однако оставаться дома, как домашнее животное, Учо отказался наотрез. Малыш считал своим долгом находиться в центре событий. При этом пребывал он исключительно со мной. Попытка Ромы взять его с собой на прогулку отдельно от меня потерпела сокрушительную неудачу. Только сосед вышел за дверь, как Учо каким-то непостижимым образом оказался снова в комнате, материализовавшись из воздуха. Когда же обалдевший Рома тут же вернулся обратно, бурно рассказывая, как Учо исчез прямо на его глазах, мохнатик только развел лапами и многозначительно что-то пробурчал, кивнув в мою сторону. Обиженный Рома заявил, что раз так, то кормить его буду только я. Однако сам каждый вечер приносил малышу вкусняшку. Тот за это забирался к Роме на плечо и терся об ухо, что соседу очень нравилось. Но лишь до тех пор, пока тот не выходил за дверь.
— А я уж думал дать тебе закурить табаку английского, — незлобно на это говорил Рома.
Последние несколько дней выдались на удивление спокойными. После разгрома нашей комнаты, у нас состоялся очень неприятный разговор с администрацией общежития, грозили доложить декану факультета и представить документы о нашем отчислении, но стоило подойти на разговор Милане, как директор общежития тут же смягчился, заговорил совсем другим тоном и вообще очень быстро организовал уборку в нашей комнате и выдачу новых матрацев. Нам с Ромой оставалось только удивленно переглядываться.
— Что ж, могу признать, что был не прав. Ты все же умеешь знакомиться с девушками, причем с очень даже ничегошными… — высказался наконец сосед, когда все процедуры были закончены, и мы улеглись на кровати с новыми матрацами.
Впрочем, замечание соседа на проверку времени оказалось двусмысленным. Еще по пути в библиотеку рядом с лестницей на верхние этажи и столовой я встретил Настю, которая вдохновленно ворковала с широкоплечим светловолосым парнем, обладавшим аккуратной короткой бородой. Неизвестный чем-то отдаленно смахивал на скандинавского викинга, даром что ему не хватало шлема с полумаской да топора с круглым щитом. Однако сей посуды у него не имелось, зато одним своим могучим плечом он уперся в стену, а свободной рукой почти синхронно при каждой своей фразе притрагивался то к локтю, то к плечу Насти. Щечки последний чуть порозовели, а глаза пожирали объект нового увлечения девушки. Аппетитный разрез ее зеленой кофточки стал, как мне показалось, еще больше.
Когда я бросил смущенное «привет», Настя на миг отвлеклась от своего скандинавского полубога, и с некоторым недовольством покосилась в мою сторону, процедив сквозь зубы «здравствуйте». Да, именно так. Здравствуйте! Меня это так сбило с толку, что я просто уткнулся взглядом в пол и поспешил ретироваться, в пару прыжков взлетев по лестнице на межэтажную площадку. Там я искоса поглядел на варяжского героя, который в свою очередь мельком покосился в мою сторону, примерно, как на мебель. Что ж, уела меня красотка. Похоже тот случай с моим очередным столбняком на лестнице при виде Маши, девчушка мне не простила.
Жаль, конечно. Хотя Маша в буквальном смысле сводила меня с ума, она скорее представлялась как недостижимая мечта, явно глупая и невозможная. Это все равно что хотеть звезду кино или журнала — абсолютно любой допускал мысль, что хотел бы стать парой красавицы или красавца с голубого экрана или постера. Но ведь всем понятно, что должны сложиться такие невероятные паззлы, чтобы это произошло, поэтому такие мысли не более чем безобидные мечты. Ну разве можно всерьез обижаться на такую мечту? Или приревновать к ней? Однако Настя, очевидно, считала по-другому. Да и вряд ли видела в Маше ожившую богиню.
Когда я прошел весь второй административный этаж и уже поднимался на третий к библиотеке, накатившаяся от ситуации унылая саморефлексия сменилась крепкой мыслью, что история с Настей закончилась закономерно и логично. Лучше так, чем вести себя неловко с девчонкой, которая без всяких преувеличений красива, но просто не вызывает во мне побуждающего к действию огня. Ну не в этом смысле. А в другом. Короче, вы все поняли.
— Учо, — пробурчало мохнатое нечто из моего портфеля.
— Тихо, — процедил я сквозь зубы, открывая дверь в библиотеку.
Мило улыбнувшись сидевшей на входе женщине, я хотел пройти через магнитные стойки на входе, когда она меня тут же строго окликнула:
— Молодой человек, куда собрались? Сумку сдавать в камеру хранения.
— Но…
— Никаких «но»! Правила едины для всех.
Учо, сухари, куда их девать? Мысли судорожно закрутились в голове. Кажется, от неожиданности я замер на месте. Женщина с удивлением посмотрела на меня.
— Молодой человек, вы…
— Ему нужен портфель с собой, у него много материалов, — заявила возникшая рядом со мной темноволосая девушка. Когда я поворачивался к ней, то уже знал, что это была Милана.
Лицо библиотекарши вдруг разгладилось, она мягко улыбнулась и сказала:
— Конечно, пускай проходит.
— Спасибо, я…
Милана уже выходила из библиотеки, когда я договорил ей в спину свое скомканное «спасибо». Все-таки она странная, очень странная.
И вот я который час сидел в читальном зале и пытался бороться со сном. Поскольку эту битву мой мозг явно проигрывал, а давать шанс мохнатику очередной раз кольнуть меня я не собирался, то мной было принято решение встать и немного прогуляться среди стеллажей. Размять затекшую спину, так сказать. Учо я оставил сидеть в портфеле и грызть сухари.
Принявшись блуждать по залу, я старательно делал вид, что внимательно изучаю корешки книг, иной раз подходил, брал тот или иной фолиант в руки, пролистывал оглавление. Вокруг меня сновали разные люди, в основном, как мне казалось, старшекурсники. Вообще, в какой-то момент мне подумалось, что я чуть ли не единственный первак, который что-то забыл здесь. Порой мне чудилось, что сидевшие за столами посетители бросают на меня недоуменные взгляды: мол, что ты тут забыл, парнишка? Сейчас все первокурсники который день подряд отмечают поступление, веселятся, влюбляются, танцуют, пьют…
А мне вот не хотелось. Ну точнее хотелось, но немножечко в меру, так сказать. За последние дни я навеселился достаточно. Отведал, можно сказать, коньяку армянского. Поэтому в данный момент мне требовалось напитаться ощущением выполненного долга. Всегда приятнее отдыхать, когда ты над чем-то хорошенько потрудился и заработал, так сказать, моральную индульгенцию на развлечение.
Однако, конечно, сейчас мои блуждая по читальному залу было трудно назвать работой, меня все равно распирало от гордости, что я сейчас не хлебаю где-то в сквере дешевое пиво в надежде набраться храбрости для романтических приключений, а буквально впитываю в себя могучую энергию знаний…
— Я точно тебе говорю, что это дело рук Лиги, — донесся до меня уверенный баритон. Мой шаг сбился, я остановился и прислушался. Говорили впереди меня за стеллажом. Мне показалось, что голос одного из собеседников был мне знаком. — Все происходит как триста лет назад. Нападения на людей и даже сквайров! Это точно темные! Их рук дело. Я-то уж знаю всю ненависть темных эльфов к сынам Лотара…
— Не обобщай, — возразил не менее мужественный бас. — Среди Ковена есть множество темных эльфов, с которыми мы более чем дружны.
— Но ты и не из сынов Лотара…
— Первая убитая была тоже не из вашей семьи.
— Да, возможно, я не прав, — смутился первый говоривший, — во всяком случае не во всем прав. Однако Лига преимущественно состоит из темных. И все они используют темную магию.
— Среди малефиков тоже есть люди, — снова не согласился второй. Да о чем говорят эти люди? Они что, игру какую-то обсуждают? Книгу?
— Есть. Предатели, — голос первого звякнул металлом.
— Ты кстати знаешь, что между Империей и Темной Долиной когда-то был союз?
— Формально мы сейчас все в союзе.
— Нет, я тебе говорю о настоящем союзе, скрепленном кровью.
— Да ну? Ничего такого не слышал, — первый говоривший был искренне удивлен. Я точно знал его голос. Мне жутко хотелось посмотреть, кто говорит, но содержание разговора интриговало еще сильнее. Я боялся подойти и прервать беседу прежде, чем пойму все же это было обсуждение какой-то игры или форменное сумасшествие?
— Многие не слышали. Большинство концентрируются на временах открытия Граней…
— Ага, это ведь и понятно — в те времена темные обратились в Тени и призвали демонов. Вообще не понимаю, почему в этот момент светлые и рольфы не объединились и не напали на темных! Ведь те привели зло в мир, опасное для всех!
— В тот момент другие разумные расы видели больше зла в Унии, а не в каком-то незначительном происшествии в отдельных мирах Первой галактики.
— Ничего себе незначительном! Не прошло и сотни лет и нечисть Граней выплеснулась не только за пределы этих удаленных уголков, но и вторглась в пределы Второй и Третьей галактик!
Честно говоря, мне этот разговор стал все же напоминать диалог сумасшедших, руки потянулись к мобильнику, чтобы набрать 03. Галактики? Первая, Вторая… Есть Млечный Путь, Андромеда, еще чего-то там. О чем говорят эти ненормальные?!
— Однако я тебе не об этом, — нетерпеливо отринул доводы собеседника второй. — Было время, когда еще молодая Империя людей только-только освоилась в пределах Второй галактики и начала первые шаги по расширению границ своих интересов. В этот момент снова разгорелся конфликт между светлыми и темными эльфами.
— Я думал, их войны закончились задолго до контакта с людьми.
— В целом, так и было. Сначала не сумев уничтожить темных с их специфической религией светлые затем вовсе уступили им множество своих миров. И хотя сеча была страшной и кровавой, с чудовищными потерями для темных, светлые так и не смогли победить в противостоянии. Что-то надломилось в их организации, так сказать. И к моменту, когда люди только-только стали выходить к звездам, Первая галактика уже находилась в подобии равновесия. Но темные никогда не были покладисты и уж тем более едины в своих взглядах. Клан Темной Долины хотя и является самым могущественным, представляет лишь часть общества темных эльфов. Даже сейчас есть Воины Яура, Хранители Семени, Длань Теней, Скрывающиеся, Дети Заката и это я назвал лишь самые большие. Мелких еще больше.
— Но они до смерти бояться Матерь Темной Долины… — я все же узнаю этот голос. Это Арам? Или Арлен?
— Так было не всегда. Было время, когда клану Темной Долины успешно конкурировал клан Черного Цвета.
— Не слышал ничего о нем…
— А у вас уже была история взаимоотношений рас?
— Нет, кажется, она начинается на третьем цикле.
— Да, все так. В общем, не поленись, почитай Неизведанную историю Антонио Бергема. Ее нет в списке рекомендованных источников, но я тебе рекомендую. Кстати, вон на той полке должна быть. Там множество весьма любопытных очерков. Про Черный Цвет упоминается в официальных лекциях, но очень обще, без подробностей.
— Что ж, обязательно. Так, а что это за Черный Цвет? Они что, были темнее других темных что ли? Разве черный — не самый любимый оттенок темных эльфов?
— Да, конечно. Черный, изумрудный, фиолетовый. Но в данном контексте Цвет –особая сакральная реликвия, вокруг которой было выстроено все сообщество этого клана. Некое растение, которое проросло сквозь всю планету Радерия. Оно было исполинских размеров в высоту и ширину, а корни его охватывали почти все небесное тело. Оно источало мощнейшие магические вибрации…
— Энергию элементов. Одна из констант темной магии, — с чувством явного омерзения отметил собеседник с голосом Арама. Или Арлена?
— Философский вопрос, — уклончиво ответил знаток историй. — Сила стихий сама по себе тоже не существует. Но сейчас не об этом. В общем, волей Судьбы принцесса клана Черного Цвета оказалась в экспедиции к одной из окраинных и считавшихся необитаемых планет, название которой стерлось из имеющихся источников. Там она столкнулась с чем-то очень плохим.
— Демонами?
— Неизвестно. Формально до перехода за Грань спустя пять тысяч лет после этих событий о демонах никто ничего не знал. Возможно, какая-то опасная форма жизни. Всякие же бывают сюрпризы в необъятном космосе.
— Да, да, конечно. Вам в Ковене об этом подробнее рассказывают.
— Боевые маги же, — хмыкнул басовитый рассказчик. — В общем, на той планете принцесса пересеклась с командиром экспедиции людей. И, видимо, грозившая для обоих опасность неожиданно сформировала ситуативный союз.
— Я думал, что официальная встреча произошла в системе Марена?
— Она была обставлена специально. Люди и эльфы уже знали друг о друге к тому моменту.
— Однако встреча в Марене прошла более, чем мирно, насколько я помню.
— Конечно. Дело в том, что в экспедицию был направлен попавший в опалу младший сын Императора. Он вел с собой довольно мощное войско, но на той планете оказался случайно с небольшим отрядом. С потерями, эльфы и люди выбрались из той передряги. Но вот незадача. Вместе с принцессой Черного Цвета в походе участвовал отпрыск Светлой Королевы. И как водится в плохих историях, пропал в том действии при загадочных обстоятельствах…
— Светлые, конечно, не поверили в какую-то особую опасность и призвали к ответу, — констатировал Арам. Да, точно, это был он.
— Не просто призвали, а взялись за оружие и отправили мощнейший флот к Радерии.
— Началась новая война светлых с темными?
— Да. Только для последних это не было общим делом. В момент, когда столица Черного Цвета оказалась осаждена, Матерь Темной Долины использовала свой шанс и заявила о нейтралитете. Ее примеру последовали большинство кланов. Несколько мелких воспротивилась этой идее, но их названия стерлись из памяти истории. Как, в общем-то, случилось и с Черным Цветом — абсолютно все его члены были уничтожены вместе с их драгоценной реликвией. Радерия превратилась в пустыню.
— Погоди. А что же сын императора?
— Судя по всему, между ним и принцессой вспыхнули особые чувства. Имперский отпрыск приказал всем доступным его силам бросится на защиту Радерии. Как мы теперь понимаем, это не помогло.
— Но почему Император…
— Я уже говорил. Младший сынишка был в опале и действовал самовольно. Так что встреча в Марене была не просто первым контактом, но фактически дипломатическим улаживанием возникших недоразумений.
Тут я не выдержал. Услышанное настолько выводило меня из равновесия и сбивало с толку, что я обязательно должен был задать вопросы. У меня было их целое множество. В частности, один из них был о том, почему именно сейчас я не должен вызвать целую армию санитаров и не повязать этих ненормальных вместе с их эльфами, императорами и так далее!
Заворачивая за стеллаж, я уже знал, с каким вопросом обрушусь на двух собеседников первым, но… наткнулся на пустоту. Никого не было. Я тут же прошелся влево, затем вправо, пытаясь уловить, куда могли испариться люди, но абсолютно никого не нашел. Тишина. Люди просто исчезли!
— Что-то не так? — от заданного вопроса мне в спину я чуть не подпрыгнул. Развернувшись, увидел Милану. Ее зеленые глаза смотрели на меня испытующе.
— Эм, не все нормально. Просто мне показалось…
— Что показалось? — брюнетка тут же прищурилась.
— Да ничего, неважно. Думаю, вдруг тут где-то проходил Арам, хотел кое-что у него спросить. Кстати вот, — тут я взял с полки стеллажа первую попавшуюся книжку в старом коричневом переплете, — нашел, что искал, пойду почитаю.
И я постарался ретироваться на свое место в читальном зале как можно скорее. Все это время моя спина натурально ощущала обжигающий взгляд Миланы. Да что не так с этой девчонкой? Может, она так флиртует?
— Учо, — встретило меня задумчиво-недовольное замечание из портфеля.
— Да, да, я вернулся, тихо,- пробормотал я, косясь на ближайшие парты. Но увлеченные чтением люди никак не отреагировал на звуки из моей сумки.
Только усевшись, я увидел, что книжка не имеет названия на старой, потертой крышке, обтянутой кожей. Когда я только собирался ее открыть, рядом со мной плюхнулась что-то зеленое. Меня тут же обдало сложным купажом из женских духов и легкого возбуждения. Повернувшись, я в первую очередь уткнулся в обольстительное декольте, а затем перевел взгляд на прекрасное личико Насти. Она чуть раскраснелась. То ли бежала, то ли ее переполняли эмоции.
— Привет, — хитро улыбнулась она.
Я почему-то только глупо кивнул.
— Занимаешься? — продолжила красавица и кивнула на лежавшую передо мной книгу.
— Ну… пытаюсь скорее. Пока что получается не очень.
— А что так?
— Эм, мне кажется, что пока не улавливаю сути.
— Да ну?
— А ты чего вдруг в библиотеке? Я думал ты это… — тут я стушевался. Внутри меня началась яростная борьба между разумом и желанием предъявить претензии, высказать обиду. С чего вдруг? Какое я имею право? Мы друг другу никто!
— Что? — с явным вызовом спросила девушка. Нет, не вздумай. Не надо!
Кажется, я услышал очень тихое предупредительное «Учо». Но никаких шансов не было остановить вулкан переполнявших меня эмоций, которые, как мне казалось, я успешно купировал еще по пути в библиотеку. Меня понесло.
— Ну почему ты не с тем красавчиком? Он почти как скандинавский бог. Вы вроде бы мило ворковали с ним внизу у столовой.
Настя посмотрела на меня с выражением победителя.
— А тебе-то что? — стальным тоном поинтересовалась она.
— Просто интересно. Чего вдруг делать здесь, когда где-то есть он.
— Ну так иди с ним и потусуйся, — выпалила девушка и упорхнулся с места.
Мне только осталось посмотреть ей вслед, попутно отметив восхитительно правильный силуэт бедер Насти.
— Учо, — не замедлило раздастся из портфеля.
— Да, да, мохнатик, я идиот, — грустно сказал я и машинально открыл книжку. Рассеянно прочитав на титуле название «Неизведанная история», автор Антонио Бергема, выведенное золотистыми витиеватыми буквами, я не вспомнил, где уже слышал эти слова, но когда вдруг осознание дошло до меня, я резко закрыл книжку и даже подскочил от неожиданности.
На этот раз я приковал к себе довольно много заинтересованных взглядов. Стушевавшись, я виновато пробормотал «извините» и сел на место, с ужасом поглядывая на старинный переплет. Руки мои подрагивали.
— Учо? — послышался заинтересованный вопрос.
— Не знаю, у меня, кажется глюки, — пробормотал я в ответ и медленно снова перевернул крышку книги. Да, у меня точно были глюки. В названии значилось: «Новейшая история», автор Антонов Б. — Так, все, хватит с меня на сегодня чтения, — решился я, взялся за портфель и направился к выходу. Сомнительную книгу я после некого сомнения, все же взял с собой и на выходе положил в тележку для развозки. Все, пора идти и отдохнуть от всей проникшей в меня информации. Ну и как-то забыть эту ситуацию с Настей. Просто вытряхнуть из головы!

***
— Он явно слышал разговор двух учеников. В этот момент они были в пределах призрачной части Ольнхорта.
— Это невозможно. Ты уверена?
— Абсолютно. Он явно хотел что-то спросить у мальчиков, которые общались в паре шагов от него, за стеллажом. До этого момента он явно их подслушивал, и они находились в этот момент в Мире Пустоты.
— Нельзя получать только часть информации из Пустоты. Либо он должен был проникнуть за Пелену, либо остаться за ней.
— Однако все же он слышал.
— Ламберт был с ним?
— В тот момент нет.
— Что думает твой напарник?
— Что ситуация занимательна, но требует наблюдения. Не более.
— Я согласен с ним.
— Если Тень нападет, мы можем потерять очень перспективного мага.
— На все воля Судьбы.
— Я не согласна.
— Оформи особое мнение. Я передам магистру.
— Обязательно.
— Не увлекайся. Сохраняй бдительность.

Тайное не становится явным

— Не, дружище, так ты табаку английского не отведаешь, — в очередной раз выразил свое мнение Рома, кидая сидевшему на подоконнике мохнатику сухарик. Учо легко подпрыгнул и поймал любимое лакомство зубастым ртом. Данный способ веселого гастрономического развлечения для шарообразного существа мой сосед практиковал уже около часа. Учо это не надоедало — он с энтузиазмом бросался за каждым новым кусочком и победоносно хрустел пойманным.
Я снова не отреагировал на слова Ромы, продолжая делать вид, в что увлечен чтением методички. Мой сосед с самого утра взял на себя роль обвинителя по делу «Саша и его библиотечный конфуз с Настей» и на всякий лад обличал мою неудачу, заканчивая обязательным вердиктом — табака английского мне не видать ни при каких обстоятельствах.
— Нет, ну в натуре. Чего ты ведешь себя как нелетка неотесанная? С бабами что ли не общался?
Слова соседа снова отскочили от моего экрана невозмутимости. Я, кстати, даже уже начал вчитываться в текст методички и почти уже получал удовольствие, забываясь в сухих формулировках…
— Юля убеждена, что ты полный осел, — последовал очередной аргумент.
Я смолчал, хотя этот выпад вышел неплохим.
— Эмма с ней согласна. Кстати, вообще не понимает, чего ты тушуешься, все данные при тебе. Настюше ты явно интересен.
У меня вырвался заинтересованный стон, но ответ Рома опять не получил.
— Да и вообще, девчонки говорят, что тебе точно пора забить на эту Машу. Артурик уже прямо говорит, что она его.
Методичка выпала у меня из рук, я резко встал, тут же словив две полных удивления пары глаз.
— Я это, пойду прогуляюсь, — коротко сказал я и без всяких объяснений направился к выходу. Естественно не один — Учо возник у меня на плече буквально из воздуха. Чертыхнувшись, я вернулся в комнату, взял небольшую сумку, повесил ее на плечо — мохнатик перебрался туда.
— Истеричка, ей богу, — отвесил мне на прощание Рома, я следом хлопнул дверью.
Выйдя на тротуар восьмой линии, я свернул на Средний проспект и направился прямиком к набережной Макарова. Мне требовалось немного провериться после долгого обвинительного процесса Ромы.
Ласковое солнце второй половины сентября пока еще дарило тепло, но ветер уже налетал прохладными порывами. Я же болван, не накинул даже ветровку. Ладно, согреет меня горячая молодая кровь. Тем более сейчас она бурлила, словно вскипячённая в чайнике. Но вообще в Питере погода менялась довольно резко и непредсказуемо. Всего пару дней назад я мог и не думать о куртке. Но сегодня все резко переменилось.
Эти разговоры про Настю и Машу меня и злили, и в то же время вызывали невероятную саморефлексию. Как мужчине мне абсолютно точно нравились обе девушки. Но сравнивать их было совершенно недопустимо. Обе они — несомненные красавицы, и даже тот факт, что Настя проявляет интерес к такому нескладному чудовищу как я льстило самолюбию и вроде бы как говорило в пользу очевидности выбора. Но нас ведь манит что-то недоступное, запретное, да? Маша была не просто красива и очаровательна. Она казалась созданием из другого мира, из другой вселенной, понимаете? Чем-то недостижимым. И от этого в сто крат более желанной и притягательной. При взгляде на нее у меня замирало сердце. Эти чувства невозможно спутать ни с какими другими. И, главное, их было нельзя сравнить с теми низменными позывами, о которых так часто любит рассуждать Рома. Мне думалось, что ради этой девушки я смог бы свернуть горы, достать звезды, победить целые армии. Понимаете? Буйство эмоций, красочных и невероятно объемных. Все это творилось во мне даже при мыслях о Маше. И, к сожалению, куда меньший букет чувств я испытывал при взгляде на Настю. При всех ее невероятных достоинствах.
Где-то метров семьсот спустя, как я вышел к воде, мою веру в спасение от осенней прохлады силой внутреннего огня сдуло напрочь — несмотря на царившее в моей душе буйство, я почувствовал, что замерзаю и решил свернуть прочь от Невы, на Малый проспект.
Решение было вынужденным — эта улица мне нравилась еще меньше. Узенькая, суетливая, поджатая с обеих сторон выстроившимися словно по команде «Смирно!» однообразными малоэтажными домами, вызывала у меня желание побыстрее с нее убраться. Не облагораживали вид этой транспортной артерии и клумбы с посадками, устроенные на разделительной полосе у самого устья проспекта, примыкавшего к набережной. Собственно, озеленение быстро заканчивалось и так называемый проспект становился еще уже, нависая пыльными стенами над теснившимися на узких тротуарах пешеходами. Пройдя квартал, я повернул направо на 8-ю линию, но двинулся не к общежитию, а в сторону Смоленской набережной.
Но не пройдя и пары шагов, замер в изумлении. Впереди меня вышагивала, покачивая бедрами… Нет, это явное наваждение. Неужели мне не кажется? В нескольких метрах от меня подобно обычной смертной, в не шибко броской одежде шла… Маша. И да, я мог без всяких сомнений определить ее по виду сзади. Те самые линии, те самые волнительные формы. А золотистые с серебряным отливом волосы! Мне даже показалось, что я улавливаю знакомый аромат духов, который еще не развеяло ветром, от которого на время удалось скрыться за сплошной линией застройки.
Подойти? Заговорить? Да нет же… Она засмеется или просто не ответит. Вот будет конфуз! Но, быть может, все же я себе придумываю? Так. Надо собраться, уверенно подойти, сказать: «Маша, привет! Это твой сокурсник Саша. Как насчет прогуляться вместе?» Нет. Глупость. Она, наверное, идет по делам, а я тут с прогуляться. Какая нелепость! Так, еще раз: «Эй, красавица, как дела?» Опять не то. Ну не воспримет она меня всерьез. Я же не жаркий красавчик мачо в самом деле. Да и вообще похоже на подкат из соцсети. Хорошо. Может, зайти более формально для начала? Например, вот так: «Мария, здравствуйте! Как насчет ужина?» А что, дурачина, она без тебя не сможет поужинать? Что ж такое, то, растерялся как маленький мальчик…
Пока я тушевался и размышлял, как мне подойти к субъекту моей жгучей страсти, Маша прошла до Смоленской набережной и остановилась у светофора на перекрестке. Я же остался стоять позади нее, все еще мучаясь сомнениями и страхами. Меж тем, числа над красным сигналом отсчитывали секунды до зеленного света, и с каждым изменением на циферблате мне чудилось, что тает мой заветный шанс.
Я решился, двинулся вперед, Маша вдруг чуть повернула голову набок, мне показалось, что увидела меня краем глаза. Все внутри меня похолодело. Я замер и не нашел ничего умнее, как сделать вид, что у меня развязались шнурки. Загорелся зеленый, богиня моих снов двинулась по мосту в сторону Уральской улицы.
— Учо, — раздалось назидательное из сумки.
— Да, знаю, знаю! Проклятье!
Пока мы вместе пересекали Смоленку, я активно занимался самомотивацией. Давай, парень, не робей. Ничего не мешает тебе. Здесь нет треклятого Артурчика рядом, подружек Маши тоже нет. Ну не захочет с тобой говорить, просто вежливо отшутится или промолчит. Не будет же она кричать на всю улицу, чтоб ты шел вон? Так чего ты так боишься? Позора? А сейчас не позор? Пацан совершеннолетнего возраста до колик боится подойти к девушке. Самому тебе перед собой не стыдно?
Так, ладно. Сейчас соберусь с силами. Впереди какое-то зеленое неказистое здание. Очень узкий тротуар. Мы вроде бы одни на улице. Ладно, сейчас чуть-чуть пройдет вперед и тогда я точно решусь.
Зеленое здание закончилось, Маша подошла к какому-то пункту пропуска, резко повернулась, причем так быстро, что вышел этот поворот без должной грации, будто как робот. Внутри меня все опустилось. Ну вот, я свой шанс упустил.
Подходя следом к пропускному пункту, уже ожидая, что сейчас меня завернут, потребовав пропуск, я увидел, что рядом с вахтой имеется проезд для машин, перекрытый шлагбаумом, в настоящее время поднятом. Никто не контролировал входящих, во всяком случае я не приметил охранника, который бы следил за этим. Видимо, Маша также прошла дальше, я увидел ее идущей по территории промзоны, затаившейся следом за зданием охраны.
Ну и что? Идти дальше за ней? Да это уже похоже на какую-то слежку. Как я объясню, что оказался там? Тоже нужно было? Только куда? Что здесь вообще находится? И что вообще обитательница Пантеона забыла в таком месте?
Что конкретно меня заставило все же последовать за Машей, я не мог сказать. Какая-то смесь из стыда, желания и… неясного интуитивного предчувствия. Что-то внутри меня говорило, что я должен туда пойти. Зачем, почему? Да я себе явно все придумал. Сумасшествие какое-то в самом деле!
Маша уже подходила к крыльцу здания из красного кирпича, когда дверь резко открылась, оттуда выскочили какие-то странные сгорбленные фигуры, схватили девушку и затащили внутрь. Я так и застыл от удивления и ужаса. Что произошло сейчас, мой мозг не мог осознать по меньшей мере несколько секунд. Драгоценных секунд. Ее что, похитили?!
Что делать? Бежать звать полицию? Людей? На помощь? Да кто решится? Звонить? А какой номер? Телефон! Проклятье, я забыл мобильник! Что, стоять просто в стороне ждать?
Там Маша, осел! Ее кто-то похитил!
— Учо! — воинственно возвестил мохнатик, материализовавшись у меня на плече.
— Да, ты прав. Времени нет!
Я бросился к крыльцу. Не знаю, о чем я думал, дверь могла быть закрыта или за ней поджидать эти здоровенные горбуны. И что я буду делать тогда? Скажу: «Эй, ребят, это вы девушку схватили? Так нельзя. Нехорошо».
Дверь легко отворилась, за ней — никого. Впереди лестница. Я бросился по ней, влетел на второй этаж. С площадки вел коридор, по обеим сторонам которого были двери. На них были надписи, кажется, информационные таблички каких-то ООО. И куда дальше? Может быть, Маша кричит, надо прислушаться? Да нет, тишина.
Тут с плеча соскочил мохнатик и с призывным «Учо!» бросился дальше вверх по лестнице.
— Стой! Ты куда? — крикнул я, следуя за питомцем.
Учо в мгновение ока оказался на третьем этаже, подлетел к одной из дверей на площадке и… пролетел сквозь нее. Запретив себе удивляться, я дернул за руку, створка также легко поддалась, открывая мне путь в длинный тускло освещенный коридор, в дальнем конце которого была едва заметная шарообразная фигурка зверька. Со всех ног я побежал вслед за ним.
Проход кончался обитым сталью проемом на границе большого склада, сплошь заставленного разным хламом и освещавшегося редкими лампами, висевшими под потолком. Два узких окна с противоположных сторон практически не пропускали дневной свет. Когда я хотел безбашенно направиться в центр помещения, справа раздалось предупредительное шипение. Повернув в ту сторону голову, я увидел Учо, сидящего на одной из деревянных коробок где-то на высоте моей груди. Малыш совершенно по-человечески кивал куда-то себе за спину, при этом прикладывая ко рту одну из своих лапок, будто призывая меня к тишине. Инстинктивно я пригнулся и на корточках подобравшись к пушистику, который следом спрыгнул на пол и повел меня дальше, двигаясь от одной коробки или заполненного разной техникой поддона к другому, используя их явно для прикрытия.
Сердце бешено гнало кровь по сосудам, отчего в голове раздавался оглушительный стук. Но сейчас я был куда более уверен в том, что делаю, чем когда шел за Машей через Смоленку и мучился от сомнений. Хотя в руках и коленках чувствовалась предательская дрожь, страха не было. Просто волнение. Что бы ни последовало дальше, я готов принять свою судьбу. Потому что Маша где-то там, и какие-то ублюдки омерзительного вида посмели трогать ее своими мерзкими руками.
Некоторое время мы с Учо поплутали среди лабиринтов тары разного вида и размеров, пока не оказались за стеллажом со скрученными металлическими листами. К этому моменту я начинал уже различать голоса. Грубые, с хрипотцой. Кажется, они о чем-то спорили или даже ругались. Учо остановился за последним укрытием и тихонько выглянул из-за него. Я последовал его примеру.
На прогалине, образовавшейся среди сложенных в башни паллетов, стояло пятеро, клонившихся над чем-то перед ними. Так мне показалось сначала, но чуть приглядевшись, я понял, что пятерка фигур была теми самыми сгорбившимися типами, руки которых были ко всему прочему непривычно длинными — они почти касались кистями пола и, видимо, вынуждены были их сгибать, чтобы не волочить в пыли. Головы странных людей срослись с широкими плечами, во всяком случае шей почти не было видно. Сами здоровяки имели плоские лбы, приплюснутые носы и квадратные челюсти. Трое абсолютно лысые, у двоих еще сохранились редкие клочки волос. Говорили они резко, отрывисто. Зло.
— Да, это кукла. Долбанная кукла, — явно злился одни из лысых.
— Я тебе сказал уже, что ты осел.
— Катись к Ишак-Селику!
— Сам ты отродье Мехака.
— Отпустите, прошу, — пробился жалобный стон сквозь гомон рычащих голосов.
Сердце мое сжалось. Я не сразу разглядел, что перед гориллообразными здоровяками лежала, сжавшись в комок, маленькая фигурка Маши.
 — Закрой пасть, гумус, — фыркнул один из типов и со всего маха отвесил пинка в живот лежавшей девушке. Та скорчилась и изошлась в кашле.
Кажется, в этот момент, я практически выпрыгнул из-за своего укрытия, но тут мою руку что-то больно укололо. Я перевел вниз свой невидящий взгляд, застланный пеленой ненависти, и увидел совершенно по-человечески перекошенную мордочку Учо. Все в его глазах говорило о том, чтобы я даже не смел двигаться.
Да, я абсолютно точно ничего не смогу сделать против этих пятерых. Каждый из них был в два раза шире меня и отчего-то я не сомневался, что своими обезьяньими руками эти мужичары могли запросто ломать камни. Но что же делать? Просто сидеть и смотреть, как они вытворяют что хотят с Машей? Судя по тому, как они с ней обращаются, их совсем не интересовала целостность похищенной. Мне даже не хотелось думать о том, что они могли планировать с ней сделать.
— Хозяин будет недоволен.
— Это тебе он хозяин. Народ Ирондула никому не подчиняется, — высказался один из тех, кому повезло сохранить остатки растительности на голове.
— Ваш народ — смердячие псы. Безбожники и бродяги.
— Да что ты? А, по-моему, ублюдки Инкашаса побираются везде, где только бросают кость со стола.
— Может, проверим, кто прав? — рыкнул одни из лысых и выхватил что-то с пояса. Меня всего пробила крупная дрожь. Лежавший в широкой руке (лапе?) предмет имел несколько необычную выпуклую форму, но очень походил на пистолет.
Редковолосый повторил жест своего визави и тоже направил на него свой ствол. Тот наоборот выглядел как большой треугольник с раздваивающимся навершием.
— Не боишься проиграть, отродье Мехака? — прошипел он.
— Сейчас отравишься напрямую к своим сородичам, что облизывают стопы Ишак-Селика!
Наверное, в следующий момент должны были прозвучать выстрелы, но перепалку обезьяноподобных людей прервал спокойный голос.
— Отпустите девушку.
Говоривший выступил из-за паллетов совершенно неожиданно и своим появлением словно рассеял царивший вокруг пятерки и их пленницы полумрак. Он был высок и изящен. Одетый в белоснежную мантию с серебристыми наплечниками, на груди неизвестный нес что-то похожее на стальную кирасу. От нее исходило мягкое, теплое сияние. Волосы пришельца были такими же золотистыми с отливом, как и у Маши, а уши заостренными, словно у эльфов из кино. Голову венчала диадема цвета белого золота, а в правой руке незнакомец держал белоснежную палку, которую так и подмывало назвать посохом из фильмов про магов.
Теперь уже все пятерка горбачей схватилась за оружие.
— Отпустите девушку, — еще раз повторил человек (эльф?) в белом.
— Щас тебе, отродье Ишака, — огрызнулся лысый, до этого один из самых активных спорщиков.
— Прошу, спасите! — прозвучал жалобный стон.
— Не стоит волноваться, принцесса. Эти тролги больше не посмеют причинить вам зло, — голос белого звучал мягко и успокаивающе.
— Ты ошибся, парень. Это кукла. Твоя принцесса, небось, сейчас нежится в ванночке, где-нибудь в вашем эльфийском сарае.
— Забавляясь вместе с Мехаком, — омерзительно хихикнул другой спорщик, с некоторым наличием растительности на голове.
— Мне о ваших фантазиях знать ни к чему, — с резким холодом сказал белый пришелец. — Проваливайте, пока я не уменьшил ряды вашего и без того малочисленного народа еще на пятерых балбесов.
— М-м-м? Да? Балбесов? Слышали парни? Этот плевок Мехака нас балбесами называет.
— Ага, не глухие.
— Это значит мы глупые, да?
— Да. И это говорит нам весь такой из себя рыцарь Престола, — хмыкнул до этого момента молчавший второй представитель здоровяков с редкой растительностью на голове. — Только куклу мы увели у него из-под носа на раз плюнуть.
Мне показалось, что при этих словах по лицу оппонента пятерки пробежала судорога.
— Если бы увели, то вряд ли бы я вас нашел. Убирайтесь! — уже с явной угрозой в голосе, сказал рыцарь.
— Да что ты говоришь. А что если откажемся?
— Я уже сказал, — пришелец в белом перехватил посох в две руки — навершие с легким щелчком раскрылось. На обратной стороне возникло что-то похожие на лезвие, только призрачное, будто сотканное из вихрящегося воздуха.
— Ха-ха. В таком случае сыны Ирондула продадут свои жизни дорого, — оскалился один из редковолосых. У него оказались длинные, но тонкие зубы.
— Что ж, я не смею этому мешать, — рыцарь угрожающе надвинулся на тех, кого прозвал тролгами.
— Глупый эльф. Ты не понял. Мы оставим долгую память о себе! — хохотнул громила и следом последовала вспышка.
Признаться, я не сразу понял, что произошло. Я ожидал, что нечто полетит в белую фигуру. Что дальше бы с ней сталось, мне трудно было предполагать. Но полыхнувший зеленым предмет в руках гориллоподобного выплюнул сгусток изумрудно пламени не в рыцаря. А в ту, что лежала на полу — от выстрела скрючившуюся фигурку отбросило к белоснежному пришельцу. Однако там его уже не было — в этот момент он парил в воздухе и теперь его посох плевался чем-то похожим на большие искры. От попадания первых двух, две обезьяноподобных здоровяка превратились в пепел. Буквально распались во прах. Другие успели отскочить.
От ужаса и отчаяния я буквально замер. Учо в этот момент впился коготками в мою руку, но я даже не почувствовал боли. Меня словно парализовало, я не мог отвести взгляд от распластавшегося тела Маши, в груди которой зияла огромная прожженная дыра. Ее стеклянные глаза уставились в пустоту.
Меж тем, в эльфа метнулось несколько шаров лилового цвета, от которых сияющий рыцарь играючи увернулся — подставив вместо себя стопки полетов, вспыхнувших от попадания. Следом белоснежный человек подсек ногу другого гориллообразного, а когда тот неуклюже рухнул, вонзил в него свой посох словно копье. Здоровяк сдавленно захрипел и из его рта вырвались зеленые струи.
— Отродье Мехака! — заорал представитель редковолосых и очертя голову бросился на своего противника, беспорядочно ведя стрельбу. Один из огненных шаров, выплюнутых его треугольной пушкой, попал в рулон металла, за которым прятался я.
На белоснежного воина это не произвело никакого впечатления. Вернувшись от выстрелов, он взмыл в воздух на несколько метров и, пролетая над опешившим противником, выстрелив тому прямо в голову, превратив в пыль. Следом приземлившись, он юрко обернулся к последнему врагу, но, видимо, все же несколько просчитался — тот за время его кульбита сделал несколько шагов в его сторону и выстрелил изумрудным сгустком в упор. Признаться, я ожидал, что блистающий рыцарь упадет замертво, прожженный насквозь, но окутывающее его сияние лишь ярче вспыхнуло, поглотив выстрел.
— Ишак-Селик! — прорычал обезьянопободный свои последние слова прежде чем его тело развалилось надвое — эльф хлестнул в его сторону посохом словно розгой, и древко увеличилось следом в размерах и стало тонким как лезвие, пройдя через врага легко, подобно горячему ножу сквозь масло.
В момент, когда белоснежный воин поднялся и резко огляделся, Учо снова кольнул меня в руку. Я тут же одернулся от края рулона, моля все известные силы, чтобы эта машина для убийств меня не заметила. Прошло пару томительных мгновений, но эльф не появился надо мной. Тогда я снова выглянул и успел увидеть, как рыцарь скрывается за паллетами, неся на руках тело Маши.
— Учо! — тихо проговорил мохнатик и всем своим видом стал призывать меня поскорее убираться. Я же понял, что мои ноги стали абсолютно ватными. Все увиденное настолько было невероятным и пугающим, что мозг подобно компьютеру завис и был не в силах отдать телу простейшие команды. Учо еще несколько раз дернул меня за руку, а затем вдруг замер, к чему-то прислушиваясь.
Я тоже уловил изменение. Интуитивно, неосознанно. Но пришло однозначное понимание, что за рулоном металла на оставленном поле боя кто-то снова появился. Мы с Учо очень осторожно снова выглянули и с ужасом обнаружили, что были правы.
Среди еще дымящихся останков обезьяноподобных здоровяков стояла фигура. Изящная и тонкая, подобно белоснежному рыцарю, только в отличие от него черная, словно ожившая ночь. Голову скрывал капюшон. Неизвестный или быть может неизвестная, судя по очень плавным изгибам, стоял неподвижно, словно застыл. Затем медленно опустился на колени, провел рукой по еще теплому пеплу… среди ладоней его заиграл изумрудное пламя. Зазвучал голос. Тихий, зловещий шепот. И я его уже где-то слышал. От него меня заколотило, словно в приступе лихорадки. И в это мгновение фигура повернула голову ко мне, пронзив взглядом горящих подобно двум распаленным углям глаз.
Тут остатки разума покинули меня, я сорвался с места и что было мочи помчался прочь. Как я добрался до лестницы и уже тем более пролетел по ступеням, я не помнил, почему меня никто не остановил, даже не задумывался. Мне просто хотелось как можно скорее убраться прочь от этого места. Убежать, смыться, пропасть.
Входную дверь я буквально вынес плечом, вырываясь из складской темноты. И тут же нарвался на Артура, который шел навстречу мне в компании своих дружков.
— Ты! — рявкнул он, но я ни на секунду не остановился, буквально сметя компашку со своего пути. Кажется, я продолжать бежать до тех пор, пока не оказался на Среднем проспекте. В этот момент я вспомнил про мохнатика и из кармана донеслось укоризненное «Учо».
— Да, да, все понимаю, — пробормотал я, пытаясь справится с дрожью. Мозг все еще лихорадило. Он отказывался осознавать случившееся. И даже все эти вспышки, кульбиты… черт подери, спецэффекты из фильмов, были не самым удивительным и страшным. Самое главное, что Маша была мертва. И я был свидетелем этого.
Что теперь делать? Идти в полицию? И что я им скажу? Встретил девушку и пошел следить за ней? Ага, она сама пошла на склад, там на нее напали какие-то бандиты, на них следом другой бандит и тело куда-то унесли? А не одеть ли тебе, парниша, браслеты на руки, да не предложить обождать в камере месяцок другой пока доблестные стражи не разберутся, кто к чему…
Нет, в полицию нельзя. Сказать ли что-то Роме? После его утренних выступлений мне вообще с ним говорить не хотелось. Снова начнёт свои подколы и издевки. Нет, мне пока истории с Настей хватит еще надолго.
В итоге терзаемый сомнениями, я вернулся в общежитие. На короткое время замер перед дверью в нашу с Ромой комнату. Учо выглянул из кармана и посмотрел на меня вопросительно. Абсолютно по-человечьи.
— Ни слова о том, что произошло, — внушительно сказал я. В отчёт раздался свист полный непонимания.
Отворив дверь, я к своей радости обнаружил, что внутри никого. Скинув ботинки, я взял со стола недоеденную пачку сухариков и вручил их мохнатику. Сам же завалился на кровать и буквально сразу забылся во сне. Мозгу требовалась перезагрузка.

Загадки прошлого

***
— Я к заведующему кафедры, — сказал темноволосая девушка с порога. Сидевшая у двери секретарь среднего возраста с лицом, полным скорби, в ответ глянула на нее поверх очков.
— Вас ожидают? — спросила она.
— Мне назначено.
— Присаживайтесь, — вошедшей было указано на стул, стоявший у стены напротив. Та покорно выполнила сказанное.
Женщина в очках продолжила смотреть в монитор перед собой, не обнаруживая никаких попыток сообщить кому-то о гостье. Никого больше в помещении кафедры уголовного права не было: безмолвные шкафы, заполненные книгами и записями, смирно стояли вдоль стен, перед ним пустовал длинный стол с задвинутыми под него рядами стульев, как и пара диванов, с двух сторон стиснувшие журнальный столик. Оно и было понятно, рабочий день закончился, в том числе прошли пары для второго высшего. За окном давно уже скрылось солнце, и опустившуюся на округу темноту разгоняли фонари.
Неожиданно что-то во входной двери щелкнуло, следом один из нескольких шкафов с легким шелестом углубился внутрь стены, обнаруживая светящийся мягким теплым светом провал.
— Можете пройти, — не глядя на девушку сказала секретарь. Та поднялась одним движением и, сохраняя прямую спину, прошла в образовавшийся портал.
Перед ее глазами моргнул яркий свет, и она оказалась в просторном круглом помещении, отделанном белым мрамором с золотистыми прожилками. Он покрывал все стены с полуколоннами, между которыми висели лампы в форме виноградных лоз, под стеклянным купольным потолком сверкала шарообразная люстра в обрамлении золотых колец.
Из залы вела длинная лестница, чей марш был выполнен из того же камня. Правда, стен вдоль нее не было — она висела прямо в воздухе и заканчивалась на широкой площадке, также не имевшей никаких опор с землей. По обе стороны от лестницы клубились облака, купавшиеся в мягком солнечном свете.
Девушка быстрым шагом поднялась по лестнице, достигнув площадки, от которой исходило еще выше две лестницы и три вели вниз. Она выбрала одну из тех, что продолжила поднимать ее, и оказалась в другом овальном помещении. Здесь за полукруглыми столами сидело несколько человек, одетых в белые мантии, со странными приборами на лицах — их можно было принять за очки ночного видения со множеством раздвижных линз, которые сосредоточенные люди попеременно меняли местами, что-то подробно изучая на мониторах планшетов, мерцавших перед ними. Девушка прошла мимо них, не удостоив их взглядом, как и они ее — проходя одну лестницу за другой, она поднималась выше и выше, оставляя за собой все больше платформ и разных округлых зданий, которые на самом деле с внешней стороны были похожие на зависшие в воздухе бело-золотистые шары. В какой-то из бесчисленных комнат темноволосая путешественница оказалась перед глазами женщины в белой мантии, сидевшей за широким округлым столом. Ее длинные золотистые волосы были убраны в пучок, демонстрируя ее длинные заостренные уши и хищные точеные скулы. Голубые глаза с легкой остротой уголков, с холодом поглядывали перед собой, изредка моргая длинными светлыми ресницами. Маленькие аккуратные губы едва заметно дернулись, когда она сказала подошедшей темноволосой:
— Магистр Онесса ждет.
Та не удостоила ее ответом и прошла мимо стола к высокой арчатой двери, створки которой разошлись в стороны, скрывшись в прорезях внутри стен, когда девушка оказалась рядом.
Гостью встретила женщина возрастом постарше, с такой же прической, но волосы были закреплены золотой диадемой с белоснежным камнем посередине. Уши же были обычным, человеческими. На ней переливалось стразами белое кружевное платье с умеренным вырезом. Она сидела за столом и производила какие-то манипуляции перед собой, тогда как над столом висело сразу несколько безрамочных планшетов. За ее спиной вдоль стен замерли стеклянные шкафы со множеством отделений и полок, усеянных тысячами флаконов, колб и сосудов.
Явившаяся девушка замерла у входа. Прошло не меньше минуты, прежде чем увлеченная работой женщина отвлеклась от своего занятия и коротким взмахом руки подала знак подойти. Рядом со столом из воздуха, собравшись словно из мозаики, возникло бежевое кресло. Темноволосая присела на его край, продолжая держать прямую спину.
— Я рассмотрела ваше особое мнение, юстициарий Милана, — наконец отвлекшись от своей работы, сказал женщина в кружевном. — Однако не нахожу оснований для его удовлетворения. Ваш напарник, как и староста группы кураторов, правы.
Повисло молчание. Темноволосая зеленоглазая девушка смотрела на свою собеседницу неморгающим взглядом и не произносила ни слова. Та ответила ей тем же. Так продолжалось некоторое время, прежде чем Милана сказала:
— Я могу идти?
Уголки губ белоснежной женщины дернулись, она поднялась со своего места, сделала несколько шагов по своей зале.
— Вы знаете кто такой Нул’Мандин, Милана? — спросила она после некоторого раздумия.
— Высший некромант, Тень…
— Все члены Лиги Теней являются тенями, — резко оборвала ее.
— Тень в смысле адепта Культа Теней… опороченные связями с энергией Граней.
— Все, кто состоит в Лиге, так или иначе используют силу Граней, Милана.
— Тогда я скажу, — с металлом в голосе сказала юстициарий, — что Нул’Мандин, темный эльф, был рейхмастером Лиги и развязал бойню в пределах Ольнхорта пятнадцать лет назад, убив несколько десятков членов Красного Ордена и на несколько лет парализовал обучение. Остатки человечества были на грани войны с темными эльфами, пока объединенным силами Ордена, Ковена и Консорциума не удалось нейтрализовать опасного мага и его банду.
— Это конец истории. А начало?
— Тогда мне было лет пятнадцать, магистр. Я больше думала о мальчиках.
— Как ты правильно заметила, — магистр перешла на «ты», не спрашивая дозволения. Милана не стала акцентировать на этом внимание, чувствуя, что сейчас ей пытаются сообщить нечто важное, — до того момента, когда Нул’Мандин напал на Ольнхорт, он возродил так называемый Культ Теней, который был изничтожен триста лет назад вместе с теми, кого они притащили от Граней.
— Да, мне это тоже известно. Они готовили открытие разлома и для этого им требовалось задействовать направляющие кристаллы, хранившиеся в Школе…
— Это официальная версия, — кивнула Онесса, и тут Милана прищурилась. Желание Нул’Мандина снова открыть дорогу тварям Граней являлось цементирующим фактором всего обвинения, которое было выстроено против него и его приспешников. В сущности, этим также оправдывалась чрезвычайная жестокость, с которой был подавлен его бунт без сохранения выживших. — Правда в том, что для открытия разлома не требуются никакие направляющие кристаллы. Или вернее, с ними действительно любая чрезвычайно объемная и сложная магия выполняется куда проще. Но Нул’Мандин был очень сильным волшебником и в его арсенале более чем хватало других артефактов, чтобы со своими сподвижниками разорвать ткань реальности и впустить в мир орды демонов. И для этого не требовалось лезть туда, где огромное число боевых магов, причем не только человеческих. В конце концов, даже если бы Нул’Мандину очень хотелось разверзнуть Преисподнюю на Земле, для этого было бы достаточно выбрать любое другое и, самое главное, тайное место. Ведь до его открытого мятежа о возрождении Культа только догадывались.
— Тогда какая неофициальная?
— Ты знаете, кто убил Нул’Мандина?
— Лорд Эрендель, маршал Ковена Боевых магов. Глава Хорты на тот момент.
— Светлый эльф.
— Боевые маги — основа всего Флота Четверного Союза, что в этом…
— Нул’Мандин был помолвлен с его дочерью. И до момента атаки на Ольнхорт она была зверки убита. А если точнее — принесена в жертву в соответствии со всеми правилами ритуалов Граней по вытягиванию жизненной энергии.
— Вы видите в этом противоречие? Глава Культа Теней…
— Спустя пару дней после этого, один из сильнейших магов современности очертя голову бросается в одно из самых защищенных мест в мире, чтобы в конечном счете сложить голову в бессмысленном бою? А что если я скажу тебе, что во время нападения Нул’Мандин целенаправленно шел в резиденцию командора Красного Ордена, прорываясь туда, не считаясь с потерями? Что он кричал, буквально вопил его имя, пока шел через замок Ордена? А когда все же встретился с ним, то буквально разорвал его на части.
— Это достоверная информация?
— В те годы я была членом Следственной Комиссии и у меня был полный доступ ко всем записям с камер наблюдения, в том числе с поля боя.
— И что вы хотите этим сказать?
— Какова наша задача, Милана?
— Хранить равновесие между Красным Орденом и Лигой Теней в пределах Ольнхорта…
— А также во всем магическом сообществе, — закончила за нее магистр Онесса. — И венцом истории, о которой мы сейчас беседуем, является то, что среди сподвижников Нул’Мандина были члены Красного Ордена.
— Что? — до сих пор бесстрастное выражение лица Миланы полностью изменилось. Ее глаза расширились и рот приоткрылся, словно в желании говорить как можно больше слов в опровержение… Сказанное магистром было сродни утверждению о том, что небо это земля, а земля это небо. Что звезда на самом деле не испускает свет, а наоборот планеты, что…
— Этот факт не получил обнародования, потому что дело в отношении них было выделено в отдельное производство по статье «контрабанда запрещенных артефактов». И это несмотря на то, что они были к тому моменту уже мертвы.
— Вам точно известно?
— Я лично их прикончила, Милана, — глаза Онессы сверкнули. — Прямо в логове Нул’Мандина. И они совсем не походили на торговцев оружием, которых застигли в неподходящем месте. Они сражались наравне с темными эльфами и умерли вмести с ними.
— Но почему…
— Потому что новый командор Красного Ордена, тогда еще один из заступников, но с временно возложенными полномочиями, имел и до сих пор имеет очень близкие отношения с великим магистром Консорциума. Он был дружен с его дедом во время ученичества а глава Консорциума нянчил командора Зандера на коленях, когда тот еще ходить не умел.
Магистр замолчала, внимательно изучая эмоции на лице Миланы. А там бушевал их целый спектр. Прозвучавшее настолько выбило девушку из колеи, что привычная маска равнодушия и спокойствия слетела начисто. Казавшаяся доселе вполне законченная и простая история победы добра над злом теперь приобретала как минимум второе дно. И предположения, которые сами собой напрашивались, девушке очень не нравились.
— Я все это рассказала тебе не для того, чтобы сбить с верного пути служения идеи порядка и гармонии, — сказала Онесса, удовлетворившись произведенным эффектом, — А чтобы ты понимала куда более сложную вязь паутины отношений, связывающие так называемые союзные расы. Да, для человечества когда-то наступили темные времена. Другие расы поступили с ним жестоко. Но и ты прекрасно знаешь, что это была плата за не менее жестокую империалистическую политику. Как бы кто не пытался смотреть на это и оценивать, в любом случае все участники хороши. И каждому, что найдется вспомнить друг другу. Не стоит видеть мир только в двух цветах. Очень даже может быть, что кажущееся очевидным происходящее как минимум имеет как минимум не одну сторону. Так и с этими нападениями. Поцелуй Смерти прямо-таки нам кричит о том, что это дело рук приспешников Культа. Ну как же иначе? Любимое заклятье Нул’Мандина, которым он отправил на тот свет множество членов Красного Ордена. И надо же! Жертвы снова члены Ордена, ученики. Тебе самой-то не кажется, как много здесь подозрительных совпадений?
Все внутри Миланы хотело что-то возразить, поспорить, но в свете сказанного, любые аргументы, основанные на прежнем понимании истории жуткого некроманта, как минимум звучали бы слишком наивно.
— Конечно, твое особое мнение об этом первокурснике вроде бы совсем не связано с этой темной историей. Но его подозрительная близость к произошедшим событиям, пускай даже пока чисто территориальная, заставляет тебя подспудно искать связи. Ведь так, Милана? Ошибаюсь ли я, если вижу страх о возможном нападении на «перспективного мага» со стороны Культа за строками о том, что нам нужно сделать исключение за много веков и провести эманципацию?
— В чем-то да, магистр, — выдохнула Милана. — Но я не спроста сделала отсылку к событиям трехсолетней давности…
— Ламберт.
— Да, все верно.
— Не спорю. Появление этого существа в наши дни — примечательное событие, — кивнула Онесса. — Тем более, что портал к Граням даже Нул’Мандин не открывал, и почти три столетия известные галактики наслаждались миром без вторжения демонов. Однако задача их защиты от порождения Граней — не дело Консорциума. Понимаю, — тут магистр подняла руку, пресекая попытку собеседницы возразить, — существа с той стороны угрожают в том числе и оберегаемому нами порядку. Но позволь выразиться банально и просто — мы с тобой занимается внутренней обстановкой Союза Четырех. Условно, «внешняя» политика рас — задача Ковена и Серой Школы. Коль скоро представители последней вымерли, то их функции временно на себя переняли маршалы боевых магов. Всю необходимую информацию об этом парне и о появлении ламберта я передала членам Совета Союза. И если ставить вопрос об эмансипации, то им. Не нам. Это понятно?
Милана выдохнула, но нерешительно кивнула.
— Тебя все равно что-то смущает? — брови Онессы дернулись.
— Только то, что у боевых магов обычно все вопросы решаются бомбардировками и ударами боевых заклятий. Они где-то там, летают в межзвёздных пространствах и тренируются на далеких площадках. А я же наблюдаю за учениками здесь, в Ольнхорте. И что бы с ними ни случилось, в первую очередь отвечаю я.
— Если тебя беспокоит возможная ответственность…
— Исключительно моральная ее сторона.
— Поняла, — Онесса замолчала и спустя некоторое время улыбнулась. — Я понимаю, что учеба только началась и ты была в отпуске, но насколько знаю, все равно работала здесь, в архивах Консорциума. И так каждые каникулы, что объявляют за Пеленой. Быть может пришло время отдохнуть? Как там твой брат? Ты давно навещала его. Я слышала, он снова делает успехи в Схватке.
Милана на миг задержала взгляд на лице магистра и что-то в нем ей не понравилось. Словно едва промелькнувшая тень.
— У нас с ним тяжелые отношения.
— После того как ты ушла из его команды? Все из-за его перехода в противоположную фракцию?
— Это не просто фракция, — вспыхнула вдруг Милана. Ее подбородок воинственно выдвинулся вперед. — Во всяком случае не для тех, кто отдал Схватке больше, чем пару семестров в Ольнхорте.
— Да, слышала. Вы, «профессиональные спортсмены», если так можно выразиться, слишком уже проникаетесь всем, что творится на площадках. Для вас это становится личным делом. И некоторые вопросы со стороны кажущиеся сущим пустяком, делом чести. Наверное, поэтому эта игра продолжается уже которое столетие…
Милана не стала ничего говорить. Что можно было объяснить человеку, который никогда по-настоящему не был в команде и не понимает всего, что происходит в них, никогда не проживал того, что по-настоящему связывает ее членов  и, наоборот, может отдалять их друг от друга? Об этом можно поговорить только с теми, кто в сотый раз убивал Песчаного Короля или Куколку Бездны. С тем, кто настолько мог понимать соратника, что, будучи пораженным заклятьем ослепления, продолжал держать щит на напарнике, уворачиваясь от ударов неприятеля. Что может… Однако в одном магистр была права — понять подобное может только тот, кто прочувствовал на своей шкуре, что такое играть в Схватку по-настоящему.
— Мне не нужен отпуск, — вместо этого сказала Милана. — Тем более сейчас.
Магистр кивнула.
— Хорошо. Пока отложим этот вопрос. Продолжай наблюдение. И помни — до эмансипации принципы невмешательства и конспирации подлежат неукоснительному соблюдению. Сохранение тайны реальности для большинства человечества — это обязательное условие его сосуществования в Союзе. Мне же не нужно говорить, что произойдет, если другие расы решат, что люди снова потенциально могут угрожать им?
— Не нужно.
Дверь в помещение магистра открылась и внутрь быстрым шагом проследовала девушка, ранее сидевшая в приемной Онессы. Она шла с идеально прямой спиной с походкой от бедра. Как и все эльфийки, она была преисполнена высокомерной грации.
— Ларисса? Что случилось? — брови магистра грозно сдвинулись.
— Прошу меня простить за вторжение, — эльфийка не удостоила Милану взглядом. — Но срочные новости были переданы от великого магистра.
— Такие, что ты не могла передать на мой голограммер?
— Боюсь, они настолько значимы, что я не смогла удержаться от того, чтобы сообщить их вам лично.
Теперь брови Онессы удивленно взметнулись вверх, и Ларисса тут же пояснила:
— Произошло нападение на синтакса Маливель. Принцессу моего народа.
Глава 4
Без ответов

***
Красная команда начала атаку, применяя пространственные прыжки. Их условным противникам из синей партии было приказано имитировать действие обычных стрелков, не наделённых магическими способностями. Теми, кто в большом числе был в распоряжении вероятного противника.
Несколько укреплённых точек, по легенде учений предоставлявших собой противовоздушные турели, защищались отрядами по тридцать бойцов. Сейчас с учебным лучевым оружием. При попадании их разряды вызывали краткий паралич. Однако в перестрелку с ними никто вступать не собирался, во всяком случае на расстоянии. Бойцы красной команды перемещались из точки старта прямо посреди оппонентов на их позициях и вступали в ближний бой, главным образом используя нелетальное энергетическое оружие, также на время выключавшее противника. Ну и конечно же им было разрешено использовать лёгкие боевые заклинания, от которых синие были защищены мощными негаторами. Однако важно была не мощь магии, а ее своевременно и уместное использование. Умение быстро сориентироваться и применить нужные формулы и константы являлось самым важным навыком для боевого мага. В сущности, ради тренировки использования в условиях максимально приближённых к боевым и затевались эти учения. И повторялись десятки раз за день почти всю учебную сессию в три месяца. До изнеможения.
Для того, чтобы немного уравновесить шансы и заставить магов чувствовать последствия своих ошибок, они действовали без классической астроброни. В ней, конечно же было куда безопаснее, но не в этом была цель учений. Каждая ошибка должна была дать урок, который позволит избежать несчастья в будущем. Так, во всяком случае, хотелось думать.
Напряжение, витавшее среди синих рядов последние полчаса в один миг сменилось хаосом боя: возникшие среди них бойцы в красном закружились вокруг в танце огня и пламени, в котором потрескивали электрические разряды набалдашников электропалок, заменявших боевые мечи и посохи. Надо сказать, такие имелись и у синих воинов, однако против врага, который мог отойти на полшага и вместо выпада окатить струей огня, использовать их было малоэффективно. Тут приходилось выбирать — либо отбиваться бластером, либо хвататься за оружие ближнего боя и там как повезёт. Но везло мало кому — против магов в схватке накоротке у обычного солдата было мало шансов. Их почти не было и сейчас. Каждую позицию атаковала пятёрка магов, объединённых в стандартный боевой ковен. Каждый член такого ковена был соединен с другим энергетически и мысленно. Каждый знал, что делал и собирался предпринять каждый из них. Бойцам не нужно было слов, чтобы действовать, они были единым целым.
Возникая среди расставленных на позициях оппонентов, маги перемещались пространственными скачками: наносили удар и тут же уходили в астральную субкопию мира. Там, в Мире Пустоты, время шло иначе — куда быстрее, — что позволяло сделать несколько десятков шагов, пока в обычной реальности враг едва успевал повернуть голову. Обычная тактика против защищаемых солдатами позиций называлась «роем ос»: маги стремительно наносили разящие удары и, если не достигали цели, тут же переключались на следующего врага, пока предыдущего уже атаковал с другой стороны товарищ из ковена. Все происходило почти мгновенно. Со стороны казалось, будто среди синих бойцов мерцают тусклые огни, оставляя за собой туманный шлейф. Неприятель обычно успевал заметить лишь эти вспышки, прежде чем энергетическое попадание отправляло очередного бойца на пол. Такими «укусами» рой за считанные мгновения мог уничтожить подразделение из пятидесяти, а то и сотни бойцов. Впрочем, сейчас на одной из турелей это заняло сорок восемь секунд.
Логичным противодействием такой тактике было встать спина к спине группами по четыре-пять воинов и приготовиться обороняться со всех сторон. Это удавалось, если отряд был достаточно слаженным и хорошо обученным. Тогда маги переходили к тактике растягивания: атаковали в нескольких точках, не всегда нанося ощутимый урон, но постепенно растаскивая неприятельские «ежи», а затем обрушивались всем ковеном на тех, кто замешкался. В таких случаях применялась магия цепного действия — молнии, огненные шары, яды или удушливые газы. С последних можно было даже начинать разрушение обороны, а затем добивать сбитых с толку воинов. Именно этим сейчас занимались ковены на одном из участков.
Еще противник мог выстроить обоюдоострую цепь, встав в два кольца: внешнее ощетинивалось бластерами, внутреннее готовилось встретить врага в рукопашной за спинами первой линии. Эту тактику хорошо использовали рольфы — им помогала мощность энергетических доспехов. Для людей или эльфов такой вариант подходил хуже из-за более слабой защиты. Обычно против бластерного огня применялась магия щитов; из-за них в бойцов первой линии летели огненные шары, а во внутреннюю цепь нередко врывались маги-одиночки, возникая прямо в сердцевине строя и применяя кольцо молний или взрыв льда. Этого, как правило, хватало, чтобы обезвредить вторую линию. Именно такой вариант защиты и атаки показали на третьей турели. Однако одного из магов все же зацепили, и система учебного мониторинга сообщила, что он считается погибшим.
Командор Красного Ордена Зандер откинулся в кресле своего наблюдательного пункта. Мысленно приказав голограммеру воспроизвести эпизод боя, в котором произошла потеря, облаченный в алую мантию мужчина внешне невозмутимо несколько раз пересмотрел запись. Увы, как бы ни хотелось все списать на случай, «смерть» мага стала следствием его нерасторопности. И так — уже седьмой раз за день. С абсолютно разными членами Ордена.
Командор резко встал и прошёлся по неширокому помещению своего пункта, затем слегка дернул пальцем, и крыша стала прозрачной: вокруг, насколько хватало глаз вздымались красно-рыжие холмы марсианской пустоши. Здесь, в одной из множества сухих долин мертвой планеты, уже много веков людям была отведена площадка для проведения тренировок при низкой гравитации. И хотя официальным объяснением таких учений была необходимость проверки навыков в условиях, отличных от земных, абсолютно всем членам Союза было понятно, где располагались планеты с низкой гравитацией, и кто был их хозяевами.
Лорд Зандер перевел взгляд на зависшие в воздухе чуть поодаль мобильные пункты других представителей Четверного Союза — по одному от каждой из двух ветвей эльфов и от рольфов. У темных подрагивавшая в воздухе станция напоминала тарелку с выпуклой сердцевиной. Судно светлых представляло собой белое яйцо, внешне даже не имевшее иллюминаторов: те были замаскированы под цвет обшивки. А пункт рольфов был нагромождением квадратных отсеков, напичканных всяческой аппаратурой, которая светилась, дергалась, двигалась, словно всем своим видом показывая, что коренастые инженеры сканируют каждый миллиметр. Что ж, абсолютно все «союзники» именно этим и занимались, скрупулезно фиксируя каждый провал и каждую неудачу бойцов Красного Ордена.
Командор цокнул языком. Такое внимание, безусловно льстило, но скорее было данью памяти. После гибели Империи в особенности светлые эльфы постарались стереть все наследие людей в части их магических умений. Все, что осталось и хранилось сейчас в Ольнхорте, было лишь жалкими остатками величайших знаний о магических искусствах, ранее доступных людям. Ведь когда-то один маг людей мог выйти против двух десятков эльфийских и разнести их в клочья. А что же мог натворить ковен… Кое-где в старинных записях на едва уцелевших байт-накопителях Зандер находил информацию, что некоторые системы контролировались всего парой-тройкой магов с одним лишь кораблем. Одним! А сейчас у людей даже ни одного звездолета в распоряжении не имелось. Любое перемещение представителей человеческой расы в пределах известных галактик осуществлялось только транспортными компаниями Четверного Союза. О, горе и позор, тебе человек… Но страх ушастых гордецов и низкорослых прохиндеев был так велик, что они ни на секунду не оставляли без внимания любые действия Ордена за пределами Школы магии. Да и, в общем-то, в пределах самого Ольнхорта все кишело шпионами. И хотя Мастер Тайной Стражи Ордена был убежден, что знал обо всех, сам командор не был в этом так уверен.
Казалось бы, возникал логичный вопрос. Зачем сохранять жизнь тем, кого они так боялись? Почему было не изничтожить людской род до конца? Объяснения были разные. Кто-то обращал внимание, что именно среди людей рождались Стражи, которые тысячелетия защищали мир от угрозы Граней. Кто-то делал акцент на том, что в галактиках осталось множество магических устройств, замков и архивов, которые были настроены только на человеческую ДНК. Другие утверждали, что в природе нет «лишних» видов и так или иначе требовалось поддерживать баланс. Однако любое из этих объяснений всегда казалось Зандеру надуманным. Что-то иное когда-то остановило огонь уничтожения. Но тайна этого решения затерялась во тьме времен.
На навигационной панели наблюдательного пункта замигал сигнал вызова.
— Слушаю, — коротко ответил Зандер.
— Лорд Командор, — раздался голос Первого Советника, заступника Ордена Александра, — лорд Ваго запрашивает об аудиенции.
Зандер поморщился. Ваго уже которую неделю осаждал его требованиями созыва Следственной Комиссии из-за некоторых странных событий, имевших место вокруг Ольнхорта. Командор пока что мягко уклонялся от прямого ответа на эти провокационные запросы. Но Ваго становился все более настойчивым. А игнорировать одного из уважаемых профессоров Школы Магии до бесконечности командор не мог. У Ваго имелось множество связей и сочувствующих. Он умел мутить воду вокруг себя и создавать неприятности, при этом ловко выходя сухим из всех ситуаций.
— Скажите ему, что немного нужно подождать, — ответил Зандер. — Соедините меня с лордом Говардом.
— Да, мастер, — отчеканил Первый Советник, подключая на линию Мастера Войны.
— Я на связи, лорд Командор, — отчеканил заступник Ордена Говард.
— Мне нужно говорить, что результаты неприемлемы? — холодным тоном произнёс Зандер.
— Это излишне, мастер, — спокойно ответил Мастер Войны. Как и Александр, при обращении к нему они могли использовать упрощенное обращение «мастер» вместо «лорд командор». За века сложилась традиция, что все заступники Ордена могли себе позволить обращаться к высшему лицу именно таким образом.
— Необходимо провести разбор каждой неудачи. Много раз прокрутите записи. Ни одна деталь не должна быть упущена.
— Конечно. Как всегда, мастер, — тон Говарда был настолько размеренным и спокойным, что это внутри покоробило Зандера.
— А сейчас прогоните атаки еще раз. Используйте все оставшееся время. Чтобы до конца учений ни у кого не было сил больше, чем справить естественные надобности и дойти до постели после тренировок.
После этих слов командора Мастер Войны сделал паузу.
— Есть ли что-то, о чем мне нужно знать, лорд командор? — спросил он заискивающим тоном. Ну, конечно. Говарду по статусу полагалась предчувствовать возможные проблемы, от которых за милю несло боевой магией.
— На этом все, — резко ответил Зандер, и заступник Говард отключился.
— Мастер? — снова на связи появился лорд Александр.
— Ваго еще ожидает?
— Ожидает.
— Соединяйте.
Если Александр и Говард обходились только аудио-вызовами, то Ваго возник на голограммере во всем своём великолепии — как всегда утончённо одетый и напомаженный. В этот раз на нем была атласная рубашка с высоким воротником и прошитая золотыми пуговицами. На шее висел кулон с рубином, на котором был выгравирован старинный герб его семьи Лотар.
— Лорд Командор, мое величайшее почтение… — Зандера еще со школярских времён забавляла эта привычка величать всех членов Ордена выше ранга рыцаря «лордами». Это шло из таких дремучих времён Империи, что никто не помнил, с чем это конкретно было связано. Вроде как ранее в Орден принимали только детей высокопоставленных вельможей, от рождения наделённых огромными владениями планетарного масштаба. Сейчас у большинства «лордов» не было ничего, кроме их алых накидок и собственных знаний. Даже за Зандером формально числился только его рабочий кабинет в пределах Ольнхорта. И то на правах временного пользования.
— Лорд Ваго, обойдёмся без формальностей, — слегка поморщился Командор. — Чем обязан вашему вниманию?
— Мой командор, вне всяких сомнений я отнимаю у вас драгоценные минуты. Однако в очередной раз не могу не вернуться к проблемам, которые имели место в пределах Ольнхорта…
— Вблизи Ольнхорта, вблизи, — покачал головой командор. Все, что происходило не за Пеленой, до черты, Консорциумом рассматривалось только как условные проблемы, требующие фиксации и внимания, но ни в коем случае не решительных действий.
— Да, лорд командор, формально вблизи, однако в отношении членов Ордена. И оба случая летальные!
— Я пока слышал только об одной погибшей. А второй, насколько мне известно, жив. Как он, кстати?
— Пока что в коме. Поцелуй Смерти, знаете ли, штука не простая…
— То, что это был именно он, еще не доказано.
— Но то, что это была магия Граней, является абсолютной истиной. И все же вы забываете о девочке-сквайре…
— Она же умерла от передозировки наркотиками?
— Это абсолютный вымысел! У меня есть доказательства.
Зандер устало закрыл лицо рукой и тяжело выдохнул.
— Лорд Ваго, в который раз я прошу вас пока что подождать…
— Однако я к вам не с пустыми руками. На синтакса принцессы Маливель было совершено нападение. И не кем иным…
— Как тролгами. Я знаю, — поджал губы командор. Все же Мастер Тайной Стражи знал своё дело и максимально оперативно извещал Зандера обо всем, что только требовало его внимания. История с нападением тролгов на Земле, да еще и на принцессу светлых эльфов, пускай даже на ее молекулярную копию, была неслыханным скандалом. И хотя присутствие омерзительной нечисти на Родине людей не было секретом, обычно их интересы не выходили за пределы контрабанды и торговли оружием и наркотиками. Чтобы осмелиться напасть на кого-то значимого из членов Союза… Такого Зандер мог припомнить только в дни мятежа… одного очень неприятного персонажа, имя которого было не принято произносить без надобности. Даже в мыслях. Впрочем, эта ситуация точно не входила в предмет деятельности Консорциума уж тем более какой-либо из Хорт. Это дело полиции Союза, и пускай она со всей этой историей разбирается сама. Тем более что за доступ тролгов на все планеты Союза в своё время ратовали сами светлые эльфы. Это казалось им отличной идеей для целей перевоспитания и ассимиляции этих недосуществ в цивилизованное общество. Ну вот, пускай пожинают плоды своих трудов. Всем было понятно, что на самом деле светлые боялись сильного сближения тролгов с темными. Последние не раз заключали со здоровяками союзы против светлых и людей. И закрытые общества полуварварских племен трологов, варящихся в обидах прошлого, были прекрасной средой для этого.
— Я и мысли не мог допустить о том, что наш командор мог быть настолько не осведомлён о таких значимых событиях, — язык Ваго умел сплетать всевозможные льстивые вязи. — Однако я спешу доложить вам о новости, которая в эти минуты только-только покидает кабинеты юстициариев.
— И что же это? — с сомнением спросил Зандер.
— А то, что неофит Лиги выдвинул обвинение в нападении на принцессу в отношении человека, потенциального кандидата в ученики Ольнхорта.
Зандер постарался ничем не выдать своего удивления. И смятения. Обвинение в нападении на принцессу эльфов, пускай даже на ее магический слепок, было уже не просто проблемой Ордена. а представляло собой возможную катастрофу планетарного масштаба. Ведь если кто-то умело расставил паутину интриги, существование всего человечества могло оказаться под угрозой. Гордые светлые очень ранимы.
— Что это за человек?
— Тот же самый, который был свидетелем нападения на выжившего парня. И был на месте, когда нашли девушку-сквайра. Якобы умершую от передозировки.
Брови Зандера чуть заметно дрогнули. Наблюдатели от Порядка были уверены, что парнишка был обычным потенциальным кандидатом в ученики и не более. Однако его умение оказываться в центре неприятных событий начинало действовать на нервы.
— И что великий магистр? — командор постарался звучать как можно спокойнее.
— Пока что не сформулировал свой ордонанс.
— Понятно, — командор пожевал губами. Глава Консорциума мог вынести несколько ордонансов с разными последствиями. Объявление выражало информационную позицию Консорциума по ситуации . Довод уже требовал официального ответа от главы Хорты, которому был направлен. Ультиматум предполагал обязательное действие со стороны определенной Хорты. Наконец, могла быть назначена Следственная Комиссия Третейского Суда, решения которой были обязательны для любого лица, даже не связанного с Ольнхортом, а их исполнение обеспечивала полиция Четверного Союза. В этой ситуации ультиматум был невозможен: даже если парнишка как-то замешан, он не член Ордена и не подвластен командору. В доводе тоже не было особого смысла — Зандеру достаточно занять уклончивую позицию и заявить, что Орден к происшествию отношения не имеет. Объявление же могло выглядеть проявлением слабости. После нападения на принцессу светлые могли счесть такую реакцию недостаточной. Значит, как минимум придется действовать силами полиции Союза, что унизительно для Консорциума, ставящего перед собой задачу поддерживать магический баланс через влияние в Ольнхорте. Либо оскорбленные светлые решат действовать самостоятельно и не ограничатся наказанием одного человека за подобное святотатство. А это уже грозило катастрофическими последствиями. И повод для такого решения был достаточно весомым.
— Мой командор, каковы будут наши действия?
От Зандера не укрылось это ненавязчивое слово «наше». Ваго все же очень далеко метит. И рангом заступника не ограничится, прекрасно понимая, что не получил его только потому, что плотно занимался академической работой. Но, видимо, сам для себя уже решил, что время пришло для более активных действий. Теперь пытается создать для этого политические обстоятельства.
— В этой ситуации нам ничего не остается, кроме как действовать на опережение. Радуйтесь, лорд Ваго. Вы добились своего.

***
К невероятному удивлению своему и своего соседа, я проспал до самого утра. Когда я очнулся в районе пяти часов в объятиях предрассветных сумерек, то первые минуты не понимал, где я нахожусь. Но затем воспоминания волнами стали накатывать, бодря мое сознание, и я в смятении сел на край кровати. Из-под подушки вылез Учо и тихонько вопросительно присвистнул. Я посмотрел на мохнатика, поджав губы. Мой мозг все еще силился переварить все, что я увидел. Ко всему прочему, все странности, которые произошли в последние дни...
— Ну ты, брат, даешь! — прозвучало замечание с противоположной кровати. Рома, видимо, не так давно проснулся и сейчас еще лежал под одеялом, щурясь от падающего через окно света. — Я пришел не позднее шести, а ты уже дрых словно… А, впрочем, я понимаю.
— Что понимаешь? — насторожился я.
— Ну это… все эти дела, — махнул рукой Рома и зевнул. — Амурные. Нажрался, да? Убежал вчера на психозе. Небось, пошел спускать пары.
Я некоторое время смотрел на сонное, чуть опухшее лицо товарища и перед моими глазами мелькали вчерашние сцены. Особенно как дергается тело Маши от попадания, как она безвольно падает…
— Эй, ты чего? Что ты такое пил? — замахал перед моим лицом Рома. Каким-то образом он уже оказался на ногах, возле моей кровати.
— Всякую дрянь, — отмахнулся я и встал, направившись в ванную.
— Точно пил? Или табаку английского испробовал?
— Если бы я его нашел, то обязательно с тобой поделился, — отстраненно проговорил я.
— Учо, — неодобрительно протянул мохнатик с подушки.
— Ну что, насмотрелся вчера, малышок? — сказал Рома, принимаясь наглаживать шерстку. Тот отозвался довольным то ли мурчанием, то ли урчанием, но однозначным словом я не мог это назвать. — Ты вчера, судя по всему, слопал сухарики, что я оставлял, больше пока у меня не нашлось… Но вот есть яблоко, хочешь? Нет… ну… еще пара крекеров была. Да? Будешь? Сейчас…
Дальше я уже не слушал их болтовню: закрылся в ванной и занялся собой. Под теплыми струями душа мне почудилось, будто с меня смывают липкую грязь, облепившую с головы до ног. Вода лилась в лицо, но казалось, проникала прямо в мозг, омывая затвердевшие извилины. Перед глазами все еще неслись события вчерашнего дня, однако я постепенно начинал понимать: увиденное было реальным, а не бредом сумасшедшего. Там действительно сражались каким-то странным оружием, и в Машу попали по-настоящему. Но что я мог сделать? Я обычный парень... Мысли понеслись со скоростью поезда, стуча по фибрам души, как колеса по рельсам.
Так что же делать? Идти в полицию? Но после ситуации с Вагитом я там был на особом счету. И вся эта история со слежкой за Машей... Никто не станет вдаваться в подробности моих душевных терзаний. Для стороннего наблюдателя мое поведение выглядит более чем сомнительным, даже подозрительным. Хотя, быть может, они и сами скоро ко мне приедут. Вокруг того здания наверняка найдутся камеры, на которые я попал. Значит, возможно, выбора у меня как такового нет и стоит самому прийти и все рассказать — хотя бы чтобы облегчить свою участь. Идея казалась заманчивой, но что-то внутри категорически возражало. Быть может, это свойственная всем иррациональная надежда на лучшее: пронесет, не заденет. Ведь почти каждому кажется, что именно с ним все будет по-другому.
Стоит ли рассказать Роме? А мне это надо? Когда обнаружат пропажу Маши, то шум поднимется на весь университет, и сосед так и так узнает. А что же до подробностей… Боюсь, я не смогу ничего объяснить ему так, чтобы он не записал меня в сумасшедшие. С его конкретным характером, рассказы про пучки лазеров, каких-то эльфийских принцесс. Мне не хотелось терять почти единственного союзника, который сейчас у меня имелся на факультете.
Говорить ли родителям? Наверное, в последнюю очередь. Прямолинейный и всегда строгий отец в принципе считал, что после поступления в университет я не должен выходить из библиотеки, разве что по естественным надобностям. А переживательной маме мой рассказ добавил бы только лишних седых волос, вне зависимости от того, поверила бы она всей это невероятной истории или нет.
По мере того, как из душа лилась горячая вода, пар наполнял комнату, покрывая зеркало потной пленкой. Я продолжал стоять ее потоками, хотя понимал, что уже нагло занимаю время Ромы на помывку перед скорой отправкой на пары. Но сама мысль идти туда, где теперь не было её… Она казалась какой-то странной и нереальной, абсолютно чужой. Что мне там делать? Для чего это все?
«Я знаю, кто ты».
Я дернулся, словно ошпаренный. Глаза были залиты водой, я не мог отчетливо видеть что-либо, начал протирать их руками. В какой-то момент перед мутным взором я увидел силуэт, стоящий рядом с ванной.
«Ты не сбежишь».
Несмотря на горячую воду, все мое тело в миг покрылось крупными мурашками, я отшатнулся к стене, цепляясь руками за кафель. Силуэт пропал. Лишь пар клубился под светом тусклой лампы, висевшей под потолком. И она мигнула. Раз, другой раз. У меня перехватило дыхание. От последившего сильного стука в дверь, сердце, кажется, йкнуло.
— Эй, сосед. Давай вылезай. Уже скоро отчаливать! — крикнул мне Рома из-за двери.
Я выдохнул.
— Учо, — прозвучало со стороны раковины. Мохнатик сидел на ней, и я был готов поклясться, что смотрел на меня с очень озабоченным видом.
— Ты как попал сюда? — зачем-то спросил я, хотя помнил, что малыш легко переносился в пространстве.
— Учо, — его голос звучал серьезно. И мне даже показалось, что его обычная мягкая шерсть взъерошилась и сейчас больше походила на иглы.
Стук в дверь настойчиво повторился.
— Иду, иду. Извини, — прокричал я в ответ, выключая душ. — Надо было просто очнуться.
— Надо меньше пить. Или курить табаку английского.
Я был с ним согласен, но если бы все было так просто. Хотя быть может я действительно схожу с ума? И сейчас вот это видение. Но мохнатик тоже забеспокоился…
— Учо, — похожим на шипение тоном проговорил кругляш. Выбравшись из ванны, я снова посмотрел на него, а затем туда, куда он смотрит и дернулся, словно от удара: на покрытом испариной зеркале было выведено слово: «Смерть». Буквы были абсолютно точно свежими и нанесены только что.
— Ты тоже это видишь? — прошептал я мохнатику. Тот абсолютно по-человечески кивнул. И издал звук, чем-то похожий на кошачий гортанный звук.
— Если же я не схожу с ума, то что это такое?
Ответа на это этот вопрос не последовало. Однако я взял полотенце и протер зеркало. Объяснить Роме появление такой надписи я бы не смог. И с учетом того, что внутри меня все стянулось в тугой узел, любое объяснение сейчас прозвучало бы неуверенно.
— Неужели, — сопроводил меня комментарием Рома, когда я наконец-то вышел из ванной комнаты.
В отличие от меня, сосед справился с подготовительными процедурами минут за пять, быть может десять. За это время я, пребывая полностью в себе, почти не собрался, рассеянно блуждая по комнате. Учо, усевшись на стоявший у окна стол, с некоторым волнением следил за мной. Его шерсть снова стала мягкой. Выйдя в комнату, Рома поглядел на полураздетого меня и вкрадчиво спросил:
— Ты решил задвинуть пары?
— А? Что? Нет, нет, сейчас, — его слова прозвучали для меня как руководство к действию. Я стал в спешке одевать уличную одежду.
— Сегодня прохладно. Не забудь куртку, — заботливо посоветовал сосед. Мне тут же вспомнились пронизывающие порывы ветра, которые сопровождали меня во время прогулки по набережной. Я поежился и согласно кивнул.
Выйти нам удалось где-то за двадцать минут до начала пары. Стоило поторопиться, против чего Рома не возражал. Тем более что солнце сегодня скрывалось за облаками и на улице было довольно зябко.
У входа в университет нас встретила Юля с Эммой. Обе подружки курили сигареты и, кажется, не обнаруживали желания идти грызть гранит наук. Мы поздоровались. От меня не укрылся косой взгляд, который на меня бросила Юля. Причина была понятна — Настя. Но я сделал вид, что ничего не заметил.
— Вы не пойдете?
— Нет. Ждем Арлена, пойдем в «Бюро», попьем кофейку, — хмыкнул Эмма.
В голове у меня пронеслась мысль: а они уже знают о Маше? Уже кто-нибудь передал о случившемся?
— Друган, у меня, кажется, поменялись планы, — резко затормозил Рома. — Пойду-ка я тоже отведаю табаку английского.
— Ты уверен? Сам меня гнал на учебу…
— Так мы и пришли, — хитро улыбнулся сосед.
Я глянул на часы, до начала пары оставалось три минуты.
— Настя на парах, — вроде как невзначай бросила Юля, смотря куда-то себе под ноги. Я поймал взгляд Ромы, в котором читался призыв к действию.
— Ага, — неопределенно пробурчал я отправился на факультет.
Поднимаясь по ступеням в сторону вахты, я прокручивал различные варианты того, как отреагирую на страшные новости. Дрогнет ли что-то в моем лице? Расколют ли меня? А что, если полиция придет прямо посреди занятия и заберет меня в отдел? Как я потом буду смотреть в глаза сокурсников? Проклятье, почему меня заботят эти мысли — я же ничего не сделал. Хотя… да, ты ничего не сделал. Прятался как трус, пока какие-то обезьяны ее хладнокровно не застрелили.
Пока все эти разрозненные мысли неслись потоком через мою голову, я и не заметил, как оказался на третьем этаже и зашел в лекционный зал вместе с преподавателем, который о чем-то сосредоточенно думал и, кажется, даже не заметил, как я прошмыгнул мимо него.
Лекторий был полон: кажется, почти весь поток пришел приобщиться к знаниям. С одной стороны, это меня удивило, а с другой — разве не учиться мы сюда поступили? Или же нет — главное было социальное взаимодействие и тысячи разнообразных историй, в которые можно было попасть только в этот краткий промежуток своей молодости? Ну а как же будущее, карьера? Хотя мое могло определиться в любой момент. Сейчас вот дверь за моей спиной откроется и внутрь ворвутся копы с наручниками. И мое социальное положение будет определено на энное количество лет. Надо же, как прекрасно учиться на юриста, понимая, что легко можно оказаться в ситуации несправедливо обвиненного.
Проходя мимо парт, я краем глаза приметил огненный отблеск знакомых рыжих волос. Настя действительно была на паре и сидела рядом с уже знакомым мне скандинавским богом. Я предпочел на обращать на это внимание и шлепнулся на одно из небольшого числа свободных мест пару рядов позади. Вокруг никого знакомого мне не было. Не приметил я и Милану. Что ж, пора бы выбросить все лишнее из головы и приступить к учебе. Преподаватель как раз начал разгонять свою унылую шарманку…
Минут через пять дверь в зал открылась и в него, с извинениями, проскочила девушка. Я сначала даже не обратил на нее внимание. Разве что золотистый цвет волос заставил меня приглядеться. И когда я понял, кем, собственно, она была, меня буквально парализовало.
Вдоль стены, смущенно и даже испуганно пробиралась… Маша! Я даже ущипнул себя, чтобы сбросить наваждение, но нет, это абсолютно точно была она. Девушка не нашла свободного места с противоположной стороны, проскользнулся через ряд и оказалась прямо рядом со мной.
— Можно? — тихонько спросила она и кивнула на пустующее рядом со мной место.
Я был так ошарашен, что молча уставился на нее. Брови девушки удивленно дернулись вверх.
Неожиданно на коленях я ощутил движение и затем легкий укол. Гадать, кто это сделал, не было необходимости. Маленький безобразник вылез из сумки. А! Я же взял даже не портфель, а сумку. И забыл все конспекты…
— Да, да, конечно, — затараторил я и даже отодвинул стул.
— Спасибо, — сказал она и принялась раскладывать вещи.
Я же не отрывал глаз от нее и, кажется, даже не моргал. Ароматы ее духов проникли прямо мне в мозг, лишив, кажется, последних каплей разумности. Невероятным усилием воли мне удалось отвести от красотки взгляд и перевести его на преподавателя, но я продолжал раз за разом коситься на нее.
Неужели это она? Я же абсолютно точно видел, как в нее попали. Не могло же это быть галлюцинацией! И я не пил и не употреблял ничего вопреки гадким предположениям соседа. Я помню жуткую дыру в ее груди…
— Кажется, не получиться позаниматься, да? — вдруг сказала Маша и повернулась ко мне. — Как тебя зовут?
Все было настолько нереальным, что в ответ я промычал что-то невразумительное. И тут же последовал очередной укол в ногу, в этот раз куда более болезненный.
— Ай, Саша…
— Айсаша? — очаровательно улыбнулась красотка, и в этот момент мне захотелось, чтобы такая улыбка никогда не покидала ее прекрасного лица.
— Саша, Саня… В общем, Александр, — совладал я с собой.
— Ты чего-то весь раздерганный, Саша, — мне казалось или слова как-то по-особому срывались с губ этой ожившей Афродиты.
— Да я проспал весь день вчера, вот, — не нашелся я что ответить.
— Так усердно учился? — хитро ухмыльнулась она.
— Не совсем, хотя… — и тут у меня получилось состроить загадочную гримасу, и Маша словно что-то поняла.
— Ну а ты чего опоздала? — накатила вдруг на меня решительность. Мысли о том, что я разговариваю со вчерашней покойницей, улетучились напрочь. Меня переполняли чувства невероятного воодушевления. — Мне даже показалось, что ты словно чего-то испугалась.
На миг я заметил растерянность в глазах Маши, но затем она ответила:
— Я вообще стараюсь не опаздывать. И все делать правильно. Но вот сегодня… как бы это сказать, не совсем вышло.
— Да, такие дни случаются.
— И продолжаются. Вот ты сейчас не даешь мне слушать лекцию, — она деланно надула губки.
— Эй, кажется, ты первая завела разговор.
— Ну конечно, ты же на меня уставился, — тут лицо девушки приобрело хищное выражение.
— Эм, не буду отрицать, — пожал я плечами.
— Понравилась?
— Да, — я даже удивился тому, как легко ответил на провокационный вопрос. А дальше Маша замолчала, сделав вид, словно я исчез в тот же миг, как сделал признание. Она буквально вся превратилась в слух и стала прилежно записывать слова преподавателя каллиграфическим почерком в большую тетрадь в мелкую клетку.
Что я сделал не так? Неужели мне нужно было сказать нет? Или что? По-особому обыграть этот вопрос, заронить интерес? А так я просто сдался без боя? Ведь тех, кто пускает слюни вокруг этой красотки абсолютное множество. Балбес, какой же я балбес. Перед глазами возник смеющийся Рома, который со скоростью света выдает аформизмы про табак английский и то, что я его не отведаю. Да уж, нужно обладать редкой степенью удачливости, чтобы второй раз за неполную неделю так опростоволоситься.
Пара постепенно заканчивалась, Маша продолжала делать вид, что меня не существует, а я истязал себя идеями, как мне обернуть ситуацию в свою сторону. Всем своим нутром я чувствовал, что упускаю очень важный момент, который предопределит в будущем очень многое… Срочно требовалось что-то сделать, но что?
Маша вдруг отвлеклась, достала из сумочки бутылочку воды, открыла, приложила ее горлышко к своим нежным, восхитительным губам. И в этот момент мохнатый предатель в третий раз уколол меня в ногу, да так больно, что я вскрикнул и вскочил, совершенно рефлекторно подхватывая его на руку. Так получилось, что я попутно еще задел локоть Маши и та пролила воду прямо себе на грудь. Мы оба застыли на миг. Как и вся аудитория. Преподаватель оборвался на полуслове, глядя на меня с изумлением.
— Прошу прощения, — пробормотал я, возвращаясь на место и в то же время, сгорая со стыда, я продолжал смотреть на Машу, а точнее на капли, что веером разлетелись по выступающим бугоркам под ее светло-серой кофточкой. — Прости, прости пожалуйста, — затараторил я, поняв, что стираюсь в пыль в глазах этой красотки.
Но она смотрела не на меня. А на то, что я держал в руке. А в ней я зажал Учо, который выглядел весьма удивленным. И тоже вылупился на девушку.
— Ой, это, ну это такой шарик, знаешь, для успокоения нервов, — начал я нести очередной бред и сжал Учо посильнее в кулаке, отчего тот вполне натурально пискнул, как какая-нибудь плюшевая игрушка. Следом я постарался как можно скорее убрать его в сумку.
— Надо же, — пробормотала Маша, теперь не сводя с меня удивленного взгляда.
Преподаватель меж тем посмотрел на часы и махнул рукой:
— Ладно, видимо, вам уже не досидеть последние минуты. До встречи завтра.
Первокурсники вспорхнули со своих мест, словно только и ждали команды. Маша тоже быстро поднялась и, поглядев на меня через плечо, бросила загадочное:
— Увидимся, — на намокшую кофту она словно не обратила никакого внимания.
Я же остался сидеть, обтекая от всей ситуации. Учо благоразумно хранил молчание, сидя в сумке. Впрочем, чем больше я думал над произошедшим, тем меньше злился на мохнатика. С учетом неловкого молчания, которое повисло после бесславной сдачи позиций перед Машей, действия Учо фактически спасли ситуацию. Во всяком случае, я чем-то запомнился красотке. Не факт, что это на что-то серьезно повлияет, но неординарность ситуации так или иначе навела умозрительную ниточку между мной и моей богиней.
— Ну что, мохнатик, ты оказался куда разумнее, чем мне казалось, — пробормотал я, поднимая сумку. Из нее донеслось неопределенное посвистывание. — Понял. Куда умнее меня. Куплю тебе сухарей.
Теперь ответом было довольное «Учо».
На выходе из аудитории я столкнулся с Настей, которую приобнимал за талию ее скандинавский друг и… Артуром, сосредоточенно слушавшим разглагольствование героя северных саг. Девушка стояла ко мне спиной, а вот прилизанный второкурсник увидел меня и наградил таким взглядом, что будь мы при других обстоятельствах, мне следовало бы хвататься за нож.
— Ну, здравствуй, — почти прошипел он. Настя удивленно обернулась и, завидев меня, смущенно поджала губы. Скандинавский бог лишь искоса глянул на меня.
Я не посчитал нужным отвечать и отправился дальше по коридору. И про себя подумал, что второкурсникам неплохо бы ходить на свои лекции.
— Настя, ты ведь пойдешь с нами в пятницу в клуб? Ты же не такая как этот? — нарочито громко сказал Артур.
— Я? Ну… — замялась лисичка. Я чуть замедлил шаг.
— А что за клуб? — спросил скандинав.
— Да это. Неподалеку тут, за Косой линией.
— Там есть клуб? Странно. Думал, там только складские помещения, — проговорил объект обожания Насти, его слова меня насторожили.
— Да там новый. Друг недавно открыл, — с нетерпением в голосе сказал Артур. — Так ты идешь?
— Ну… да, наверное.
— Отлично. Попрошу забронировать столик… — дальше я уже не слышал, о чем они говорили, но меня очень смутил этот разговор. Артур явно говорил так, чтобы до меня донесся основной смысл. Но зачем? Вполне допускаю, что мажорчик мог узнать о том, что у нас с Настей некоторые… странные взаимоотношения. Но что с того? Он хотел показать, что я никто, а у него клубы и друзья-владельцы? Ну так с этим никто не спорит. Возможности его родителей итак всем понятны и видны, сколько бы Артурик себе не приписывал их. То, что у него на кармане густо, также понятно.
Впрочем, о каких странностях я вообще спрашиваю, когда вчерашняя покойница сегодня запросто сидела со мной на парах и даже умудрилась ввергнуть меня в неловкую ситуацию? Обычно мертвецы ведут себя менее вызывающе. Правда, те обезъяноподобные мужики говорили о какой-то кукле, что, один из них сильно напортачил, приведя ее вместо реальной принцессы… И я бы, вне всяких сомнений, хотел назвать это все бредом сумасшедшего, если затем не увидел, как они пуляли чем-то похожим на лазеры в белоснежного мужика, который отвечал им чем-то не менее разрушительным. А уж как он двигался. Такое я видел только в кино.
— Александр Валерьевич? — окликнул меня глубокий, сильный голос, когда я уже начал спускаться по лестнице.
Обернувшись, я увидел мужчину средних лет с легкой проседью в темных волосах в сером костюме, пиджак которого был распахнут, а под ним золочеными пуговицами выступал шелковый красный жилет, закрывавший бардового цвета рубашку с высоким воротом. Он стоял, уперев левую руку в бок, а правой слегка подергивал себя за эспаньолку, аккуратно ухоженную на мощном скуластом подбородке. Тяжелый взгляд из-под кустистых бровей буквально придавил меня к лестничной площадке.
— Эм, да? — удивленно ответил я.
— Меня зовут Зандер Алексей Михайлович. Я заведующий кафедрой гражданского права, заместитель декана, — каждое слово словно ударом грома раздавалось под сводами факультета. — Вы не найдете пару минут на меня?
Меня прошиб холодный озноб. Ну вот до меня и дошла администрация.
— Да, да, конечно, — пробормотал я, чувствуя, как ноги становятся ватными. Ну все понятно — полиция уже дала наводку, возможно, уже едет сюда, замдекана сейчас задаст пару вопросов, то да се и на меня в итоге наденут браслеты.
— Следуйте за мной, — его слова прозвучали так повелительно, что даже если бы я хотел возразить, то просто не посмел бы.
Мы прошли по коридору четвертого этажа к задней лестнице, спустились вниз до первого и оказались у входа на кафедру. Замдекана открыл дверь и жестом пригласил меня войти.
Все это время я шел на негнущихся ногах, прокручивая в голове все, что мог бы сказать в ответ на обвинения. Стоит ли что-то придумывать? Или говорить все, как есть? Если были камеры, то любая ложь будет только мне во вред. И что? Рассказать им про обезьян и бластеры? Так он тогда наберет 03 вместо полиции.
— Проходите, присаживайтесь, — сказал Зандер. Посреди прямоугольного помещения размещался длинный стол для конференций. Его дальний конец замыкал высокий стол, за которым размещалось кресло руководителя. Алексей Михайлович подошел к нему, резким движением повернул к себе и очень медленно сел в него. Все это время буравя меня внимательным взглядом. Я же застыл, словно вкопанный посередине помещения. — Пожалуйста, не стесняйтесь.
Колени предательски подрагивали, но я все же нашел в себе силы подойти чуть ближе и занять один из стульев. На кафедре кроме нас больше никого не было. Пустовало даже место секретаря, хотя лампа над ее рабочим столом была включена, скучали разложенные документы. И мне даже показалось, что от чашки, стоявшей у клавиатуры, исходил легкий дымок.
— Как ваши первые недели на факультете? — дружелюбно спросил замдекана.
Ну и что отвечать на это? Словно он не знает о всем, куда я уже успел официально вляпаться.
— Вышли… несколько своеобразными.
— Да, я наслышан. Вы знаете, кто бы мог устроить погром в общежитии?
Я картинно развел руками. Замдекана прищурил один глаз.
— Скажите, а нет ли у вас конфликтов с кем-нибудь конкретным? — вопрос прозвучал мягко, но мне показалось, что спрашивавший уже знал ответ на него.
— Нет. Ничего такого особенного, — помотал я головой.
— Прошу вас, Александр. Вы можете мне доверять. Если есть какие-то проблемы, то администрация факультета должна знать об этом. И помочь своевременно разрешить конфликты.
— Нет, правда, у меня все нормально, — неужели наши стычки с Артуриком и его присными уже дошли до руководства факультета?
— Хорошо. Быть может, вы сталкивались с чем-нибудь необычным?
Я удивленно посмотрел на Алексея Михайловича, ожидая увидеть на его лице ухмылку или даже язвительную усмешку. Это, наверное, попытка вычислить во мне наркомана или вовсе сумасшедшего. Или же опасного маньяка, если вспомнить историю с Машей. Но нет, человек напротив очень серьезно смотрел мне в глаза. И его взгляд, он словно проникал прямо мне в душу, затягивал, располагал, я уже хотел было начать рассказывать все с момента странной встречи с тенью в коридоре, как в моем портфеле резко зашевелился Учо. Наваждение в миг пропало. Теперь на лице замдекана проявилось искреннее удивление.
— Это такая игрушка, от стресса. Она иногда… самопроизвольно срабатывает, — забубнил я всякую ерунду, которая первой пришла ко мне в голову.
Прежде, чем замдекана успел как-то отреагировать, в дверь кафедры поступачали.
— Войдите.
Створка осторожно открылась и внутрь заглянула… Маша. Тут внутри меня все упало. Они все знают.
-Алексей Михайлович? Вы звали?
— Да, Мария, проходите. Присаживайтесь.
Чуть стесняясь, красавица проскользнула внутрь кафедры, поправляя спадавшую с плеча сумочку, и села за стол напротив меня. При взгляде на меня, она удивленно вскинула брови. Все в ее глазах читалось: а ты тут какого черта делаешь?
— Мария, вы знакомы с Александром? — спросил замдекана.
— А… да. Сегодня познакомились.
— Только сегодня?
— Эм, думаю, да. Я бы запомнила его.
Ее слова почем-то польстили мне.
— Отчего же?
— Ну, — тут Мария посмотрела на меня с уже знакомым мне хитрым выражением лица, — Саша умеет несколько удивлять.
— То есть причин конфликтовать у вас не было?
— Разве что за то, что сегодня на паре он разлил мою воду, — поджала губки Маша. Кстати говоря, кофта была уже сухой, словно ничего на нее ранее не попало.
— Понятно. Александр, а вы вчера, случаем, не пытались встретить Машу?
Только-только начав успокаиваться происходящим диалогом, я снова весь затрясся. Ну он точно что-то ждал и наводил меня на нужный ему ответ.
— Я видел вчера ее у реки Смоленки. И некоторое время шел позади.
— Мария?
— Нет, не помню этого абсолютно… — после некоторой паузы ответила Маша. — Помню, что моему… то есть мне требовалось зайти в один магазин. В Максидом.
Максидом? Маше? Зачем?
— А дальше, ну…
— Я вас понял. Саша, а вы куда потом отправились?
— Никуда. Просто прогуливался.
— Хорошо, спасибо вам. Александр, вы свободны. Если что-то все же увидите странное или подозрительное, вы можете не стесняться и сказать мне об этом. Это ясно? — взгляд замдекана выражал все, что угодно, но точно не угрозу.
— Да, да, спасибо, — забормотал я, искоса поглядывая на Машу. Она выглядела очень смущенной и задумчивой. — Все? Да? Я пойду?
— Не смею более вас задерживать.
Я не стал искушать судьбу и ретировался со всей возможной поспешностью. Все прозвучавшее было настолько странным, что я даже не понимал, какой вывод сделать из произошедшего. Сейчас лучше просто пойти на занятия и попытаться забить голову учебой. Иначе мой мозг просто взорвется.

***
— Что думаете? — спросил вышедший из ниши в стене кафедры Мастер Тайной Стражи, когда оба студента покинули кафедру. Принцессу эльфов командор Ордена отпустил через пару минут после парня. Блоки памяти ее синтакса были сильно повреждены, она ничего не могла сказать, что происходило с ее куклой, когда телепортировалась во дворец. Ей точно требовалось купить что-то из хозтоваров для квартиры, где она проживала на Земле, и она приказала ему выполнить эту задачу. Но на это все.
— Парень врет, что оказался там случайно. Ну или точнее, что просто прошел мимо. Мы видели записи, он некоторое время следовал за куклой и завернул за ней в промзону. Но что было дальше непонятно, — задумчиво проговорил Зандер.
— И вместе с тем, он совершенно точно не искал ее специально. Мы проследили весь его путь от общежития до Уральской улицы. Его встреча с синтаксом произошла случайно, — голос Мастера Тайной Стражи звучал сухо и равномерно.
— Те же записи есть и у Лиги.
— И у Консорциума.
— Хорошо. Думаю, это будет хорошим аргументом при оценке вопроса о назначении Комиссии.
— Да, но спустя некоторое время парень вышел оттуда в явно аффективном состоянии. Бежал несколько кварталов.
— А вот это будет точно не в его пользу, — покачал головой Зандер. — И с ним абсолютно точно ламберт.
— Вы уверены?
— Он просто взял и деактивировал мое заклинание Пронизывающего Взора, — потрогав большой золотой перстень с красным камнем, сказал командор. — Это, как ты понимаешь, не так просто.
— Если говорить точнее, то это невозможно. Можно применить контрзаклятье, но не… деактивировать. Такое под силу только…
— Ламберту. И, как ты понимаешь, эти существа Граней появляются не просто так.
— Вы меня удивили, когда попросили поискать в архивах случаи беспричинного появления ламбертов…
— Великий магистр Консорциума уведомил меня о его появлении в пределах Ольнхорта. Его куратор засекла и доложила руководству.
— Да. И я поручил перерыть все возможные имеющиеся у нас данные.
— И что же?
— Случаи появления ламбертов вне связи с активностью Граней равны нулю.
Зандер сделал глубокий вдох.
— Кажется, спокойные времена заканчиваются. В чем бы не был замешан этот мальчишка, но я очень сомневаюсь, что у него хоть что-то есть к принцессе кроме игры гормонов.
— Он влюблен?
— Химический анализ однозначен, — Зандер кивнул на голограммер, лежащий на столе. Пока парень был здесь, его просканировали всеми возможными способами.
— С другой стороны кто бы из нормальных мужчин устоял против такой красоты.
Зандер поморщился.
— Эрнест, прошу тебя. Ты говоришь о младшей дочери моего близкого друга. Я нянчил ее на руках.
— Прошу прощения. А что же еще показало сканирование?
— Имеет ли парень магический дар? Абсолютно точно. Но такого силового слепка еще не видел. Я перешлю тебе, посмотри тоже.
— Скрытый агент?
— Возможно даже спящий. Проанализируйте досконально полученные данные. Завтра собрание по поводу вопроса о назначении Комиссии.
— Все, что успеем.
— На это пока все.

Туманные подозрения

***
— Лорд Ваго пока что занят, — сообщила прехорошенькая блондинка секретарь, окончившая Ольнхорт явно если не в том, то в позапрошлом земном году. Ее бархатистая кожа слегка отсвечивала от зависшего на столе осветителя. Ванесса про себя заметила, что Ваго всегда любил окружение красивых женщин. И такую вот очередную нимфетку у Ванессы язык не поворачивался назвать рангом рыцаря. Но все же формально он ей был присвоен при окончании обучения в составе Ордена.
— Мне было назначено, — сухо ответила пришедшая и чуть дернула косой челкой черных как смоль волос.
— Я знаю. Прошу вас подождать пока что на диване. Не хотите кофе? Или быть может предпочитаете эликсиры?
— Больше всего я люблю дистилляты рольфов. Но сегодня сойдет и эбилис.
Красотка поджала губки, но кивнула. Ну куда уж таким утонченным богиням. Напитки темных эльфов! Фи.
Ванесса самодовольно улыбнулась, поправила свой красный пиджак и отошла от секретаря в зону ожидания в виде двух мягких диванов кораллового цвета со стеклянным журнальным столиком. На стене над ними висел большой голограммер, работавший без звука. Ванесса же достала из наплечной сумочки свой ручной голограммер и решили скоротать время за просмотром какой-нибудь бесполезности.
В сети крутили последний выпуск Схватки. Ванесса не разделяла всеобщей истерии по поводу этой сомнительной с моральной точки зрения программы, но большая часть населения всех Пяти галактик была с ней не согласна. Конечно, ведь мало кто из них принимал участие в этом зрелище в качестве гладиатора. А вот Ванесса как и все ученики Ольнхорта принимала. Причём в определённое время весьма активно была включена в ее процесс. Даже занимала призовые места в нескольких Кампаниях. Но отнюдь не по собственному желанию. Ваго в дни свои молодости, даже несмотря на доцентскую степень, вёл собственную партию в играх и те, кто хотел заполучить его уважение и доверие, старались ему содействовать. Даже если это было опасно для здоровья.
В момент, когда Ванесса вышла в сеть, на центральном портале как раз вещали корреспонденты перед самым началом очередного матча. Они разогревали публику, с упоением обсуждая особенности двух команд, которые в ближайшее время предстояло столкнуться на арене Темной Лозы. Ванесса поёжилась: она была там несколько раз. Отвратительное место. Полное склизких и вонючих тварей, свивших себе гнезда на разных уровнях огромного дерева высотой почти в километр. Такие росли на планете Зидея, обжитой тёмными эльфами.
— Как ты думаешь, Уолт, — обращался один корреспондент в серебристом костюме с копной пышных рыжих волос к другому, одетому в черный жилет и изумрудную рубашку, и носившую короткую стрижку вороных волос с чётким пробором. — Сможет ли Даллас Крафт взять сегодня реванш за обидную неудачу в Пустыне Королей?
Ванесса поморщилась. Пустыня была не менее жуткой ареной. Там девушка получила свой шрам, который носила под скулой. Никакая магия не была способна полностью исцелить рану, нанесённую кислотой Песчаного Короля. А это ведь была всего одна маленькая капля, долетевшая до девушки, после того как плазменный тесак Ваго разрубил громадного скорпиона пополам. Впрочем, назвать хоть одно место схватки нормальным, язык не поворачивался. Естественно все они создавались так, чтобы представлять для участников максимальную опасность. Ведь это разогревало зрительский интерес. Может быть только Крепость была просто сложным лабиринтом с набором ловушек да с парой приведений. Впрочем, кому-то было проще повстречаться с агрессивной фауной, чем устройствами рольфов или уж тем более некроконструктами. Ванессе всегда удавалось ладить с машинами и формулами, даром что она стихийный маг, а не мастер звезд.
— Не знаю, не знаю, Хенк, — покачал головой брюнет. — Даллас уже не тот, что был несколько Кампаний назад. После перехода к Айдред от него ушёл костяк команды, которая когда-то таскала по аренам команды из нынешней фракции Крафта. Те же, кого он сумел набрать к этой Кампании пока что не производят особого впечатления.
— Даже новый стихийник?
— Это ты про которого? — гадко усмехнулся брюнет.
— Ха-ха! Не в бровь, а в глаз, Уолт. За эту компанию Даллас сменил их… Честно говоря, уже не помню, скольких. Я про того, который играет третью партию — огневик Михаэль.
— А, это тот старшекурсник с нежным лицом? — мечтательно взмахнул руками брюнет. — Да, да, он произвёл неплохое впечатление на публику. Особенно его ямочки во время улыбки и застенчивый румянец, когда он удачно помогает своим сопартийцам.
— Эм, да, наверное, да. Мы вроде говорим об одном и том же человеке, — хмыкнул рыжеволосый. — Но я все же имел ввиду его неплохие боевые решения. Вспомни недавний бой в Крепости — там он смог заманить двух опытных магов в ловушки, а еще одному нанёс фатальный удар.
— Да, конечно, как можно это забыть? — картинно согласился Уолт, но затем сразу оговорился: — Хотя… все это очень легко можно спутать с сотнями неплохих решений от множества других юных дарований. Все же в Схватке так много участников, в том числе молодых…
— Но не всех их ведут прославленные гладиаторы! — тут же нашёлся что возразить Хенк.
Ванесса кивнула в ответ рыжеволосому. Даллас Крафт сверкал на пьедестале чемпионов, когда Ваго собирал свои первые партии. Тогда его имя практически было нарицательным — благодаря его уверенным победам почти в десятке Кампаний долгое время считавшееся недвижимым равновесие двух фракций — Айдред и Каталан — сместилось в пользу последних. Это спровоцировало такую мощную волну интереса и соответствующих спекуляций, что вся Сеть буквально трещала от всего, что хоть как-то было связано с Схваткой. Казалось, что больше нет дел у всех рас Пяти галактик кроме прозванного «крестовым» похода Далласа под знаменем Каталана против Айдред. Действительно, ведь в этом все видели явление какой-то великой справедливости! «Плохие» Айдред наконец-то будут наказаны и «добро» в виде светлых и пушистых Каталан восторжествует. От мала до велика, от самой обычной кухарки до богатого бизнесмена — все прилипли к своим голограммерами в ожидании великого чуда. Вот сейчас, еще пару Кампаний, и все, на этом все зло из мира уйдёт, наступит всеобщее благоденствие. Боги, и в эту чушь верили абсолютно все расы известной Ойкумены.
А правда состоит в том, что настоящее зло, не то, картонное, с чёрными стягами и злобными масками, а настоящее, которое превыше всего ценит наживу, руководит абсолютно всем, что происходит вокруг Схватки. И оно в первую очередь заинтересовано в поддержании интереса, а не в его истечении. Ведь с победой какой-либо из фракций исчезло бы противостояние. А вместе с ним и азарт. А это допустить было нельзя.
— Ваш эбилис, — сказала девочка секретарь, поставив перед Ванессой высокий стакан с фиолетовой пенящейся жидкостью, от которой исходил сильный запах мускуса и мяты вперемешку с амбре, который каждый называл по-разному: вонь жженой кожи, горелого дерева, кипящей смолы или даже свежего асфальта. Лично ванессе это напоминало жженый солод, правда, с ней никто в этом не соглашался. Да и редко, кто разделял любовь к этому привычному для темных эльфов тонизирующему напитку — он производился из цветков Эбили, росших на планете Домина. Сами двухглазые обожали его, видимо, привыкшие к нему с детства — его давали им чуть ли не с первых лет жизни. Напиток одновременно успокаивал и придавал концентрации, тем самым с одной стороны сглаживая настроение, а с другой настраивал на какую-то целенаправленную деятельность. Детей было проще учить навыкам. А взрослым собрать разрозненные мысли.
— Спасибо, — коротко отозвалась Ванесса и вернулась к происходящему на голограммере. От нее не укрылось как перекосились лицо красотки от запаха напитка. Сама паладин Ордена привыкла к нему за многие годы общения с рейхмастером Он’дором и его подручными. Они без эбилиса не брались ни за одно дело.
Смысл Схватки был в противоборстве двух начал — условного зла (Айдред) и условного добра (Каталан). Отличие их заключалось только в оформлении — первые предпочитали угловатые и заострённые формы, а также красили все в чёрное и, как бы это ни было символично, в алое наподобие Красного Ордена. Вторые все что могли белили и подвергали скруглению и смягчению, отчего казались светлыми и воздушными. Как ни странно, в культурах всех пяти рас эти простые символы оценивались более чем одинаково: острое — угроза, тёмное — непонятное, красное — опасность. Ну а белое и круглое вроде как оплот умиротворения и безопасности. Хотя, конечно, имелись и исключения — тёмные эльфы, наоборот, обожали всё тёмное. Впрочем, по мнению некоторых, по чисто историческим соображениям — мол, в пику своим светлым собратьям. Надо сказать, предпочтения представителей этих рас распределились соответственно: тёмные в большинстве своём болели за Айдред, тогда как светлые — за Каталан. Люди и рольфы имели разные предпочтения. А вот тролги по необъяснимой причине почти все без исключения болели за Каталан. Некоторые поговаривали, что чисто ради издевательства.
Участвовали же на стороне обеих фракций абсолютно все расы. К примеру, команда Ваго билась за Каталан, пускай даже светлые эльфы и люди друг дружку в реальной жизни не всегда долюбливали. Да и вообще, в команде Ваго были и тёмные, и светлые эльфы. Некоторое время принимал участие также рольф, правда недолго — не смог ни с кем ужиться из-за своего отвратительного характера. Каждая партия могла состоять из пяти бойцов, которые выходили на арену от имени одной из двух фракций. А вот в команду, которую вёл любой лидер, могло входить бесчисленное количество участников. Кто из них выйдет на бой решал форвард — так называли лидера каждой команды.
Борьба фракций разделялась на Кампании, длившиеся треть стандартного галактического года, составлявшего три года по-земному. В течение кампании еженедельно проходили матчи, каждый из которых приносил очки в копилку той или иной фракции. По итогам Кампании объявлялся победитель. Победителю предоставлялся немалый бонус — в начале следующей Кампании один стандартный галактический месяц (три земных месяца) партии победившей фракции получали право на выбор места начала боя на арене. Иногда это значило очень многое для успеха. Хотя и не на всех аренах такое право могло быть реализовано.
Сами бои представляли собой сражения двух партий магов на специально заготовленные аренах: каждая располагалась в различных точках известных галактик и имела хотя и разные конструкции, но подчинявшимся общей логике. Обычно на площадках имелось от одной до трёх дорог, которые рано или поздно должны были свести обе партии друг к другу. На этих путях встречались загадки, ловушки и опасные противники, которые могли защищать важные для победы артефакты или же давать существенные преимущества. Была также старинная арена, одна из первых, которая представляла собой поле вечного боя между Айдред и Каталан, в которой на приступ друг друга шли некроконструкты от Айдред и гомункулусы от Каталан. Силы их были уравнены так, что без помощи гладиаторов ни одна партия не могла бы взять верх. Соответственно, задача каждой партии было максимально искусно провести бой так, чтобы взять верх над войском другой партии. Но для этого требовалось собрать по арене множество важных бонусов и усилений, без которых редуты каждой из фракции было захватить довольно сложно.
Так что же, гладиаторы могли погибнуть на арене? Теоретически да. Но таких случаев за многовековую историю Схватки насчитывалось всего несколько. Дело в том, что каждому магу выдавался мощнейший негатор магии. Точно такие же, какие стояли на вооружении звёздных флотов. Такими прикрывали линкоры и крейсеры, бороздившие просторы дальнего космоса. Их изготавливали по старинным рецептам Империи рольфы, которые во время падения великого государства людей забрали, как они считали украденные у них схемы и формулы, и с тех пор ревностно их охраняли. В зависимости от уровня, негаторы поглощали определённый уровень магии. Некоторые нивелировали ее вовсе, другие снижали до необходимого уровня. Задача негатора магии было понизить силу заклятья до такого состояния, чтобы он не мог лишить жизни оппонента. Стараться превысить возможности негатора соответственно запрещалось под страхом сурового наказания. А вот все остальное разрешалось делать с врагом, на сколько хватит извращённой фантазии, главное, чтобы имелась возможность обратить все вспять. Поэтому потеря конечностей, переломы, ожоги — все это легко восстанавливалось. Нередко бывали случаи, когда маги превращали друг друга во что-то не очень приличное, либо значительно меняли форму и размеры. Ванесса однажды пережила отсечение руки. Воспоминания незабываемые.
Однако негатор не защищал от обычного физического воздействия, как то укол хвоста здоровенной ящерицы или ядовитое облако, выпущенное плющом. От этого себя обезопасилась должен был маг, подбирая щиты и артефакты, в том числе найденные на местах сражений с местной фауной или снятые с поверженного врага. Кстати, имелось еще понятие фатального удара, который означал, что вражеский чемпион нанёс такой урон, который смял не только щиты оппонента, но и пресытил негатор до критической черты, что тот просто отключал своего носителя. А вот зверьё и разного рода конструкты могли убить зазевавшегося мага. Так и произошло на заре Схваток с парочкой учеников Ольнхорта, которые еще плохо умели защищать себя, после чего всем школярам бал установлена дополнительная базовая защита, не пропускавшая фатальные физические повреждения. А вот ранения допускала. Потому что раны лучше всего оставляют память об ошибках. При этих мыслях Ванесса непроизвольно потрогала свой шрам.
— Безусловно, Хенк, Даллас в своё время завоевал себе славу, — поджав губы сказал брюнет. — Но затем он здорово подмочил свою репутацию, решив переметнуться на сторону зла…
— На сторону Айдред, ты хотел сказать, — с лицом полным осуждения, возразил рыжеволосый.
— Нет, нет. Именно что на сторону зла. После своего неожиданного перехода Даллас пристрастился к дурману. Это всем известно. Рассорился со своей командой и покатился на дно…
Да, да. Кукловоды отлично постарались, разыграв сцену «предательства» Крафта в одном из матчей, когда он абсолютно намеренно легко уступил в бою слабой команде Айдред, а на пресс конференции после схватки объявил, что разочаровался в идеалах Каталан и с этого момента переходит на сторону тех, кому он причинил столько урона пока был слеп и сбит с толку. Что уж там действительно двигало Далласом, никто не знал. Но требовавшийся боссам Схватки эффект был произведён — Сеть штормило почти половину стандартного галактического года — корреспонденты и медийные личности всех мастей обсасывали все, что происходило вокруг перехода Далласа. И его резкие неудачи в матчах, которые последовали сразу же после перехода, его громкие ссоры с однопартийцами, происходившие буквально в прямом эфире. Журналюги не стеснялись караулить Крафта и членов его команды даже на задних дворах их собственных домов, когда те собирались на дружеский пикник. А уж когда прославленного героя поймали за злоупотреблением дурманов… В общем, падение известного гладиатора обыграли с не меньшим громом и фанфарами. Крафт на экране поплатился за своё «предательство» сполна, растеряв всех своих товарищей, с которыми годами слаживалось боевое единство, а также опустившись на дно рейтинга. Особенно резкой была ссора с бывшей возлюбленной, которая нередко играла в его партии. Она произошла прямо во время очередного матча, подарив запоминающееся «шоу». Также Далласа покинула его верная «правая» рука — собственная сестра. Девушка ушла из команды и сейчас работала в составе кураторов студентов от Консорциума.
Нельзя сказать, что такие переходы из одной фракции в другую были какой-то редкостью. Не за одну тысячу лет существования Схватки случалось множество схожих скандалов. Однако такого, чтобы герой одной из фракций, уверенно ведший к победам свою команду от Кампании к Кампании вдруг бросился на другую сторону и затем проигрался, словно заядлый картежник. Нет, такого еще не было.
— Что ж, против фактов не попрешь, — покачал головой Хенк. — Однако то были события прошлого. До неудачи в Пустыне Крафт выиграл серию матчей. Пока сохраняются осторожные надежды на то, что герой возрождается.
— Или же это его последнее издыхание и скоро он окончательно падет и не встанет, — взмахнул руками Уолт. — А теперь давайте обсудим гладиаторов противоположной команды…
Дверь кабинета Ваго открылась, из него выглянул сам заступник.
— Ванесса? Проходи.
Девушка резко захлопнула свой мобильный галограммер и поднялась, следуя приглашению.
Пространство главной рабочей обители лорда Ваго занимал массивный дубовый стол, заваленный стопками древних книг и свитков. Шкафы и комоды c полками вдоль стен тоже ломились от исписанной на различных языках макулатуры. Если бы не массивное окно, через которое внутрь проникал теплый свет искусственной звезды, то кабинет можно было принять за захламлённый сарай. Правда, имелся там и угол для отдыха — мягкий диван с кальяном, кофеваркой и небольшим баром.
— Что-нибудь выпить? — спросил Ваго, доставая бутылочку Жара.
— Нет, только что угостилась эбилисом.
Ваго поморщился почти как его секретарь.
— Не понимаю, как ты пьешь эту дрянь.
— Видимо, профессиональное.
— Да, да, твоя любовь к двухглазым меня всегда удивляла.
«Двухглазыми» назвали темных эльфов из-за трех темных точек на радужной части глазных яблок потомков Закураса. Но почему двухглазые, когда стоило бы тогда их называть четырехглазыми, Ванесса в упор не понимала. Впрочем, как и большинство предрассудков.
Ваго налил себе один из самых ходовых рольфовых дистиллятов где-то на указательный палец толщиной и присел на диван, жестом приглашая Ванессу занять место напротив.
— Я так понимаю, моя информация уже устарела, — сходу начала девушка.
Профессор кивнул.
— В некотором смысле. Однако все же я хотел бы услышать слова рейхмастера.
Ванесса достала из сумочки голограммер и воспроизвела запись, сделанную ей во время встречи со своим старым учителем. То, что она фиксировала их разговор Он’дор, вне всяких сомнений, знал. И даже более того, почти каждое оброненное им слово, было отнесено не ей. А ему. Лорду Ваго.
Прослушав запись, тот потер свою левую бровь. Так он всегда делал в минуту задумчивости, во всяком случае, это отпечаталось в памяти девушки еще со времен, когда паладин Ваго преподавал им в качестве старшего лектора. А затем, конечно, он покрутил один из своих усов. Как раз, когда готовился высказать сформулированную мысль:
— Думаю, с учетом изменившихся обстоятельств, нам даже на руку такая позиция рейхмастера.
— Почему? Разве мы не хотим организовать тщательное расследование? — удивленная Ванесса вдруг коснулась пальцем своего шрама. Неосознанно. Как делала всегда при вспышке эмоций.
— До нападения тролгов, абсолютно точно да, — кивнул лорд Ваго. — Но с учетом того, как легко согласился на направление запроса Зандер, ситуация круто поменялась. И мы не знаем, к чему такое расследование может привести.
— Не поняла, — поджала губы Ванесса. Она знала Ваго многие годы. И хотя мастера Он’дора не меньше, порой ей казалось, что понимает темного эльфа гораздо лучше.
— Рейхмастер принадлежит к клану Длани Теней, если я ничего не путаю?
— Да, придворный Первого брата и член его малого совета, — кивнула Ванесса.
— Как и гроссмастер, да?
— Все так. Но он десница Первого брата.
— А вот Мол’ган в свою очередь визирь Матери клана Темной Долины.
— Да.
— И теперь один из членов этого клана заявляет, что видел одного из людей, потенциального ученика Школы, на месте нападения на принцессу светлых сородичей.
— Так.
— А клан Темной Долины, как понимаем, один из сильнейших среди темных эльфов. Наших кровных врагов.
— Ну вы же слышали, они не все…
— Может и не все. Но именно флоты Матери бомбили Землю, когда другие кланы темных отказались продолжать геноцид. Стоит ли напоминать? — глаза Ваго блеснули яростью, которая всегда проявлялась в нем при разговорах на исторические темы. Особенно в части, где Тройственный Союз изничтожал человечество. И темные эльфы действительно сыграли в этом немалую роль. Во многом потому что Стражи Бездны, почти все поголовно люди, веками охотились за их магами, так называемыми Тенями, и без всякой жалости уничтожали. Даже после создания Ольнхорта официальной Хорте — Лиги Теней, — в которой допускалось изучение темных искусств сотни лет Тени подпольно практиковали тьму.
— Мне это хорошо известно, — сухо ответила Ванесса.
— Тогда не стоит ждать, что наши враги будут вести себя иначе, чем с желанием досадить, — нравоучительным тоном добавил Ваго. Девушка никак не отреагировала на это, продолжая смотреть на патрона ничего не выражающим взглядом. Однако про себя подумала, что Ваго всё так же видит в ней студентку, хотя магическими рангами они были одинаковы — оба паладины Ордена. Да, возможно лорд был опытнее и в чем-то искуснее, но пока что Ваго не попытался заявить право на заступника. Отличалась Ванесса от него должностью в Школе — она была лишь старшим преподавателем или лектором, даже не доцентом. Возможно, это давало повод лорду продолжать вести с ней снисходительно. Но что-то подсказывало ей, что даже если они сравняются, то он продолжит себя вести также.
Ваго поднялся на ноги, сделал несколько шагов по комнате рядом с диваном.
— Однако то, что два более высоких ранга занимают взвешенную позицию, возможно, позволит нам маневрировать во время заседания, — погладив себя за усы.
— Так все же мы хотим назначения Комиссии?
— Все будет зависеть от контекста. Если в обсуждениях речь будет идти о том, что во всем подозрительном замешан именно человек, то нам, конечно, лучше бы спустить дело на тормозах, сведя все к недоразумениям и совпадениям, — говоря, Ваго не смотрел на Ванессу, а рассуждал, глядя куда-то внутрь себя, как делал во время лекций. — Если же члены заседания придут к выводу, что в ситуации действительно сильно воняет Культом, а это вне всяких сомнений, то мы поддержим назначение. Во всяком случае, я предполагаю, что Зандер исходил именно из этих соображений, легко согласившись поднять вопрос на собрании Хорт.
— А действительно у этого самого человека обнаружился ламберт? — вдруг спросила Ванесса.
Ваго вдруг замер и повернул голову к девушке.
— Да, по моей информации так оно и есть.
— Ламбертов никто не видел больше трехсот лет… Явно кто-то пытается снова открыть путь к Граням.
— Ну… на мой взгляд все эти разговоры немного преувеличивают ситуацию, — Ваго состроил кислую мину. — Ламберты действительно появлялись во время активности энергии Граней, но это само по себе не говорит о наступлении скорой катастрофы. Путь к Бездне бывал открыт по несколько веков и ламберты в этот период появлялись подобно грибам.
— Но все же триста лет спокойствия…
— Согласен. Появление этого существа значимое обстоятельство. Однако Культ всего пятнадцать лет назад обходился и без того, чтобы открыть путь к Граням. Поцелуй Смерти могли использовать без этого. Так что появление ламберта у парня и его удивительное присутствие в местах нападений может быть простым совпадением.
Они замолчали, молча глядя друг на друга.
— Однако, наверное, стоит к нему присмотреться. У тебя получится?
— Думаю, за ним уже присматривают. Я могу задать пару вопросов.
Ваго сощурился.
— Сестра Далласа?
Ванесса коротко кивнула.
— Хорошо. Узнай все, что сможешь к заседанию.
Глава 5
Сквозь мрак

***
Все последовавшие дни я словно спрятался в большой черный футляр. Знаете, такой, от контрабаса. Надежно уложил туда свое сознание и крепко закрыл на несколько замков. Чтобы никто не добрался и уж тем более, ничто не вылезло оттуда наружу. Мне не получалось переварить имевшие место события и оттого мой эмоциональный фон превратился в сплошные помехи.
Сосед откровенно раздражал подколами на тему Насти и своими непрошенными советами. Ко всему прочему добавилось бахвальство о том, что он якобы успел закрутить романы с кучей девчонок одновременно, и подкреплял свои рассказы тем, что постоянно отсутствовал. Приходил поздно, на учебу откровенно забивал. Однако меня такой расклад устраивал — я уходил раньше, чем он просыпался, и ложился до того, как он приходил с очередной своей тусовки. Насколько я понял, Рома плотно вошел в круг общения Юли и Эммы, найдя себе гарем среди их подружек. Ну или ему так хотелось думать. Меня же к их компании не тянуло в том числе по причине их постоянных кивков в сторону рыжеволосой красотки. Однако Рома не забывал про мохнатика и стабильно приносил ему пачку сухарей — каждое утро я просыпался под задорное похрустывание.
На парах я старался не отсвечивать, забивался в самый дальний угол, старательно делая вид, что читаю какую-нибудь самую занудную книжку из всех, которые были на полках в библиотеке — что там про принципы методологии и гносеологии. От самого названия можно было впасть в кататонический ступор. Но сейчас сухие, максимально рациональные строчки отлично успокаивали мое сознание, хотя, если признаться, я плохо понимал смысл написанного в таких книгах текста. Но людей отпугивали название на корке огромного толмуда — отлично. И это тоже меня устраивало.
Учо с некоторым беспокойством поглядывал мне в глаза, но я тоже делал вид, что его рядом нет. Четно говоря, мое состояние было мне противно и вместе с тем очень ново для меня. Возможно, это чем-то напоминает посттравматический синдром — я даже прочитал о нем в Интернете, в том числе о его признаках. И нашел кое-какие сходства. Но лечить его как следует не собирался — на психолога у меня не было денег, а рассказывать родителям свои фантастические приключения мне попросту было страшно. Отец мог и в дурку позвонить после таких историй. Ну а мать только бы разволновалась без всякого толка. Роме, понятное дело, я ничего говорить не хотел. Даже несмотря на то, что он был посвящен в историю про Учо.
Была ли Маша в эти дни на учебе, я не знал. Стараясь лишний раз не отрывать глаза от очередной нудной книжки на перерывах и от конспекта во время лекций, я буквально отгородился от всего мира. На первые пары приходил рано, между залами перемещался дальними, безлюдными лестницами. Разок только увидел Юлю, которая забежала в зал перед самым началом и уселась с кем-то в средних рядах. Настю, слава богу, я тоже не видел. Рома про учебу не вспоминал.
Да, не так я себе представлял, конечно, начало так называемой студенческой жизни. Хотя первые деньки в целом были веселыми, все последовавшее преподнесло слишком много неожиданностей, с которыми, похоже, моя психика справлялась плохо. Быть может, я просто слабый человек и склонен жалеть себя. Даже если так, это меня не мотивировало выбраться из надежно выстроенной для себя тюрьмы. И, кажется, с каждым днем я закрывался в ней все сильнее.
— Привет! — огорошил меня звонкий голос. Я был так глубоко внутри собственных мыслей, отстраненно пробегая взглядом по сухим строчкам «Методологии», что даже дернулся от неожиданности.
Подняв глаза, я увидел перед собой… Настю. Все в той же соблазнительной зеленой кофточке с вырезом. Быстро оглядевшись по сторонам и понял, что в огромной аудитории мы были только вдвоем. Ни одного студента рядом.
— П-привет, — сконфуженно отозвался я.
— Ты чего тут застрял? — Настя старательно пыталась поймать мой взгляд, но я намеренно косился в сторону.
— З-зачитался. Немного, — в сумке рядом на стуле зашевелился Учо, я тут же хлопнул по ней сверху рукой.
— А чего такое интересное читаешь? — вопросы Насти казались странными с учетом имевшегося между нами контекста.
— Да так… — я резко перевернул книгу, чтобы не дать ей посмотреть. Еще чего, не хватало, чтобы она потом ходила рассказывала своему скандинавскому божеству о том, какой я унылый зануда. — Вообще, ты права, уже довольно поздно, пора собираться.
— Ты ведешь себя странно в последнее время. Прошу тебе, скажи честно, что не так, — резко сказала она, коснувшись моей руки. — Если ты про…
— Нет. Не нужно, Насть. Ты не обязана передо мной отчитываться. С тобой это… ну, не связано, понимаешь, — подхватывая сумку, я отстранился от девушки и направился к двери. — Прости, мне нужно еще заскочить в библиотеку.
И я бежал. Позорно. Ускорившись, почти перейдя на бег. Улепетывал прочь. Вторжение Насти в мою тщательно возведенную скорлупу взбудоражило все внутри меня, перевернув состояние вверх дном. Мне требовалось снова взять в себя в руки. И я правда забежал в библиотеку. Правда, не для того, чтобы сдать свою скучную «Методологию».
Забравшись в самый дальний угол читального зала, я снова закрылся от всего мира переплетом увесистого тома, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли в кучу. Однако чувство неловкости после разговора с Настей мне отчаянно мешало. Молодец, Саша. Теперь она расскажет всем подружкам о том, какой ты чудак.
Но, видимо, обстоятельства складывались так, чтобы я не мог и дальше зарываться в глубину своего сознания.
— Ты чего тут один? — очередной женский голос вырвал меня из размышлений. На этот раз из-за корешка моего книги на меня смотрели зеленые глаза Миланы.
— Эм, а разве в библиотеке не принято проводить время в одиночку?
— Только не первокурсниками.
— Ах, ну да, — хмыкнул я. Как будто она была из старших. — Но вот я немного отличаюсь.
— Я уже это заметила, — уверенно заметила она, тем самым смутив меня еще больше.
Затем она замолчала и продолжила сверлить меня своим немигающим взглядом.
— Ты что-то хотела? — после минуты неловкого молчания, во время которой я несколько раз покосился на стол, пол и стеллажи, лишь бы не смотреть в эти бездонные зеленые глаза. Честно говоря, я не очень понимал, что от меня хочет эта девушка. Если это был ее способ подкатить, то он был весьма неудачным.
— Что-то не так в последнее время. Ты ни с кем не разговариваешь, не общаешься.
— Вы что ли сговорились? — неожиданный прилив злости сделал мой тон грубее.
— Смотря с кем, — честно ответила Милана и тем самым полностью меня обезоружив. — Я слышала, тебя вызывал заместитель декана. Все нормально?
Ничего себе познания. Откуда ей могло быть известно?
— Да, да, все хорошо, — коротко ответил я, одарив ее подозрительным взглядом.
Милана вдруг подалась вперед и села рядом. Меня легонько коснулся запах ее цветочных духов.
— Мне известно, как тяжело иногда бывает. Те или иные события. И не можешь рассказать никому. Мне это известно.
Вот это заявка.
— В подобной ситуации не обязательно делиться с кем-то рассказом. Важно не оставаться одному, — менторским тоном заявила брюнетка. — Я слышала, что Рома с Юлей собираются на следующей неделе отправиться за город, на тусовку. Не упусти возможность развеяться. И, кстати, Маша говорила тут о тебе.
Ну вот тут словно у меня отвисла челюсть. Маша? Обо мне?
— Говорит, у тебя имеется чудный питомец. Не хочешь мне его показать?
— Я, не… — начал было я придумывать какую-то байку, но тут без всяких прелюдий и вопросительных посвистываний мохнатый предатель вылез из сумки и в один прыжок оказался у меня на коленях, уставившись своими большими глазами на Милану.
Та смотрела на него все с тем же бесстрастным выражением лица. На какой-то миг мне показалось, что они натурально обмениваются мыслями друг с другом. Затем девушка перевела взгляд на меня.
— Я таких никогда не видела.
— Признаться, я тоже… — ошарашенно сказал я.
— Где ты его нашел?
— Нигде. Он просто однажды… появился у нас с Ромой в комнате.
— Как тебя зовут, малыш? — вполне серьезно спросила девушка у мохнатика. Причем вопрос был адресован именно ему, а не так, словно его произносят в присутствии хозяина, умиляясь щенком или котенком.
— Учо, — последовал ответ. Честно говоря, когда негодник ответил, мне вдруг стало так неловко, хотя отчего — непонятно. Ведь он действительно говорил, а не я это придумал. Мне нечего было стыдиться.
— Значит Учо. И что любит есть Учо?
— Да все подряд, — нервно выпалил я. — Но почему-то особенно уважает сухарики, — при этих словах Учо издал азартное посвистывание.
Милана кивнула, словно каким-то своим мыслям, и, перекинув из-за плеча сумку, достала здоровенный пакет сухарей. Учо тут же издал звук, представлявший что-то среднее между урчанием и подхрюкиванием, и вцепился в протянутую пачку.
Уловив сторонние взгляды, я подхватил мохнатика вместе с намертво захваченной добычей и снова вернул обратно в сумку.
— Мне кажется, не стоит здесь светить животное…
— Это не животное, — резче, чем обычно, произнесла Милана. Из сумки донеслось одобрительное «Учо» вперемешку с аппетитным похрустыванием.
— Ну, да, обычно животные не говорят, согласен.
Милана встала.
— Маша не твоего круга, Саша. Не стоит себя терзать пустыми грезами. Сейчас ты не понимаешь, но позднее тебе станет ясно, как велика пропасть между вами. Обрати внимание на тех, кому ты небезразличен. И да. Хватит читать эту ерунду, — девушка взяла со стола том «Методологии» и швырнула его через ползала прямо в тележку для развозки использованной литературы, перепугав нескольких студентов рядом.
На этом брюнетка просто развернулась и ушла. Ну спасибо. Вот это был эффектный финал.
Те, кто еще остался в читальне, почти без исключения уставились на меня. Понятно, с моим уединением было покончено. Мне ничего не оставалось, как подняться и выйти следом за Миланой. Правда, ее след простыл, словно она испарилась в воздухе. Ну и черт с ней.
Спускаясь по лестнице, я прокручивал в голове даже не столько слова о том, что между мной и Машей пропасть — это, честно говоря, я и сам знал. Меня больше тронуло заявление Миланы о том, что Маша говорила обо мне. Надо же! Говорила. И, судя по всему, не в насмешку над моим придурковатым поведением. Она обратила внимание на мою... «игрушку-антистресс». И пусть это не было комплиментом мне лично, само по себе означало, что девушка меня запомнила. Это отлично. От этой мысли стало так тепло на душе, несмотря на то что я видел, как точную копию объекта моего вожделения хладнокровно пристрелили. Тут же вспомнились слова о «кукле». Может, у Маши был двойник? Ее родители, насколько я понимал, весьма состоятельные и могли позволить себе такое ради безопасности.
Мое короткое воодушевление быстро сошло на нет, стоило мне выйти на улицу. У входа на факультет стояла компания. Артуровские прихвостни, облепившие его и Настю вместе с ее скандинавским богом. На дороге их ждала крутая иномарка. Краем глаза холеный щеголь заметил меня и, как мне показалось, специально громко сказал.
— Ну что, поехали в клуб.
— В клуб, да? — скандинав вдруг опешил.
— Ну да, я говорил тебе, забыл?
— А… не рано? — вдруг стушевалась Настя. — И я не одета надлежащим образом…
— Не стоит переживать, — подхватывая девушку за талию, заявил Артур. Заднюю дверь машины тут же открыл один из лизоблюдов. — Там все свои. Выпьем, развлечемся. Все будет здорово.
— Артур, ты точно… — заартачился было скандинав.
— Садись, говорю тебе, — жестко сказал щеголь. — Это на Косой линии, совсем рядом. Садитесь в эту тачку, мы за вами следом.
Я сделал вид, что мне вся эта сцена абсолютно безразлична, но внутри сильно напрягся. Сейчас было часов семь вечера. Какой клуб? Почему Артур явно намеренно громко заявляет об этом, стоило мне появиться на улице. Скандинав и Настя явно не ожидали столь навязчивого предложения. Да и что за место на Косой линии? Там одни склады.
Учо возник у меня на плече, материализовавшись прямо из воздуха. Посмотрел обеспокоенно и явно дал понять, что разделяет мое беспокойство. Когда я подошел к перекрестку 22-й линии и Большого проспекта, иномарка остановилась на светофоре. К метро мне было в другую сторону. Но в этот момент я замер и проводил машину с Настей взглядом. Что-то было не так. Я ощущал это буквально на подкорке.
Да что я возомнил в самом деле? Рыцаря из себя разыгрываю? Она мне что, прекрасная дама, которую мне нужно спасти? Или просто задето мое раздутое самолюбие? Какого черта я лезу в ее жизнь, если сам внутри сохну совсем по другой девушке?
— Учо-о, — протянул мохнатик прямо мне в ухо. Я снял его с плеча и посмотрел в его глубокие темные глаза.
— Ты все же считаешь, что нужно пойти проверить?
— Учо, — кивнул шарик меха.
— Мы уже с тобой вляпались в одну историю. Но нас ведь это не пугает, верно?
Малыш совершенно по-человечески закивал головой.
— Просто можем оказаться еще в более неловкой ситуации. Но… впрочем.
Я бросился к светофору уже на мигающий зеленый. Иномарка только-только миновала перекресток и теперь двигалась к следующему — прямого поворота на Косую линию с Большого не было. Во всяком случае, сейчас — шел масштабный ремонт.
Быстро оглядевшись, я не заметил никакой машины, которая следовала бы за иномаркой. Либо Артур обманул Настю, либо поехал другой дорогой. Интересующий же меня автомобиль после поворота двинулся по Большому проспекту к следующему перекрестку, с которого уже можно было бы свернуть на Косую. Я же быстро перебежал Большой, а затем скорым шагом прошел вдоль забора, закрывавшего стройку, свернув рядом с торговым центром в проход в сторону искомой улицы. К моменту, когда иномарка с Настей вырулила на Косую, я уже шел по ней в двадцати метрах от перекрестка.
Преследуемые мной вырулили и двинулись далее, удаляясь от Большого проспекта. Мне, возможно, показалось, но скорость у них была совсем небольшой. Они почти тащились — я вполне поспевал вслед. Это, безусловно, настораживало.
Проехав метров двести, машина свернула в проулок. Я в этот момент был шагах в тридцати. Чертыхнувшись, бросился следом и в считанные секунды оказался за поворотом. Путь шел по узкой улице среди промышленных построек и заворачивал перед серым зданием. Иномарки нигде не было. Куда она могла деться? Не провалилась же под землю! Никаких признаков «клуба» — даже вывески. Надписи на зданиях сообщали, что здесь размещаются шиномонтажи, СТО и сомнительного вида офисы.
Слыша, как сердце начинает стучать в груди, я снова побежал. Предчувствие чего-то нехорошего меня явно не обманывало. Что-то здесь было не так от слова совсем! Смогу ли я что-то предотвратить? Не знаю. Но чувство дежавю было совершенно однозначным.
Когда я повернул за угол, то произошло две вещи. Я чуть не снес мусорный контейнер, который словно специально был подставлен прямо на повороте. А второе, все, кто был в иномарке, уставились на меня, находясь в паре метров дальше у небольшого непримечательного дома из красного кирпича. Они уже вылезли из машины и стояли рядом — Настя с ее скандинавским божеством и двое узкоплечих пацанчиков с одинаковыми стрижками «под горшок».
— Саша? — проронила Настя. В ее голосе одновременно прозвучало удивление и вместе с тем радость. Быстро оглядевшись, я не увидел никакого клуба. Хотя бы вывески — только мрачные стены домов промзоны.
Прежде чем я успел ответить, из-за угла с визгом вырулила еще одна машина — черный тонированный «Мерседес». Эффектно затормозив с разворота, он остановился в каких-то сантиметрах от меня. От неожиданности пришлось отступить на пару шагов. Следом из тачки выскочил целый отряд горшкостриженных прихвостней Артура и сам мажорчик. В руках у них были телескопические дубинки и кастеты.
— Ну вот и допрыгался, чангва, — заявил Артур. Он был в черных очках, которые тут же резко снял и бросил на меня испепеляющий взгляд. — Взять ее, парни.
— Что?! — в один голос воскликнули я и Настя.
— Артур, ты уверен…
— Пошел вон, Вельтор. Ты свою роль сыграл.
— Вельтор? — удивлённо переспросила Настя, посмотрев на своего дружка. Но тот постарался не встретиться с ней взглядом.
— Но я не… — замешкался скандинав. Хотя нет, сейчас он больше выглядел как побитый пес. Ссутулился, весь поник.
— Тебе что-то не понятно? — сверкнул на него глазами мажорчик.
— Ну я бы не хотел, чтобы ты сделал ей больно…
— Больно, мне? — вопреки ожиданиям Настя не испугалась. Воинственно выпятив подбородок, девушка резко надвинулась на ближайших к ней подручных Артура. Тех, что приехали с ней на машине. Но парни отреагировали молниеносно. Схватив девушку за руки, они легко вывернули их, заставив ее согнуться. И да, они сделали ей больно. Стон вырвался из ее груди.
— Эй, вы че делаете, уроды? — крикнул я, двинувшись в сторону скрутивших Настю ублюдков, но два горшкостриженных перегородили мне дорогу.
— Артур, ты перегибаешь, это все не понравится Ордену, — залепетала скандинавская шавка.
— Да что ты? А им понравилось, что он сотворил с Маливель? — прошипел Артур.
— Не с ней самой, а с ее синтаксом! — продолжал упорствовать названный Вельтором.
— Ну ничего. Мы тоже немного подправим красоту этой рыжей болонке, — хмыкнул Артур. — Ну и этому чангва заодно.
— Артур…
— Пошел прочь, Вельтор. Или клянусь, твой папаша не вылезет с наших рудников ближайшую сотню лет. Его долгов хватит еще и на тебе с твоими ублюдками! — разразился тирадой Артур и в какой-то миг мне показалось, что по его лицу пошла рябь. И еще в его глазах что-то мелькнуло. Какие-то черные пятна на белках.
Сверкнув яростным взглядом, скандинавский пес бросился прочь.
— Трус! — крикнула ем вслед Настя. А рыжая девчонка и правда была не робкого десятка. Все это время она пыталась вырваться и даже пнуть своих истязателей.
— Начнем с нее, — облизнувшись, сказал Артур.
— Только попробуй! — рявкнул я, бросившись на тех, что стояли передо мной.
К моему удивлению, они отнюдь не отпрянули. Легко сбросив с себя мои руки, в одно движение они зашли мне за спину и, используя импульс моего рывка, синхронно сделали подножку. Я свалился на асфальт подобно мешку.
Артур успел уже было весело рассмеяться, но рванувший по моему телу адреналин, предал мне скорости и злости. Не вставая, я резко пнул под колено одного горшкоголового, а второго схватил за уже протянутую в мою сторону руку и дернул на себя. Хотя паренек оказался куда сильнее, чем я мог ожидать от его щуплого телосложения, он все же поддался вперед в мою сторону. И я смачно встретил его нос своим лбом. Честно говоря, такое решение пришло мне совершенно по наитию. И я никогда не бил никого головой. Признаться, ощущение было не из приятных — реальность перед глазами вспыхнула искрами, а я на некоторое время потерял всякую ориентацию. Но парню явно пришлось несладко — он рухнул как подкошенный. Однако остальные ждать, пока я приду в себя, естественно не собирались.
Ближайший ко мне осыпал меня градом ударов с ноги. Подлетевшие еще двое попытались проделать то же самое. Мне ничего не оставалось, как закрыть голову руками и попытаться найти точку опоры, поднявшись. Однако вместе этого я уткнулся в лежавшего на земле поверженного соперника — он держался за лицо, из-под ладоней обильно хлестала кровь. Когда я уперся ему в бок, он попытался меня ударить, но промахнулся, чуть «пригладив» мою макушку.
Видимо, товарищ помешал другим приспешникам Артура продолжить мое избиение на земле, и это позволило мне все же встать на ноги. Но лишь за тем, чтобы снова упасть — отличный удар прилетел мне в район щеки. Моя голова дернулась, и я снова оказался на земле. Теперь уже ощутимо ударившись локтем. Впрочем, лучше, чем затылком. Следом я успел закрыться от удара ногой в район виска, а вот еще один пропустил уже по ребрам, отчего дыхание сперло напрочь.
В тот момент, когда я силился вдохнуть, а сознание уже готовило меня к сокрушительному удару в рефлекторно открытую голову, из-за поворота выскочило два человека.
— А ну нэмэдленно прэкратить! — раздался крик известно мне голоса.
В этот момент горшкоголовые обернулись, а я, несмотря на рвавшийся из груди кашель, используя случай, пнул ближайшего ко мне по «тормозам», отчего тот резко согнулся, и я со всей возможной злости треснул его в район темечка кулаком. Удар получился больше болезненный для меня, чем для него, но явно сокрушительный — тот грохнулся на колени, держась за голову. Остальные было снова бросились на меня, но их уже остановил женский голос:
— Это всех касается!
К машине подошли… Милана и Роберт. Последнего кавказца я не видел с первых дней на факультете. И мне тут же вспомнилось, как он общался со мной, словно хороший знакомый.
— Что ты здесь устроил, Арториус? — буквально рявкнула на мажорчика Милана. Такой зеленоглазую брюнетку я еще не видел. Ее лицо перекосило от бешенства.
— Не твоего ума дела, чангвавская шавка, — прошипел в ответ Артур.
— Нэ забывайся, молодой, — темные брови Роберта грозно сошлись к переносице.
— А я не и не забываюсь. Вы оба — лишь жалкие чангва. И плевал я, что вам носите белые тряпки. Мне и моему народу прекрасно известно, чем на самом деле занимаетесь! — буквально выпалил в сторону Роберта щеголь. О каких белых тряпках он говорил, мне было решительно непонятно — как и Милана, кавказец был одет в свободные темно-серые кофту и брюки.
— Нет, ты все же забылся. Придэтся напомнить, — покачал головой Роберт и решительно шагнул в сторону Артура.
— Защищайте своего господина! — взвизгнул тонким голоском мажорчик, и вся горшкоголовая братия тут же забыла про меня и бросилась в сторону Роберта. Разве что остался на земле сидеть тот, кому я расквасил головой нос.
Честно говоря, я ожидал, что сейчас последует столь же неприятная сцена избиения как и в моем случае, но я ошибся — Роберт с какой-то невероятной скоростью уклонился от первого бокового удара и тут же ответил сокрушительным тычком в область солнечного сплетения. Прямой удар ноги следующего оппонента он легко отвел в сторону и молниеносным хуком отправил того в нокаут. От третьего он разворотом через спину уклонился и ту же атаковал другого, шедшего позади напарника. Столько резкого изменения ситуации он не ожидал и от того не приготовился к защите — получив короткую двоечку, он рухнул к первым двум. Тот, кого обошли, попытался ткнуть Роберта в спину, но кавказец так резко развернулся, что его черты на миг размылись, следом блокировал атаку и мощным круговым ударом выбил дух из своего визави.
Милана тем временем подошла к тем, кто удерживал Настю. Парни переглянулись, отпустили девушку и атаковали новую цель. Нет, не попытались схватить, как-то обездвижить, а обрушились на брюнетку градами ударов. Нужно ли описывать мое удивление, когда та закружилась в боевом танце, ничем не уступая Роберту? Двигаясь с кошачьей грацией и умопомрачительной скоростью, пухленькая на вид Милана отбила все выпады в свою сторону, затем сделал подсечку, уложив на лопатки первого и пригвоздив его к земле ударом поддых. Второй попытался в этот момент попасть ногой девушке под ребра, но она снова легко увернулась перекатом через спину и отправила неприятеля на асфальт ребром ладони по затылку.
На ногах остался стоять только Артур. Отпрыгнув от Роберта, только что уложившего того, которого раньше я огрел по темечку, мажорчик затравленно переводил взгляд с кавказца на Милану.
— Вы за это ответите! — буквально выплюнул он свою угрозу.
— Нэт, Арториус. Отвечать придется тебэ, — покачал головой Роберт.
— Не подходите! — рявкнул мажорчик, и в следующий миг в его руке что-то засветилось зеленым светом.
Кавказец замер.
— Нэ делай фатальной ошибки, мальчик, — тон Роберта поменялся и вместе снисходительного стал угрожающим. На его голове тоже что-то свернуло. К своему удивлению, на его лбу вдруг возник тонкий серебристый обруч или даже диадема с чем-то светившимся посредине. Точно также произошло с Миланой.
— Нападение на юстициариев Консорциума уже станет подсудным делом, — в тон Роберта сказала Милана.
— Да? А почему же не судят этого ублюдка за нападение на вашего же адепта? Да Бездна с ней, на принцессу целого народа?! — яростно выпалил Артур.
— Это тяжелые обвинения, — кивнул Роберт. — И в настоящее время вопрос находится на рассмотрении Консорциума.
— Да к черту этот вас Консорциум. Он был создан, чтобы вам, чангвам, задницу подтирать! — снова крикнул Артур и свечение в его руке стало сильнее.
— Ты в шаге от непоправимого, — медленно покачал головой Роберт.
В этот момент из сумки выскочил Учо и в один прыжок оказался рядом со мной. Только он был совершенно не похож на то милое пушистое создание, которое мы с соседом приютили не так давно. Этот больше походил на ежа, ощетинившегося острыми иглами, а из лап торчали здоровенные когти, по которым проходили разряды, очень похожие на электрические. А рот… был полон острых зубов, над которыми горели два красных глаза-угля.
Появление пу… дикобразика не прошло незамеченным. Артур с полным удивления лицом уставился на него, как и Роберт с Миланой. Не обделили вниманием ужастика и приходившие в себя прихвостни мажора. Настя смотрела на него во все глаза.
— Какого? — проговорил Артур и свечение в его руке погасло. Как и на головах Роберта с Миланой. Данный факт сильно удивил щеголя — он стал осматривать свои руки. Брюнетка же с кавказцем перевели взгляд с Учо на Артура.
— Вопросов слишком много, чтобы делать однозначные выводы, Арториус, — веско сказала Милана. — Ты можешь ненавидеть землян, но искать в каждом врага — это путь к большим неприятностям.
— Ламберт. Это же ламберт, — ошарашенно проронил Артур, пропустив слова девушки мимо ушей.
— И это нэ последнее, что удивляет за последние дни, — сказал Роберт. — Уходи, чтобы дальне не делать глупости. С сегодняшнего дня ты под интердиктом.
— Ты не посмеешь, — поджал губы Артур.
— Уже, — сказала Милана. — До окончания разбирательства чтобы духу твоего не было в Ольнхорте вне занятий.
— Вы за это ответите. Уж поверьте, — пообещал Артур и направился было к машине, как вдруг отшатнулся, получив звонку пощечину.
— Урод, — крикнула ему в лице Настя.
— Оставь его, — встав между ней и щеголем, сказал Роберт.
— Ты пожалеешь об этом, — прошипел Артур и, зыркая исподлобья, бросился к своему мерседесу. Не дожидаясь своих прихвостней, он дал по газам и под рев мотора скрылся за поворотом. Горшкоголовые с одинаково бесстрастными лицами поковыляли прочь с места побоища.
— Что это все было? — удивленно проговорила Настя, когда Роберт подошел к ней и приложил ладонь к голове.
— Это все был сон, — коротко сказал он, и девушка тут же обмякла, упав ему в руки.
— Эй, какого… — вырвалось у меня, и я тут же вскочил на ноги.
— С ней все в порядке, — тут примирительно сказала Милана, подойдя ко мне. И тут же посмотрела на сидевшего у меня в ногах Учо. Он снова был тем самым милым мохнатиком. Глянув на меня своими большими темными глазами, он поднял лапки, будто просясь на ручки. Хотя в моей памяти еще был свеж его образ дикобраза, я все же сгреб его и усадил на плечо.
— Что он с ней делает? — спросил я, кивнув в сторону уносящего на руках Настю Роберта.
— Отнесет домой. Ее сознание перезагружается.
— Зачем он сделал так? Ты со мной также поступишь? — сказал я, отстраняясь.
Милана посмотрела на сидевшего у меня на плече Учо, затем внимательно мне в глаза.
— Даже если бы очень захотела, то не смогла бы. Пройдемся?
Я посмотрел вслед уносящего Настю Роберта. Он точно донесет ее до дома? Не сделает ли чего плохого? Впрочем, а чем я смогу ему помешать? Он с легкостью раскидал парней, которые меня без особого труда отметелили. Не появись эта парочка, все могло закончиться очень скверно.
— Пойдем, — кивнул я. Учо одобрительно свистнул.
Мы двинулись по проулку, затем свернув обратно на Косую линию и направились дальше в направление Кожевенной. С обеих сторон вились нитки низкоэтажных зданий, как жилого, так и делового назначения. Странно, мне казалось раньше, что здесь кучковались в основном старые промышленные постройки. Видимо, я давненько не заглядывал сюда.
Минут десять мы шли молча. Милана просто смотрела перед собой, продолжая шагать вперед. Из-за узости тротуара, иногда нам приходилось идти друг за другом, пропуская встречных людей или огибая вынесенные на улицы рекламные стенды. Девушка даже не поворачивала головы, если я оказывался позади нее — казалось, будто ей все равно, следуя ли я за ней или нет. В какой-то момент я не выдержал и нарушил молчание:
— Слушай, а где ты так научилась драться? При взгляде на тебя и не скажешь, что…
— Привычная тебе реальность — абсолютно не то, чем кажется, Саша, — ровным тоном ответила Милана. И сказала об этом примерно так, словно я перепутал предметы в расписании — оплошность довольно распространенная и от того ничем непримечательная. — Думаю, ты успел уже заметить многое, чему не находишь объяснения. Кстати, лучше убери ламберта с плеча. Люди оборачиваются.
Учо недовольно буркнул, но не стал сопротивляться, когда я взял его на руку и положил в сумку. И тут же заметил, что она вся испачкана пылью и грязью, видимо, после моего бесславного боя. Это несколько отвлекло меня от лихорадочного прокручивания в голове всех странностей, которые со мной приключились с первых дней пребывания на факультете.
— И ты, конечно же, не должен был видеть все, что уже успел, — добавила Милана.
— А что теперь? Ты меня куда-то ведешь, чтобы заставить замолчать?
— Ты в опасности, Саша, — вместе ответа сказала девушка. — Но не я ее источник. Силы, которые держат потомков Земли в неведении, совершенно не заинтересованы в том, чтобы оставить ситуацию с тобой без контроля. Так что последствия неминуемы.
— Честно говоря, я не напрашивался на все эти… штуки, которые увидели и в которых поучаствовал…
— Это ты напал на Маливель? — резко развернувшись, спросила брюнетка.
— Маливель? А… Вы так зовете Машу. Напал? Что? Я? Нет… — от неожиданности я даже начал заикаться. — Я…я… В общем, слушай.
И тут я рассказал абсолютно все как было. Не утаив в том числе того, что испытываю особый интерес к девушке. Впрочем, для Миланы это не было секретом. Но ее очень заинтересовали сведения о появлении на месте преступления тонкой темной фигуры с горящими глазами. А также о шепоте, который я уже слышал до этого.
— Возможно, даже хорошо, что мы не можем стереть тебе память. Ценность твоих сведений невозможно переоценить, — покачала головой Милана.
— Так что дальше? — спросил я, чувствуя себя словно заново рожденным. Возможность рассказать все, чему я стал свидетелем, без страха отправиться в психлечебницу, было трудно переоценить. Я словно сбросил огромный груз с плеч. — И почему не можете стереть?
— Ламберт. Он нейтрализует почти любую магию, которая может быть направлена в твою сторону. Требуются могущественные артефакты, чтобы преодолеть ее. Или убить самого гостя Граней. Но на это решиться не каждый даже могущественный маг.
— Маг? Ну, то есть волшебник?
— Не строй из себя идиота, Саша, — голос Миланы прозвучал сурово. Мы тем временем уже дошли до Кожевенного, свернули и теперь приближались к Большому проспекту. — Ты уже понял, что вокруг тебя обитают те, кто умеет управлять силой.
— Артур в том числе?
— Да, он в том числе. Но пока что это все, что я могу тебе сказать. Благодаря ламберту ты остаешься извещенным о мире за Пеленой…
— Пеленой?
— И не только за ней. Большего я сказать не могу. Старшие решат твою судьбу. Об этом ты узнаешь, уж будь уверен. В свое время.
— То есть я просто…
— Живешь, Саша. Полной жизнью. Ты не сумасшедший. Но и не такой, как множество твоих сокурсников. Хотя есть подобные тебе. Почти, — при последних словах Милана отвела взгляд в сторону.
— А среди них…
— На этом все, — резко ответила Милана и, не прощаясь, перешла на другую сторону Большого проспекта, проскользнув среди шныряющих машин. Они ей даже не посигналили, словно и не заметили. Девушка свернулся в арку дома и исчезла за ней.
Учо издал задумчивый свист. А в этот момент я ощутил, как саднят все ушибы, полученные мной сегодня.
— Ладно, идем домой. Кажется, мне надо немного отдохнуть и переварить услышанное.

Уполномоченные

***
— Зачем в который раз мы смотрим эти записи? — оторвавшись от экрана компьютера спросил молодой человек в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Откатившись на офисном кресле в сторону, он встал, засунул руки в карманы мятых темно-синих брюк, выудил полупустую пачку дешевых сигарет и металлическую зажигалку. Умело щелкнув последней, он одной рукой разжег огонь и закурил, затем с усилием клацнув крышкой. Именно этим действием он в очередной раз подчеркнул свое возмущение.
Зеленый еще.
Второй человек, сидевший рядом с ним и изучавший видео на дисплее, был куда старше, с проплешиной в районе темени и тяжелыми мешками под глазами. Но отнюдь не из-за злоупотребления алкоголем — проблемы с почками преследовали который год. Так что к спиртному он не притрагивался со времен, которые почти уже забыл. У жизни есть тысяча и одни способ как тебя прикончить. И работа, которой он посвятил свой дальнейший путь, здоровью отнюдь не способствовала.
— Мы уже посмотрели допрос этого пацана раз десять, если не больше. Что мы хотим в нем разглядеть? — снова подал голос молодой.
Они оба были коллегами, работали в одном отделе. Только один из них уже двадцать лет, а другой только второй год. И все еще ничему не научился.
Опытный напарник не реагировал на эмоции. Он раз за разом вглядывался в лицо паренька с записи, который сначала скупо, но затем подробно давал ответы на вопросы. О том, как пили в общежитии, о том, как пошли за добавкой, как им повстречала группа явно недружелюбно настроенных общих знакомых. А затем некая вспышка…
— Да он врет, явно что-то скрывает. Неужели нам это непонятно? — выдыхая порцию дыма после каждого слова, сказал молодой.
Старший продолжал молчать. Зеленее салаги, даром что вел с ним уже не первое дело. Но тот пока еще никак не улавливал суть того, чем они тут занимались.
— Послушайте, Сергей Викторович, уже поздно, мы будем…
— Хочешь, иди, — последовал ответ. Да таким тоном, что лучше бы сейчас молодому заткнуться да сесть в сторонку. И продолжать набираться опыта. Потому что он ни бельмеса не понимал, что нужно делать. Да, именно это и хотел ему сказать Сергей Викторович. Но не стал. И никогда так не делал. А зачем? В их отделе всего пять человек. Их начальник и он самый старые. Остальные задерживаются ненадолго. Ведь когда исчезает романтика, сухая отработка следственных мероприятий теряет всякую привлекательность. А карьеру из этого отдела особую не сделаешь. На них вообще из Главка смотрят с некоторой брезгливостью. Мол, специалисты по тарелочкам.
А когда-то все было наоборот. После развала СССР на многие вещи смотрели шире. Сергей, тогда только-только закончивший университет, ворвался в следственную работу со всем азартом и энтузиазмом, какие накопились за годы отличной учебы. Молодым он грезил романтикой следствия, прочитав все труды по криминалистике от корки до корки, отдавая должное также и процессуальной стороне вопроса. Уже в статусе общественного помощника он не без гордости мог заявить, что лично раскрыл пару дел, пускай вполне себе стандартных, бытовых. Но то, с какой щепетильностью он подходил к фиксации доказательств, вызывало уважение даже у бывалых товарищей. Ну а когда он получил погоны и влился в настоящую работу, то его портрет не сходил с досок почета. Грамоты и благодарности щедро сыпались из Главка. И расположение в коллективе постепенно сменилось едкой завистью.
Аккуратность и особое внимание к мелочам Сергея привлекли внимание вышестоящего руководства, которое в те годы формировало особый отдел. Для работы в нем как раз требовалось скрупулезно изучать каждую ситуацию, раскладывать на мельчайшие детали. А что, для других случаев не требуется?
Наверное, в идеале к любому преступлению должен быть тщательный подход, тем более если помнить о главном правиле следствия: оправдание невиновного равносильно изобличению преступника. Но это все здорово звучит, пока рассуждаешь о высоком на студенческой скамье. В обычной жизни система работает примерно как товарняк идет по рельсам. Если уже поехал в какую-то сторону, то катиться пока не дойдет до перекрестка. Ну или если не остановят принудительно. И под перемалывающую силу хтонического монстра подпадает и виновный, и невиновный. А если остановили, то обратный ход превращает в труху все под собой с не меньшей силой. И по множеству наиболее распространенных ситуаций рельсы уже проложены. Каждый раз подходить к ним как будто заново нет ни возможности, ни, чего уж греха таить, желания. Потому что в большинстве случаев отработкой тривиальных задач занимаются те, кто с романтикой расстался, либо не имел ее вовсе. Таким что кирпичи таскать, то протоколы строчить — одна соль. Ну и система требует результатов. А они выражаются в направленных в суд делах. Даже если ты будешь максимально замотивированным, объемы происшествий так или иначе превращают работу в конвейер. А он не может нормально работать, если какая-то штатная единица будет постоянно нажимать на стоп, чтобы проверить качество идущего материала.
Так что нет, в реальности особое внимание придается отдельным, специфическим случаям. Поэтому существует специализации на ряде преступлений и создаются узкие рабочие группы. Конечно, в рамках их работы также имеют место однотипные случаи, у исполнителей замыливается глаз, как следствие упускаются из виду важные детали, в которых порой сокрыта вся суть. Для этого существует ротация, специальные методики.
Но в те годы новому отделу требовались такие, кто не просто умеет быть внимательным. А те, кто отмечает что-то особенное в том, что любому другому кажется привычным и обыденным. То, что позволяет выделить ситуацию, казалось бы, из максимально банальной, в особую. И такому научиться можно, но крайне затруднительно. Таких людей нужно высеивать подобно золоту.
И за Сергеем заметили это, когда он в каждом десятом деле отмечал некоторые странности. Поначалу начальство недовольно ворчало, мол, ум за разум заходит, копается в ерунде. Жаловалось на это своим шефам, встречаясь в неформальной обстановке, те кому-то об этом тоже докладывали. И вот, об этом стало известно на самом высоком уровне. Как раз, когда создавался отдел. А назывался он максимально неброско — Отдел Аналитики. Только вот задачи стояли перед ним совершенно необычные.
— Обрати внимание, — вдруг прервал молчание Сергей Викторович. — Он язвит.
— Да я это отметил уже несколько раз… И вообще, по моему мнению…
— Я не спрашивал твоего мнения, Андрей, — ледяным тоном произнес старший коллега. Надо сказать, в этот момент все внутри молодого сотрудника воспылало от негодования. Он даже задержал дыхание, чтобы не ответить что-нибудь резкое и нелицеприятное про старого маразматика.
Боже мой, как же его угораздило попасть в этот захудалый отдел? Отец что ли не мог придумать ничего лучше, чем засунуть его в это забытое всеми начальствами место? Да здесь только два хрыща, которые, небось, еще динозавров видели, два дурака на побегушках, судя по всему недалекого ума, и он. Да, учился неважно, да законы знает лишь приблизительно, но разве это помешало отцу построить блестящую карьеру, а потом очень грамотно войти в бизнес? Он сам-то кодекс открывал пару раз. И отлично знает, как делаются настоящие дела. Но вместо того, чтобы познакомить с деловыми людьми и дать место на поляне, вот, подсуропил. Сидеть и слушать занудного дурака, а еще терпеть его надменные тычки. Ну уж знаете.
— Он язвит, словно подросток с родителем. Понимаешь? — добавил после недолго молчания Сергей Викторович.
— Да и что с того?
— Так ведут себя ребята в пубертате, которые убеждены, что весь мир против них. Что родители их точно не понимают. И только они носители некой тайны.
Андрей закатил глаза. Ну вот опять. Какие-то домыслы на ровном месте. Почти то же самое было при пересмотре допроса после происшествия в клубе, в котором нашли тело студентки. Точнее нашел тот же самый парень с этого видео, который «убежден, что весь мир против него». Да он явно замешан в этой истории! Надо взять его и тряхануть как следует, сразу выложит все, что знает. Так всегда отец делал. Ну во всяком случае по его рассказам.
— А разве есть какая разница в том, как именно врет преступник? — уже с мало скрываемым раздражением спросил молодой коллега.
Сергей Викторович, прищурившись, смерил того взглядом. Из-за отеков под глазами, этот косой прищур выглядел так, словно напарник раздумывал, а не предатель ли молодой часом.
Андрей не выдержал.
— Все, с меня хватит! — всплеснул он руками, подхватил пиджак, и выскочил из кабинета, не прощаясь. Уходя из отдела, он нарочито громко хлопнул всеми дверьми на своем пути.
Сергей вздохнул.
Нет, не салага. А просто не тот. В этом нет ничего страшного — человек всего лишь не на своем месте. А ведь когда-то все было по-другому. В новый Отдел Аналитики набрали аж десять сотрудников, почти каждый из которых умел отмечать необычное в обычном не хуже самого Сергея. И начальником у них был совершенная звезда — Олег Юрьевич, который-то как раз умел выявить нужное за один, другой просмотр записи или фотографии. У него был мозг — сканер. То были времена, когда уходить с работы не то, что считалось дурным тоном, а просто не хотелось. Отдел работал подобно живому организму, отрабатывал огромное число ситуаций, благо за время, пока Главк готовился к созданию спецподразделения, материалов накопилось великое множество. Вот это были славные деньки. Сергею казалось, что он выхватил свой счастливый билет — когда работа не была работой, а сплошным удовольствием.
В дверь кабинета постучали. Сергей Викторович никак не отреагировал. Только бросил быстрый взгляд на часы: полпервого ночи. Что ж, это мог быть только один человек.
Створка открылась и внутрь плавной походкой вошел тощий до болезненности человек, вместе с тем с прямой гордой спиной и очень гладкой кожей. Последняя выглядела совершенно неестественно, словно состояла из воска. Да и никак не могла иметься у человека в возрасте шестидесяти шести лет, если верить документам. Ну а светлые длинные волосы, спускавшиеся до плеч, скорее пошли бы красотке лет двадцати.
— Что, не получается сработаться? — тоном, полным пренебрежения, спросил вошедший.
— Нет, — коротко и сухо ответил Сергей Викторович.
— А нужно. Парня нам надолго направили, — чуть менее снисходительно сказал длинноволосый человек.
Сергей все же оторвался от экрана и перевел свой взгляд с тем же самым подозрительным прищуром на гостя своего кабинета.
Степан Тимофеевич, нынешний начальник Отдела Аналитики. Даже не просто неудачная замена Олега Юрьевича, а ходячая бюрократическая катастрофа. Ему ничего не требовалось, кроме отчетов. Все, что его интересовало — это соблюдение инструкций и формуляров, количество бумаги и чернил для принтера и наличие кружки со свежим кофе ровно в девять утра, когда он заходил к себе в кабинет.
К непосредственной работе начальник подключался редко и всегда непредсказуемо. Вот так вот мог зайти к кому-то из сотрудников и начать вместе осматривать записи, читать дело, смотреть фотографии. А затем поделиться своим мнением, обычно совершенно неуместным и оторванным от реальности. Но зато после, с чувством выполненного долга, начальник уходил. Все с той же гордой осанкой.
Но в этот раз Сергей услышал кое-что новое. А именно кадровое замечание. О том, что в их уже и так битый, перебитый отдел попросту сослали человека, которому нужно некоторое время «пересидеть». Всякое, конечно, было с отделом, но чтобы такое.
— Могу я тогда поработать в одиночку? — спросил Сергей тоном, от которого у того же Андрея разыгрался бы очередной эмоциональный припадок.
Но Степан Тимофеевич был сделан из другого теста.
— Ты же знаешь, что нет.
Сергей, конечно, знал. С определенного момента знать материалы должны были как минимум два человека. Ну и начальник. Последний — хотя бы в общих чертах, которые излагались в отчетах. Их было обязательно писать каждому сотруднику. Вот их Степан Тимофеевич читал с удовольствием. И хотя он неплохо запоминал фактологию из них, особенно придирчиво он изучал орфографию и пунктуацию текстов, и обожал писать на полях свои заметки на тему неполноценности образования автора.
— Тогда можно мне поменять напарника? Хотя бы Мишу. Он хоть и не самый толковый, но хотя бы понимает свои задачи.
— А что такого не может понять Андрей? — уголок рта начальник скривился в презрительной усмешке. — Неужели в вашей работе есть что-то особенное?
Да. Когда-то было. Ведь они и были созданы для того, чтобы выискивать это самое особенное в привычном. И собранные данные направлялись напрямую в Главк. Что с ними делали до конца никто не знал. Даже Олег Юрьевич. Все выводы помечались строжайшим грифом секретности и доступ к ним имели только высшие руководители. Ну и горят еще сотрудники некоего «паранормального отдела». Мифические фигуры, о которых говорили примерно как о персонажах легенд. Но то, что за каждый набор материалов вся группа награждалась премиями, за которые можно было купить недорогую инормаку того времени, говорило о значимости работы аналитиков за себя. Сергей за три года работы купил квартиру себе и родителям и даже взял подержанный, но все же мерседес. Как же им гордился отец!
— Кажется, вы сами требуете от нас это особенное находить, — последовал холодный ответ Сергея.
— Не я, а ваша должностная инструкция, — скривился Степан Тимофеевич. — Возможно, вашему прошлому начальству хотелось большего. А возможно, чего-то иного. Но я не случайно здесь уже пятнадцать лет, а его тела даже не нашли.
Сергея больно кольнуло под сердцем. Да. Все изменилось пять лет спустя успешной работы, когда, казалось, весь их отдел был на волне успеха. Позже эти события назовут «университетским делом». Но сначала один из сотрудников отдела не вышел на работу. Нет, конечно, всякое случалось: и болезни, и семейные обстоятельства. Но обо всем всегда кто-то из них был в курсе — все поддерживали дружеское общение. Может кто-то больше, кто-то меньше, но коллектив был невероятно дружным. Но даже если что-то случалось экстраординарное (например, как то сам Сергей не пришел, потому что у отца был инфаркт и он с ужасом унеся с ним под утро в больницу, успев известить лишь шефа), то в курсе обязательно был начальник.
Но в тот день не пришел Женя. Такой же аналитик, как и остальные восемь, за исключением Сергея, к тому моменту дослужившийся до заместителя, и самого Олега Юрьевича. Хорошо запомнился момент, когда начальник вдруг выскакивает из своего кабинета, весь бледный, и тихо спрашивает: «А где Евген?». И все сидевшие в общем открытом помещении с небольшими перегородками начинают недоуменно переглядываться. И тут медленно до всех доходит, что произошло нечто нехорошее. И тем же днем под вечер не вернутся домой еще два аналитика.
— Нашли что-то? — решил переменить тему Степан Тимофеевич.
— Парень врет, что ничего не видел.
— Это с парнем или с девушкой?
— Больше с парнем. Про девушку тоже не договаривает. А именно почему вдруг направился в женский туалет.
— Так он убийца? Насильник?
— Свидетель.
— Хм, — начальник изобразил на лице глубокую задумчивость, а после некоторой паузы добавил: — Хорошо. Изложи все в отчете.
— Я еще не закончил…
— К вечеру завтра. И это не терпит отлагательств.
— Так что насчет смены напарника?
— Я подумаю. Но эта ситуация вокруг университета снова пахнет скверно. И я не хочу больше никого впутывать в нее. Не в этот раз.
Сергей снова почувствовал болезненный укол. Прошлое всегда било его прямо исподтишка, беспощадно.
Евгена найдут через два дня — его тело будет плавать в Мойке. И на нем найдут следы множественных пыток. То, над чем он занимался, пропадет бесследно. Даже шеф плохо представлял, с чем конкретно работал Женя в последние месяцы. Знал, то было дело о нападении на университетского профессора.
 Из двух пропавших других аналитиков — Саши и Степы только последнего случайно откопает в лесу бродивший по грибы лесник в Лужском районе. И то уже спустя несколько месяцев. К тому моменту в университете, а точнее юридическом факультете произойдет несколько загадочных убийств. О том, что нечто подобное может случиться Сергей доложил Олегу Юрьевичу после исследования части материалов, над которыми работали пропавшие. Надо сказать, они расследовали нечто смежное с Евгеном и нашли кое-какие зацепки, свидетельствовавшие о возможной угрозе для некоторых ученых с юридического факультета госуниверситета.
Изучением материалов этой парочки Сергей займется по поручению начальника. Он и еще один аналитик — его тезка. Они вместе будут ехать в машине после того как доложат шефу всю собранную информацию. И попадут в странное ДТП — на пустом перекрестке в них влетит черный хаммер. Влетит и унесется прочь — его никто не найдет. Напарник погибнет на месте, а вот Сергей пролежит несколько недель в коме. А когда очнется, то попадет на диализ — тонну лекарств, которые в него вольют, не смогут выдержать слабые с детства почки. Почти на полгода он выпадет из рабочего процесса.
А вот Олег Юрьевич отправился в день доклада обоих Сергеев в Главк со всеми материалами и бесследно исчез. Ни машину, на которой он ехал, ни его самого никто больше с тех пор не видел. Все брошенные на его поиски усилия окажутся напрасными.
Когда более-менее восстановив организм, Сергей вернется на работу, то в отделе уже будет заправлять Степан Тимофеевич. Из прошлых сотрудников на местах еще оставались два знакомых — Вячеслав и Петр. Еще двое уволились к тому моменту и постарались уехать куда-то подальше, оборвав все контакты. Что с ними сталось, никто не знал. Да и Слава с Петей замкнуться, перестанут общаться как друг с другом, так и с Сергеем, и в течение года один переведется в убойный отдел, где погибнет в неожиданной перестрелке, а второй уволится и вскоре тоже исчезнет в неизвестном направлении. В отдел наберут подобных Мише, пустоголовых, но исполнительных. Ну и теперь пришел черед таких как Андрей. Однозначный закат некогда славного подразделения.
Ну а что Сергей? Он получил официальную инвалидность и прямой путь на увольнение. Причем без пенсионного обеспечения за выслугу, разве что с компенсацией за увечья. Таким в системе его больше никто не ждал. Но вновь назначенный начальник, Степан Тимофеевич, как стало известно Сергею впоследствии, настоял на том, чтобы тот у него остался. Не в качестве зама, просто как старожила. И если вдруг подумается, что из уважения, то совершенно нет — новый шеф все последующие годы будет изводить его своим холодным презрением. Но Сергей, лишившийся мечты, больше не знал, что ему делать. Он просто продолжал хорошо выполнять то, что умел. И, впрочем, как и раньше, он совершенно не знал, как использовались результаты его трудов. И не спрашивал. Теперь уже точно нет.

Собрание Хорт

***
Как по команде, двери в Зал Собраний открылись и внутрь овального круга, очерченного нисходящими и восходящими подсвеченными колоннами, вошли представители четырех из пяти Хорт великой Школы магии, созданной еще семь тысяч лет назад всемогущей Империей людей. Но прибыли только делегаты от четырех из пяти «начал» заведения. Последняя Хорта, носившее название Серой Школы, не имела ни единого последователя вот уже триста лет. С тех самых пор, когда были закрыты пути к Граням и исчез последний из Мучеников — такой ранг имели все Стражи, без всякой иерархии.
Зал как таковым помещением не являлся — стены отсутствовали, вместо них между колоннами сверкал миллиардами звезд, квазаров и туманностей космос. В пяти местах прямо среди зияющей пустоты стояли дубовые створки дверей, четыре из которых, скрипнув на невидимых петлях, с тяжелым многовековым вздохом закрылись за прибывшими, прошедшими к своим местам. Те в свою очередь располагались на плоской платформе, висевшей, казалось, в черном ничто. На ней был изображен Цветок Ольнхорта — лепестки цвета каждой из Хорт, которые переплетались в одном бесцветном центре. Символ единства. Хрупкого, формального, но все же продолжавшегося даже после падения Империи. Освещенные россыпью магических светильников колонны поднимались из темноты и воспаряли куда-то в пустоту беспотолочного пространства.
Кресла для представителей возникали прямо из воздуха, когда они проходили к лепесткам своего цвета, изображенным на платформе. Их появлялось ровно столько, сколько приходило членов каждой Хорты. Если бы пришла вся Школа, то Зал вместил бы всех — он был безразмерен и не ограничен в пространстве. Как и все, что существовало в Мире Пустоты — измерении, в которое когда-то поместил Ольнхорт ректор Мангрейм. Последний единоличный руководитель Школы. Его место, которое обычно размещалось в центре Цветка, пустовало вот уже четыре тысячи лет. Никто внутри школы больше не мог отдавать обязательные для всех Хорт указания. Разве что органы Четверного Союза.
Каждый из членов Хорт был облачен в цвета и церемониальные одежды своих Хорт. Красный Орден — во все алое, Консорциум Порядка — в белое, Лига Теней — в оттенки черного, изумрудного и фиолетового, а представители Ковена Боевых Магов — в синее.
При обычных собраниях от каждой Хорты присутствовали либо руководители с одним, двумя помощниками из числа высших рангов, либо их заместители. Но сегодня рассматривалось ходатайство главы Красного Ордена о назначении Следственной Комиссии Третейского суда. И если такие запросы от членов Ольнхорта рангом ниже предварительно изучались уполномоченным членом Консорциума от ранга магистра на предмет обоснованности, запрос от главы одной из Хорт подлежал обязательному рассмотрению главами всех Хорт на общем собрании. В былые времена, конечно, никакого Третейского суда не существовало, а вопрос назначения расследования решался ректором. Но то была эпоха некогда всесильной Империи людей, которая канула в небытие.
Согласно сложившейся традиции, первыми свои места на материализовавшихся креслах с высокими спинками цвета слоновой кости заняли члены Консорциума. Великий магистр, брат короля светлых эльфов великий князь Элиндиэль, облаченный в украшенный золотыми узорами в виде цветов и ростков, тонкий белый плащ, накинутый поверх рубашки с вышитым золотыми нитками воротом, заправленной в белоснежные брюки, увенчанные начищенными до блеска туфлями, с привычной для его народа легкостью опустился на свое место. Сверкая большим белым камнем в своей диадеме, он медленно оглядывал остальных своими внимательными голубыми глазами из-под тонких золотистых как и длинные светлые волосы бровей. И хотя ему было уже больше полутысячи лет, его молодое лицо с чистой белой кожей абсолютно не было тронуто временем. Лишь только во взгляде читалась приземляющая тяжесть опыта, приобретенного им не один за век, прожитый под солнцами известных галактик. Справа от главы Хорты села магистр Онесса, облаченная в кружевное платье, испускавшее легкое свечение, с высоким задним воротом, украшенным золотом, а слева магистр Энелия, светлый эльф, в схожем с Онессой одеянии, но только с большим вырезом, выгодно отмечавшем достоинство эльфийки. Ее красивые, зеленые глаза взирали на всех остальных с леденящим холодом презрения. Сестра Светлой Королевы, одна из мощнейших волшебниц, лишь по воле Кольнхорта — камня выбора — не стала боевым магом. И теперь была вынуждена заниматься внутренней политикой Хорт, которую не выносила. Ее спасало только то, что она отвечала за работу оперативных групп, которым предназначалось реагировать на возможные конфликты в качестве сил разъединения. Они постоянно тренировались не хуже членов Ковена.
Среди делегации Консорциума был еще молодой человек в светлом костюме, рукава и ворот которого имели легкую золотистую вязь. По рангу он был всего лишь юстициарием, но имел должность старосты группы кураторов — тех, кто организует работу наблюдателей за поведение учеников Школы и потенциальных в нее претендетов в той ее части, которая находится в реальности. Он остался стоять, расположившись чуть позади магистров. Ранг членов консорциума подчеркивался величиной белого камня в их диадемах, а также силой исходившего от него слияния. Металл самого обруча обычно был лишь вкусовщиной.
Остальные члены Хорт заняли свои места практически синхронно. При этом все делали молча, держа друг друга в поле зрения.
Командор Зандер, облаченный в темно-красный костюм тройку с узорчатыми туфлями на ногах, традиционно задумчиво поглаживал свою эспаньолку, облокотившись на кожаное кресло кораллового цвета. Первый Советник, заступник Александр, в оранжевом жилете и широкой атласной рубашке, заправленной в кожаные штаны, бесстрастно глядел перед собой своими глубокими темными глазами из-под широкого открытого лба. Редкие волосы пепельного оттенка были зачесаны назад. Внутренние переживания выдавало лишь нетерпеливое дергание правой ногой, облаченной в бархатный сапог. Мастер Тайной Стражи Эрнест, одетый в темно-красный военный китель с перекинутым через плечо плащом, сидел ровно и, казалось не дышал. Его плоское незапоминающееся лицо с очень короткой стрижкой, казалось, не выражало ничего. На запястьях всех орденцов открыто поблескивали розовым золотом браслеты.
Четвертым членом Ордена, присутствовавшим в зале, был мужчина с черными как смоль волосами с легкой проседью и щегольски подкрученными усами в бордовом кожаном жилете и алых брюках, заправленных в сапоги, отделанные мехом. Под жилетом играли отблесками звезд стразы на темно-красной рубашке. Лорд Ваго. Паладин.
Члены Лиги Теней, все с белоснежными волосами, завязанными в высокие хвосты, были затянуты в строгие мантии трех разных цветов. Гроссмастер Эк’зигор, глава Хорты, облачился в фиолетовое и восседал на самом большом из кресел с мощными подлокотниками и высокой треугольной спинкой, в котором его и без того тонкое тело, казалось, еще меньше и незначительнее. Но это, конечно, был обман. Сверкавшее изумрудом на его пальце кольцо хранило в себе чудовищную мощь этого высшего мага, о которой были хорошо наслышаны в самой Школе и за ее пределами. Темный эльф был сильнее командора Красного Ордена и даже великого магистра вместе взятых. Но сейчас его молодое как у Элиндиэля лицо хранило мрачное спокойствие, а фиалкового оттенка узкие глаза с тремя дополнительными точками внимательно и спокойно изучали лицо Зандера. Тот видел это, но старался не встречался взглядом. Пока что.
В изумрудные одежды был одет рейхмастер Он’дор. Его четкие, точеные черты лица и высокие скулы с острым носом и раскосыми глазами подчеркивали ониксового оттека вензеля, струившиеся по плечам и груди. Он сидел, положив руки на колени и смотрел перед собой в пол. Его кресло, затянутое в черную бархатную ткань, было чуть меньшего размера чем у лидера Хорты, имело овальную мягкую спинку.
Грандмастер Мол’ган, в привычной для себя иссиня-черной мантии с высоким полукруглым воротником, закрывавшем затылок, с явным нетерпением в лице восседал на своем самом небольшом в сравнении с другими иерархами кресле, облокотившись правым локтем на неширокий мягкий подлокотник и подперев кулаком квадратный подбородок. Темный эльф недобрым взглядом зеленых глаз с традиционными тремя точками буравил паладина Ордена лорда Ваго. Тот отвечал ему тем же, при этом уголок его рта искривился в презрительной усмешке.
Дружелюбнее выглядели члены Ковена Боевых Магов, на чьих устах застыли вежливые улыбки. Все они были облачены в одинаковые куртки-безрукавки уваги синего цвета, отличавшегося оттенками в зависимости от ранга, одетые поверх черных шелковых облегающих рубах с закрытым горлом и длинными рукавами, перемотанными укрепленными пластинами наручами цвета их Хорты. В тон рубахами штаны-игабакама на ногах были подпоясаны тяжелыми широкими ремнями с декоративными вставками из сапфиров и лазурита, на которых покоились магические жезлы в сложенном до размера ладони виде в кожаных футлярах. Ниже колен были закреплены бронированные поножи, крепившиеся вместе с тем к мягким на вид, матерчатым ботинкам, позволявшие передвигаться практически бесшумно. Головы всех магов украшали обручи и отличались в зависимости от ранга.
Так золотистый обруч стягивал длинные цвета соломы вьющиеся волосы маршала Касильеса, чей синий цвет одежд был самым насыщенным и глубоким. Широкоплечий мужчина средних лет имел татуировки в виде двух драконов на щеках, чьи языки перекрещивались в районе мясистого носа. Это были высшие знаки боевого отличая, которые наносились только самым выдающимся воинам в пределах школы. Кроме того, его открытый лоб пересекало три зарубцевавшихся шрама, похоже нанесенных чьими-то когтями. С этим внушительным образом плохо сочетался маленький узкий подбородок, который маршал прятал под густой светлой бородой. На куртке были вышиты орнаменты, украшенные по краям сапфирами. Касильес принадлежал к потомкам очень редкого в настоящий момент союза людей и светлых эльфов. Если до падения Империи такое смешение кровей было более чем естественным, то после геноцида, под который попали в том числе полукровки, выжило едва несколько семейств. Род Касильеса служил великому дому нынешней Светлой Королевы эльфов и принадлежал к одному из древнейших. После событий пятнадцатилетней давности с нападением Нул’Мандина Касильес занял пост главы Хорты вместо убитого горем маршала Эренделя.
Серебряный обруч принадлежал женщине светлому эльфу, чье красивое ухоженное лицо украшала татуировка змеи на правой щеке — знак принадлежности к высшим должностям боевой разведки. В ее маленьких острых ушках переливались светом звезд множественные кольца, которые девушка по привычке перебирала пальцами, чуть склонив голову с задумчивым видом на лице. Генерал Аливель. Ее синий цвет одежды был светлее, чем у маршала. Кроме того, по ее куртке были рассыпаны мелкие сапфиры, каждый из которых нес в себе магическую силу. Конечно, с таким опознавательным знаком госпожа Аливель сама в разведку давно не ходила, но заведовала теми, кто это делал. И, судя по ее высокому статусу, умела делать это на достойном уровне.
Третий боевой маг носил медного цвета обруч, а также густую волнистую шевелюру и бороду цвета грецкого ореха. Ростом он был на две головы ниже человека и на три светлого эльфа, широк в плечах и бедрах. Мясистый нос едва проглядывал из-под густых усов, а глубоко посаженные глаза взирали из-под тяжелых мохнатых бровей. Как и у всех рольфов, у него были широкие ладони с крупными пальцами, на которых, однако, довольно элегантно смотрелись магические кольца, переливавшиеся разноцветными драгоценными кольцами. Татуировок у него не было, а оттенок синего едва уловимо отличался от генеральского, но был куда проще и шаблоннее, чем у маршала. Сапфиров кроме как на поясе у него не было. Центурион ковена Фа-ра-На.
Все три боевых мага восседали на одинаковых аскетичных жестких креслах без мягких обшивок или каких-либо украшений.
— Приступим, — после небольшой паузы возгласил великий магистр. — Мы собрались по ходатайству командора Красного Ордена о назначении Следственной Комиссии. Надеюсь, у всех было время ознакомиться с причинами, которые побудили главу Хорты потребовать собрания? Они были изложены в разосланном всему тексте.
— Нам и без этой писанины все известно, — неожиданно для всех подал голос Мол’ган. Это было настолько вопиющим нарушением этикета, что даже боевые маги удивленно переглянулись между собой. Говорить в первую очередь позволялось лидерами соответствующих «начал» Школы. И только с их позволения — нижестоящим рангам. Да и сами слова эльфа были пронизаны язвительной дерзостью.
Однако такое поведение отнюдь не удивило коллег грандмастера. Ни Эк’зигор, ни Он’дор даже не шелохнулись, словно в Зале до сих пор сохранялось молчание. Улыбка на лице Ваго стала еще более ехидной. А все же сила Долины многое значит, даже несмотря на иерархию внутри Школы. Одергивать визиря Матери высшие иерархи Лиги отнюдь не спешили.
Слова Мол’гана также не смутили Элиндиэля:
— Все прочитали? — с нажимом в голосе поинтересовался он, проигнорировав выступление темного эльфа.
— Да, великий магистр, мы ознакомлены, — кивнул маршал Ковена.
— В таком случае предлагаю заслушать старосту группы кураторов о результатах их наблюдений за потенциальным субъектом. Юстициарий Вардан, прошу.
Мужчина в белом, доселе стоявший рядом с высшими чинами Консорциума, сделал шаг к центру, но тут же остановился. Чуть взмахнув руками, он вызвал проекцию человека, едва перешедшего порог зрелости по земным меркам. Высокого роста, широкоплеч, с широкими чертами лица и копной непослушный русых волос. Ваго уже получил от Ванессы все данные, что имелись у юстициариев. Старая боевая подруга не стала кичиться и передала ему все, что имела. На самом деле, в полученной информации не было ничего секретного и любой член Хорты его ранга мог бы запросить то же самое перед Собранием.
— Александр Валерьевич Иванов, уроженец города Санкт-Петербург, политическо-территориальной единицы Россия, планета Земля, Карантинный сектор, — принялся формально вещать Вардан. — Рожден в полной семье непосвященных, магического прошлого у родственников никогда не имелось. Хронические заболевания отсутствуют, наличие в организме вирусов и бактерий в допустимом объеме. Без особых травм. Детство и юность протекли в стандартном режиме. Признаков магических способностей до попадания в пределы Ольнхорта не обнаруживал, в том числе в случайном порядке. Впоследствии установлены факты проникновения через Пелену. Имеется дремлющий потенциал мага пятого уровня.
Ваго не удержался от того, чтобы послать Мол’гану колкий взгляд. Человек с пятым уровнем! Это потенциал заступника или даже командора Ордена, не меньше. Конечно, Кольнхорт мог направить его в Ковен или Консорциум, но пока Камень не сделал свой выбор, всегда оставалась возможность для любой Хорты получить ценный экземпляр в свои ряды. А для Ордена заиметь такого кандидата значит многое.
— Проникновение за Пелену? — кустистые брови маршала Ковена дернулись. — Без предоставления ключа?
«Ключом» называлось первое открытие будущим школярам измерения Пустоты. Оно обычно происходило перед самым отбором в Хорты после первого года обучения на факультете в пределах реальности. Для всех без исключения. Маги школы посредством простого заклинания позволяли претендентам заглянуть через магический покров, скрывавший Ольнхорт. После этого снова открывать Пелену не требовалось — любой посвященный мог перемещаться между реальностью и Пустотой без всяких препятствий. Однако открытие такой простой возможности произошло спустя почти десяток лет после падения Империи, когда исследователям все же удалось разобраться, что совершил Мангрейм на месте старой Школы. И это было результатом труда многих могущественных магов. Так что случайно пройти за черту было невозможно. Во всяком случае, известными всем путями.
— Все верно. Без ключа, — кивнул юстициарий.
— Это произошло до или после появления у него ламберта? — подала голос генерал Ковена.
— Достоверно неизвестно. Но член моей группы уверяет, что имеется вероятность несвязанности этих событий друг с другом, — ответил Вардан.
— Как у него появился ламберт? — вдруг спросил Эк’зигор.
— Также достоверных сведений не имеется. По признаниям самого Александра, которые удалось получить моей подчиненной, существо просто однажды появилось в его комнате в общежитии.
— Невероятная цепь совпадений! — громко хмыкнул Мол’ган.
И снова на выступление коллеги по цеху не обратили никакого внимания. Лига в отличии от всех других Хорт не была монолитной организацией, созданной для достижения конкретных целей. Если Орден существовал для отстаивания интересов выжившей горстки людей и сохранял часть былой силы великой расы, Ковен представлял собой часть Вооруженных Сил Союза и от того имел привычную военизированную иерархию, а Консорциум в свою очередь был предназначен для поддержания магического баланса, то Лига скорее была клубом по интересам. Причем навязанным извне. Сначала это было сделано всесильными на тот момент людьми в целях поддержания Унии. Но после того как Империи не стало, светлые эльфы и рольфы решили, что бесконтрольное использование темной магии не служит ничьим интересам, кроме самих темных эльфов и небольшой группки их приспешников. А так как после людей двухглазые составляли меньшинство, старшие товарищи предпочти сохранить для них былой порядок, позволявший держать в узде носителей опасных знаний и заодно целую расу. И все маги, которые хотели без последствий использовать темную магию, должны были становиться членами Лиги. И ею занимались, во всяком случае официально, в основном потомки Закураса. Но какой-то другой цели, кроме как наблюдать за своими членами у этой организации фактически не было. Как следствие, иерархия в ней была не функциональной, а скорее локальной и существовала только в рамках Школы и для ее задач. В такой ситуации какой-нибудь знатный эльф, приближенный к Матери, мог быть фигурой куда более серьезной, чем глава Лиги.
— При каких обстоятельствах обычно появляются ламберты? — громыхнул басом центурион Фа-ра-На. Ваго про себя улыбнулся: примерный очерк о том, как и когда возникают эти с виду умилительные существа Граней был приложен к ходатайству Зандера. Рольфы славились тем, что терпеть не могли письмена. Коренастые коротышки передавали информацию через многосмысловые тяжеловесные руны, которые в зависимости от материала, на котором были исполнены, красок и наклона могли нести в себе разное значение даже при внешней схожести. И очень много придавали толкованию этих знаков, которое нередко отличалось в зависимости от культуры того или иного клана рольфов. А вообще они предпочитали музыку и различные смеси газов для передачи своих идей. Между собой, конечно. С другими расами они были вынуждены использовать общий язык. Человеческий. Да, прошли века с момента падения, но дух Империи жил в языке, на котором говорили и писали все расы известных галактик. Придумывать новый международный инструмент общения даже несмотря на всю ненависть, которую испытывали к потомкам Земли, никто не стал.
— Из известных нам архивов, их появление всегда происходит неожиданно и без всяких прелюдий, — ответил за Вардана великий магистр. — Никаких ритуалов или подготовительных заклятий. Просто будущий хозяин ламберта обнаруживает его у себя, и с этого момента они становятся неразлучны до самой смерти.
— А после? — чуть прищурился центурион.
— Бесследно исчезают. Никто никогда не смог исследовать тело ламберта, — подала голос магистр Онесса. Лорд Ваго бросил на нее короткий взгляд, но женщина хранила непроницаемую маску спокойствия.
— А у кого они появляются? Мне всегда казалось, что у Стражей или я ошибаюсь? — задумчиво поинтересовался маршал.
Ваго прищурился. На самом деле об этом не подумал только ленивый. Ламберты действительно были частыми спутниками легендарных Стражей Бездны — некогда специального ордена магов, созданного Империей наравне с Красный Культом, но исключительно для борьбы с Тенями и сущностями Граней. Порождениями, которые происходят из непостижимого умом смертных измерения, для простоты именуемого Бездной. Это были мощные чародеи, фанатики своего дела. После создания Школы, Стражи стали одной из ее Хорт под названием Серой Школы. Они считали себя носителями особых тайн и знаний, поэтому даже название для себя выбрали словно отдельное целое внутри общего. Однако впоследствии их численность стала падать вместе с уменьшением активности Граней. По сути, чем упорнее боролись Стражи с присутствием Бездны, тем меньше становилось их число. К моменту событий трехсотлетней давности их вообще осталось девять. И все погибли. Или вернее исчезли за Гранями. Во всяком случае такова была официальная версия.
— Ламберты действительно были частыми спутниками Стражей, — кивнул Вардан. — Однако известны случаи, когда они появлялись и у членов других Хорт, — тут юстициарий взмахнул рукой и вместо изображения Александра появилась фигура светлого эльфа, облаченного в длинную белую мантию с посохом цвета слоновой кости в руке. На его лбу сверках белый камень. — Например, у великого магистра князя Тамиреля, пять тысяч сто сорок семь лет назад, — прокомментировал Вардан, затем снова дернул кистью, и вместо Тамиреля, появилась фигура женщины в красном костюме. У нее было суровое, властное лицо с сильными скулами и длинными острыми бровями. Она словно смотрела с осуждением. — Заступница Ордена Калиса, четыре тысячи семьсот сорок три года назад, — следом за изображением члена ордена возникло еще пять фигур –два светлых эльфа, два человека и один рольф. Все они были магами еще имперской эпохи. И никто из них не принадлежал к потомкам Закураса. Конечно же.
— То есть какой-то однозначной закономерности вывести не удалось? — снова склонив голову на бок, спросила генерал Ковена.
— Только то, что ламберты возникают во время активности Граней. И да, раньше они чаще всего появлялись у Стражей, — развел руками Вардан.
— Однако в переделах Граней до сих пор спокойно, — хмуро проговорил маршал.
Ваго чуть дернул уголком рта. Боевой маг сказал так, словно Грани были какой-то точкой на карте. Неким рубежом. Да, такое упрощение, возможно, для общего понимания и обмена сообщениями могло иметь право на жизнь. Но в действительности Грани не существовали в какой-то конкретной точке реальности. Это было состояние мироздания, при котором в нем будто возникают маленькие трещины. В действительности они объективируются в местах по всем известным галактикам в виде проломов в земной коре, дыр в стенах и даже в пространстве, которые ведут в другое измерение. То самое, что называется Бездной. Но даже когда эти щели закрывают, не значит, что Грани исчезают. Иными словами, это состояние материи, при котором она пребывает в нестабильности.
— Я не понимаю. О чем мы тут говорим? — всплеснул руками Мол’ган. — Какие ламберты? При чем здесь активность Граней? Один из людей, явно имеющий магический дар, напал на принцессу!
— Этому нет прямых доказательств, — резко ответил Зандер.
— Неужели? А показания неофита Лиги? — сощурил и без того узкие глаза визирь Матери.
— Члена заинтересованной Хорты? — дернул бровью командор.
— Заинтересованной в чем? — отреагировал на этот раз Эк’зигор.
— Это излишний вопрос, — покачал головой Зандер. — Или мне нужно всем напомнить роль Лиги в борьбе против Красного Ордена?
— Против Империи. А если все же быть корректным, то против Культа. Красного Культа, — в этот раз оживился Он’дор.
Ваго про себя кивнул. Несомненно, в период войны против Империи весь Тройственный союз сражался в первую очередь против нее. Красный Орден до ее падения был известен как Красный Культ — сообщество исключительно человеческих волшебников, которые составляли костяк имперских магических сил. Культ насаждал идею превосходства людей, а также личности императоров. Орден, возникший на его месте, уже преследовал задачу выживания и сохранения жалкой пыли, оставшейся от некогда великой расы. Интересно, что Тени, занимавшиеся темной магией, также называли себя Культом, но только Теней. Делалось это словно в отместку всесильной организации людей, которая не была их прямым врагом в отличии от Стражей, но слишком сильно мозолила глаза. Как и вся Империя, впрочем.
— Против людей, если уж совсем быть точным, — тут же вернул замечание Зандер. — И в этом случае нет нужды прибегать к обтекаемым политкорректным формулировкам. Мы все прекрасно знаем историю и сложности наших взаимоотношений, в том числе наследника Культа и Лиги. И в данном случае я настаиваю на том, что это стечение обстоятельств, визирь Мол’ган, — тут Ваго отметил про себя, что командор уже сделал акцент не на магическим ранге, а на титуле эльфа, давая понять в свою очередь Эк’зигору и Он’дору, что видит в заявлениях их коллеги расовые претензии, а не происки Хорты. Паладин про себя отметил этот хитрый прием — сначала задеть высших иерархов Лиги резким заявлением, проверить их реакцию, а затем поменять направление, — И кто-то пытается представить в невыгодном свете именно человека. Однако при первых двух нападениях явно имеет место применение заклинания Поцелуя смерти!
— Это в свою очередь не доказано, — тут же оживилась магистр Онесса. — Во всяком случае, что это имело место в обоих случаях нападений на учеников Школы.
— Я так понимаю, что эхо заклятий было стерто? — уточнил маршал Ковена.
Ваго ухмыльнулся. Ну конечно стерто. Какой идиот при тайном нападении будет оставлять следы? Любое применение магии оставляет отпечатки, по которым можно восстановить суть использованных магических плетений. Однако заглушить остаточный фон достаточно просто обычным резонирующим всплеском. То, что его использовали, в свою очередь тоже оставляется, но будет лишь говорить о том, что творившему волшбу было что скрывать.
— Все так. Однако в случае с девочкой со второго цикла, сквайром Ордена, подозрения действительно небеспочвенны, — тут Онесса посмотрела прямо на Ваго. — Мгновенная смерть мозга действительно похожа на применение этого заклинания из арсенала темной магии.
— Есть яды, которые могут вызвать похожий эффект, — со знанием дела протянула генерал Ковена, словно пробуя на вкус свои слова. — Не говоря уже об использовании мощных заклинаний боевой магии, способных порождать деформацию внутренних органов. Например, посредством ударной волны или звуковой.
— А остается ли применение таких ядов без следов? — поинтересовалась Онесса.
Аливель снова склонила голову на бок.
— С таким эффектом, не остается. Накапливаются в печени или почках, — после короткой паузы ответила она.
— Таковых не выявлено, если за них не считать продукты распада этилового спирта. Однако девушка была обнаружена в увеселительном заведении, где его принимают в составе спиртных напитков. В свою очередь применение магии, которая бы вызвала разрыв всех сосудов мозга, вряд ли бы осталось незамеченным в месте массового скопления людей, — дополнила магистр Консорциума, получив колкий взгляд от генерала. — Что же касается мальчика, который до сих пор в состоянии комы, то само его выживание говорит о том, что это был не Поцелуй.
— А отразить такое заклинание нельзя? — поинтересовался Фа-ра-На и тут же зал огласил тихий смешок.
— Весьма самонадеянное заявление, — тут же прокомментировал Мол’ган, получив в ответ такой жгучий взгляд от центуриона, что казалось, его белые волосы тут же должны были опалиться. — То, что господа из Ордена так активно заявляют о его применении, говорит само за себя. Это заклятие из арсенала весьма могущественных волшебников. И явно не могло быть применено человеком. И уж отбить его какому-то школяру и вовсе неподвластно.
— Все имеет свое противодействие, эльф, — резко сказал Фа-ра-На, продолжая прожигать грандмастера своим взглядом.
— Коллеги, прошу сохранять порядок, — вынужден был вмешаться великий магистр.
Ваго про себя отметил, как резко вспыхнул рольф. Коренастые бородачи вообще славились своей обидчивостью, но даже для нее центурион отреагировал слишком эмоционально. А это объяснялось в том числе давней враждой кланов рольфов с потомками Закураса. Примечательно, что некоторая часть их кланов также была во вражде со светлыми. Конечно, иной раз паладина поражало, то как ненавидящие друг друга расы все же смогли отринуть все дрязги и обрушиться на Империю вместе. Это ж как надо было их довести, чтобы они смогли забыть все свои многовековые претензии.
— На самом деле, — неожиданно включился Мастер Тайной Стражи, — мы самостоятельно просканировали этого Александра. И его магический фон действительно нас насторожил. Однако даже если он скрывает свою личность и является, например, агентом того же Культа, но только Теней, он может быть только спящим. Как мы знаем, после первого же соприкосновения с силой, это связь невозможно закрыть от себя. Поэтому если парень использовал Поцелуй, то должен был коснуться и силы.
Это действительно было так. Взять и разорвать свою связь с магией невозможно. Это словно приказать крови перестать течь по сосудам. Если маг прикасается к источнику, то это связь навсегда. Поэтому скрыть свои способности от других носителей дара можно только при помощи могущественных артефактов. Но если Мастер действительно отработал этот вариант, он проверил парня и на их наличие. Выявить их сразу сложно, но если понаблюдать и попрощупывать объект, то рано или поздно магическая игрушка себя выдаст.
— А что говорят ваши уполномоченные? — спросил лорд Ваго.
В ведении Консорциума был отряд людей, состоявший в особом, впрочем, названном довольно банально «Отделом Аналитики», подразделении человеческого следствия, которые занимались изучением странных и непонятных на непосвященный взгляд криминальных историй. Их задачей было внимательно изучить ту или иную ситуацию и максимально зафиксировать все, что им показалось бы нелогичным и нетипичным. Либо, как ни странно, наоборот убедительно рассказать, почему ситуация является тривиальной историей человеческой жестокости. Собранные материалы через специального агента Консорциума в человеческой полиции передавались уже на изучение магистров этой Хорты. Такие отделы существовали по всей Земле, во всех так называемых странах. Институт уполномоченных был создан еще на заре новой постимперской истории и служил для двух целей: во-первых, чтобы отсеять случаи действительно пускай и запутанные, но никакого отношения к магии не имеющие и тем самым разгрузить Консорциум, которому, на самом деле, требовалось работать на всех пяти галактиках, а не только на Земле, пускай даже формально их компетенция касалась ситуаций, имевших место в пределах Школы; во-вторых, специфика человеческой культуры была, как ни странно, лучше известна самим людям. Да, таковые имелись и в составе Консорциума, но поручать работу исключительно члену Хорту этой расы было политически опасно. А так непосвященные в реальный мир парниковые потомки великой Земли точно не могли быть скомпрометированы предпочтениями к какой-либо из других рас Союза. И многие века добросовестно, пребывая в фактическом неведении, отрабатывали доказательственный материал. Тот, как им говорили, использовался для каких-то очень секретных дел, о которых они знали лишь по слухам. Обычно они не старались разобраться, для каких именно, но иной раз случались эксцессы.
Нечто подобное произошло здесь, в России, пятнадцать лет назад как раз в разгар деятельности Нул’Мандина с компанией. Что такого раскопали аналитики доподлинно неизвестно до сих пор. Все их материалы, как и те, кто мог что-то рассказать, либо были уничтожены, либо исчезли. С тех пор, как сообщала Ванесса, местный отдел уполномоченных захерел и стал работать предельно слабо. Почему никто эту ситуацию не поменял, самому паладину было не понятно. Будто бы ребят теперь жалели, памятуя о случившемся. Источники Ванессы не могли пояснить эту ситуацию, пеняя на решение великого магистра ограниченно пользоваться услугами людей. Согласование их участия принимала лично магистр, ответственный за расследования на определенной территории.
— По той информации, которую им удалось собрать, — на слове «удалось» магистр Онесса сделал особый акцент, — оба случая — не тривиальный криминал. Причем Александру что-то известно, и он активно это скрывает…
— Ну конечно скрывает! — фыркнул Мол’ган.
— … что явно говорит о том, что он стал свидетелем чего-то необычного в понимании непосвященных.
— Почему мы продолжаем упорно говорить только о двух случаях? — снова вмешался грандмастер Лиги. — Третий случай куда более вопиющий! Этот ваш человек был застигнут на месте жуткого преступления!
— И это видел только неофит Лиги, — тут же ввернул Зандер. — А вместе с тем, синтакса Маливель похители тролги, которых лично уничтожил глава стражи принцессы, причем из двух разных семейств, удивительным образом объединившиеся друг с другом для такого дерзкого мероприятия. Это совпадение вам не кажется странным?
— Это что, обвинение? — Мол’ган даже вскочил со своего места.
Ваго не смог скрыть довольную усмешку. Отличный ход. Кланы Ирондула и Инкашаса, двух легендарных предков обезьяноподобного народа, ненавидели друг друга не меньше, чем людей, а также светлых эльфов и уж тем более рольфов. Однако истории были известны случаи их объединения — при совместных с темными эльфами операциях. Когда-то тролги были их вассалами, после Унии между ними сохранялась определенная тайная связь, которую после создания Четверного Союза среди двухглазых было принято отрицать. И вот для нападения представители двух разных семейств объединились. Звучало очевидной провокацией. Причем политической.
— На самом деле, в доводах командора есть резон, — подал голос Элиндиэль. — Думаю, все согласятся с тем, что в этой ситуации меня трудно упрекнуть в незаинтересованности в расследовании. Ведь мы говорим о моей дорогой племяннице. Вместе с тем, само по себе присутствие этого человека в месте, где на ее синтакс напали, еще ни о чем не говорит. Тем более, что он следовал за ним, думая, что она настоящая.
Довод был довольно слабым. Отличать синтакс ученика Школы от его реальной сущности можно только после получения ключа к Пустоте. Неспособные в большинстве своей массе к магии тролги на том и погорели, поскольку никакого ключа им никто никогда не давал. Однако Александр каким-то образом уже проникал через Пелену. Теоретически мог и в этот раз.
— И насколько я понимаю, этот парень испытывает некоторые аффекты к девушке, — продолжил меж тем великий князь. — Поправьте, если я ошибаюсь. Лорд Зандер?
— Я провел беседу с ними двумя, — кивнул командор, чем несколько смутил Ваго. Он не знал об этой встрече. Видимо, Ванесса тоже. — В качестве заведующего кафедрой факультета. Насколько нам позволяет сделал вывод, парень и правда неровно дышит к девушке.
— Это ничего не меняет! — взмахнул руками Мол’ган.
— Само по себе нет, но пока что не тянет на взаимосвязь с другими событиями, — чуть дернул плечом великий магистр. — Впрочем, нам все равно нужно подробнее допросить этого молодого человека.
— В рамках расследования Комиссии? — вдруг спросил Эк’зигор.
А вот это был хороший вопрос. Расследование Комиссии было важной политической процедурой. К ней всегда были приковано большое внимание и ее решения оказывали вполне себе реальное воздействие.
Прежде чем великий магистр успел ответить, дверь со стороны Хорты Консорциума резко открылась и в Зал вбежала невысокая темноволосая девушка. Поклонившись, она быстро сообщила:
— Прошу меня простить за вторжение, однако произошла чрезвычайная ситуация.
— Что такое Милана? Почему это не могло подождать?! — с явным негодованием в голосе потребовала ответа магистр Онесса.
— Неофит Лиги Теней, Арториус из клана Темной Долины, напал на непосвященных, в том числе на Александра Иванова. Более того, он угрожал юстициарию. Ему объявлен интердикт.
— Что?! — яростно завопил Мол’ган. — Моему сыну?
— Все материалы будут разосланы, — резко сказал великий магистр. — На этом мы прервем наше заседание для проведения консультаций.
После прозвучавших слов князя все члены Консорциума поднялись со своих мест, следом за ними исчезли их изящные кресла. Было понятно, что заседание окончено. Сверливший всех глазами Мол’ган оставался стоять, замерев, видимо от переполнявшей его ярости. Явно произошло нечто, что никак не вписывалось в его планы.
Ваго же не мог сдержаться от того, чтобы не ухмыльнуться ему в лицо. Когда он выходил из зала, его встретила Ванесса, с которой коротко поздоровались Зандер со своими заступниками. Эрнест даже обернулся, бросив удивленный взгляд на шедшего за ним Ваго.
Паладин тоже не ожидал увидеть свою верную соратницу здесь и поинтересовался:
— Нам уже объявили новость. Что-то еще?
— Да. Почему-то мы абсолютно упустили один момент, — сказала она задумчиво, рефлекторно коснувшись шрама под скулой. Ваго всегда внутри чувствовал некоторую вину за него. Все же это был раунд под его командованием.
— Какой?
— На тему того, у кого появляются ламберты.
— У Стражей, ведь, да? — поджал губы Ваго.
— Да. Но не у всех. И не только у них. Но те, у кого возникали эти существа Граней, все же имели кое-что общее.
— Что именно?
— Все они были магами шестого уровня.
Глава 6.
Приоткрывая дверь

***
После событий на Косой линии моя жизнь действительно резко поменялась. Во-первых, с моих плеч свалился груз событий с Машей, которым я стал невольным свидетелем и не мог найти объяснения. Самокопания на эту тему испарились, стоило мне получить доказательства, что я вовсе не сумасшедший. Поэтому я выбросил свой «футляр», вернувшись к нормальному общению. Это я продемонстрировал на следующий же день, подсев к компании Юли и Ромы, весело гоготавших в столовой за пару минут до начала очередной пары. На нее, естественно, я не пошел, как и остальные, а закидал соседа с девчонками спонтанными шутками, которые всем понравились. В том числе Насте, которая смотрела на меня странным взглядом, но ничего о событиях прошлого вечера не спрашивала. И, вероятно, действительно не помнила. Но косилась, будто я ей о чем-то напоминаю, но о чем конкретно, память воспроизвести не могла.
Нари меж тем рассказала, что Арлен и Арам активно готовились к какому-то важному соревнованию и пару дней были словно не в себе. Юля тут же предложила их проведать и поддержать, на что Нари естественно согласилась. В ответ пышка Оля весело заявила, что девчонки явно неровно дышат к красавцам-брюнетам. На это Юля сконфузилась и заявила, что если так судить по каждому черноволосому аполлону, с которым она общается, то подозревать ее стоит в десятке романов. А вот Нари на это все загадочно улыбнулась.
Во время этого разговора в столовую зашел тот, кого я теперь знал под именем Вельтор. Только увидев меня, он тут же развернулся, чтобы уйти. Но был также замечен Настей. На миг мне показалось, что девушка почти дернулась, чтобы пойти за ним следом, но вдруг тень пробежала по ее лицу. Она нахмурилась и осталась сидеть на месте.
— Что-то не так? — вырвался у меня вопрос.
— Да. Что-то странное. Я… кажется, мы…
— Он тебя обидел? — придав грозности в голосе, спросил я.
— Нет. Нет. Вроде бы. Во всяком случае я не помню, — смутилась Настя. Все-таки волшебство или чем-там обработал девушку Роберт, работало не то чтобы совсем без последствий. — Но мне что-то не хочется видеться с ним больше. Никогда. Так странно…
— Ну, это потому что рядом Саша, — хмыкнула Юла, услышав наш разговор. — А этот блондин хоть и красавчик — абсолютный балбес. Да и нарцисс ко всему прочему.
Настя одарила меня смущенным взглядом. Я же не стал комментировать это заявление. О том, каков скандинав, я знал не понаслышке.
— Ребята, есть идея на ближайшие выходные! — сменила тему Оля. — Я могу у предков стрельнуть ключи от дачи.
— О! Я помню, мы как-то говорили об этом, — оживился Рома.
— Все так, да. Мы можем весело закутить у меня. Там большой дом, баня. Шашлыки-башлыки все дела, — довольно заявила пышка, а ее щечки залились краской.
— Ну это же замечательно! — согласилась Юля. — А каков состав? Будем еще кого-то звать?
— Не знаю, смогут ли Арлен с Арамом…, — пожала плечами Нари.
— Думаю, можно пригласить Стаса с Данилой, — сказала Оля.
— А это кто? — машинально спросил я.
— Ребята с параллельного потока, — ответил за Олю Рома. — Нормальные пацаны вроде. Виделись с ними в кафешке. Один шарит за компьютеры, другой вроде какой-то футболист.
— Баскетболист, — прыснула смехом Оля.
— Да какая разница! — махнул рукой Рома. — Что ногами, что руками стучат по шарикам почем зря.
— Ты не любишь футбол? — сделал я неожиданное для себя открытие.
— А что там любить? Бегают, дурью маются. Вот бокс там посмотреть, смешанные единоборства…
— Ну одно другому не мешает, мне нравится и то, и другое… — пожал плечами я.
— Кстати, откуда у тебя этот синяк? — спросила вдруг Настя, коснувшись моей щеки. Именно туда прилетел кастет одного из приспешников Артура.
— Да ударился. В ванной, ничего такого, — махнул я рукой. Но тут же словил хмурый взгляд Ромы.
— Ничего себе ударился, — заботливо сказала Настя, подвинувшись ко мне. Аромат ее духов и молодого тела тут заиграли с моими рецепторами. — Ты хотя бы прикладывал холодное? Мазал чем-то?
— Да нет, ничего такого, — пожал я плечами. Внимание девушки мне было приятно. Тем более мне было хорошо известно, что действительно было причиной получения этих повреждений.
— Так, голубки, займетесь всем этим в другом месте. Нам тоже хочется, — состроив обиженную гримасу, заявила Юля. Настя хитро посмотрела на меня и отстранилась. — Мы пока что не разобрались с составом нашего десанта к Оле.
— Как насчет Эммы? — спросил Рома.
Юля смерила его странным взглядом.
— У нее не получится, — безапелляционно заявила она.
— Ты прям так уверена?
— На все сто пятьдесят, — отрезала Юля.
— Но почему?
— Сам у нее спросишь. Если встретитесь, — по тону девушка дала понять, что больше не желает говорить на эту тему. Рома понял, что настаивать не стоит.
— Может Люду? — вдруг предложил я, вспоминая, что хабалистая соседка Эммы неплохо держала один из вечеров. А следом я вспомнил, что произошло тогда, и внутри меня все похолодело. И, видимо, я был такой не один — лица Нари и Юли сразу же помрачнели.
— Нет, только не ее, — запротестовала Оля.
— А чего? Вроде веселая, — удивился Рома.
— Нет, еще раз нет. Она абсолютно бешенная. Я хочу собрать нормальных ребят, — надула губки пышка.
— Ну раз хозяйка так решила, значит, так тому и быть.
— Я бы позвала Юру, — добавила Оля.
— А это кто?
— Да это тот мальчик. Первокурсник. Вы его еще спасли от Артуровских прихвостней.
— А, — неопределенно сказал Рома. — А чего с ним?
— Он милый, — пожала плечиками Оля.
Ну все ясно. Никто не стал ничего говорить, но всем стало ясно, что хозяйка позовет паренька.
— Что-то у нас получается перебор по мужскому составу, — нахмурился Рома.
— А мне кажется, все как раз поровну, — ухмыльнулась Юля.
— Да как же? Нужно чтобы по две дамы на одного кавалеру, — заулыбался тот.
— Еще чего, размечтался! — прыснула Юля.
— Вы, кстати, не навещали Вагита? Как он? — спросила вдруг Настя.
Нари переглянулись с Юлей.
— Нет. Но мы поддерживаем связь с его мамой, — покачала головой Юля. — Он всё так же в коме. Не приходит в себя.
За столом повисло тяжелое молчание. Настя смущенно потупилась. Я же постарался отогнать все непрошенные воспоминания о тех событиях. Уж слишком они были непонятны.
— Так, ладно. Еще подумаем, кого можно позвать, — резюмировала Юля и скомандовала: — Скоро закончится пара. Но я на следующую не пойду. Кому-нибудь надо в мои края?
— Я с тобой, — сказала Нари.
— И я, — кивнула Оля.
— Честно говоря, у меня болит голова, — протянула Настя. — Поеду домой, но мне в другую сторону.
— Я пойду спать, — пожал плечами Рома.
Все посмотрели на меня. Причем Юля делала странные движения глазами в сторону Насти. Но я покачал головой:
— Все же схожу на пару, там гражданское право. Нужно немного подтянуть свои знания на эту тему.
Юля закатила глаза. Но Настя же не выглядела обиженной. Она потерла виски, видимо, действительно мучаясь головными болями. Не удивлюсь, если это были последствия стирания памяти.
Попрощавшись с друзьями, я направился наверх, в сторону зала, где должна была пройти следующая пара и, поднимаясь по лестнице, вдруг застал Машу, отчаянно спорящую с Робертом.
— Я еще раз тэбе говорю, что ты должна пэрестать это делать! — довольно резким, требовательным тоном говорил кавказец.
Маша первой меня увидела. Ее красивые глазки тут же прищурились.
— Привет, Саша. Мы тут как раз о тебе говорим, — посмотрев на своего визави с вызовом, сказала девушка. — Роберт говорит, что мне не стоит с тобой общаться. Я правильно поняла тебя?
Кавказец опешил от такого заявления. Как, впрочем, и я.
— Это нэ так. Ты знаешь, — холодно произнес он. Все эмоции тут же исчезли с его лица.
— Отчего же. Ты ясно дал понять, что я не должна подходить к Саше и говорить с ним. Разве не так? — девушка вдруг подошла ко мне и взяла меня под руку. В этот момент ноги мои стали ватными.
Роберт глубоко вздохнул.
— Речь шла о том, что нэ стоит провоцировать излишнее внимание со стороны других представителей Хорт, Маливель, — когда кавказец произнес настоящее имя Маши та дернулась словно от удара и удивленно посмотрела на меня.
— Он же непись… Почему ты говоришь при нем…
— Ты мэня явно нэ слушала. Пока идет расследование, Александр остается частично посвященным. И, как следствие, частью всэго, что происходит в Ольнхорте и политики вокруг.
— Это все из-за ламберта, да? — этот вопрос Маша или Маливель обратила ко мне. Я лишь удивленно смотрел на нее.
— В нэкоторой степени да, — кивнул Роберт. — Нэ хочешь пройтись со мной дальше и еще раз обсудить?
— Нет, — покачала головой Маша и решительно потянула меня в коридор второго этажа.
Роберт молчаливо проводил нас взглядом.
— Что такое непись? — спросил я, когда мы отошли от лестничной площадки.
— А? — сделала она вид, что не поняла.
— Ты назвала меня неписью.
— Непись. Непосвященный. Такое жаргонное слово. Среди посвященных, — ответила девушка. — Но ты что-то среднее, да? Вот, например, ты знаешь кто я?
Она остановилась и, отстранившись, посмотрела на меня с некоторым вызовом. Выглядела она потрясающе: белокурые локоны, чуть извиваясь, струились по плечам. На ней был бежевый топ с небольшим вырезом, выгодно демонстрировавший ее плоский красивый живот и высокую грудь, обтягивающие темно-серые джинсы, заправленные в высокие кожаные сапоги до колена на высоком каблуке. Модель, сошедшая с экранов. Просто смотреть на нее было отдельным удовольствием. Но в этот раз я не замер, вытаращив глаза, и даже вполне вменяемо ответил:
— О тебе говорят, что ты принцесса. Принцесса эльфов.
— Эльвен, — снисходительно произнесла девушка. — Наш народ называет себя так. Эльфами нас называли люди еще во времена Империи. Но эту часть истории, я так понимаю, ты не знаешь.
— Совсем.
— Ну и согласно правилам, я не могу тебе рассказывать, — хитро усмехнулась Маша-Маливель. — Твой дружок с тобой?
Почему-то в ответ у меня родилась пошлая шутка, и будь на моем месте Рома, он конечно же ее отмочил бы. Но я сдержался и, перекинув из-за плеча сумку, достал оттуда жевавшего очередной сухарь Учо. Тот недоуменно посмотрел сначала на меня, затем на Машу. Та глядела на мохнатика с нескрываемым трепетом.
— Я могу его подержать? — с придыханием спросила она.
— Он не животное, — почему-то тут же ответил я. И добавил: — Решает сам.
— Учо, — хрустнув сухарем, ответил малыш и протянул лапки к девушке.
— О! Невероятно! Как это мило, — зашлась в восхищении Маша и взяла кругляша с моей руки. И тут же принялась его почесывать где-то в районе затылка или спины. По его круглой форме было сложно определить. Обычно Учо не очень любил всякие поглаживания, но сейчас аж прикрыл глаза от удовольствия.
— Странно, ему не очень нравится, когда его трогают, — прокомментировал я.
— У ламбертов в этой части точка удовольствия. Почти как у земных котов за ухом, — пояснила Маша и тут же хитро посмотрела на меня: — Не боишься, что я его сейчас заберу себе?
Учо открыл глаза и посмотрел на меня с легким вызовом.
— Честно говоря, я к нему немного уже привык. Но что-то мне подсказывает, что не я его нашел, а он меня, — после некоторой паузы ответил я.
— Да. И ты знаешь, это очень странно. Для всех, — тут Маша посмотрела таким взглядом, словно подозревала меня в чем-то.
— Ну… тут я ничего не могу сказать, — разве я руками. — Он просто однажды появился у нас в комнате и съел кусок мыла для начала.
— У-ч-о, — произнес укоризненно мохнатик. Это позабавило Машу.
— Не знаю, что тебе сказать на это. Но ламбертов не видел никто уже триста лет. И они просто так не возникают, — девушка протянула мне кругляша. — Ты полон загадок, Александр. Мне бы хотелось их раскрыть. Как насчет встретиться и поужинать?
Надо говорить, что прозвучавшее предложение произвело на меня эффект взрыва гранаты над ухом? Меня буквально парализовало от головы до ног, а сердце принялось играть хеви-метал с моим пульсом, застучавшим барабанами с басом в мозг. Проклятье. И это в тот самый момент, когда надо быть решительным. Рома бы сказал, дерзким. Мечта сама сейчас шла мне в руки. А я стою как идиот и не знаю, что ответить. Действуй, действуй!
— Я-я… — замямлил я, но тут вдруг взялся и решил, что честность будет самым верным решением в этот неловкий момент. — Не могу сказать, что ожидал такого предложения. Наверное, не только ламберт решил снизойти ко мне, но и высшие силы. Черт, подери, ну конечно же я согласен.
В глазах Маши промелькнул хищный блеск. Попался на живца. Как младенец.
— Ну тогда записывай мой номер и позвони мне, я запишу твой. Сейчас шумиха вся эта пройдет немного, Консорциум перестанет меня дергать лишний раз. Тогда встретимся, идет?
— А как я узнаю, что… — записывая цифры ее мобильного трясущимися руками, пробормотал я.
— Я позвоню, — сказала девушка и коснулась моей руки, державшей телефон. Я чуть его не выронил. Ее голубые глаза показались мне бездонным океаном, в котором бы я утонил без всяких сожалений.
На этом Маша развернулась и пошла дальше по коридору, покачивая бедрами. Я не мог оторвать взгляд от нее и все это время смотрел ей вслед все это время. Заворачивая за угол, она кинула на меня очередной взгляд. И, кажется, ухмыльнулась. Ну конечно, а как иначе? Я только разве что не растянулся ковриком перед ней.
— Не обольщайся, — прозвучал голос справа от меня. Да так неожиданно, что я аж отпрянул в сторону.
— Боже милосердный, Милана! Ты перестанешь подкрадываться ко мне? — на эмоциях воскликнул я.
— Работа такая, — сухо бросила брюнетка и кивнула на Учо. — Спрячь ламберта. Здесь много непосвященных, которым нечего лишний раз его видеть.
Под недовольное посвистывание мохнатика я убрал его обратно в сумку. В голове промелькнула мысль, что из-за малыша я перестал ходить с портфелем. Вроде как более подходившем для учебных целей.
— Ты понимаешь, что она играет с тобой? — продолжила занудствовать Милана.
— О, боже! — выдохнул я. — Даже если и так. Честно говоря, еще неделю назад я не мог и мечтать даже о том, чтобы с ней еще раз поговорить.
— Брось. Ты ведь с ней не диспуты устраивать хочешь.
— Ты уже решаешь за меня? — я двинулся по коридору в сторону лестницы. Мельком глянул на часы — уже опаздывал на пару.
— Я всего лишь не вру в отличие от тебя, — сказала мне в спину Милана.
— Ну и ладно. Что мешает мне попробовать? Согласится на меньшее я всегда смогу, — повел я плечом.
— Довольно циничное замечание, — без всяких эмоций
Внутри что-то кольнуло. Конечно, мы оба понимали, что я имею ввиду. И от этого мне был стыдно. Но врать самому себе не хотелось.
— Ты явно не мораль мне читать пришла. Я должен чего-то опасаться? — остановившись, спросил я.
— Маливель. Она не человек. Ее род в прошлом яростно истреблял людей миллиардами. Невзирая ни на что. С тех пор прошли сотни лет, да. Многое поменялось. И бывшие враги — теперь союзники. Формально. Но каждый день среди них плетутся интриги. Ты не знаешь очень многого. И, увы, пока что должен оставаться в таком состоянии. Но это не должно мешать тебе сохранять голову на плечах.
— Так и что. Я не могу сходить на ужин с этим прекрасным нечеловеком?
— Она играет с тобой из любопытства. Примерно, как кошка с мышкой. Надо говорить, что происходит, когда кошке наскучивает игра?
На этом Милана развернулась и ушла. Я же некоторое время смотрел ей вслед, пробуя ее слова на вкус. Звучали они довольно грозно. Но внутри себя я, конечно же, решил, что попробую сыграть в эту игру. Она от того еще более интересна, раз потенциально последствия могут быть фатальными.

Пути

***
— Это — путеводный камень, — демонстрируя собравшимся перед ней пяти ученикам гладкий ониксовый овал размером со сливу, окаймленный золотым кольцом, — объявила Ванесса. — Это ваш обратный билет домой, ключ к спасению и просто удобный способ телепортации после успешного окончания путешествия. Прошу вас разместить его у себя в специальном чехле на поясе. Закрывается он простой, но надежной застежкой, которая активируется при небольшом воздействии силой. Случайно открыться она не может, но вот при…
— А чем заклятье телепортации хуже? — встрял с вопросом худощавый парень с привычными для темного эльфа белоснежными волосами, однако стриженными полукругом — знак ученичества. Облаченный в черную мантию, он глядел на Ванессу с вызовом в своих модифицированных законсервированной болезнью глазах.
Паладин склонила голову на бок, отвечая наглецу спокойным, изучающим взглядом. Ей было хорошо известно, кто перед ней и какого мнения о всех представителях ее расы. Он будет ее провоцировать, задевать. Как и любого человеческого преподавателя.
— Если вы уже овладели искусством сквозного перемещения в достаточной степени, чтобы его использовать, в том числе в стрессовых ситуациях, то никто вам этого не запрещает, — ответила он совершенно бесстрастным тоном. И прекрасно понимала, что никто из тех, кто стоял перед ней, еще не могли уметь телепортироваться хотя бы на пару метров. — Однако перед вашей первой отправкой в путешествие моя задача дать вам универсальные наставления. А как действовать в конкретной ситуации вам представится выбирать самостоятельно. В конце концов, в этом и есть смысл обучения в Путях. Мой ответ достаточен для вас, Арториус?
Двухглазые получали право на апостроф в имени по окончании обучения в Лиге Теней или поступлении на военную службу к лорду или кому-либо рангом выше. И право сделать такое разделение в имени, которое ему понравится: Ар’ториус, А’рториус или даже Арто’риус. Но пока что Ванесса намеренно выделила слитное произношение его имени. Чтобы напомнить о его ученическом месте.
Молодой эльф чуть дернул уголком рта, но промолчал. Ванесса не стала показывать, что прекрасно понимает: внутри сына грандмастера Лиги Теней клокочет гнев из-за объявленного интердикта. Мера сама по себе унизительная, а для потомка столь влиятельной при дворе Матери Темной Долины фигуры — особенно оскорбительная. Скандал с явным нападением на одного из потенциальных учеников Школы сейчас находился в самой активной фазе, поэтому без веских причин паладин Ордена не станет задевать парня. Тем более что, по информации Ванессы от лорда Ваго, выходка высокородного отпрыска дала толчок сложным, чуть ли не тектоническим политическим процессам. И пока было непонятно, в какую сторону они движутся.
Интердикт же означал определенного рода домашний арест — ученику разрешалось посещать занятия с преподавателями и только. Вне занятий он был обязан находиться за пределами Ольнхорта. Даже его синтаксу не позволено было пребывать в его стенах за Пеленой и контактировать ни с кем в Карантинном секторе. Меры были призваны сбить спесь с зарвавшегося неофита и дать понимание, что несдержанность влечет вполне ощутимые последствия. И если конкретно для сына Мол’гана это было скорее репутационными потерями, то обычный ученик терял доступ к библиотеке, а следовательно, сильно отставал в процессе обучения. Потому что как и в любом обучении, знания от учителей — лишь десять процентов того, что нужно усвоить в процессе овладения ремеслом.
Ванесса обвела всех остальных внимательным взглядом. Отличная ей попалась компания сегодня. Помимо сына заносчивого Мол’гана, в группу для путешествия жребий определил двух сквайров Ордена, бывших братьями с одинаково упрямыми квадратами подбородками, одного белокурого послушника Ковена с очень аккуратно стриженой бородкой, которой тот явно уделял немало внимания, и девочку-адепта из Консорциума, такую маленькую и хрупкую, что, казалось, рассыплется от одного прикосновения. У нее был крючкообразный забавный носик, которым она время от времени водила по сторонам, словно принюхивалась. Она происходила из очень немногочисленного народа людей, живших за пределами Карантинного сектора. Те, кто выжил во времена геноцида людской расы во многом из-за того, что служили тем или иным богатым семьям эльфов или рольфов. Ванесса подробно не изучала биографию всех учеников, что направил ей жребий, но отметила про себя, что девочка происходила с планеты рольфов. А те любят использовать различные смени газов в общении. Возможно, ее неосознанная привычка, как-то объяснялась жизнью среди коротконого народа.
— Я хотела еще раз отметить то, с чего начала наше занятие. Пути — это не просто прогулка. Мы с вами отправляемся в путешествие, которое может для кого-то закончиться лазаретом. Я хотела бы, чтобы все отнеслись к этой мысли серьезно, — Ванесса сделала шаг в направлении учеников, заставляя тех попятиться.
Развернувшись на каблуках своих высоких кожаных сапог, она выставила перед собой руку в направлении каменной арки, покрытой рунами рольфов. Размерами она была метра три в высоту и примерно в два с небольшим в ширину. На вид — лишь пустая рамка, приткнутая в стене посреди сплошного старинного подвала, в котором пахло плесенью. Наверное, в дни настоящего Ольнхорта это место действительно располагалось где-то в подземельях. Но после переноса в Пустоту, оно сохранило лишь образ, размещавшийся, как и все помещения Школы, в многочисленных измерениях.
— Когда мы пройдем через портал, то окажемся в совершенно неизвестном не только вам месте, — снова сделав резкий поворот, сказала Ванесса. — Я не знаю, что это будет за мир и каковы будут его условия. Никто не знает. Никогда.
— Это разве не виртуальная реальность? — чуть скривившись, спросил беловолосый мальчик с бородкой. Вельтор. Кажется, его звали так. Человек. Тоже из числа посвященных, его предки были рабами у темных эльфов, но затем заслужили милость свободы. Относительной.
— А в виртуальной реальности вам могут сломать руку? — чуть склонив голову на бок, спросила Ванесса.
— Все зависит от уровня визуализации. Есть виртуальные машины, которые заставляют мозг воспроизводить ощущения, которые происходят в вирте… — подала свой тоненький, почти хрупкий голосок девочка-адепт.
— Он может сломать руку? Без постороннего воздействия?
— Ну только если подключены дополнительные аксессуары… — ученица Консорциума явно была хорошо посвящена в нюансы киберпространственных технологий. Один из коньков рольфов, как и сплав техники и магии.
— Я говорю без постороннего.
— Нет. Разве что нанести некоторые поражения тканям, — чуть смутилась девушка.
— А здесь вы встретитесь с тем, что может вас ранить и даже убить, если будете настолько беспечны, что позволите ему это, — резко сказала Ванесса и затем сделала многозначительную паузу, внимательно оглядывая всех учеников.
Как бы каждый из них ни пытался казаться чем-то большим, чем был на самом деле, гипотетическая возможность смерти оказала именно то самое влияние, которое Ванесса добивалась. Ей требовались концентрация и полная отдача. И еще кое-что…
— И вы должны понимать, что безопасность нашего мероприятия зависит не только от того, насколько вы хорошо будете творить заклинания, которым успели обучиться за эти неполные полтора месяца, — паладин говорила намеренно жестко, почти чеканя слова. — Во многом успех зависит от того, будете ли вы действовать совместно или же попытаетесь поверить в себя и загубите все дело. Поодиночке лучшее, что с вами случится, — вы воспользуетесь камнем и вернетесь в стартовую зону. В относительной целостности. И хотя пока что мы не объединяемся в ковен, основные принципы командной работы мы усваиваем здесь и сейчас. И они в дальнейшем помогут вам сохранить жизни.
— Зачем вы это все говорите? — вскинулся Арториус. — Никто не слышал, чтобы на Путях в последние годы, даже десятилетия, что-то происходило экстраординарное!
— Потому что последние пять лет я вожу учеников на Пути. А до этого этим занимался мой учитель, мастер Он’дор и другой его же подопечный из Консорциума. И, наверное, стоит проявить уважение к тому, как мы это делаем. И как умеем это делать. Не так ли?
Арториус обжег ее взглядом, хотя слова о рейхмастере несколько его смутили. Человек — ученик одного из высших иерархов Лиги Теней? И еще один из Консорциума?
Снова повернувшись к рамке, Ванесса подошла к ней вплотную, приложила ключ доступа в виде небольшой печати к овальной выемке. Спустя секунду ничего не происходило, затем руны на рамке засветились желтым светом, а следом воздух внутри самих врат подернулся легкой рябью.
— Конечно, врата настроены на уровень тех, кто в них вступает. И поскольку у вас всех до окончания обучения уровень нулевой, проецируемые Путями события будут максимально низкого уровня опасности. Однако это не виртуальная реальность. И реальность ли вообще, никто точно не знает. Это очень древние имперские технологии, разработанные рольфами по заказу Стражей. А уж какими космическими тропами они ходили, неизвестно до сих пор. Вы же сами видели, двери в их кельи закрыты. И какие знания сокрыты там, никто не ведает. Но факт однозначный — все, что вы увидите, будет более, чем реально. И те, кого вы там встретите, очень даже могут вас покалечить. И тогда вместо вас по факультету еще долго будут ходить ваши синтаксы.
Синтаксы — молекулярные кибернетические копии учеников, прошедших посвящение в ученики Школы. Они абсолютно идентичны своим оригиналам, ведут себя совершенно неотличимо от них. Используются на время, пока школяры переходят за Пелену и учатся магии, покуда их биомеханические клоны играют роль их самих в качестве обычных студентов на юридическом факультете. Память оригиналов и копий синхронизируется как только оригинал выходит из-за Пелены. Это один из способов поддержания вымышленного мира для той части человечества, которую оставили жить на Земле в пределах так называемого Карантинного сектора. Как только ученик возвращается в эту самую «привычную» реальность из измерений Ольнхорта, синтакс удаляется в специальные ниши, отведенные для них прямо в стенах школы. Быстро и незаметно в любой точке здания факультета. Говоря о том, что синтаксы будут ходить вместо них в Ольнхорт, Ванесса, конечно, преувеличивала. Копии не способны к магии и за Пелену не переходят никогда.
— Мы начнем в стартовой локации. В ней нас кто-то из местных познакомит с общей ситуацией, происходящей вокруг. Также нам будет поручено задание. Для завершения этого учебного сеанса мы должны его выполнить. Ну или провалить. В любом случае окончание путешествия происходит в той же стартовой зоне. Если все получится, каждому из вас будет выдана награда — какой-нибудь ценный магический предмет. Накапливайте их для будущих путешествий. Это позволит повышать угрозу и вместе с тем силу того, что вы получаете. Это будут первые ваши артефакты, без которых жизнь ни одного мага не является полноценной.
— Так а все же, что нас будет ограждать от получения урона? Только наши заклинания защиты? — спросила девочка-адепт.
— Скорее атаки, — почти синхронно улыбнулись два брата-близнеца.
Ванесса посмотрела на них обоих. Два представителя семьи Лотар, сильные, гордые, даже заносчивые. Пускай они не были посвящены с самого детства в правду о реальности, их готовили стать частью Ордена с пеленок. Они изучали основы борьбы и военной тактики чуть ли не с яслей, чтобы впоследствии при проявлении дара стать частью Красного Ордена и пополнить ряды его рыцарей, или же укрепить человеческое сообщество потенциальными воителями, если магические способности у них не проявятся. Семья Лотар — единственная из неистребленных перворожденных — хорошо помнила все «добро», учиненное человечеству, и всегда жила ожиданием окончательного решения его судьбы. Так что да, ребята действительно могли кое-что показать даже на первом году своего магического обучения. Но уже сколько таких проходило через этот портал.
Девушка подняла свою правую руку, демонстрируя браслет из розового золота, застегнутый на запястье близко к кисти. Совершенно аналогичный имелся на ее второй руке.
— Концентратор магии. Ваше мощное оружие, позволяющее соединять потоки силы в мыслеформы и направлять их, — сказала она и затем указала пальцем на кольцо Арториуса с небольшим поблескивающим изумрудом, потом перевела на диадему девочки-адепта и затем на жезл послушника Ковена. — Каждый из вас получил свой после распределения в зависимости от Хорты, в которую был направлен Кольхортом. И, несомненно, уже научился использовать его для сотворения заклинаний. Как защитных, так и способных убивать, — тут Ванесса бросила пронзительный взгляд на темного эльфа и тот в ответ недовольно поджал губы. — И именно за порогом этого портала, вы должны активно пользоваться ими, чтобы успешно завершить миссию.
Несмотря на то, что Империя была разрушена, а Школа перестала существовать как единый цельный объект, способы преподавания магии не менялись тысячелетиями. Конечно, некоторые педагогические методы совершенствовались, в том числе формы передачи информации, где устная подача лекционного материала во многом была заменена инфильтрацией массивов данных прямо в мозг посредством нейроузлов. Но сознание не воспринимало информацию в качестве готового инструмента — никакие кибернетические технологии не могли подарить навык без его непосредственного использования. Поэтому если способы трансфера накопленного опыта и знаний из умных голов лекторов и многоуровневых библиотек совершенствовались, то способы проживания полученного материала в основном оставались теми же самыми — отработка до степени механизации и модулирование максимально приближенных к реальности ситуаций. Первое, как и прежде осуществлялось в преподавательских классах, а вот второе имело различные формы. Самая обычная и простая — тренировка в дуэлях, соревнования на скорость или при иных условиях. Сложнее — участие в Схватке на старших курсах. И еще одна — отработка на практике в Путях.
— Однако самое главное ваше оружие — голова, — сказала паладин Ордена, опуская руку. — Вы должны адекватно оценивать обстановку. В нужный момент действовать осмотрительно, а иной раз решительно. Научить этому невозможно. Можно только научиться. И именно для этого мы вступаем на Пути.
В Империи считалось, что ничто не может научить мага лучше, чем участие в реальных схватках. И никому в голову не приходило уменьшать угрозу — гибель учеников в Путях была совершенно обычным делом. Как и в процессе дуэлей и соревнований. Обучение было связано с постоянным риском и преодолениями через пот и кровь не в переносном смысле. Но зато те, кто заканчивал первый курс, имел первый уровень мастерства. Тогда как сейчас первым уровнем, в исключительных случаях со вторым, заканчивают обучение. Имперские школяры выходили со ученической скамьи имея уровень не меньше четвертого.
— Ну и конечно, вашим подспорьем будет вот это, — сказала Ванесса, убедившись, что ее слова оказали должный эффект на молодежь. Подойдя к стойке, незаметно пристроившейся рядом с аркой портала, она сняла с нее пять серебряных медальонов. Подойдя к каждому, она без спроса надела на их шеи. — Негатор магии и ваша дополнительная защита от физического урона.
Хотя уже в первый месяц первого цикла вновь испеченные ученики Школы успевали изучить основные заклинания обороны и атаки, в том числе по заветам имперских порядков, старательность современной поросли были весьма на неважном уровне. Во многом, конечно, из-за сильного изменения социальных требований. Империя объединяла в себе общество лучших из лучших. В ней не терпелось уродство, слабость, глупость, некомпетентность. Любые подобные качества выжигались Красным Культом также беспощадно, как проявление эманаций Граней Стражами. Поступая в Школу, любой ученик понимал, что каждый день обучения представляет собой испытание, которое он может пройти только если будет грызть гранит знаний с яростью загнанного в угол животного. Потому что это была в прямом смысле борьба за жизнь. И если ты выходил из нее победителем, то мог по достоинству занять место среди таких же сильных и волевых сотоварищей.
Теперь все во многом было иначе. Хотя в Союзе имелось множество разногласий, которые теоретически могли привести к масштабному конфликту, ни одна из самостоятельных рас не жила в состоянии готовности к войне на уничтожение. Как бы сильно рольфы и темные ни ненавидели друг друга, пока светлые удерживали равновесие и не позволяли ни одной из сторон серьезно нарушить баланс сил. Существование людей так или иначе поддерживала система Ольнхорта, а также юстициарии, занимавшие в ней многие важные посты и места. Поэтому постоянного чувства опасности, подгонявшего стремление к развитию и самосовершенствованию, ни у кого не было. Молодежь любила говорить о саморазвитии, но в основном оно сводилось к разным формам прокрастинации и малоэффективному созерцанию, зачастую лишенному системы. Пустословие и позерство. Требовать от таких людей биться насмерть с жизнью, которая со всех сторон предлагала различные формы удовольствия и безопасности, было просто глупо. Так или иначе развитие общества предопределяется его средой. И сейчас в этих условиях можно было готовить только тех, у кого имелась спасительная кнопка, дающая второй шанс.
— Однако даже несмотря на этот… своего рода чит-код, прошу вас не терять концентрации. Мы будет пытаться действовать командой, но ситуация в Путях может развиваться совершенно непредсказуемо. Вполне возможно, что мы окажемся разделены и каждому из вас придется действовать самостоятельно. А теперь вперед. Я захожу первая. Каждый из вас по одному за мной.
Ванесса сделала шаг за порог рамки. И все началось погано с самого начала.
Сам переход в измерение, наподобие многим из тех, что представлял собой Ольнхорт за Пеленой, совершенно никак ощущался. Легкое подергивание реальности перед глазами и вот ты уже оказываешься в совершенно другом месте. И в данном случае оно породило все возможные тревоги и чувства опасности.
Совершенно темные дремучие заросли, окружавшие небольшую поляну. Из света — лишь кровавое зарево, которое пробивалось сквозь черные клубы мрака, возможно бывшие облаками, но висевшими так низко, что почти касались верхушек голых, лишенных всяческой листвы деревьев. Ванесса тут же сотворила магический свет в виде повисшего над ее головой магического шара размером с кулак. Он освятил больше походившие на стены клетки кустарники, колючие и совершенно голые.
А еще холод. Промозглый, словно вокруг шел бесконечный ливень, но его на наблюдалось. Наоборот, воздух был так сух, что от него запершило в горле.
И тишина. Не было слышно практически ничего. Словно весь мир пребывал в молчании — Ванесса даже специально шаркнула ногой по земле, чем-то напоминавшей мелкую гальку, но черную, словно уголь. Нет, звук в этом мире присутствовал.
Вместе с тем, паладина было сложно напугать очередным вариантом мира Путей. За пять лет, что она водила молодежь в них, побывать пришлось в таком количестве жутких мест, что они в какой-то момент даже переставали удивлять. Больше всего ее встревожило, что спустя пару минут никто из учеников рядом с ней не появился. Вот это было редкостью и всегда не самой приятной.
К счастью, на такой случай у Ванессы был навигатор — он висел на запястье и довольно сносно очерчивал примерные границы локации. Не так четко, ведь она еще не прошла по ней и не раскрыла «туман» территории, но примерные размеры так называемой «карты путешествия» она показывала. И они были всегда стандартные. Где-то тридцать квадратных километров. Немало, конечно, но главное, что на ней же отображались метки учеников, в медальонах которых были встроены маячки. И сейчас они пеленговались прискорбно в очень разных местах. Очень далеко друг от друга.
Ванесса тяжело выдохнула, но впадать в отчаяние не собиралась. Она напомнила себе, что проекция этого мира максимально адаптирована для прибывших сюда учеников. Как бы она ни пугала неофитов, чтобы помереть здесь, нужно было самостоятельно несколько раз засунуть голову в бластерное дуло, причем от танка, и нажать при этом на спусковой крючок. Покалечиться тоже нужно было умудриться. Поэтому за безопасность молодых девушка сильно не переживала. Но если что-то все же случится, спрос будет в первую очередь с нее. Особенно не дай Бездна, с отпрыском Мол’гана. А это в сложившейся политической обстановке не самое удачное, что могло произойти.
С поляны вел один выход, проложенный узким проходом между колючих кустарников. И это было совершенно не в той стороне, где был отмечен маячок ближайшего ученика. Однако вариантов у Ванессы все равно не было. Даже если бы на месте колючек была мягкая зелень, пройти через нее у паладина не было бы никаких шансов — она бы бесконечно вязла на одном месте. Локация была выстроена по одной логике — можно было передвигаться только в пределах сконструированных кем-то или чем-то границ. Никакого своеволия. Поэтому чтобы добраться до разбросанных школяров, Ванессе все равно придется пройти по лабиринтам из этих жутковатых зарослей.
Туннель вывел на следующую опушку. Но уже не пустую. На ней высился огромный тесанный камень размером в три роста Ванессы из черного обсидиана. На нем были начерчены светящиеся мертвенно-синим цветом руны, явно источавшие магическую энергию. Темную, тяжелую… Ванесса ощутила знакомые эманации некромантии. Кто бы и что бы это здесь ни поставил, оно использовало энергию природных элементов. Но важно было даже другое. Вокруг камня явно было сконцентрировано какое-то поле. Ванесса не видела его четко, но совершенно точно ощущала. И выйдя из прохода, явно оказалась на его границе.
Применив заклятье защиты, девушка окутала все свое тело мощным стихийным щитом. Для этого она даже не произвела никакого жеста, не сказала никаких слов. Достаточно было сконцентрированного воздействия разума, который сформировал из потоков силы мыслеформу, части которой состояли из магической формулы заклинания. Сознание девушки воспроизвело ее содержание по памяти. Для этого не требовалось его произносить или прибегать к жестам. Во всяком случае дисциплина ума мага ее уровня, четвертного, хватало для сотворения такой волшбы без дополнительной вербальной и невербальной помощи. Но такое не возбранялось, естественно. В том числе при сотворении сложной магии. Однако считалось показателем мастерства.
Не то чтобы Ванесса сильно опасалась воздействия местного чародейства. Что бы ни излучал камень, пускай даже магию Граней, настройка Путей была такова, что он вряд ли мог причинить вред магу ее силы. Всего один артефакт в виде кольца, закрывавший Ванессу Броней Феникса, — заклятьем, мгновенно атакующим чары третьего и выше уровня ответным толчком силы, защитил бы ее от большинства угроз в том числе в реальном мире. Но не хотелось бы получить задержку на ровном месте просто потому, что она проявила неосторожность и не учла местные правила. И чисто теоретически они могли блокировать действие Брони.
Вступив за границу поля, Ванесса ничего не почувствовала. Если оно и оказывало какое-то негативное воздействие, защита паладина полностью его нивелировала. Однако сделав еще шаг, девушка поняла, что его предназначение скорее всего было в ином. Из земли, разбрасывая фонтаны черной гальки, вырвалось четыре создания. Иссиня-черные, покрытые гладкой чешуей, отбрасывавшей блеск зависшего над опушкой магического фонаря, эти существа имели вместо рук огромные ножи. А вытянутые головы, покрытые мелкими щупальцами, были увенчаны острыми клиновидными рогами. Они разом бросились к Ванессе.
Она сделала два быстрых шага назад, оказавшись за границей поля. Твари тут же замерли. Щупальца на их головах яростно зашевелились, словно пытались нащупать что-то вокруг. Похоже, так они собирали информацию — улавливая запахи или частицы в воздухе. Таким образом они, вероятно, и видели: никаких иных органов зрения у существ не было. Ванесса как следует разглядела их тела. Низкорослые, кряжистые, с мощным плечевым поясом и впалой грудью, они имели очень узкий торс, соединенный с широким тазом, который поддерживали короткие, но мускулистые ноги, заканчивавшиеся трехпалыми лапами с мощными когтями. О том, что монстры живут под землей, паладин догадалась еще до того, как твари, словно по команде, буквально нырнули обратно в гальку, проворно раскидывая ее своими огромными руками-ножами.
Примерные особенности потенциальных противников теперь были понятны. Они жили под землей и скорее всего действовали в пределах поля, которое формировали такие вот обелиски. Стоило вступить в пределы его действия и существа тут же накидывались прямо из-под земли.
Да, можно было бы поспорить с обоснованностью такого предположения, сказать, что оно основано на частном случае. Но Ванесса давно ходила Путями и знала правила. Местная реальность или псевдореальность, если угодно, всегда имела четкие условности. Она формировала среду и определенные законы в ней. Как для попадавших в нее учеников, так и для тех, кто им противостоял. А противостояли им обязательно враги. Так или иначе заинтересованные в том, чтобы напасть на путешественников. Ведь Пути разрабатывали имперцы. А они всегда видели будущее магов только в борьбе.
Поэтому если бы за ее спиной стояли школяры, Ванесса произнесла бы стандартную для таких случаев речь о том, что в Путях, впрочем, как и в жизни, для успешного решения нужно познать своего врага. Поэтому следующее, что сделала девушка, — создала огненный пульсар и направила его прямо в обелиск. Последовала яркая вспышка и ониксовый камень разлетелся в мелкую крошку. Поле тут же пропало — Ванесса сразу же ощутила словно нечто тяжелое и грузное перестало быть на ее пути.
Сделав снова два шага, девушка остановилась, внимательно оценивая обстановку. Земля под ногами оставалась недвижной. Никаких звуков присутствия существ. Ванесса прошла еще пару метров, снова остановилась. И опять же тишина. Никого, ничего. Что ж, видимо монстры действительно сильно связаны с полем. Интересно, они погибали при его исчезновении или впадали в спячку? Однако времени выяснять это у нее не было. Индикаторы с учениками пришли в движение. И оно выглядело хаотичным и нервозным.
Выход с поля вел похожий на прошлый проход через колючие кустарники. Через него Ванесса попала на поле большего размера, где обелисков было уж три. И они были расположены так, чтобы перекрывать полями друг друга — пройти без взаимодействия с ними было невозможно. Поэтому тратить время на новое знакомство с саблерукими, как про себя назвала существ Ванесса, девушка не стала. Просто смела один обелиск за другим.
До первого ученика паладину пришлось пройти еще через две опушки, на которых ей также повстречались признаки другой жизни — что-то вроде гнезд, свитых в довольно большие шары с круглыми входами в них по центру. Они лежали под кривыми деревьями вповалку, словно были сбиты с сучьев и упали на землю. Вокруг них — насыпано множество перьев, будто кто-то выпотрошил рядом дичь. Много дичи.
Первым школяром, до которого добралась паладин, была девочка-адепт Консорциума. Несмотря на свой внешне хрупкий вид, она совершенно не растерялась и задала противникам трепку. Хотя она не догадалась уничтожить обелиск, решив проблему сразу, она довольно сносно вела бой, ускользая от ударов своих врагов посредством пространственных скачков и в ответ награждая их разрядами электричества в несколько тысяч вольт. Такое пережить ни один саблерукий не мог. Некоторых тварей вне всяких сомнений будущий юстициарий Консорциума расплющила гравитацией. Благо на поляне, где Ванесса встретила адепта, было два обелиска и целей для экспериментирования со второй константой светлой магии — силой небесных сфер — было предостаточно.
В Консорциуме в первую очередь обучали манипулированию главными видами взаимодействия всех частиц во Вселенной — гравитационным, электромагнитным, сильным и слабым. Весь космос существовал на их основе и, как ни странно, большинство разнообразных измерений — тоже. Теоретически, используя их силу, можно было менять местами галактики, гасить звезды и зажигать новые. Силы сотворения миров. Но даже далеко не все имперские маги могли похвастаться таким могуществом. Это, впрочем, не мешало использовать мощь этих взаимодействий для более локальных целей, что адепт и делала. Для защиты она окружила себя электромагнитным полем, что, правда, было не совсем удачно: от кинетического воздействия оно спасало слабо. Это продемонстрировал последний монстр, все же загнав девушку в угол поля и рубанув по ней ужасной рукой-мечом. Наверное, не будь на ней защитного медальона, страшное оружие разрубило бы хрупкое тело молодой девушки пополам — аккуратное белоснежное платье, подпоясанное золотистым ремнем, никак не защитило бы от такого удара. Но вместо этого сабля отскочила в сторону, словно от резины. Адепт же, слегка удивившись, медлить не стала и прожгла в голове твари дыру потоком плазмы. Ванесса почтительно поджала губы. Девчонка направляла силы достойной мощности для конца первого месяца обучения. При должном рвении она одна из немногих могла закончить обучение уже на втором уровне мага.
Площадка вокруг была освещена, словно окружавшей тьмы не было, однако никакого источника света Ванесса не заметила. Что ж, неплохо. Девочка подсветила окружающее ее пространство, заставив частицы материи испускать свет за счет электромагнитной связи между собой. Отсюда возник небольшой эффект зернистости, словно все пространство было в легкой светлой дымке.
Лионель. Ванесса вспомнила, как ее зовут.
— Неплохо. Очень неплохо, — прокомментировала паладин, выходя на площадку. Рисковать возможным появлением новых тварей она не стала и в следующий миг снесла оба обелиска вспышками. — Только весь этот театр можно было прекратить гораздо быстрее. Просто немного подумав.
Девочка-адепт гордо вскинула носик, затем поводила им в разные стороны и следом резко опустила и подняла голову. Возможно, этот жест что-то значил в мире рольфов. Но Ванессе было все равно на культуру коротышек.
— Почему я оказалась одна? — вместо ответа на замечание Ванессы спросила девочка. Отлично, зачем уходить в защиту, если можно перейти в нападение.
— Так решил Путь. Я предупреждала, что такое может случиться. Хотя подобные эксцессы бывают редко…
Неожиданно Ванесса осеклась. Ей на миг показалось, что некто смотрит ей в спину. Кто-то злой. И могучий. Девушка резко развернулась, сотворяя заклятье Экрана. Она практически интуитивно приготовилась отражать удар некромантии. Так, как учил ее мастер Он’дор. Однако в проходе, из которого она пришла, никого не было.
Постояв несколько мгновений, она покосилась на Лионель. В ее взгляде читалось беспокойство.
— Я тоже ощутила, — сказала она.
— Тогда используй что-то посильнее, чем электромагнитное поле. Если бы не медальон, мне пришлось бы уносить две части тебя отсюда, — продолжая в том же назидательном тоне, сказала паладин. Если Ванессе не показалось, и потенциальная угроза была той самой силы, то у малышки-ученицы не было против нее никаких шансов. Единственной, кто мог ее спасти, была сама Ванесса. Но, кстати, тоже не факт. При этих мыслях девушка тут же посмотрела на навигатор.
— Если честно, я пока больше ничего не умею, — призналась Лионель. — Нас начинали учить Резонирующему Доспеху, но я пока им не овладела…
Ванесса чуть заметно кивнула. Резонирующий Доспех — одна из самых распространенных защит магов, исповедующих силу небесных сфер. Основанный на сильном ядерном взаимодействии, он позволял отражать все виды урона, в том числе энергию Граней, однако требовал значительных затрат силы.
— Отлично. Самое время потренироваться, пока мы разыскиваем других. Скорее.
Следующим они нашли Вельтора. Причем по следам из разбитых обелисков. Послушник Ковена догадался, что твари существуют только в пределах поля, и судя по всему легко уничтожал их первой константой светлой магии — чистым стихийным уроном. И прошел две поляны, наткнувшись на второй из них на что-то светящееся внутри очередного шара-гнезда. Опустившись на одно колено, парень применял известное ему заклятье поиска, чтобы понять природу источавшей свет диковины. Поляну он осветил точно так же, как Ванесса, сотворив светошар над головой.
— Думаю, это что-то вроде местной валюты, — сказала Ванесса прямо в спину Вельтору. Тот аж подскочил от неожиданности.
— Я вас не слышал, — сбивчиво проговорил он, тут же покосившись на Лионель. Девочка смотрела на него безучастно, снова чуть водя носиком в разные стороны.
— Конечно, ты был увлечен тем, что разглядывал блестяшки, — кивнула Ванесса. — А в это время одна из этих тварей могла бы подкрасться к тебе…
— Не могла бы. Они существуют только в рамках поля. А его генерируют обелиски. Я их уничтожил.
— Похвально. Хоть кто-то догадался, — сказала паладин и многозначительно посмотрела на Лионель. Адепт следом кивнула и затем мотнула головой. Что бы это ни значило, Ванессе было все равно. Даже если девчонка ее посылала, пускай усваивает уроки.
Сверившись с навигатором, Ванесса отметила, что еще три ученика нашли друг друга, оказавшись рядом. На какое-то время. Затем они резко переместились в другое место. Чисто по расстоянию не так далеко от их местоположения. А судя по тому, что это было сделано мгновенно, они задействовали путеводные камни и их перебросило в стартовую локацию. Это немного смутило паладина. Неужели Артур и два сквайра не справились с саблерукими? Втроем? Что-то тут было не то. Чувство беспокойства снова охватило девушку.
— Забирай свою добычу и пошли. Она не опасна и точно пригодится.
Стартовая локация обычно располагалась неподалеку от входа в Пути, представляя собой лагерь, небольшое поселение, стоянку — некоторое условное место, где путешественники могли ощутить себя в некоторой безопасности, пополнить запасы за местную валюту, иногда даже поторговать, если в процессе достижения цели удавалось добыть что-то ценное по здешним меркам. Ну и конечно, получить основное задание. В Путях более сложного уровня, которые настраивают для себя уже полноценные маги, могло быть множество целей и уровней ситуации, которая постепенно раскрывалась перед путешественником. В отличие от виртуальной реальности, здесь можно было пополнять припасы, есть, спать и вообще жить вполне себе реальной жизнью. Лично для себя Ванесса решила, что Пути представляют собой что-то вроде компактных изолированных миров, питающихся энергией самой Вселенной.
Место, куда перенеслись Арториус с братьями из семьи Лотар, явно было вариацией поселения, хотя и непривычного на вид. В первую очередь, когда Ванесса с учениками вышли из очередного прохода, сложенного из рядов колючего кустарника, в глаза бросился бронзового цвета энергетический купол, который проецировали, словно трубы доменных печей, четыре мощные треугольные башни, расставленные по периметру примерно на равном друг от друга удалении. Этот купол нависал над деревьями, имевших в отличие от всех остальных видимых ранее, мощные пальмовидные листья, среди которых подобно кокосам висели уже знакомые круглые шары. Они гроздьями свисали сверху почти до самого низа. Такие деревья начинались у самого «входа» в поселок, который представлял собой образованную двумя сросшимися между собой верхушками стволами древ, облепленных полыми шарами. Из дырок, проделанных в них, на путников смотрели глаза. Множество глаз.
Ванесса остановилась на пороге, дав знак Лионель и Вельтору замереть. Сама она ждала обычно стандартного приветствия и какой-то проверки, параллельно приглядываясь к жильцам этих странных жилищ. А это явно были они — из некоторых кругляшей выглядывало по несколько голов. И как успела приглядеться паладин, некоторые из смотревших на нее были явно меньше размерами, очень походившими на молодняк. Он скрывался под птичьими мордами с мощными орлиными клювами, покрытыми перьями. Только глаза были скорее кошачьи.
Спустя несколько мгновений из одного из шаров выпорхнул представитель местных жителей. Как и предположила Ванесса, оно было орнитопоморфом — получеловеком-полуптицей. Ростом с половину нее, оно имело тонкое тело с короткими ногами, чем-то отдаленно напоминавшими кошачьи. Однако вполне себе человеческие руки, являвшиеся продолжение мощных плеч, были сплавлены с крыльями, которые раскрывались словно плащ, когда требовался полет и складывались как зонтик, когда существо приземлялось. Все его тело было покрыто перьями и не имело одежды. Голову венчала корона из красных перьев, а под глазами торчал мощный оранжевый клюв. В руках существо держало что-то наподобие палки с набалдашником, который угрожающе потрескивал. Наверное, какой-то вид энергетического оружия. Это несколько позабавило Ванессу, хотя она не подала вида. Формы жизни, к которым направляли Пути, нередко были гиперболизированы. Словно фантазировал ребенок, соединяя несоединимое. И этот абориген, больше похожий на коренного жителя из выдуманной истории про древнюю Америку, которому вручили бластер.
— Мы жда-жда-ли ва-вас, — громко прощебетало оно.
Да, в Путях жители стартовых локаций за редким исключением вели себя так, словно путешественники были давно ожидаемыми мессиями и пришли решить ту самую проблему, которую так давно не удавалось разрешить. Ну конечно, условности. При всей реальности происходящего, созданные Путями миры были одной большой игрой.
— К вам уже пожаловали три моих спутника, — также вместо приветствия сообщила Ванесса. Расшаркивания с местными уже давно стали для нее обузой. Она знала, что будет дальше и ей в целом было все равно, что думают здешние обитатели, неважно были ли они реальными или просто гомункулами.
— Он-ни-ни у-у ста-ста-ре-рей-шин, — последовал ответ. Ну да, говорить здешние могли по-разному, но всегда на языке людей. В конце концов этот язык был общим для пяти галактик, почему бы ему не быть таковым и для выдуманных измерений? — Про-про-шу за-за мной…
Они вошли в поселение. На миг Ванессе подумалось, что она оказалась прямо среди джунглей — над головами нависли мощные стволы деревьев, над верхушками которых поблескивал бронзовый энергетический щит. Однако его света было недостаточно — как и во всех густых зарослях мощная зелень забирала себе основной свет. Кстати, здешняя растительность питалась энергией от этого купола? Ведь из-за клубившейся тьмы не видно было солнца — только алое марево за черными тучами. Хотя это могла быть очередная условность, не имевшая логического объяснения. Просто деревья растут и все. Так нужно для сценария.
Из шаров, висевших на стволах, за Ванессей с учениками и ее провожатым, шедшим вразвалочку по земле, следили широко раскрытые любопытные глаза. Интересно, что вокруг стояла зловещая тишина. Хотя жители принадлежали к сладкоголосым созданиям, они почти не переговаривались между собой. Просто зыркали изнутри своих жилищ и не общались. Это было странно, хотя, опять же, могло быть следствием условности этой вариации мира Путей.
Через лабиринты древ-жилищ они наконец-то вышли к одному большому, толстому дереву, невеликому высотой, но кучному ветвями с круглыми листьями, на которых в отличие от множества других висело три огромных шара. У корней было выложено камнями кострище, в котором мерно потрескивало несколько поленцев. Рядом, отражая своем красным камзолом рыжие языки огня, стоял один из братьев семейства Лотар. Рядом с ним сидел прямо на черной гальке спиной к костру другой, держась за правую руку. Чуть поодаль, словно пытаясь скрыться от света огня замер Арториус. Ванесса обратила особое внимание на странное выражение, застывшее на лице темного эльфа. Неужели ей показалось, что это был страх? Оба брата же были явно чем-то встревожены.
— Что случилось? Что с твоей рукой? — резко потребовала ответа Ванесса.
— Леди, — промямлил тот, что стоял. Кажется, Арам. Или Арлен?
— На нас напали… — также скомкано и неуверенно начал другой.
— На других учеников тоже. Только все успешно справились. Что же приключилось с вами такое? Почему ты держишься за руку?
— Сломана, — попытавшись поднять ее, прохрипел Арлен. Да, это все же был он. Ванесса припомнила его отличительную черту — правая бровь изломанной линией вверх. Сказав, парень тут же зашипел от боли, когда кисть неестественно отвисла вниз. Проклятье, рука считай хрустнула пополам!
Ну конечно вылечить повреждения самостоятельно никто из учеников не мог. Эту часть темной магии изучали все члены Хорт в базовых чертах, но уже на втором цикле. Ванесса подошла к сквайру Ордена и уже думала в одно мгновение срастить кости, как вдруг ощутила мощный толчком силы, исходившей от поврежденной руки. Той ее части, которую никак не ожидала встретить в Путях. Во всяком случае не с первокурсниками! Энергия Граней, вне всяких сомнений.
Инстинктивно паладин посмотрела на замершего рядом Арториуса.
— Это не я, — как-то по-детски, тоном оправдывающегося ребенка, ответил сын Мол’гана.
— Это не он, — тут же вступился Арам. — Он наоборот спас нас.
— Спас? — она была готова услышат все, что угодно, но это... Ванесса перевела требовательный взгляд на отпрыска семьи Лотар.
— Да. Мы встретились с братом, прошли несколько полей, легко уничтожили обелиски. Более того, даже сорвали добычу с одного из предводителей, — тут сквайр снял с пояса кинжал, поблескивавший алым светом. От него вне всяких сомнений несло некромантией. Скорее всего с его помощью заклинания этой стороны силы можно было творить с некоторым усилением. Такие вещицы действительно можно было добыть с некоторых существ в Путях. Иногда сбор таковых занимал основное время для успешной встречи с целью задания. Нередко это был особый персонаж, обладавший достойным уровнем силы и без таких вещиц победу было одержать нелегко. Но для первого путешествия подобное обычно не требовалось, было лишь приятным дополнением. — Однако затем мы ощутили…
— Чье-то присутствие, — с легким стоном проговорил Арлен. Ванесса тут же переглянулась с Лионель. — Оно сначала следило за нами. Мы подумали, что это часть сценария. Но затем…
— Когда в очередной раз мы перешли к другой локации, оно атаковало.
— Оно? Что это было? — не смогла удержаться от удивительного вздоха паладин.
— Тень. Это была тень, — ответил за братьев Арториус. — Ребята не видели. Оно атаковало сзади. Но я успел…
— Что успел?
— Он поставил Экран. Если бы не он, нас скорее всего пожрала бы темная энергия, — Арам сказал так, словно это ему далось с великим трудом.
— Нас отбросило волной. Однако следом мы все же смогли перегруппироваться и вступить в бой.
— Вы разглядели своего врага?
— Смутно. Какой-то темный силуэт. Все вокруг заволокло тьмой, — прохрипел раненный брат. — Но затем я увидел, как ко мне метнулось нечто… Я инстинктивно закрылся рукой, выставив Экран. Затем вспышка боли, я лежу…
— Артур крикнул нам, чтобы мы хватались за него, — продолжил Арам. — Мы вместе с ним подскочили к Арлену и вот… мы тут, — путеводные камни могли переносить сразу нескольких, если они держались друг друга.
Ванесса посмотрела на Арториуса совершенно другим взглядом. Кто бы мог подумать, но парень применит свое главное оружие — голову! Если то, что их атаковало, было носителем энергии Граней, никому из них было не выстоять.
— Ты поступил правильно, неофит, — вместо этого сказала она.
— Спасибо… леди, — последнее темный эльф добавил, словно вспомнил, что должен ее ненавидеть. Как и людей, которых вдруг неожиданно для всех спас.
— Это точно часть нашего путешествия? — с тревогой в голосе спросил Лионель.
Ванесса не стала отвечать. Для нее было происходящее в новинку. Что-то явно было не так. Ну какой высший некромант, считай Тень, в ознакомительным варианте Путей? Однако пугать учеников она не собиралась. Хотя бы потому, что выйти из Путей можно было только одним образом — выполнить или провалить задание. Никаких аварийных выходов из этого мира не было. И если вдруг что-то сломалось в древнем механизме Стражей, то они отопьют эту горькую долю сполна. Узнаваемый стиль имперского фатализма.
— Вы-вы за-за-ко-ко-н-н-чи-чи-ли? — поинтересовался пернатый провожатый. Все это время он терпеливо ждал и молчал. Ну конечно, он ведь был просто декорацией.
— Я не могу вылечить эту рану, — сказала Ванесса Арлену. — Лишь уменьшить боль. Ты останешься здесь до конца путешествия. Это ясно?
Раненный брат простонал что-то, но кивнул. Паладин тут же наложила на него магическую повязку, которая купировала болевой синдром и на всякий случай зловещие эманации силы, чтобы они не продолжили свое тлетворное влияние. Разбираться с этой раной придется темному магу ранга не меньше мастера Он’дора. Увы, противостоять энергии Граням легко могли лишь Стражи.
Повернувшись к провожающую, Ванесса сказала:
— Прошу вас, представьте нас вашим старейшинам.
По сути, этими словами девушка активировала дальнейший сценарий. Вроде бы не виртуальная реальность, но здесь все происходило словно по запрограммированным скриптам. Так и далее, словно по команде, из висевших на раскидистом дереве гнезд вылезло три морды, больше похожие на совиные. С такими же огромными, немигающими глазами.
— Вы, — сказала одна.
— Избранные, — затем другая.
— Пришли, — подтвердила третья.
Ванесса хранила молчание. В целом, стандартная завязка для большинства версий Путей.
— Пришли, — повтора вновь первая.
— Чтобы, — снова вторая.
— Спасти нас, — третья.
— Что за напасть случилась с вами, о мудрые? — решил подыграть совам Ванесса. — Мы видели черные камни. Рядом с ними ужасных монстров. Как излечить ваши земли? Они заражены?
— Не земля, — ответила снова первая голова.
— Умерло небо, — теперь опять вторая и так каждая фраза произносилась тремя говорящими головами по очереди. Ванесса предпочла не внимать каждой в отдельности, а сосредоточилась на глазах центральной, как будто говорила с одним собеседником.
После фраз про небо все три совы подняли свои огромные глаза кверху, и в этот момент на фоне тусклого пятна возникли падающие прямо из черной клубящейся тьмы темные полосы. Сначала паладин приняла их за атмосферные осадки, но затем…
— Это обелиски! Они падают прямо с неба! — воскликнул Вельтор.
Корабли. Точно! Это были не просто камни. Это были корабли, на которых на местный мир высаживались пришельцы! Они не могли жить в условиях здешнего мира без частички среды, которую приносили с собой! Что же за изувеченное измерение или отдаленный мир стал прообразом этой версии Путей?
— А почему умерло небо? Что это за тьма? — спросила вдруг Лионель.
— Солнце, — проговорила первая голова.
— Вспышка, — вторая.
— Затем гаснуть, — третья.
— Они взорвали солнце, — сказал Арториус и с ужасом посмотрел на тусклое багровое пятно. Видимо это отголоски бушевавшей на месте звезды катастрофы, плазма которой еще продолжала некоторое время тлеть на месте чудовищного взрыва.
От этого заявления мороз прошел по спине Ванессы. У костра с древом на некоторое время повисла тяжелая тишина. Ученики, казалось, были придавлены озвученным и даже боялись пошевелиться. Честно говоря, это первая совершенно безвыходная ситуация на памяти Ванессы в сценарии Путей. Солнце погибло, мир постепенно погружается во мрак. Даже если остановить инсургентов, все вокруг умрет рано или поздно. Что они могли здесь сделать? Зажигать светила было не во власти даже Ванессы. Это могли великие маги небесных сфер шестого уровня древней Империи. Все же обычно в Путях спасали деревни, иной раз побеждали злых князей, искали лекарство…
— Что от нас требуется? — прервала молчание девушка.
— Мы.
— Обречены.
— Спасения нет.
Так, хорошо. Во всяком случае местные трезво оценивают ситуацию.
— Купол над нами.
— Построили ученые.
— Защищает от падения.
— Черных камней.
— Но это временно.
— Еда заканчивается.
— Дичь вымирает.
— Растения больше не дают.
— Плодов.
Понятно. Даже если некоторое время они продержатся в этой роще, рано или поздно их мир окончательно погибнет. Все процессы затухают, перестает рожать сама земля. Тем более что любая техника не работает вечно, и купол рано или поздно перестанет существовать.
— Но мы должны.
— Уйти достойно.
— К предкам.
— А для этого нам нужно.
— Снова начать петь.
Ванесса некоторое время не могла понять, о чем идет речь. Петь? Почему они не могли петь?
— Проклятье.
— Повисло.
— Темная злая магия.
— Забирает у нас.
— Голоса.
Тут паладин вспомнила, что вокруг стояла странная тишина. Особенно учитывая, что местные принадлежали к пернатому виду, обычно славному своим щебетанием.
— Мы последние.
— На этой планете.
— Мы не должны уйти.
— В вечный сумрак.
— В тишине.
— Нас не примут.
— Наши предки.
— Не услышат наш зов.
— С ветвей.
— Вечного.
— Древа.
— Вам известно, как снять проклятье? — решила перейти к делу Ванесса.
— Их самый большой.
— Корабль.
— К северу от этих.
— Мест.
— Разрушьте его.
— Взамен мы отдадим.
— Вам.
— Амулеты Песни.
— С ними вы сможете.
— Противостоять Безмолвию.
Ванесса не стали придавать особого значения озвученной ценности артефактов, которые должны были послужить наградой. Иногда добыча в Путях была даже ценнее финальных даров. Так или иначе им требовалось выполнить эту миссию, чтобы окончить путешествие.
— Мы принимаем на себя это задание, — коротко произнесла Ванесса ритуальную фразу и дала знак ученикам собраться вокруг нее.
— Еще одно, — вдруг сказала центральная голова и после небольшой паузы продолжила: — Остерегайся охотника. Он не из этого мира.
После этих слов головы сов тут же пропали в окнах своих логовищ. Ну да, как положено по скрипту. Однако сказанное в конце сильно смутило Ванессу. Не на этого ли носителя силы Граней намекнула старейшина? И что значит, что он не из этого мира?
— Что за бред? Зачем нам возвращать им это пение? Они все равно умрут, — тут же выпалил Арториус.
— Значимость определяется сознанием, — вдруг ответила Лионель. — То, что для тебя бред, для них есть высшая ценность.
— Глупая какая-то сказка… — фыркнул темный эльф.
Ванесса показала на лежавшего у костра Арлена. Кажется, ее заклинение немного успокоило его, и он впал в дрем.
— Эта сказка как минимум уже покалечила одного. Если не хотим остаться здесь со свернутыми шеями, нужно выполнить то, что было сказано. Есть возражения?
В ответ тишина. Отпрыск Мол’гана лишь поджал губы.
— Арам, передай кинжал Арториусу. Это усилит его способности. Вельтор, покажи стражу блестяшки, что ты нашел, думаю, на них можно что-то буде то выменять.
Так и было — пернатый провожатый отвел их к местному торговцу артефактами, который по определенному курсу обменивал их на различные усиливающие магию побрякушки. Подобные вендоры всегда были в Путях. Во всех сценариях. Вельтор выбрал себе кольцо, которое давало самостоятельную защиту в виде Экрана без дополнительной затраты сил.
— Значит дальше действуем вместе, — принялась за дальнейший инструктаж Ванесса. — Слушаем мои команды, вперед не лезем. Тщательно обыскиваем локацию в поисках светящихся самоцветов и артефактов. Думаю, они нам понадобятся для выполнения задания. Скорее всего у корабля нас ждет особенно сложный противник.
— Охотник? — вдруг спросила Лионель, встретившись с паладином взглядом. Девочке было явно не по себе.
— Нет. Про него не думаем. Я рядом, если что, в бой не вступать. Не отделяться от меня. В крайнем случае прыгайте сюда посредством камня. Все ясно?
Все почти синхронно кивнули.
— Арам останется здесь. К сожалению, урок для него окончен.
— Я-я про-про-во-во-жу-жу, — сказал стражник и направился к другому концу поселения, который снова выводил на поросшие колючими кустарниками и деревьями тропы. На встречу с обелисками и их экипажами.
Сколько заняло времени прохождение одной поляны за другой, Ванесса точно не знала. Они уничтожили несколько десятков обелисков, собрав множество различных усиливающих магических предметов, а также разной алхимии. Последняя, кстати, залечила несколько ран, все же полученных в непростых боях с саблерукими, в том числе с их предводителями, которые были мощнее и толще в броне. И обычно пребывали у обелисков, дополнительно защищенных магическими экранами. Однако они точно два раза переночевали в лагере, вымотанные до предела. И хотя они раздобыли эликсиры бодрости, Ванесса запретила их пить. Всем было хорошо известно, что все эти усилители в любом случае игра взаймы с организмом — потом накатит истощением в два раза сильнее, чем на момент приема. То были инструменты на крайний случай.
Так называемый охотник пока более не появлялся, хотя Ванесса и ученики явно чувствовали несколько раз чье-то удаленное присутствие. Словно это нечто пряталось за границей локаций, в кустах, хотя технически это было невозможно. То были лишь декорации, очерчивающие границы зон. Пребывать внутри них, как и зайти внутрь хотя бы на полшага никто не мог. Однако пока что нападений со стороны колдуна Граней больше не было. Видимо, по сценарию сущность должна была появиться потом. Либо нападала на путешественников, когда они оказывались разделены.
К огромному обелиску, который по словам сов были причиной проклятья безголосья их народа, они подошли уже будучи увешанными артефактами с ног до головы. Точнее, ученики усилили себя настолько, что могли потягаться силами с магами первого уровня. И это более, чем удачно, потому что обелиск защищала целая армия предводителей саблеруких. И еще одно огромное существо, чем-то отдаленно напоминавшее ящера-переростка, ходившего на двух ногах. Лапы у него были подобны звериным, с пятью пальцами, но между ними торчали огромные ножи, с виду способные кромсать железо. А шкура, как оказалось на проверку, была настолько прочна, что легко выдерживала прямое попадание стихийного заклинания.
Бой ученикам давался нелегко. Ящер двигался очень быстро, не давая своим врагам сосредоточить огонь. Ванесса не вмешивалась, лишь иногда отбрасывая монстра от школяров, если тварь совсем загоняла их в угол. Ко всему прочему после десятка попыток стало понятно, что тварь не восприимчива к темной магии и довольно сильно защищена от стихийного урона. В итоге единственной, кто мог совладать с защитником главной цели задания оказалась Лионель. Ученики поняли это на очередном десятке бесплодных попыток. Тогда без подсказки Ванессы, они сформировали защитное кольцо вокруг девушки, позволив той сосредоточиться и сотворить заклинание, которое лишило монстра связи с землей. Оно просто вдруг взмыло в воздух, словно гравитации на планете не было — ревя и завывая, тварь медленно стала поднимать в небо и затем исчезла в клубящейся тьме.
— Действия заклинания хватит, чтобы оно улетело в космос, — с вымученной улыбкой сообщила Лионель. Сотворение этой магии далось ей нелегко. Она использовала силу всех добытых для нее артефактов — почти все они треснули и обсыпались.
Ванесса почтительно кивнула. Весьма элегантное решение.
— Что ж, теперь нужно уничтожить обелиск, — сказала она.
Здесь уже потребовалась помощь Арториуса. Хотя камень поддавался стихийному урону, ковырять его пришлось бы очень долго. Поэтому понаблюдав за потугами сопартийцев, темный эльф в какой-то момент решил начать выкачивать темную сущность из камня, заключая ее мощь в имевшиеся у него артефакты. Камень начала трескаться, видимо теряя внутренние связи, куда эффективнее, чем при ударах огненными шарами.
Когда сила почти покинула обелиск, все вдруг ощутили присутствие… чужого. О том, что появился тот самый незримый наблюдатель все поняли до того, как неясная тень возникла рядом с Арамом и Вельтором.
— Нет! — резко воскликнула Ванесса и уже бросила вперед заклятье Экрана, которое должно было закрыть учеников.
Но нечто, внешне походившее на смутную тень, успело ударить чуть раньше. Учеников раскидало в стороны, словно пушинок. Обессиленная Лионель, хотя стояла чуть дальше, рухнула, словно подкошенная.
  Однако заклятье паладина успело забрать на себя часть удара. Такой мощи, что школяры вне всяких сомнений погибли бы, не среагируй Ванесса хоть как-то. И что, это точно было в сценарии Путей?
Когда Ванесса уже активировала свои боевые заклятья, понесшиеся к Тени со всей доступной ей ярости, Арториус, кажется, что-то сказал в сторону неясного силуэта, а затем вдруг взмахнул рукой и швырнул в сторону нечто всю ту тьму, что вобрал из обелиска.
Под треск рушащегося огромного черного камня темная сущность издала жуткий вопль и пропала в тот момент, когда заклятья Ванессы и сгусток тьмы, выброшенный Арториусом, достигли его. Последовала яркая вспышка, затем все заволокло клубящейся тьмой.
— Все целы? — первой опомнилась Ванесса и тут же бросилась рассеивать вокруг себя черный то ли дым, то ли туман.
— Да, — первым отозвался Арам. Стоял на коленях и держался за руку. Левую.
Потом ответил Вельтор. Он был невредим, только весь перепачкался в черной саже. Лионель не ответила, ее Ванесса нашла сама. Девушка была без сознания, но явно жива. Арториус так и стоял на том же месте. И все в его лице говорило о том, что он чем-то потрясен.
— Ты в порядке? Ты слышишь меня? — встряхнула его паладин.
— Да, да, — пробормотал эльф не сразу.
— Хорошо. Возвращаемся в Лагерь. Вельтор, возьми Лионель на руки. Я перенесу всех нас. Арам, твоя рука?
— Сломана. Причем не та, что у Арлена, — с улыбкой сквозь боль ответил сын семьи Лотар.
  Ничего себе путешествие выдалось. У Ванессы точно будет серьезный разговор. И в нем вопросы будут не только к ней. Эта сущность явная ошибка настройки Путей.
Когда они вернулись, весь лагерь пел. То было сложная вязь звуков, не совсем понятных, но приятных слуху. Словно в самом начале весны, когда природа оживает после затяжной зимы под звуки пернатых песен. Однако не в этом случае. Под эти звуки местные собирались умирать.
Не позволяя себе заострять внимание на трагичности происходящего, Ванесса постаралась поскорее получить награду от сов. Кстати то оказались медальоны, при активации которых звучала сладкая птичья песнь, а вместе с ней формировался пузырь защиты от энергии Граней. Надо же, какая ирония. Пропустив мимо ушей всю заскриптованную болтовню старейшин, паладин сказала несколько ритуальных фраз, чтобы поскорее окончить путешествие. И вот реальность вокруг них привычно моргнула, и они снова были в комнате с уже пустой рамкой портала. Оба брата семьи Лотар держались за руки, Лионель очнулась при получении награды, но выглядела сильно вымученной. А вот Арториус казался очень озадаченным. Лишь Вельтор отделался парой незначительных ссадин.
Темный эльф покидал Зал Путей одним из последних — Ванесса отправила братьев и девочку-адепта в лазарет, указав Вельтору сопроводить их. Сама она присоединится через некоторое время. Арториус попросил Ванессу задержаться на минуту.
— Что такое? О чем ты хотел со мной поговорить? — спросила она, пытаясь понять, что же такое было странное в глазах молодого эльфа.
— Там… Когда оно… и я… — начал мямлить сын Мол’гана, но затем все же справился с собой и четко сказал: — Оно говорило со мной.
— Тень?
— Да.
— И что сказало?
— Оно предлагало не вмешиваться… — слова давались Арториусу тяжело. Словно он чувствовал невероятную тяжесть вины. — Оно… требовало позволить ему… убить вас… и сына семьи Лотар. Вельтора…
Ванесса коснулась своего шрама. Ее сердце часто забилось.
— Ну а что ты?
— Я… я… — тут Арториус резко развернулся и быстрым шагом направился прочь из зала. Затем уже на выходе обернулся и сказал: — Не говорите об этом. Никому.
Ванессе не стала требовать окончательного ответа. И не останавливала парня. Его действия, там, у обелиска, сказали все за него.

Глава 7
Военный Совет Союза

***
Лорд Ваго нервничал. Безусловно, внешне он старался никак не проявлять этого. Натянув маску расслабленного спокойствия, он бесстрастно ожидал собрания Военного Совета Союза, безмятежно развалившись в кожаном кресле приемной и разглядывая окружение. Помещение величиной с огромный актовый зал, было заставлено рядами мягкой мебели, размещавшейся полукругом перед высокой овальной дверью, рядом с которой по обе стороны под плавно парившими в воздухе шарами-лампами тихо шелестели пальцами по рабочим голограммерам два секретаря. Развешенные вдоль стен светильники в огромном зале создавали чуть приглушенное мягкое освещение. Все места на креслах и диванах были заняты различными участниками грядущего события, представлявшими все четыре союзные расы. Здесь же, через ряд, сидел командор Ордена Зандер вместе с Мастерами Тайной Стражи и Мастером Войны. Рядом с ними — такие же как Ваго паладины, отвечавшие за отдельные подразделения Ордена. Кроме Ванессы. Хотя она и имела ранг паладина, но соответствующей должности нет. Не было также Первого Помощника.
Чуть поодаль разместилась делегация светлых эльфов, среди которых большинство было облачено в синие куртки магов Ковена, хотя некоторые носили и цвета Консорциума, в частности великий князь Элиндиэль. Точно также рольфы и темные эльфы в основном были одеты в уваги боевых магов. Лишь небольшая группа представителей от Лиги Теней присутствовала в своих черно-изумрудных одеждах. Среди них ненавистный Мол’ган и вызывавший нервозность своим показательным спокойствием рейхмастер Он’дор. Это было понятно — члены Хорт, конечно, имели некоторый вес в военно-политическом руководстве Союза, однако политика за пределами Ольнхорта вершилась несколько иными силами. И основной в них были боевые маги, которые хотя и были частью Ковена, подчинялись в первую очередь Командованию Союза. И это объясняло присутствие другой части ожидавших, облаченных в одинаковые серо-голубые универсальные комбинезоны с косыми беретами разных цветов, по численности своей составлявших половину от всех присутствовавших.
Они сидели организовано в левой части приемной, расположившись строго по расцветке своих головных уборов. И каждый из них означал принадлежность к определенному роду боевых войск. Черные — космическая пехота, синие — пилоты, красные — инженерные войска, белые — санитары. В пехоту включались как те, кто топтал каменные шарики во всех известных галактиках непосредственно ногами, так и те, кто управлял боевыми машинами и артиллерией. Среди пилотов были и капитаны звездолетов, и те, кто справлялся с атмосферниками. Инженеры занимались любыми вопросами фортификации, минирования и, соответственно, наведения разного рода переправ и коммуникаций. А санитары спасали жизни остальным членам боевых подразделений. И да, конечно, ничего более эффективного в лечении, чем магия не было, однако численность магов была не столь велика, чтобы они могли присутствовать во всех точках боя. Как собственно, и всех участках галактики. Поэтому о медицине не забывали, как и медицинских технологиях, которые достигли невероятных высот, для непосвященных людей с Земли, абсолютно не отличимых от магии.
Да, именно потому что численность носителей дара была сравнительно невелика, основной костяк военной силы, как и во времена Империи, составляли те, кто убивал с помощью огнестрельного и холодного оружия. И хотя в бою один маг мог заменить по эффективности тысячи обычных солдат, миллионы космических пехотинцев, а также сотни тысяч боевых кораблей, бороздивших космические пространства, были аргументом, против которого было трудно что-то возражать. Пускай маги занимали все ключевые посты в военном руководстве, мнением боевых подразделений никто не собирался пренебрегать. И несмотря на то, что их представители были облачены в одинаковую униформу, все они носили на своих плечах золотые нашивки с отметками, обозначавшими генеральские должности. Каждый из них отвечал за самые крупные военные соединения, размещавшиеся в известных пяти галактиках.
И среди них были люди. Немного. Возможно, несколько человек. Из тех, чьи предки не были уничтожены, оставшись служить отдельным домам рас-победителей. За прошедшие столетия они утратили всякую связь со своими корнями и не ассоциировали себя как часть единой семьи хомо сапиенс, в отличие от эльфов и рольфов. Они скорее считали себя младшими братьями тех, с кем жили рука об руку, пускай обычно им и не позволяли смешивать кровь со «старшими» расами. Будучи ментально подчиненными и отделенными от других представителей своей расы, они не представляли собой никакой отдельной политической силы или тем более плеча, на которое могло бы опереться человечество в своей постоянной борьбе за выживание. А то, что ему ежечасно грозило окончательное и тотальное уничтожение, Ваго не сомневался. Красноречивые взгляды, которые Мол’ган то и дело бросал в сторону представителей Ордена, говорили Ваго обо всем. И сейчас его беспокоило то, что завертелось после новости о нападении сына этого двухглазого ублюдка в том числе на потенциального члена Ордена.
Не прошло и пары дней, как Зандер объявил, что Военное Командование созывает собрание Совета, на повестку которого был вынесен вопрос нападения тролгов на принцессу светлых эльфов. Причем ни слова о том, что член Лиги Теней организовал нападение на человека и даже угрожал члену Консорциума не было. Прозвучавшая буднично новость на самом деле наделала немалого шума во всех кабинетах Ольнхорта. То, что было вроде как внутренним делом Школы, вдруг получило статус общеполитического события. И это переворачивало абсолютно все с ног на голову. Если раньше Ваго радовался, когда Зандер все же согласился дать делу ход и тем самым придать явным интригам темных официальное освещение, то теперь он находился в некотором замешательстве.
Передача военным вопроса о нападении на принцессу, в котором темные обвиняли представителя человечества, выглядело невероятно скверно. Ведь если будет решено, что за этим стоит человек, последствия могут быть катастрофическими. И хотя инициатива провести внеочередное собрание принадлежала светлым эльфам, те были ничуть не больше друзьями людей, чем темные. С другой стороны, в деле были замешены два объединившихся клана тролгов, что дурно пахло участием в событии двухглазых. Возможно что Матерь попытается переубедить остальные расы в этом, переведя гнев на людей. И от этого Ваго не мог чувствовать себя спокойнее, то и дело возвращаясь к этим мыслям.
Созыв Совета последние годы представлял собой рутинную процедуру, обычно совершаемую два раза в галактический год, и преследовал утилитарные цели: оценка общего стратегического потенциала союзных вооруженных сил, выбор направлений модернизации, утверждение бюджетов. И не то, чтобы этот орган выполнял какие-то оперативные задачи. Даже во время мятежа приспешников Культа он не созывался. Если возникали какие-то недомолвки между главами отдельных семейств, кланами или вспыхивали мятежи на планетах расы в своих доменах предпочитали решать вопросы собственными силами — у них имелись свои вооруженные формирования. Запрещалось их использоваться против членов Союза. А так воевать последнему было особенно не с кем. Разве что с тролгами. И с ними действительно иной раз возникали конфликтные ситуации, и куда мельче по накалу чем сейчас. Но Ваго не мог припомнить, когда в последний раз. Кажется, еще во времена, пока он был сквайром.
Продолжая разглядывать присутствовавших в приемной, Ваго постепенно перевел взгляд на широкие круглые окна, через которые ему подмигивали звезды. В них также горделиво ширился своим огромным изумрудным телом газовый гигант, подпоясанный двумя пересекающимися астероидными поясами. Паралакс, одна из двух планет этой системы, зависшей на границе первой и второй галактик. В какой-то момент притяжение черной дыры одной из них все же утянет эту звезду на свою орбиту. Но то, возможно, произойдет уже когда ни одной известной расы не будет существовать. Но пока что это место продолжает выполнять свою историческую функцию, связывавшую могущественные расы многие тысячелетия подряд. Мост между мирами светлых эльфов и людей, когда-то даже бывших друзьями. Именно они построили орбитальную базу, где проводили взаимные саммиты. После Унии, здесь размещался посольский приказ Империи, а после ее падения — зал собраний Военного Совета Союза. Формального высшего органа военно-политического руководства, который мог решить судьбу целого мира. А, возможно, и расы.
Тревожные размышления паладина Ордена в итоге были прерваны, когда высокие арчатые двери зала заседаний бесшумно раскрылись, а один из секретарей, девушка светлый эльф, мягко поднявшись со своего места, предложила участникам Собрания проследовать и занять свои места.
В соответствии с протоколом первыми встали со своих мест боевые маги. Как по команде, почти синхронно поднявшись с диванов, они без лишних указаний выстроились в колонну вслед за своими генералами и очень оперативно покинули приемную. За ними следовали члены Хорт. И здесь не было какого-то порядка, каждый шел, как считал нужным. Ваго, естественно, вместе со своими. Члены Лиги предпочли обождать, пока люди не проследуют первыми. Последними входили военные. Ваго уже не видел как, миновав порог, но не сомневался, что строго по-военному.
Зал Совета представлял собой огромное сферическое помещение, места в котором полукруглой трибуной возвышались над широким овальным столом, размещенном на каменном постаменте. За ним должны были восседать главные представители Союза. Туда же направился Зандер вместе со своими заступниками. Нюансом было то, что представители других рас уже сидели за столом и, очевидно, миновали ожидание в приемной. Об этом Зандер предупредил Ваго, когда они коротко переговорили перед отправкой на станцию. Путь к ней открывался через телепорт в Школе. Из нее вообще можно было попасть во многие места всех пяти галактик.
Почему людей заставляли ждать как рядовых членов собрания? Ваго задал этот вопрос еще пару лет назад, когда Зандер впервые взял его с собой на плановое Собрание Совета. Командор на это философски лишь пожал плечами. Всем понятно, что люди в формально равном Союзе занимали самое малозначительное положение. Почему бы лишний раз не напомнить их представителю, кто действительно принимает решения? Видеть в этом какую-то особую политическую уловку не было смысла. Если нужно, высшие иерархи могли обсудить между собой любой вопрос за пределами Зала Собраний. Так что это была устоявшаяся традиция. Пускай и унизительная, но командор на это предпочитал не обращать внимание. Уж лучше быть в итоге за столом, изображая равного, чем вообще не быть. В конце концов, великий магистр Элиндиэль тоже сидел в приемной и только потом поднялся за стол.
Ваго, разместившись с другими паладинами в центре амфитеатра, где было отведено место для членов Хорт, в первую очередь сосредоточил свое внимание на той, кого считал главным врагом человечества. И своим, соответственно. Матери Темной Долины.
Казавшаяся миниатюрной с расстояния, которое отделяла его от нее, темная эльфийка с копной белоснежных волос, убранных в высокий хвост, перетянутый ониксового цвета кольцом, умудрялась сидеть на своем месте так, что словно это она взирала на сидевших над ней сверху вниз, а не наоборот. Тонкая фигурка, облаченная в черный корсет, низ которого был сокрыт столом, белела открытыми плечами и верхней частью округлой груди. Руки, облаченные в длинные перчатки по локти, покоились на подлокотниках кресла. На одной из них поблескивал мощный изумрудный камень на кольце. Глаза, черные словно сама ночь, блестели огнями ламп из-под длинных ресниц. На аккуратном, имевшем широкие скулы, пропорциональный нос и острый подбородок лице, застыло властное надменное выражение.
Рядом с Матерью, подперев голову руками, бесстрастно взирал на амфитеатр Эк’зигор. В отличии от собрания в Ольнхорте он предпочел одеть классический костюм тройку, в котором все составные части были фиолетового цвета, но разных тонов. Свои белоснежные волосы высший маг Лиги Теней предпочел распустить. Возможно, в угоду Матери, чтобы не сливаться с ней образами — ведь черты мужчин и женщин темных были одинаково изящны и утончены. Но взгляд его был абсолютно такой же снисходительный и надменный. Разве что глаза имели белки помимо двух зрачков.
— Предлагаю начинать, — объявил другой заседатель стола, чем резко отвлек лорда Ваго от внимательного изучения лиц своих врагов. Как бы он ни старался, проникнуть сквозь натянутые ими маски у него не получилось.
Взявшим слово был Король светлых эльфов, брат Элиндиэля, великого магистра Консорциума Порядка. Очень похожий внешне на своего родственника, сидевшего рядом, он не принадлежал к Хорте и был облачен в привычные серебряно-золотистые цвета своего народа. На нем был вышитой золотом камзол с серебристыми эполетами и большими пуговицами, инкрустированными алмазами. Золотистые волосы были аккуратно уложены под овальную золотую шапку, опоясанную венком, с высокой кокардой, на которой был изображен трезубец из серебра. Ваго отлично знал, что на официальных мероприятиях Королева светлых эльфов носила другой головой убор, на котором, однако, тоже размещался трезубец, но золотой.
В брачно-политическом союзе светлых эльфов Светлая Королева исторически имела больший вес. Обычно она происходила из самого сильного великого дома, с которым венчали наследника престола еще с юношества. За ее спиной стояли армии и финансы ее отца, которые формально короне не принадлежали. У наследника была только казна, которая, понятное дело, активно нищала из-за усердных государственных расходов, особенно в части представительских трат для поддержания блеска двора. Так что нередко случалось, что спутницу выбирали из того же великого дома, с которым у короля имелась дальняя родственная связь. Генетические проблемы решались современными достижениями генной инженерии и особых неудобств не доставляли. Куда было важнее единство нации, которое, как и во всех обществах смертных, поддерживались силой и внешними обрядами. Эльфы жили дольше, чем люди и рольфы. Но были отнюдь не бессмертны.
— Думаю, излишне напоминать причину нашего собрания, — продолжил Король Эльфов. — Вся необходимая информация была доведена до вас ранее. Сейчас нам необходимо решить, как Союзу положено отреагировать на явную политическую провокацию.
Король говорил ровным, бесстрастным голосом, но Ваго был готов поклясться, что в его глазах с золотистым отливом сверкал гнев. Помимо того, что дочь короля была важной политической фигурой, она в конце концов была его ребенком. И хотя детей за долгую жизнь эльфы производили во множестве, относились они к ним, как и любой человеческий родитель. И хотя напали не на саму дщерь венценосной особы, а на ее молекулярную копию, значения для отца не имело. Ошибка произошла по чистой случайности. Или глупости. Хотя…
— Для этого необходимо понять, чья это была провокация, — не шелохнувшись и не повернув головы к королю, продолжая смотреть перед собой своими жуткими черными глазами, произнесла Матерь.
— А разве не ясно? Нападающими были тролги! — резко заявил маршал Касильес. Рядом с ним сидело два рольфа. Один из них был облачен в стандартную амуницию боевого мага с серебряным обручем генерала на голове. А вот еще один совершенно не принадлежал к касте носителей дара. На нем поверх алой туники с короткими рукавами был надет черный кожаный жилет, вышитый серебряными нитями и украшенный драгоценными камнями. На всех пальцах рук без исключения играли бликами ламп кольца из разных драгоценных металлов, инкрустированные сапфирами, изумрудами, алмазами и рубинами. Седые длинные волосы были собраны широким толстым обручем, также переливавшимися различными самоцветами. Несмотря на то, что как и любой другой рольф он был меньше эльфа и человека примерно в полтора раза, кресло под ним было настроено таким образом, чтобы сидеть за столом вровень с другими. Как и у его сородича. Конечно, иначе быть не могло, чтобы генерал Ковена от рольфов и Глава Конвента Старейшин — высшего органа управления всей расы рольфов — хотя бы на мгновение почувствовали себя ниже других. Даже если они таковыми были по факту чисто физически. Рольфы были чрезвычайно обидчивы и злопамятны.
— Кроме них, на месте нападения был замечен человек, — зашипев, словно змея, парировала Матерь. Всё так же оставаясь неподвижной.
— Замечен тем, кто впоследствии попал под интердикт за нарушение правил Ольнхорта. Более того, за угрозу юстициарию Консорциума, — ответ Зандера прозвучал глубоко и задумчиво. Словно он взирал на ситуацию отстраненно и незаинтересованно.
— А суть нарушения заключалась в нападении на этого самого человека, — добавил великий магистр Элиндиэль.
— Он защищал честь принцессы! — снова резко заявила матерь. — Думаю, не лишь напомнить, что мы говорим о сыне моего верного подданного, который оказывал знаки внимания дочери короля…
— Что меня только укрепляет в мысли, — также ровно и спокойно в голосе, но не переставая метать молнии в глазах, молвил Король Эльфов, — что в этом конфликте между человеком и сыном вашего… подданного, — здесь брат Элиндиэля сделал многозначительную паузу, указывая на разницу статусов королевской дочери и сыном пускай даже очень близкого к Матери вельможи, — больше чувств и эмоций, чем политического замысла. Я верно говорю, командор Зандер?
— Все так, ваше величество, — кивнул глава Красного Ордена. — Обвиняемый Матерью человек испытывает явные… аффилиативные реакции по отношению к принцессе. Это, конечно, нисколько не подтверждает обоснованность такого поведения…
— Это просто возмутительно! — фыркнула Матерь. — Какой-то ничтожный человек смеет даже задумываться о том, чтобы приблизиться к особе королевского дома!
По залу пробежал ропот. Ваго чуть улыбнулся. На самом деле, ядовитую ненависть к людям разделяли далеко не все расы. Да и среди темных эльфов далеко не все были настроены так негативно. А уже в зале, особенно среди военных, было множество боевых товарищей-людей. И с некоторыми прошли не одну стычку, пускай серьезных конфликтов не было уже много лет.
— Лично я, — прозвучал скрипучий, старческий голос седовласого рольфа, — не люблю потомков Закураса.
При этих словах зал замер. Все разговоры разом стихли. Повисла такая тяжелая тишина, что Ваго готов был поклясться, что она сделала даже воздух тягучим. Рольфы ненавидели темных эльфов не меньше, чем людей. Даже не так. Люди были их политическими соперниками, но никогда войны между Империей и рольфами не превращались во взаимное увлекательное истребление. А вот темные мстили рольфам за их активное участие в попытке светлых собратьев изжить их с этого мира и делали это с упоением, чем заслужили почетное первое место в списке кровных врагов.
— Однако я был еще очень юн, когда мои наставники говорил мне: эмоции плохие союзники, Фа-Ла-Гхор, — продолжил говорить рольф. Имена этой расы состояли из трех частей — первая обозначала клан, вторая семью, третья — личное имя. — Не стоит класть их в основу своих суждений и уж тем более решений.
— Что ты хочешь сказать этим, рольф? — тут вдруг взял слово Эк’зигор. Ваго вспомнил, что во время заседания в Ольнхорте он практически все время хранил молчание. — Что Матерь недостаточно мудра, чем твои презренные слуги-учители?
По залу пронесся вздох. Всем было понятно, что буквально сейчас на глазах у всех мог разразиться чудовищный политический скандал. И хотя всем была известна грубость рольфов в общении с другими расами. Они, нередко оправдывали ее тем, что предпочитают в объяснениях музыку и ароматы, где могут точнее изъяснять свои мысли. А слова, мол, им даются тяжело, тем более на общем языке, придуманном людьми. Грубыми и невежественными в своей сути, по их разумению. Однако статус участников собрания был таков, что никто не будет делать никаких скидок любой попытке умаления их достоинства.
— У меня не было слуг, эльф, — прищурившись, сказал Фа-Ла-Гхор. Рольф скорее всего говорил правду. В их обществе не было аристократов и простолюдинов, патрициев и плебеев. Имело значение принадлежность к клану и семье и тем обязанностям, которые исполняешь в них. Никакого поклонения личностям и их потомству, никакой там благородной крови. Важны были только личные качества и умения. Меритократия в чистом виде. — Я рос на отдаленном мире, где практически нет света и мало добра. Но мои учителя, пускай и не были благородными отпрысками в вашем понимании, представляли собой достойных представителей моей расы.
Неплохо. Таким ответом рольф закольцевал якобы видимое оскорбление мудрости Матери Долины в отношении всей расы, к которой сам принадлежал.
— Тогда причем здесь ваша личная неприязнь к моим соплеменникам? — Матерь всё так же не поворачивала головы.
— Как раз ни при чем, — хмыкнул Гхор. — И как я могу судить из полученных перед Собранием материалов, не должна быть причем и ваша ненависть к людям. Парни не поделили девчонку, уж простите, Король Илериан, — тут рольф сделал поклон в сторону эльфийского короля. — Но эта свара слишком обычна и проста, и явно не несет в себе политического смысла.
— В отличии от участия тролгов, — вставил свое слово другой рольф. Его лорд Ваго знал. Это соклановец Гхора, но из другой семьи. Фа-Ра-Хош. Он когда-то был в команде Ваго по Схватке времен его юности, но не смог сойтись ни с кем из-за своего скверного характера. Но его бойцовские качества, конечно, никто бы не смог оспорить. И он взлетел в рамках своей Хорты аж на ранг выше, чем сейчас был Ваго. Быстро даже по человеческим меркам, не говоря уже о степенных рольфах.
— Согласен, — снова взял слово Король Эльфов. — В моем понимании нападение тролгов никак не объясняется внутренними отношениями учеников Ольнхорта. Это явная спланированная акция. И мало того, что эти жалкие твари дерзнули выбрать целью мою дочь. Они еще умудрились создать группу из двух ненавистных друг для друга народов!
При этих словах почти и все взгляды в зале обратились в сторону Матери. Конечно же всем было ясно, что на Совете вопрос взаимосвязи темных эльфов с тролгами встанет. И на него потребуется дать совершенно четкий ответ.
— В этом гнусном преступлении мои подданные не замешаны, — Матерь молвила быстро и без раздумий. И всё так же глядя перед собой.
Лорд Ваго довольно улыбнулся. Что ж, таким заявлением эльфийка фактически оставляла на произвол судьбы своих союзников…
— Однако, — Матерь шелохнулась и медленно повернула голову к Королю, сидевшему по центру стола. Их взгляды встретились, — по моим надежным источникам, ни вожди народа Ирондула, ни вожди народа Инкашаса не отдавали приказов совершить такое злодеяние. Мы имеем дело с преступниками. Изгоями. По их действиям нельзя судить целый народ.
— А вот по мне очень даже можно, — снова встрял Фа-Ра-Хош. За столом не было правил о последовательности выступлений. Возможно только внутренняя иерархия представителей рас. А так говорить мог каждый, друг за другом. Лишь со амфитеатра позволялось выступать по разрешению кого-то из сидевших в центре Собрания. В обычное время это были комментарии к выкладкам и отчетам, за редким исключением оппонирование к выступавшим. — По моему опыту, тролги могут ненавидеть друг друга сколько угодно, но, если кто-то из них совершает зло в отношении эльфа или уж тем более рольфа, нет большей радости для всей их мерзопакостной расы.
Все же Ваго был не прав, рассуждая о том, что темные эльфы представляют собой главного кровного врага рольфов. На самом деле первое место они уверенно делили со своими вассалами. Именно руками тролгов двухглазые вершили свое возмездие над рольфами, поскольку в то время их собственной численности не хватало для ведения операций. А вот тролгов до Похода Очищения было большое количество. Они делили третью галактику с рольфами и по наущению темных набросились на них, уничтожив десятки миров коротышек. Если бы не вмешательство людей, как ни странно, рольфы скорее всего превратились бы малый народ. Светлые же в то время зализывали раны после успешного контрнаступления младших собратьев. Только потом они начнут свой Поход Очищения.
— В этих словах есть резон, — согласился великий магистр Консорциума. — Тролги живут в своим резервациях, ненавидя большую часть разумного мира. И все, что причиняет неудобства их врагам, вдохновляет всю их… полуляцию. Вне зависимости от принадлежности к какому-то конкретному народу. И если мы позволили даже какой-то шайке бродяг покуситься на особу королевского дома, это может заронить мысль в головах этих существ, что подобное может сойти с рук любому из них.
— С таким же успехом мы могли бы покарать все человечество за мысль о том, что он ровня принцессе, — размеренно проговорил Эк’зигор.
— Насколько мне известно, гроссмастер, этот человек не в курсе, кто такая Маливель в той копии мира, в которой он живет, — тут же ответил Зандер. — А тролги просто не знали, что похитили синтакс, а не живую принцессу.
— По мне так тут все очевидно, — резко оборвал новый спор о людях маршал Касильяс. — Тролги совершили политическую акцию. И Союз должен на нее ответить. Тем более, что накопились вполне себе реальные проблемы — тролги бесконтрольно проникают в Пятую галактику. Этим стоило заняться давно. Но одна из ситуаций явно выходит за грань допустимого.
— Что вы имеете ввиду? — спросил Король Илериан.
— Я говорю об одном из самых вопиющих случаев пренебрежения статутами союза — о заселении спутника планеты Тей Синкхе, — ответил Касильяс. — Все мы прекрасно знаем о том, что туда чуть ли не грузовыми баржами заезжали целые семейства. При полном попустительстве руководства сектора Корго.
Прекрасно. Сектором Корго в Пятой галактике заведовали темные эльфы. И именно через них проходили основные потоки незаконной миграции и контрабанды. Конечно же всем было это известно. Однако… если бы только через нее тролги проникали в галактику. Интересы некоторых ответственных среди других рас порой позволяли находить дорожки и через иные пути.
Матерь не ответила на этот выпад. Она снова вернулась к усиленному созерцанию чего-то перед собой. Тея размещалась в секторе Амадея — за него отвечали союзные силы. Как еще за четыре сектора галактики, малонаселенные и формально не принадлежащие никому. Там селились на правах освобождения от налогов колонисты обеих рас эльфов и рольфов. За редким исключением кое кто из людей. Ну и тролги, конечно. Только три сектора в Пятой галактике — Корго, Эсавея и Ла-Хаш были объявлены владениями темных, светлых эльфов и рольфов соответственно.
— Что ж, в моем понимании, Синкх мог бы стать отличной целью для нашей операции возмездия, — заявил Король Эльфов. — Мы одновременно показали бы единство и силу Союза и вместе с тем сбили бы с спесь с наглецов-тролгов, считающих для себя возможным пренебрегать статутами о Резервации.
Все в ответ закивали. Кроме двухглазых, которые замерли в своих креслах словно изваяния.
— Сколько у нас кораблей в настоящий момент в секторе? — обратился Король к маршалу Касильясу.
— Думаю, на это нам может ответить адмирал Солтас, — ответил он и в тот же миг со своего места поднялся высокий светлый эльф в синем берете и с мощными золотыми эполетами на плечах.
— Мы располагаем двумя ударными флотилиями, размещенными на орбитальной базе в системе Ксаркс — она ближайшая к Тее. В их составе достаточно десантных кораблей, чтобы высадить пять, а то и шесть армий.
Ваго уважительно пожевал губами. Одна армия это миллион сухопутных солдат.
— Это, конечно, больше, чем нам необходимо, — удовлетворенно кивнул Король Илериан.
— Думаю, что нам хватит лишь незначительной её части, — беспечно махнул рукой Касильяс. — С бойцами пойдут маги. В конце концов мы имеем дело с ничтожными мятежниками, а не полноценной вооруженной силой.
— Я так понимаю, вы собираетесь воевать с детьми и женщинами, маршал? — голос Матери прозвучал громко. Кажется, не обошлось без магического усиления.
— Всем хорошо известно, что тролги ими легко прикрываются, если требуется, — пожал плечами глава Хорты. — Тем более, что никого никогда в истории не останавливали дети и женщины, если того требовала политическая необходимость. Думаю, командор Зандер не даст мне соврать.
Глава Красного Ордена промолчал. Замечание Матери выглядело совершенно нелепо. Кого вообще интересовала судьба мирного населения в космических войнах? Планеты бомбардировались с орбиты, порой до такой степени, что превращались в раскаленные планетойды времен своего возникновения в качестве космических тел. Никто не мог выжить внутри этого всепоглощающего пламени.
— На мой взгляд, все решено. Вторжение на Синкх должно быть жестким и беспощадным, — подытожил великий магистр Консорциума, брат короля. — Никаких предварительных переговоров. Есть возражения?
— Нам нравится этот план, — молвил Фа-Ла-Гхор под одобрительное кивание генерала Фа-Ра-Хоша.
Старый мудрый рольф мог говорить об эмоциях все, что угодно. Но если дело оборачивалось так, что кровным врагам прилетит по первое число, ни он, и никто из его сородичей не мог удержаться от поддержки подобного решения.
— Боевые маги следуют решению Совета, — сказал Касильяс.
— Мы придерживаемся взвешенной позиции. Наказывать нужно виновников, но не народ, — вместо Матери проговорил Эк’зигор. — Однако выполним любую волю Союза.
Ваго улыбнулся. Посрамлены и унижены. Что ж, возможно, в назначении Следственной Комиссии теперь нет необходимости. На некоторое время мерзкие двухглазые оставят людей в покое.
— Орден, конечно же поддерживает позицию Совета, — сказал командор Зандер.
— Хорошо. В таком случае на Собрании могут остаться только военные и члены Ковена для обсуждения деталей операции. Члены Хорт и представители народов могут быть свободны, — молвил Король, уже поднимаясь со своего места. Формально Король Эльфов не был председательствующим и не мог по собственной инициативе распустить Собрание и кого-то с него выгнать. Но светлые эльфы в настоящее время представляли самую могущественную силу во всех пяти галактиках и с их ведущей ролью считались абсолютно во всем.
— Одну минутку, ваше величество, позвольте, — вдруг сказал Зандер, останавливая Короля. — Я хотел бы попросить Совет позволить Ордену принять участие в экспедиции. Дабы на деле подтвердить нашу лояльность делу Союза и отсутствие какой-либо связи с этими наглыми разбойниками.
В зале снова повисла тишина. Даже лорд Ваго был потрясен просьбой командора. Орден не участвовал ни в одной военной операции Союза со времен уничтожения Империи за исключением битвы у Граней, когда тамошние твари угрожали всем разумным расам и для победы над ними Стражи потребовали задействовать все имеющиеся магические ресурсы, в том числе Ордена. В мирное время за тренировками человеческих магов следили с усиленным вниманием, не доверяя заниматься военным ремеслом без тщательной проверки. А тут участие в операции!
— Это нонсенс! — Матерь даже всплеснула руками. — Быть может мы еще позволим людям создать свою армию? Да и это ничего не доказывает…
— Лично я не вижу в этом никаких проблем, — поджал губы Фа-Ла-Гхор. — В конце концов, магам Ордена надо уметь защищаться… от своих врагов, — при этих словам рольф посмотрел с прищуром на взбешенную Матерь, которая в этот раз сверлила взглядом командора Зандера. Понятно, для коротышки это был повод в очередной раз уколоть еще одного своего кровника.
— Не вижу причин, почему бы орденцам не принять участие, — развел руками великий магистр, отвечая на вопросительный взгляд своего брата. Надо сказать, его ответ удивил Ваго не меньше. Столетиями Консорциум не давал Ордену лишний раз чихнуть, а тут…
— Что ж, если хранитель порядка не возражает, тоже не вижу в этом проблем, — кивнул Король Илериан и поднялся. За ним встали все, кто сидел в амфитеатре, а также Элиндель, Зандер и маршал Касильяс, который сказал:
— Значит так, тому и быть.
— Я попрошу лорда Ваго принять командование отрядом Ордена, — добавил вслед Зандер. — Маршал Касильяс, он в вашем распоряжении.
Ваго покидал Зал Совета удивленный и сбитый с толка не меньше, чем была разгневала Матерь. Что-то во всей ситуации начало смущать паладина, но смысл всех движений и процессов ускользал от него.

Схватка

***
«Итак, Хенк, мы готовы к старту очередного раунда Схватки?»
«Невероятно, Уолт! Неужели наступил тот самый день? Я не мог дождаться! Мне казалось, что с того раза прошла целая вечность!»
«Согласен, дорогой друг. Мне кажется, что я готов не выходить из этого кресла и наблюдать за эпичными схватками ежечасно!»
«Но готовы ли наши зрители? Вы готовы?»

Где-то за экраном раздался дружный рев множества глоток. В месте, где записывались комментаторы, организовывался зрительский зал перед огромным шарообразным голограммером, по которому на стадионе вместимостью почти в миллион зрителей велась прямая трансляция. И два известных на все пять галактик корреспондента, зависнув на левитирующей платформе и развалившись в высоких мягких креслах перед своим овальным экраном, давали эффективные комментарии происходящему.

«Итак, несмотря на то, что еще только середина Кампании, сегодняшнюю встречу можно назвать особенной».
«Вне всяких сомнений, Уолт. Ведь в ней сойдутся два прославленный форварда. Оба титулованных и не раз становившихся чемпионами очередного сезона!»
«И самое главное, что они… Ты скажешь это, Хенк?»
«С великим удовольствием, Уолт! Дамы и господа, сегодня мы станем с вами свидетелями эпической встречи. Боя, между теми, кто когда-то совместно делил хлеб, а также радости побед и горести редких, но все же случавшихся неудач! Тех, кто некогда нес на себе чистое знамя Каталан, сражаясь во славу всего хорошего! Двух бывший сопартийцев! Оказавшихся нынче по разные стороны баррикад. Встречайте! В сегодняшнем бескомпромиссном поединке сойдутся партии, которые поведууут…»
«Коооооорииииисс Бееееллтиииимооор!»
«Иииии... Даааааалллааас Крааааааафт!»

В этом время изображение на исполинском голограммере демонстрировала чистый космос, на котором в черной пустоте среди искрящихся далеким светом звезд зависли круглые плоские платформы. Две большие напротив друг друга и три помельче по их сторонам. Еще две, самые малые, были разнесены по разные стороны на равном удалении. На них стояло по пять замерших в нетерпении участников Схватки. Несмотря на то, что вокруг них царил, казалось бы, полный вакуум, никто из них не носил закрытых шлемов.
При анонсировании имени «Корис Белтимор» хрупкая женская фигурка на одной из двух платформ, одетая в расшитое серебром голубое платье с высоком воротом и длинной в пол юбкой, разрезанной от бедра на лоскуты, приветственно вскинула руку с зажатым в ней жезлом — концентратором боевых магов. На ее плечах поблескивали металлические наплечники, а на голове красовался медный обруч, стягивавший убранные в пучок каштановые волосы.
На жест Корис толпа ответила одобрительным гулом и аплодисментами. Но они не шли ни в какое сравнение с тем ревом, которым зрительский зал встретил объявление Далласа — широкоплечего мужчины, облаченного в коричневую куртку-увагу, надетую поверх красной туники. Ноги его были защищены кольчужными штанами, подпоясанными широким поясом с металлическими вставками. На одном его плече, не закрытом широким красным наплечником, покоился исполинского вида палаш, вокруг которого слегка подрагивала лиловая аура. Знаменитый Вершитель Судеб, который некогда прокладывал дорогу Каталан одну Кампанию за другой. Голову венчал шлем с Т-образной прорезью и острым гребнем, из-под которого на плечи высыпали длинные черные волосы. Квадратный небритый подбородок с ямочкой был гордо вздернут вверх.
Крафт вскинул левую руку и зал изошелся в исступлении.

«Ты посмотри, Хенк, что Даллас делает со зрителями! Кажется, они готовы носить его на руках!»
«Невероятно, Уолт. Несмотря на все скандалы, которое сопровождали нашего героя, его имя все еще пользуется невероятной популярностью!»
«Что ж, будем надеяться, что Даллас не разочарует и покажет все, на что способен, даже несмотря на то, что ему в этот раз противостоит очаровательная красотка Корис».
«Ты, кстати говоря, верно, заметил, Уолт. Устоять против магии Корис достаточно затруднительно. И не только той, что она так умело стреляет в своих соперников… Если, конечно, вы понимаете о чем я…»
«И некогда Крафт тоже не смог устоять против этих чар… Сдюжит ли он нынче?»

При этих словах зрительский зал разразился слаженным смехом. С момента обретения славы сальные шуточки и комментарии были обычными спутниками Далласа. А уж о его любовных похождениях складывали целые легенды. Естественно, во времена, когда Корис была в его команде и почти несколько Кампаний подряд выполняла роль его первой руки, абсолютно все были уверены, что они спят друг с другом.

«Но все то в прошлом, Уолт. Расставанием с командой Далласа вышло для Корис… весьма эмоционально».
«И это легко сказано, Хенк. И мне кажется, сегодня эти эмоции могут как помочь, так и помешать».
«Мы это увидим в самое ближайшее время, Уолт. Сегодня нашим героям выпала честь сразится на Левитирующих Платформах — арене, требовательной как к бойцовским навыкам, так и таймменеджменту команд».
«О да, Хенк, эта арена одна из моих любимых. Давай кратко расскажем ее правила тем, кто по невероятному стечению обстоятельств еще не смотрел прежние выпуски Схватки и не знает, как нелегко будет сегодня добиться победы нашим героям».
«Ты знаешь… я бы не сказал, что среди арен есть хотя бы одно место, где это сделать просто».
«Поймал, поймал… Но я так… для красного, так сказать, словца. Любое место Схватки — это вызов. Для мужества и отваги наших гладиаторов!»
«Но в данном конкретном случае участникам матча необходимо захватить камни силы, размещенные на каждой из пяти платформ, которые зависли в космосе на определенном расстоянии друг от друга. Причем так, чтобы происходящее на любой из них просматривалась с каждой из платформ. Для победы нужно собрать минимум 3 камня из пяти. Причем камни двух видов — малые и большие. Два больших, как это не трудно догадаться, расположены на двух больших платформах. Все платформы в перемешку защищают некроконструкты рольфов — знаменитые изделия из созданий, давно покинувших мир живых, но возвратившихся к нам в самых невероятных формах. А также искусно сработанные гомункулусы. Захват большого камня считается за два малых. Следовательно, можно захватить один большой и один малый камень и в сумме получить три камня. Можно захватить три малых камня, а можно…»
«Нет, нет, Хенк, не нужно говорить об этом… Это проделывали считанные единицы великих героев схватки».
«А разве среди участников нет тех, кто принадлежит к таковым?»
«О да, ты помнишь? А вы, дорогие зрители? Я помню… Прямо как сейчас тот день, когда Даллас взял два больших камня! Это невероятно сложно сделать технически, но… возможно».
«И в то же время нужно помнить, что если броситься за двумя большими, а в это время команда соперника заберет три малых, то можно просто не успеть овладеть вожделенной добычей и победа будет присуждена оппоненту».
«Ах, ну и конечно… если по каким-то причинам команда соперника выбудет в полном составе из состязания, победителем объявляется оставшаяся в строю. Как и на любой арене».
«Также важно сказать, что переход с платформы на платформу осуществляется посредством прыжков или левитации. В этот момент любой участник наиболее уязвим для дистанционного нападения и в случае неумелого перемещения может стать легкой добычей для подловившего его врага».
«Однако не стоит излишне переживать за наших героев. Платформы располагаются в стазис поле, и даже если кто-то будет сбит с них, то он не отправится летать в открытом космосе, а лишь на время выбудет из игры до ее окончания и насладится прекрасным звездным видом».
«Внутри пузыря, который закрывает все место действия, достаточно воздуха, чтобы Схватка успела закончиться до момента, когда все участники умрут от удушья…»
«Однако в любом случае не стоит заигрываться слишком долго. Ведь наше терпение может истечь еще быстрее!»
«Все верно. Ведь мы ждем только бескомпромиссных поединков! Итак, всем участникам приготовится. Мы начинаем!»
«До старта пять»
«Четыре…»

Весь зрительный зал подключился к отсчету, громоподобным хором повторяя за корреспондентами «три», «два», «один». Далее последовал оглушительно звонкий удар гонга. И обе группы участников как по команде взмыли в воздух, преодолевая расстояние по первой же выбранной платформы. Каждая из них была равноудалена друг от друга и сразу вступить в бой с соперниками не могла. Ближайшими к стартовым были малые платформы, именно туда отправились члены пятерок в первую очередь.

«Ну что, Хенк, как ты думаешь, Даллас сделал какие-то выводы из предыдущей схватки в Пустыне Королей?»
«Мне кажется лишь в том, что нынешний состав его вполне устраивает. Ведь он довольно просто добился победы в предыдущем матче».
«И я бы хотел в очередной раз отметить, что в этом ему помог молодой огневик Михаэль!»
«Да, он довольно умело переиграл более опытного соперника и нанес ему фатальный удар прямо во время битвы с Песчаным Королем!»
«Однако сегодня в заявке он всё так же числится только в роли четвертого номера. Несмотря на то, что в прошлом матче мастер звезд Илион выбыл во время не самой сложной схватки, он всё так же указан в качестве правой руки Далласа».
«А явно ошибшаяся в подсчете кладок в логове Короля Камила Стрейдж в качестве левой…»
«Но все же Крафт оставил за ними их предыдущие места в пятерке, хотя у него есть, из кого выбрать. Почему-то третий матч подряд прозябает вполне себе успешный боевой маг Ли-Ра-Нель, который до этого десять матчей подряд уверенно выполнял роль левой руки».
«И это если вспомнить стихийника Соню, которую в этот раз снова заменяет мастер природы Доминус Вакса».
«Ну тут, возможно, есть определенный резон — все четверо из пяти довольно сильные атакующие маги. Далласу нужен тот, кто прикроет. Доминус неплохой лекарь. Кроме того его познания темной магии позволяют наводить на соперников мороки, что иной раз выручает…»
«Однако что же это? Пока мы с тобой отвлеклись на обсуждение команды Далласа, он решил применить неожиданный маневр. Мне кажется, Уотл, или…»
«Нет нет, все верно. Даллас огибает защитников малой платформы, с которой его команда перенеслась со старта, и направляется к первой большой платформе».
«Это что же, он собирается повторить свой подвиг?»
«Сейчас? Когда его форма далека от идеала? Это было бы как минимум странно!»
«Ну что же, посмотрим. Для начала Крафту и его команде предстоит справиться с некроконструктами, которых организаторы щедро рассыпали по платформе…»
«И как мы с вами видим, дорогие зрители, платформа эта представляет собой пирамиду из нескольких ярусов, расположенных в виде своеобразной лестницы. Сфокусировать магическую мощь сразу на большой группе противников команде не удастся».
«Однако, Уолт, ты посмотри, что делает Крафт. Вместе с Доминусом он вырывается вперед, оставляя позади себя обе руки и стихийника Михаэля. Что же он задумал?»
  «Не могу пока понять, Хенк. Ведь некроконструкты весьма грозные противники. Надеяться справится с ними в одиночку весьма рискованная затея!»

Тем временем Даллас Крафт вместе с напарником запрыгнул на первый из ярусов, где его ожидала группа существ, отдаленно напоминавших пауков. Только вот тела их были сшиты из кусков плоти разных существ — как животных, так и, очевидно, принадлежавших мертвецам других рас. Перебирая лапами костями, твари покачивали в шести руках кривыми саблями, угрожающе посвистывая. С их огромных серповидных жвал, стекала ядовито-зеленая слюна. Спины защищали овальные хитиновые панцири, явно снятые с каких-нибудь гигантских насекомых из тропической планеты. А вот глаза… по восемь пар глаз, казалось, когда-то явно принадлежали некогда разумным существам, правда теперь больше напоминавших стеклянные пуговицы. Теперь в них сиял синий колдовской огонь, приводивший в движение этих жутких кадавров. И он погнал их вперед, навстречу появившимся на ярусе человеку в компании светлого эльфа.
Однако вопреки ожиданиям публики, которая вслед удивленно вздохнула там, далеко за границами арены Схватки, Крафт не вступил в бой. Увернувшись от слаженного натиска противника, он лишь отмахнулся один раз своим огромным палашом, которым без всяких проблем срубил голову одному из конструктов, и бросился в направлении следующего яруса. В свою очередь Доминус взмахнул рукой и в сторону пауков-мертвецов последовала вспышка. От нее кадавры словно обезумили и бросились в сторону от Крафта и его напарника. Те, не мешкая, взмыли в воздух, подпрыгнув так высоко, что хватило достичь следующего яруса. Ну конечно, это был усиленный магией прыжок. Ведь пролететь потребовалось не меньше сорока, а то и пятидесяти метров.

«Нет, ты посмотри, Хенк. Что это такое применил Вакса? Это что? Ослепление?»
«Не совсем понятно, Уолт. Конструкты не кажутся сбитыми с толку. Они… словно потеряли рассудок!»
«Как будто их что-то напугало до чертиков! Их! Неживых существ! Это что-то невероятное!»
«И теперь они легкая добыча для Михаэля с его поддержкой. Ты посмотри, придя вслед за Крафтом, они попросту выжигают кадавров!»
«Интересный ход. Но вряд ли этот трюк пройдет у Крафта на следующей платформе. Там его ждут отряды личей. Этих вот так просто не возьмешь какими-то фокусами. Они сами умеют такими разбрасываться…»
«Однако ты посмотри, что он делает! Вакса навел на него какой-то щит. Это что, Экран?»
«Нет, так он не работает. Это какая-то вуаль, которая будто делает Крафта незаметным для личей! Они все сконцентрировались на Доминусе, который ушел в глухую оборону! Нет, он натурально превратился в камень, об который разбиваются все некротические заклятья личей!»
«А Даллас меж тем разделывается с ними, словно они его совсем не видят… Ну такое мы тут еще не видели!»
«Публика в восторге, конечно! Многоопытный ветеран безусловно знает, чем потешить своих преданных фанатов».

К моменту, когда огневик Михаэль превратил в пепел пауков-кадавров, Крафт успел разделаться с третью личами. Остальных взял на себя мастер звезд Илион. Вся его серебристая мантия засверкала, словно вся она была соткана из миллиона крохотных алмазов. Следом по ней прошла рябь, и в личей брызнули лучи рентгеновского излучения. От той концентрации, которая была в них, костные ткани в миг разрушались и растрескивались. Состоявшие только из скелетированных останков бывших преступников, казненных в различных местах галактики, некротические порождения, как и любая материя в известной Вселенной, не могли противостоять подобному излучению. Защищенные от стихийного урона мертвецы меж тем не имели соответствующего щита. Да и даже Резонирующий Доспех не спас бы от такого потока высокозаряженных частиц. Личи рассыпались буквально на глазах.

«Мастер Илион задействовал свой артефакт. Звездную Мантию. Надо сказать, это довольно дорогостоящее решение. Перезарядка такой магической вещи стоит немалой суммы».
«Однако вряд ли это было его собственным решением, Уолт. Судя по тому, как скоро команда Далласа преодолела два яруса, их цель в быстром захвате большого камня. И они очень близки к ней. Впереди осталось всего два уровня, и если они продолжат в том же темпе, то смогут довольно скоро завладеть камнем».
«И теперь они уже действуют всей пятеркой. Думаю, это верное решение. Им противостоят гули и вампиры. Довольно верткие твари. Против них нужно применить не только магическое искусство, но и весьма недюжие акробатические умения!»
«Но что же делает Крафт? Посмотри! Вместе с Камилой они работают в паре, перемещаясь скачками. Их окружают огненные щиты, которые на них наложил и старательно поддерживает Михаэль!»
«А в это время мастер Илион создает Баробарьер, не позволяя гулям подобраться к огневику! Пройти через него не может ни одно существо, не рискуя быть раздавленным в лепешку чудовищным давлением!»
«И что же Доминус? Посмотри! Он… он, кажется, заговорил двух вампиров и связал их схваткой!»
«И снова хочется отметить ловкость задумки. Ведь идея выпускать гулей и вампиров в паре во многом основывается на том, что они друг друга дополняют — первые нападают на земле, тогда как кровососы налетают на чемпионов с воздуха!»
«Да, а сейчас летающая угроза полностью занята сама собой, и пока что ей нет дела до наших героев».

Пока мастер природы отвлекал смертоносных кровососущих созданий, напоминавших помесь летучей-мыши переростка и собаки, орудовавший огромным палашом Крафт, и работавшая глефой Камила Стрейдж, облаченная в заговоренные мифриловые доспехи, никак не стеснявшие ее движения, посредством пространственных перемещений быстро меняли позиции и разделывались с гулями. То были видоизмененные мертвецы, чьи руки были превращены в медвежьи лапы с острыми когтями, а ноги были вывернуты в обратную сторону словно у кузнечиков. Последнее позволяло им перепрыгивать на десятки метров. Несмотря на то, что Даллас и Камила были быстры, твари все равно оставались опасными противниками. Далеко не с первого раза удавалось попасть по ним клинком — они быстро отскакивали и молниеносно набрасываться в ответ. Иной раз приходилось совершить несколько скачков вокруг них, прежде чем выбрать удачную позицию для удара. Пару раз острые когти скрежетнули по наплечнику Далласа и нагрудной кирасе Камилы. Однако в ответ гулей обжила огненные щиты, которыми были окружены бившиеся в ближнем бою члены команды. Колодовской огонь цепко хватался за мертвенную плоть, сжигая ее до мелкого пепла. Раз оказавшись на гуле, он не сходил с него, пока от мертвеца не оставался лишь прах.

«Что ж, Хенк. Гули один за другим все же отправляются в свое повторное посмертие. У Доминуса даже получилось прикончить одного из вампиров, пока тот боролся со своим собратом…»
«Однако последние, кажется, начинают выходить из-под контроля мастера и скоро ему потребуется помощь партнеров…»
«Вот уже к нему подключился Илион, прекратив защищать Михаэля. В этом уже не было никакого смысла — гули почти закончились. Поэтому пришло самое время подсобить славному Доминусу. Он себя сегодня показывает со своем лучшей стороны, не находишь?»
«Вне всяких сомнений, Уолт. Мне кажется, пока что это одно из лучших выступлений Ваксы».
«Ну а как дела у Корис? Кажется, ей уже удалось завладеть одним из малых камней».
«Все так. Буквально пару мгновений назад, правая рука ее партии, стихийный маг Фа-Га-Хрон снял его с пьедестала».
«Да. Охрана этого камня в виде гомункулусов не произвела особого впечатления на команду Белтимор».
«Особенно мне понравилось, как Мастер Клинков, Эзу’вель, расправился сразу с тремя из них после того как левая рука команды, мастер звезд Хемилон, замедлили время для них».
«Да. Два парных клинка нашинковали словно увязших в чем-то липком магических существ за считанные мгновения».

Названный Мастером Клинков, темный эльф, одетый в черный кожаный жилет на голое тело, усиленный кольчужными вставками и стальными наплечниками, в одно мгновение перенесся с одной малой платформы на другую. В руках он держал две изогнутые сабли, сиявшие тусклым зеленым светом. При каждом взмахе ими, клинки оставляли за собой след, создавая впечатление, будто они были куда большего размера, чем на самом деле.
На платформе его уже ждали существа, чем-то отдаленно напоминавшие силуэты людей, но состоявшие целиком из булыжников разных размеров. Ни лиц, ни ртов у них не было. Только отростки, видимо предназначенные обозначать наличие конечностей и головы. При появлении эльфа, они как по команде зашагали в его сторону, медленно переваливаясь с одной своей недоноги на другую. В абсолютной тишине.
  Эзу’вель некоторое время понаблюдал за этой немой сценой, затем дернул плечами и попытался совершить пространственный скачок. Но неожиданно оказался прямо перед ближайшим каменным созданием. И тот в тот же миг оно совершило невероятно быстрый выпал свое рукой-колотушкой. Мастер задействовал все свое умение, чтобы увернуться от удара, но все равно его задело по касательной. Магический щит на нем тут же вспыхнул и эльфа отбросило в сторону.

«Хо-хо! Кажется, чей-то хитрый план не сработал».
«Все так, Хенк. Мастер Эзу’вель, кажется, решил быстро заполучить камень с помощью скачка, обойдя, как ему показалось, неповоротливых големов. Но он не учел, что это слабое место свои детищ демиурги арены знали и встроили в них Гасители мобильности».
«И это не все, Уолт. Мастер решил просто перескочить через своих, как ему казалось, неуклюжих оппонентов, но как только он оказался в воздухе, его встретила шрапнель из острых каменных осколков».
«И мне кажется, его защита не выдержала. Ты видишь, Хенк?»
«Да. Я вижу кровь на бедре. Его задело».
«К счастью остальная команда уже рядом».
«К счастью ли? Создатели големов знали, как важно внешнее впечатление, поэтому предусмотрели еще один хитрый трюк. Чем больше участников от команды на платформе, тем быстрее и активнее становятся эти каменные изваяния. И вот только что едва переваливавшиеся каменные недоразумения носятся словно заведенные машины».
«Да. Этого Корис, скорее всего, не знала. Но вот насчет Гасителя ей всяко должно было быть известно. Чай не первый раз на этой арене».
«Судя по тому, как Эзу’вель вырвался вперед, либо он был отправлен на разведку, либо решил действовать по собственному разумению. Он всегда любит покрасоваться перед публикой».
«Что ж, теперь его раны вынуждена восстанавливать Дениса Грей, их мастер природы, пока остальные участники бьются с големами. Так себе представление».
«И пока что им приходится туговато. Ведь големы помимо всех прочих способностей защищены мощными негаторами. Просто так стихийным уроном их не взять, как бы сейчас ни старался Фа-Га-Хрон раскидывать свои убийственные заклятья огня».
«Думаю, сейчас себя покажет во всей красе Корис. Ведь ее фазовое копье оснащено наконечником из антиматерии, которое уничтожает абсолютно любой материальный объект, заставляя того калапсировать».
«Да, но для этого необходимо попасть по врагу. А тот уж больно быстро мечется».

Действительно, доселе неповоротливые големы с появлением четырех других сопартийцев Белтимор принялись носиться по платформе с такой скоростью, что магам удавалось лишь уклоняться от их наскоков и проводить редкие контратаки, зачастую не приводившие к какому-то успеху. Корис несколько раз наносила, казалось бы, убийственный удар, но испускавший неясное иссиня-черное сияние наконечник, в котором иной раз сверкали мелкие белые огоньки, разрезал лишь пустоту. И при каждом движении, копье чуть потрескивало, сообщая о развоплощении элементарных частиц вокруг антиматерии. Мастер звезд Хемилон сосредоточился на обеспечении защиты сначала врачевавшей Эзу’веля Денисы, а затем и остальных, потому что големы налетали с невероятный скоростью, уклоняясь от выпадов. Корис удалось задеть лишь двоих, после чего те разлетелись в клочья, обсыпав ко всему прочему всех градом осколков. Один из них попал в щеку Денисе, которая, впрочем, тут же залечила рану.

«Пока Корис пытается разобраться с внезапным затруднениями, Даллас уверенно заканчивает битву за свой первый, но при этом большой камень».
«Да, разобравшись с гулями, вся команда затем довольно быстро покончила с оставшимися вампирами, которых усилиями Доминуса уже успели подрать свои же».
«Однако меня больше удивляет, как Крафт разобрался с последними защитниками камня. Ведь то призрачные гончие — жемчужины в коллекции мастеров некроконструктов — всегда представляют собой немалую проблему для участников. Их тела, кажется, сотканы из тумана, а сами они одновременно пребывают как в мире Пустоты, так и в реальности. Задеть их даже зачарованным оружием бывает непросто!»
«Все так, Хенк. И стихийная магия их не то, чтобы сильно ранит — огневик Михаэль скоро отошел в сторонку, практически не в силах что-либо сделать против таких созданий».
«Да, Уолт. И двигаются те со скоростью даже большей, чем големы, с которыми сейчас бьется насмерть Белтимор».
«Однако все же у них есть некоторый изъян. Уж специально задуманный, чтобы не сделать из гончих абсолютное оружие, или же недодумка. Это вам решать, дорогие зрители. Но все же он есть».
«Действительно. И заключается он в том, что если отсечь гончих от Мира Пустоты, то они теряют свою защиту от магии. И, как я понимаю, это сделал мастер звезд Илион. Под защитой верткой Камилы, чьи заговоренные доспехи довольно сносно противостоят ударам гончих, он изолировал этот участок реальности от всех внешних контуров».
«Да и теперь Даллас со своим жутким палашом при поддержке Михаэля довольно быстро заканчивают бой».
«Что ж, считанные минуты и большой камень будет в их власти».
«А Корис пока что что не может до конца разобраться с големами. Что ж, кажется дальше Даллас отправится на малую платформу, которая висит как раз под большой, где они заканчивают бой».
«Это было бы логично. Ему остается взять один камень для победы».
«Что ж, значит, на малой платформе разгорится жаркая схватка. Это будет эпично!»
«Однако что он делает?»
«Взял камень и… направляется в противоположную сторону от малой платформы».
«Он что, идет к другой большой платформе? Но зачем?»
«Все так. Они все прыгают в сторону большой!»
«Но в чем смысл, я не улавливаю?»
«Подожди, Хенк… Посмотри. Кажется, они не задерживаются на первом ярусе. Там их поджидают Ящеры с Закураса. Довольно неприятные твари, но в целом лишенные серьезных магических барьеров…»
«А на втором их ждет боевой отряд Зиндарийских Гоблинов!»
«Однако станут ли они большой проблемой для такой слаженной пятерки, какая есть у Далласа?»
«Если честно, то не думаю, что гомункулусы станут серьезным препятствием для этой руки Крафта… И, кажется, я уже понимаю в чем была гениальность именно такого состава его партии».
«А Белтимор пока еще продолжает разбираться с големами. Честно говоря, Хенк, я даже не знаю, на кого ставить в этой ситуации. Ведь на третьей малой платформе врагами Корис станут элементали. И это совсем не те противники, с которыми можно быстро расправиться!»

А вот команда так называемых Зиндарийских Гоблинов — разработки темных эльфийских магов, действительно серьезных проблем Далласу не создала. Маленькие, ростом с половину человека, светло-зеленые существа с огромными ушами и мерзкими зубастыми рожами, были вооружены различным стрелковым оружием, а также взрывчаткой. Но совершенно не имела никаких магических способностей. Обычно их силой была массовость, но на этой части платформы разместить больше полусотни этих существ не получилось бы ни при каких обстоятельствах. А что такое пятьдесят простых вояк с пушками против пятерки магов? Закуска. Так что в первую очередь на пути пуль, бомб и ракет, которыми поспешили угостить явившуюся на ярус пятерку Далласа зеленые недомерки, встал стихийный щит, созданный Михаэлем вместе с Камилой, которая также была отличным магом воздуха, а затем в самую гущу ворвался Даллас, бешено крутя вокруг себя своим огромным палашом, срубая головы низкорослым противникам. К нему также присоединилась следом Стрейдж, вертя глефой и превращая врагов во прах, казалось бы, без всяких усилий. Мастер Звезд Илион в этот момент поддерживал заклятья Резонирующего Доспеха на обоих, что позволяло избегать какого-либо урона от выстрелов, совершаемых гоблинами в упор.

«О, Бездна. Какое же месиво. Да, Уолт… Те из зрителей, которым недоставало крови в сегодняшней Схватке, утолят сейчас свою жажду сполна».
«И, хотя это все же не кровь, а техническая жидкость, создатели кукол позаботились о том, чтобы придать ей именно алый оттенок. И теперь самые настоящие реки этой самой субстанции текут по всему ярусу и даже с него. Посмотри, ящеры внизу, кажется, пришли в исступление при ее виде».
«Но что же Корис? Она наконец-то закончила расплавляться с големами… Но ей далось это непросто. Даже с экранов видно, как она устала».
«Дениса, конечно, сейчас восполнит часть ее сил. В том числе известной алхимией. Но все же это тревожный звоночек».
«Кажется, Белтимор что-то высказывает Эзу’велю».
«Не удивительно, Хенк. Парень явно поспешил со своим маневром. Все же мне кажется, то была не разведка, а своего рода волюнтаризм…»
«Что ж, однако сейчас не время выяснять отношения. Даллас заканчивает разбираться со вторым ярусом большой платформы и после краткой передышки приступит к атаке на третий».
«Там его снова ждут некроконструкты. Наверное, наиболее опасные из всех, что получались у мастеров рольфов…»
«Да, ведь это самые настоящие призраки!»
«Ну полноте, Хенк! Зачем же пугать наших зрителей? А если среди них дети? А точнее среди них точно есть дети! Все же это пустотные аберрации, а не души умерших…»
«Как раз никто точно не знает, Уолт. Ведь выглядят Банши как раз как самые настоящие пустотелые призраки из сказок. Их просвечивающие телеса, ужасные, искривленные посмертными муками лица с пустыми глазницами, и кошмарные призрачные руки, которые при прикосновении дарят героям фатальный удар. Надо сказать, я как раз именно так себе и представлял призраков!»
«Но все же Хенк, этих твоих призраков можно убить вполне себе магией и даже оружием. Возможно, не зачарованным, а фазированным как у Корис или же пустотным, как у Стрейдж. Да и магия небесных сфер работает против них весьма успешно».
«Ну и не будем забывать про Доминуса, которые также владеет некромантией. Он уже показал, что может управлять вампирами. Возможно, он что-то сможет придумать и с Банши».
«Но что же Белтимор? Кажется, она наблюдает за тем, что делается на большой платформе. Вероятно, прикидывает шансы».
«Как думаешь, Уолт, она решит попытать шансы с элементалями или…»
«Нет, Хенк. Она уже делает то, что ты предполагал. Она прыгает на большую платформу!»
«Ну… я ожидал, что партии рано или поздно сойдутся в бою на одной из платформ. Но, честно говоря, не думал, что Корис решится пойти на поле, выбранное Далласом. Уж не ей ли знать коварство своего бывшего форварда?».
«Возможно, ты прав. Но я в чем-то могу понять Корис. Ведь ей просто невероятна мысль о том, чтобы Даллас повторил свой рекорд с двуями большими камнями именно в противостоянии с ней!»
«Да… это было бы серьезным репутационным уроном…»
«Поэтому Корис идет ва-банк. Либо она победит пятерку Далласа, либо не даст ему сделать на себе этот знаменательное достижение!»

Когда команда Корис переместилась посредством мгновенного прыжка на третий ярус второй большой платформы, Даллас только-только перешел туда со своей командой и, совершенно не обращая внимания на Банши, курсировавших по полукруглому куску пластика, зависшему в пространстве, бросился к первому же врагу — случайно или все же намеренно, но им оказалась врачеватель команды Корис — Дениса. На помощь ей было кинулась сама Корис, но была вынуждена отражать стремительную атаку глефы Камилы. Фа-Га-Хрон ответил на вызов огневика Михаэля — струи огня, брошенные друг в друга столкнулись в воздухе, формируя огненную стену в месте своего соприкосновения. А вот Эзу’Вель вместо того чтобы помочь атакованной Денисе, решил направиться в сторону Илиона. И вскоре об этом жестко пожалел.

«Хо-хо, Уолт. Кажется, наш прыткий Мастер Мечей не ожидал, что на его дороге вдруг появится так много Банши. И это ведь неспроста!»
«Все так, Хенк. Как мы и ожидали, Доминус Вакса не зря был в этой пятерке. Не знаю уж каким образом, подчинил он себе призраков или нет, но он сманил их в сторону бросившегося в наступление Эзу’Веля. Парню сейчас придется несладко. Ведь Банши чувствуют направление пространственных перемещений. Куда бы ни скакнул маг, они знают место, где он окажется».
«Да и даже против призраков справится не так просто. А уж против почти десятка!».
«А меж тем у нас первый фатальный удар!»

Под куполом исполинского зала прозвучал удар гонга, возвещавший о первой жертве. На экранах тут же возник образ лекаря Денисы, который перечертила красная, рваная черта. Следом за ней возник Даллас, крутанувшийся на месте со своим мечом в своем фирменной «праздновании», которое каждый член команды записывал на такой случай. Следом зрители взорвались в слаженном хоре одобрения.

«Итак, Даллас совершил первый даун! Дениса не успела применить ничего из своего арсенала защиты, была смята стремительной атакой Крафта и упустила момент, когда он разрядил в нее свой любимый ручной самострел, пуляющий огненными шарами».
«Однако что же это, Даллас метнулся к скованному дистанционным поединком гравитационными силами Хемилиону. Тот вынужден реагировать, посмотри…»
«Снова фатальный удар!»

На экране появилось изображение Эзу’Веля. Следом образ Доминуса Ваксы.

«Даун засчитали за Ваксой, хотя наш мечник попался в лапы одной из Банши. Ты видел, как она его обняла?»
«Да, но мне сейчас интересно, чем закончился противостояние молодого Михаэля. Кажется, один из фаерболов Фа-Га-Хронв пробил его защиту…»
«Да, он едва ускользает от атак огненного бича, рольфа. Но, думается, что это ненадолго…»
«Но что делает Вакса, Уолт? Ты посмотри!»
«Он держит в руках какой-то жезл… Это что, то что я думаю?»
«Да, все верно, это жезл Распорядителя Смерти. Невероятно. Мощнейший артефакт некромантов. Он позволят подчинять себе некроконструкты высочайшего уровня. Вакса безусловно подготовился».
«В этом нет сомнений. Но все же интереснее другое! Он направляется в сторону Фа-Га-Хрона. А призраки за ним!»
«Он несется прямо на рольфа! Кажется, он задумал…»
«Да… он жертвует собой и спасает Михаэля!»
«И забирает с собой огневика Корис…»

В зале раздалось подряд два гонга, возвещая о выбытии еще двух чемпионов из матча. Зал изошелся в экстазе, вопя и ревя от восторга.

«Вот это развязка… у Корис остался только один напарник! Ее левая рука Хемилион…»
«Но у него проблемы. Даллас штурмует его защиту, обстреливая из самострела, пока меж тем ему не дает спуска мастер звезд Илион…»
«Корис пытается закончить поединок с Камилой, но у нее не получается. Та, кажется, тренировалась всю свою жизнь, чтобы противостоять копью. Она легко отбивается от него».
«Но при этом не атакует. Кажется, она делает все, чтобы не дать Корис действовать».

Гонг!

«Ну вот и все. Хемилион не выдержат двойного натиска и Крафт нанес ему фатальный удар своим палашом. Чудом, что тот не нанес ему дополнительно физического урона».
«Корис осталась одна против четверых. И хотя Камила явно устала и вот-вот пропустит фатальный удар…Но что же это?»

Стрейдж вдруг взмахнула рукой перед лицом Корис, их тут же разделила белая пелена тумана. Следом Камила сделала сальто назад с одновременным ударом ноги, выбивая копье из рук Корис и резко разрывая дистанцию. Белтимор не стала рваться вперед за своим оружием, предполагая ловушку и в первую очередь огляделась по сторонам. И поняла, что оказалась в окружении призраков, которые, утратив интерес к поверженным Ваксе и Фа-Га-Хрону, теперь все как по команде рванули к ней — ведь она оказалась в самом центре яруса, когда команда Далласа аккуратно расположилась по его краям. Однако Баншни не достигли цели. Девушку вдруг окутало яйцеобразное поле, чуть сиявшее голубым отливом. Об него призрачные руки ударились и отскочили.

«Ты что-то понимаешь, Хенк?»
«Не совсем, Уолт. Мастер Илион наложил сейчас на Корис Статический Барьер. Это довольно мощное заклятье защиты, которое надежно закрывает от большинства видов урона. Такие иной раз прикрывают сверхтяжелые корабли, когда требуется вести бой на орбите».
«Но у этого поля есть нюанс. Оно не позволяет находящемуся в нем совершать перемещение».
«Погоди-ка… Ты посмотри, что делает Даллас. Он собирает команду… Они… Они собираются прыгать на следующий ярус!»
«Ну конечно! Они отправляются за вторым большим камнем! Пока Корис лишена всякой возможности им помешать!»
«О, Бездна. Какое это унижение! Ведь внутри Барьера она тоже лишена возможности нанести себе фатальный удар. Невероятно. Какой ход, Далласа! Какая тонкая изощренная месть…»
«И насколько искусно срежиссированная! Даллас и правда не только великий боец, но и прекрасный шоумен».
«Да, ведь мы с вами помним, что голос Корис был один из самых громких из тех, что критиковали переход Далласа к Айдред. И ее уход из его команды был обставлен публичным скандалом в одном из клубов на Новой Калдере. Там было много камер и журналистов… И очень много грязных слов»
«И вот теперь Корис, лишившаяся членов своей команды, в бессильной злобе бьется внутри магического кокона. Она ведь все поняла, ты видишь? Она пытается что-то сделать с барьером…»
«Но не ей, стихийнику, тягаться с магией звезд. Снять Барьер крайне затруднительно. А фазовое копье лежит в стороне и ничем не в силах ей помочь».
«А тем временем Даллас с командой уже вступило в схватку на четвертом ярусе… Там их поджидали ледяные гиганты. Но, кажется, и это учел Даллас в своем сценарии».
«Да, мастер Илион, кажется, отдает все силы на то, чтобы защитить огневика Михаэля, пока Камила передает всю энергию, что у нее осталось».
«И наш любимчик третьекурсник концентрирует в себе чудовищную мощь огня, направляя ее на с виду грозных, но все же состоящих изо льда чудовищ…»
«Они таят и со свистом испускают пар…»
«Далласу остается лишь заканчивать с их текущими телами точными и безжалостными ударами своего палаша. И далее направляться за вторым своим рекордом».
«Ты уже слышишь, Уолт?»
«Да… да. Уже доносится из совсем близкого будущего… Он самый, желаемый всеми участниками матча…
«Гонг победы!»

— Ты меня унизил! — истерически провопила Корис, догоняя размеренно шагавшего по коридору звездолета Далласа. После матча всех участников забрали на огромный транспортник, на котором размещались комнаты чемпионов, обслуживающего очередной раунд Схватки персонал, и вспомогательное оборудование.
Небритое квадратное лицо Далласа расплылось в ехидной усмешке. Он дернул головой, смахивая один из потных локонов, упавших ему на лицо, в сторону.
— Ну, конечно, в этом и был план.
— Ты урод! Какая же ты низкая тварь! — ярилась Камила, сжав кулаки. Со стороны могло показаться, что она вот-вот набросится на здоровяка, который был выше ее на полторы головы. Но нет, на территории помещений для чемпионов были установлены мощнейшие негаторы, которые позволяли колдовать только простейшие заклятья. Скандалы между участниками были обычным делом. Физически же справится с таким гигантом у малышки Корис не было никаких шансов. В отличии от того, что показывают в фильмах, в реальной драке вес значит многое.
— Сама виновата, — Даллас махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху и продолжил идти по коридору к своей комнате, которая была уже неподалеку. — Могла бы отправиться за третьим камнем и, возможно, праздновала бы сейчас победу. Но я знал, что твоя гордость не допустит и мысли, чтобы мы сделали на тебе вторые дабл бабл… Так что…
— Как же я была раньше слепа! — в бессильной злобе прорычала Корис и отправилась дальше к своему отсеку.
Далласа сзади мощно наградили шлепком по мягкому месту. Брови гладиатора дернулись вверх, и он повернул в голову мимо проходившей Камиле.
— Провернешь со мной когда-нибудь такое же, я тебя убью, — сказала она с улыбкой. Но в ее глазах был такой холод, что Крафт даже поверил в искренность сказанного.
— Всего лишь не пытайся устраивать фарс на моем имени, — пожал плечами он в ответ и приложил руку к замку входной двери в свои покои. Тот считал биометрию Далласа и открыл проход в просторную комнату.
Внутри были огромные в пол иллюминаторы, ковры, шикарные мягкие диваны и кухня со всеми возможными ингредиентами, которые могли потребоваться для готовки. Ну и конечно бар. К нему-то Даллас и направился, не раздеваясь и не снимая в прихожей обуви. Подойдя, он достал бутылку рольфовского жара семидесятилетней выдержки, снял с полки стакан, налил себе полтинник и тут же влил себе в глотку. От обжигающей внутренности силы он даже зажмурился… Дистилляты рольфов, казалось, врачевали саму душу. Прочувствовал послевкусие, он налил еще, но сразу не выпил и принялся с интересом изучать золотистую жидкость. Все это он делал, нарочито делая вид, что будто не замечает человека в черном деловом костюме, сидевшего на одном из диванов.
— Наши друзья передают поздравления с победой, — проговорил сухой, неприятный голос. Наверное, не знай, как вести себя в присутствии этого гостя, и шуми чуть больше, Даллас даже не расслышал бы его слов. Тот говорил тихо, практически шепотом.
— Благодарю.
— Пока что все идет так, как договорились.
Даллас дернул рукой. Да. Если принятие ультиматума является формой договоренности, то так, как договорились. Впрочем, сам виноват. Зазвездился, загулял, попал в очень, очень плохую ситуацию…
— Надеюсь, ты оценил нашу помощь в свершении этой маленькой мести, — человек поднялся с дивана. У него было совершенно плоское, незапоминающееся лицо и абсолютно лысая голова.
Даллас отсалютовал стаканом и следом выпил. Корис получила сполна за свое предательство.
— Что ж, в таком случае ты не откажешь нам в просьбе уже наших друзей, — сказал человек, подходя к стоявшему у бара Далласу. Там была стойка, выступавшая из кухни, на которую облокотился Крафт. Она разделяла его и гостя. Их взгляды встретились. Казалось, внутрь Крафта заглянула сама Смерть. Эти ужасные бледно-серые холодные глаза.
— Какая просьба?
— Твоя сестра Милана. Знаю, вы не общаетесь близко. Но она уважает тебя, — человек говорил, и от его слов у здоровяка Далласа — горы литых мышц, спаянных силой мага пятого ранга — по спине бежали мурашки.
— Так.
— В своей новой деятельности она проявляет излишнюю ретивость. Друзьям наших друзей это не нравится.
— И что мне сделать?
— Найти слова, которые немного охладят ее пыл.
— Не уверен, что у меня получится… — попытался уклониться от разговора Даллас, в то же время судорожно ища хоть какой-то значимый аргумент. — Она-то и в годы наших хороших отношений слушала меня вполуха.
Губы человека чуть слегка дернулись, но он промолчал, развернулся и направился к выходу. У дверей он остановился.
— Лучше бы тебе найти подходящие слова. Иначе их придется искать нам.
Когда дверь за гостем закрылась, Далласу показалось, словно в комнату ворвался порыв холодного ветра. Он поежился. Слова найти нужно. И это действительно не тот случай, когда может не получиться.
Глава 8
Явление Тьмы

***
Маша пока что не звонила. И хотя было глупо ожидать, что она разорвет мне трубку на следующий же день, какая-то странная, абсолютно безмозглая часть меня продолжала ежечасно ждать заветного звонка. У меня появилась дурацкая привычка включать и выключать экран телефона каждые… минут пятнадцать. А вдруг я пропустил тот самый вызов? А что если она написала?
Но нет. Моя прекрасная принцесса, кажется, совсем обо мне позабыла. Да, я помню, что должно было пройти время, чтобы события вокруг «инцидента» улеглись, но, когда не задано четких временных рамок ожидания, каждый прошедший час похож на пытку.
И я ее не видел на парах. Как, впрочем, и Артура. Через пару дней я краем уха услышал, что красотка укатила куда-то на отдых. Мое сознание живо связало отсутствие ее и Артура с совместной поездкой, и это окончательно меня добило. Уже ближе к выходным моя измученная ожиданием душа впала в уныние. Столь неожиданное счастье, казавшееся таким возможным, вдруг отдалилось от меня, померкло.
Учо чувствовал мои переживания и пытался по-своему подбодрить, возникая на плече, утыкаясь своим смешным мокрым носом мне в щеку. Когда никто не видел, естественно. Иной раз, усаживая на колени под партой, он принимался щекотать внутреннюю сторону бедра. Пришлось объяснить малышу, что от этого я неадекватно дергался во время занятия, что ставило меня в неловкую ситуацию. А от того я еще больше смущался и расстраивался. Угрюмо посвистывая, Учо пытался потом извиниться и притащил мне в один из вечеров откуда-то стыренную пачку крекеров. Мы вместе весело с ним похрустели.
Рома пару дней где-то пропадал, за это время я даже успел немного проникнуться науками и вникнуть в пару предметов, которые нам пытались донести усердные преподаватели. Как же много в обучение зависит от самих студентов! Если твой разум закрыт от информации, либо тебе на нее все равно, лектор может хоть об стенку разбиться, но ничего не сможет уложить тебе в голову.
Настя в эти дни наоборот решила взять ситуацию в свои руки. И хотя она совершенно не помнила историю с Вельтором, нечто словно подсознательно тянуло ее в мою сторону, заставляя писать и звонить мне, будто оставалась что-то должна. Я, честно, старался как мог со всей доступной вежливостью с ней общаться, не обижал молчанием и не игнорировал. Мы даже немного погуляли по району, но ничего внутри меня в отношении нее не екало. Ну совершенно полностью и без остатка моим сердцем завладела Маша. Настя, конечно, чувствовала это, но пока что не показывала виду. Что-то мне подсказывало, что девушка решила провести долговременную осаду. И мне внутри от этого было стыдно. Ну почему я не могу сказать ей прямо, что ничего к ней не чувствую? Пусть найдет себе кого-то другого. Она в конце концов этого заслуживает!
А потом перед глазами возникало униженное лицо так называемого Вельтора, который заманил красавицу в ловушку. Ну да, нашла себе другого. Отличный выбор. И в этот момент я как будто начинал чувствовать ответственность за нее. Или, быть может, просто находил спасительное и удобное объяснение, чтобы продолжать вести двойную игру.
К счастью учебная неделя, несмотря на вся тягучие муки ожидания, все же подошла к концу, и подоспели те самые выходные, когда Оля обещала собрать всех на мероприятие. В пятницу, на уже ставшем традиционном ежедневном сборе в столовой, пышка подтвердила это намерение, весело объявив, что с утра субботы до воскресенья дача в нашем распоряжении. Там же Юля со ссылкой на хозяйку вечеринки объявила, что состав уже можно считать утвержденным. Из парней были приглашены мы с Ромой, Стас с Данилой, и Юра. При упоминании последнего мы с соседом кисло переглянулись. Этот парнишка за прошедшую неделю пару раз присоединялся к нашим столовским посиделкам, но в основном скромно молчал. И зачем он нам на даче? В качестве вешалки? Но да ладно, выбирала… вроде как владелица дачи, хотя Юля, кажется, полностью решала этот вопрос единолично. Из девчонок поедут Нари с ней, собственно, Оля и Настя. Эмма, как потом признался мне Рома, перестала отвечать на его звонки. К счастью Ромы еще были приглашены две близняшки из параллельного потока. Их никто из нас не знал, но Юля заверила, что у Ромы будет двойной шанс очаровать хотя бы кого-нибудь из представительниц прекрасного пола на этом мероприятии. Это немного приободрило моего товарища. Я же старательно прятал глаза от Насти, которая с каким-то непривычно хищным взглядом посматривала в мою сторону.
Арам и Арлен на тренировке сломали руки и на некоторое время выбыли как из учебы, так и из нашей «культурной» жизни. О соседке Эммы Люде Рома не стал заикаться. Собственно, ему все же больше была интереса та знойная брюнетка. Но почему-то по решению Юли той был объявлен тотальный запрет на доступ в нашу маленькую компанию. Мой сосед, которому Эмма перестала отвечать на сообщения, не стал уточнять почему.
В любом случае от предвкушения скорого увеселительного события на душе стало теплее, и даже Рома никуда не отправился вечером, предложив оставить силы на следующий день. Окончание пятницы мы с ним коротали за просмотром последних новинок кино.
Мне всегда нравился процесс сборов на вечеринку. Он чем-то отдаленно напоминал те томительные минуты, когда ты приходишь в ресторан или кафе, скользишь взглядом по меню, сглатывая слюну, рассматриваешь фотографии блюд, читаешь описание, прикидываешь, что из них будет сочетаться и чем бы это все шедевры запить. Ну а затем некоторое время ждешь, предвкушая чувства удовольствия от еды и напитков. Возможно, не все были гурманами или не могли понять гастрономических пристрастий, но так или иначе оказывались в заведениях кухни и пребывали в том состоянии, когда нужно ждать, чтобы приступить к сути того, зачем они там оказались. Вот в этом временном отрезке я находил что-то особенное.
Но прежде сначала была суета со сборами всех участников поездки, веселые подтрунивания друг над другом при встрече с естественными опозданиями (Юлю мы прождали не меньше часа на оговоренном месте, Нари опоздала на полчаса, Настя с Олей подошли почти вровень с Нари). Самым пунктуальным оказался Юра — он ждал нас у выхода из метро, ближайшего к точке сбора, застенчиво прижавшись к стене здания станции. Кажется, даже мы с Ромой пришли на десять минут позднее, чем он. Стас с Данилой сообщили, что проспали и приедут чуть позднее. Обещанные же Роме близняшки должны были прибыть уже на саму дачу своим ходом.
В конце концов собрав большую нашего отряда, мы выдвинулись в большой супермаркет, придавшись изучению вариантов на стеллажах, подбору ингредиентов для гриля и очень внимательному выбору горячительного. И ведь важно: денег у нас было всего ничего — мы с Ромой буквально сгребли даже железную мелочь, что у нас была, — поэтому требовалось сделать максимально эффективный выбор для достижения золотой середины. И повеселиться, и не остаться без штанов. Во всяком случае не тогда, когда их требуется как можно поскорее снять.
 Однако Юля наш выбор не оценила — когда увидела в корзине всякие дешевые варианты, ее даже перекосило от неудовольствия. По ее мнению, лучше тогда перепить воды, чем вливать в себя то, что мы предложили с Ромой. Поэтому она взяла выбор в свои руки, а наши протесты отвергла уверенным: «Угощаю». Я было застеснялся, хотя и запротестовал вяло. Рома же лишь пожал плечами и на все это сказал: «Я от табака английского отказываться не намерен». Что ж, раз такое дело, мне подумалось нелишним тогда подкинуть в общую корзину пару лишних пакетов сухариков под одобрительное посвистывание из моего заплечного рюкзака.
Когда все было собрано и оплачено, встал вдруг вопрос о том, как вообще добираться до назначенного места, да еще с кучей пакетов. О, эти моменты юности, когда думаешь о таких вещах налету! Вот и мы вышли из гипермаркета и только тогда поставили перед собой этот вопрос. Однако за нас его частично решила Юля. Она была на колесах –новенькая иномарка сверкала лаком у выхода из магазина на приятном теплом солнышке, решившем нас неожиданно порадовать в ту субботу. Пока мы скупались, ее брат помыл машину и удачно подвез ее к супермаркету. А еще нас ждали Стас с Данилой. Последний был на старой, видавшей виды отечественной бричке, но главное — рабочей.
Выйдя из салона, парни поздоровались с Ромой, а затем пожали руки мне и Юре. Стас представлял собой воплощение стереотипов и программистах: чуть полноватый, сутулый, с растрепанными русыми волосами, одетый в потертые свитер и джинсы, с рассеянным, погруженным в себя взглядом в карих глазах, глядевших на мир через простенькие очки. На круглых щеках пробивалась неуверенная щетина, а чуть припухлые губы застыли в какой-то ничего не выражающей полуулыбке. Данила же был спортсмен красавчик — тонкая водолазка облегала его рельефную фигуру, длинные ноги передвигались походной вразвалочку в мешковатых, рэперских штанах и широких кроссовках-патрулях. Сам он был коротко пострижен и гладко выбрит: на волевом подбородке не было ни волоска. Признаться, я рефлекторно коснулся своей щетины и про себя чертыхнулся. Ну как можно быть таким неряшливым?
Решено было разделиться по машинам — девчонки помчали на Юлиной, ну а мы впятером постарались влезть в чудо родного автопрома. Получилось тесновато, но всяко лучше, чем тащиться с пакетами в электричке.
Когда стартовали, то чуть не врезались в отъезжавшую машину. Данила высунулся в окно и обложил водителя благим матом. Да, тот явно не посмотрел, начиная движение задним ходом, но и Даня в тот момент отвлекся на радио, обещая нам поставить отличные треки. Что ж, ожидания от будущей поездки у меня вдруг стали мрачноватые. Я как бы невзначай натянул на себя ремень. Юра посмотрел на меня испуганными глазами. Он сидел посередине между мной и Ромой и для него просто не было придумано места для ремня безопасности. Я ответил ему сочувственным поджиманием губ.
Отличными треками стал ворох сомнительного творчества рэп исполнений из огромного пула зарубежных авторов. От них к исходу первого часа начала болеть голова. Нет, я не против такой музыки, но если мы говорим об известных композициях. Это же были треки малоизвестных темнокожих парней где-то из Вестсайд или Истсайд или где они там еще бывают, и как-то весьма однообразные. Про деньги, успех, женщин. Пушки. Бах-бах.
Ко всему прочему водитель из Дани был неважный — парень явно любил играть в шашки, что доказывал своими дерганными маневрами. На прямых участках лихой хипхопер вытапливал так, что несчастная видавшая виды тачка начинала трястись. В этот момент Юра пару раз в ужасе хватался за мое колено. Приметив это, Рома попытался разрядить обстановку и пошутить, но парнишка отреагировал на это сдавленным мычанием — бедняга весь побелел от ужаса, глядя перед собой в лобовое стекло, в котором что встречные, то попутные машины пролетали с невероятной скоростью. Что ж, его можно было понять. В случае столкновения пареньку выпала бы честь исполнить роль пушечного ядра. И судя по его расширенным от ужаса глазам, он себе это живо представлял при каждом очередном пируэте.
Сидевший в моем рюкзаке, лежавшем на коленях, Учо был тоже не в восторге от вождения нашего нового знакомого. Перед поездкой я просил его стараться изо всех сил не обращать на себя внимание, поэтому он честно старался сохранять молчание и даже издал свое привычное посвистывание только разок, когда Даниил, как будто советуясь с нами, уточнял, какой очередной афроамериканский треп ему поставить. И когда следом зазвучала очередная, в сущности одинаковая с прошлым, песня, даже у малыша вырвалось негодование. Однако всем было известно негласное правило — чей баркас, того и музыка. Весь остальной путь мохнатик только чутка шевелился внутри рюкзака, особенно в моменты, когда сердце у меня уходило в пятки при очередном пируэте Даниила.
Стас на шутки Ромы реагировал слабо, покачивая головой либо отвешивая односложные комментарии вроде «Ага», «Кринжово», «Ну это вообще», «Капец». Данила же был увлечен своим «гран-при» на трассе и, кажется, не слышал ничего, кроме очередного расклада парня из мусорного района Нью-Йорка, чьи излияния бренчали из хрипящих динамиков его авто. В конце концов Рома устал пытаться как-то скрасить путь и просто уставился в боковое окно. Я же на самом деле был напряжен почти всю дорогу, хотя старался этого не показывать. Да, я был пристегнут ремнем, но при той скорости, что выдавал Даня, он бы ни от чего не спас. Воистину только в юности многое происходит с тобой просто потому, что ты мало задумываешься о последствиях. На самом деле всегда стоит несколько раз подумать, прежде чем садиться к кому-то в машину. Водитель, возможно, мнит себя мастеровитым пилотом, но в реальности может хасанить без всякого ума, а в случае аварии найдет кучу причин, почему он не виноват и уж тем более почему не должен возмещать тебе вред здоровью. Даже если вы были близкими друзьями. Эти слова отца, которыми он как-то меня наставлял, живо возникли в памяти, и я решил, что впредь буду куда осмотрительнее. Если, конечно, наша поездка закончится успешно.
Однако все же, несмотря на пару явно спорных моментов при обгоне по встрече, когда всех пятерых человек из машины явно помиловали за усердные совместные молитвы наших ангелов-хранителей, мы все же съехали с трассы, потряслись немного по грунтовой дороге, в процессе которой что-то сильно скрипнуло пару раз под днищем машины, и в итоге въехали в садоводство. Еще пару минут и навигатор привел нас прямо к забору дачи Оли. Ворота в нем были открыты, и мы увидели уже загнанную на территорию иномарку Юли. Наверное, в этот момент под потолком машины Дани раздался невольный общий вздох облегчения от всех четырех пассажиров. Даже от Стаса, который до этого выглядел совершенно невозмутимым. Репер с удивлением покосился на своего товарища, но промолчал.
Когда мы запарковались рядом с Юлиной машиной, к нам навстречу на крыльцо небольшой веранды выскочила Оля. Она уже успела переодеться в, как она назвала, дачный лук, представлявший собой утепленный спортивный костюм и калоши с шерстяной подкладкой, отороченной на щиколотке. Веселая пышка предложила хватать сумки из багажника и идти смотреть дом. Мы в целом были за, но в первую очередь достали с Ромой по банке пива и задорно щелкнули открывашками. Пенное зажурчало и принялось немедленно устранять из нашего сознания все последствия поездки по виражам.
Дача Оли представляла собой классический двухэтажный дом, внизу которого размещались просторная кухня-гостиная с камином, гостевая спальня и теплый внутренний туалет с душем, в котором заботливо поддерживалось наличие теплой воды газовым котлом. Тот же обогревал дом батареями, так что внутри было тепло и при холодном очаге. Родители часто ездили за город и построили дом с расчетом на его круглогодичное использование. Наверху находились еще три спальни, все из которых заняли девочки. Парням же отводилась помещение снизу и большой диван в гостиной, который раскладывался. Спрашивать, как нам всем уместиться на этом небольшом пространстве никто и не подумал. Мы были в том возрасте, когда такие мелочи особо не тревожат. Ну или не всех — Даня тут же направился в спальню на первом этаже и кинул туда что-то из своих вещей. Ладно, как там еще сложится ночевка, еще никто не знал. Тем более, что Рома с порога стал спрашивать про близняшек. Оля поспешила успокоить, что те приедут попозже. И у них тут ей свой квадрат в большом коттедже неподалеку.
На том наша экскурсия закончилась. Улучив момент, я оставил рюкзак в комнате и быстро переговорил с Учо, чтобы он пока что оставался там и не шастал, где попало. В качестве оплаты его бездействия я вручил ему специально прикупленные сухари. В принципе, малыша это устроило. Хотя, зная его, он точно выберется размять лапы. Остается надеяться, что я вовремя это замечу.
  Следом мы принесли девчонкам покупки, а сами с Ромой отправились в сад за домом к главному инструменту вечера — мангалу. Тот представлял собой шикарный, сваренный агрегат в кованной раме и с высокой крышей над собой, а также с подставками для инструментов и блюд. Увидев его мы с Ромой принялись важно причмокивать, по достоинству оценивая рабочий станок. Нам обоим казалось, что пониманием в приготовлении шашлыков и имеем право на мнение по поводу вовлеченной в это дело посуды. Но после любования ею выяснилась разница в подходах. Я принялся искать мешок с углем, а Рома дрова. Услышав про последнее, я предложил не морочиться, на что сосед разочарованно махнул рукой, разрезая ребром ладони воздух, и сказал мне, что я потерял полжизни, раз использую для такого священного дела всякие суррогаты. Я в ответ пожал плечами, отметив, что угли мы будем ждать очень долго.
— Ничего. Чтобы отведать табаку английского, можно и потерпеть немного, — возразил на это товарищ и отправился за Олей.
Дрова нашлись в поленнице у стены маленького домика с жестяной трубой в углу участка, которым оказалась баня. Узнав о наличии оной, Рома радостно объявил, что еще больше понимает в парении, чем в шашлыках, поэтому вызвался затопить и приготовить лучшую баню в нашей жизни. На это мы с Олей довольно скептически отметили, что не являемся ее большими любителями. Рома в очередной раз был вынужден рубить воздух ладонью, сокрушаясь теперь уже от нашего с пышкой невежества. Но хозяйка была не против, если Рома заморочит с растопкой. Может, кто и согласиться. Товарищ тут же выразил надежду, что теми будут столь ожидаемые им близняшки.
Набрав поленьев, я заметил дверь в заборе рядом с баней.
— А это куда? Там вроде какие-то заросли.
— Путь к берегу озера, — весело ответила Оля. — Считай свой частный выход. Пройдешь небольшим леском, и ты уже у воды. Замечательно после бани.
— Вот это я понимаю, — хмыкнул Рома.
Пока мы с соседом рубили щепки и затем их разжигали в камине, из парней к нам вышел только Юра. С собой он нес банку пива, но в его пухлых, почти детских руках она выглядела совершенно неестественно. Так и хотелось отобрать у него неподобающий его возрасту напиток и вручить что-нибудь из лимонадов.
— Вам чем-то помочь? — смущенно спросил он.
— Ага, дай-ка пиво, — сказал отвлекшийся от подкладывания новых щепок в огонь Рома и без дальнейшего спроса взял банку из рук Юры. Сделав мощный глоток, он вернул ее парню, который смотрел на него удивленно.
— Там шашлык насадили? — добавил сосед, возвращаясь к огню.
— Нет, нет вроде… — пробормотал Юра, с подозрением изучая горлышко банки. Его щеки порозовели. То ли от смущения, то ли от возмущения. Но пить дальше из этого сосуда он точно не собирался.
— Не будешь, я так понял? — спросил Рома, повернувшись снова к парню и без лишних вопросов забрав у него пенное.
— Да что-то не понравилось, — промямлил тот в ответ.
— Лады, — пожал плечами мой наглый приятель. Он проверял пухляша на мягкость. Такое за Ромой я уже замечал. Ему было важно понять, насколько «сладким» являлся собеседник. Если тот таял, как сахарок, либо растекался от любого тычка или поддевки, Рома с ним общаться не сможет. Вынести его на самом деле беззлобные подколы и провокации могли немногие.
— Пойдем, — решил я несколько разрядить обстановку, — посмотрим, что там с мясом. Я насажу.
— Надеюсь, хотя бы с этим ты справишься, — ехидно отвесил мне сосед.
На кухне девчонки увлеченно щебетали обо всем на свете и ни о чем. Казалось бы, они говорили почти одновременно и каким-то образом умудрялись слушать друг друга и даже иногда отвечать на фразы собеседниц. Стас сидел в стороне на диване, и смотрел какую-то передачу на висевшим на стене ТВ, а Даня, казалось бы, принимал живое участие в женском монодиалоге. Или читал что-то из хип-хопа. Я так сразу и не понял. Но во всяком случае что-то говорил много и активно. Но мне сперва показалось, что совершенно невпопад. Но особый акцент в своем речитативе рэпер делал в сторону Насти.
Однако когда я вошел, рыженькая красавица тут же переключилась с разговора на меня, участливо поинтересовавшись, чем мне помочь. От меня не укрылся взгляд, который отправил в мою сторону баскетболист. Девушка словно дала понять ему, что терпит его внимание из вежливости, а не из-за интереса.
— Мне нужно мясо и какой-нибудь поднос. Ну и шампуры, — сказал я как можно более нейтрально. Самому же мне подумалось, что сегодня меня ждет определенного рода разговор с Настей. И она себе уже налила бокал вина. Не исключаю, что для храбрости.
— Решетка не подойдет? — включилась Оля.
Я тут же представил лицо Ромы, которому я объявляю, что шашлык будем делать на решетке. Интересно, как долго бы я отделывался от всех видов шуток и издевок на тему мангаловедения?
— Нет. Шампуры.
Найти их, как оказалось, было непросто. За это время Юра ретировался на диван и даже сев подальше от Стаса, кажется, провалился куда-то в себя. В руках он держал новую банку пива, но мне показалось, что даже не отрывал.
Юля меж тем завладела общим вниманием, рассуждая на тему салата и закусок, которые стоило бы приготовить к столу. Силами остальных, конечно же. Она же была готова оказать руководящую помощь. Даня вызвался резать овощи, Нари предложила приготовить канапешки. Настя в свою очередь пыталась поймать мой взгляд и задавала какие-то несвязанные вопросы, но я поспешил ее отвлечь и, громко объявляя тост за тостом, попытался вовлечь ее и остальных в усиленный подогрев настроения. Стас с Юрой присоединились на третьем «За прекрасных девушек» или «За мир во всем мире». Пухляш на последнем даже сделал короткий глоток.
Предсказуемо, что, когда сосед вернулся от мангала, мясо еще не было насажено. Оля отвлеклась на запущенный мной движ, и вернулась к поискам только когда допила бокал. От гнева соседа меня спасло только то, что хозяйка вернулась с шампурами в руках со словами «Едва нашла!»
Однако насаживать мясо сосед не стал спешить, предоставив это дело мне. Ну понятно, руки то требовалось запачкать. Но в этом мне вызвалась помочь Настя. Я сначала думал запротестовать, но рыжая лисичка ловко выхватила один из инструментов и принялась за дело до того момента, пока я открыл рот с возражениями. Мне оставалось только присоединиться. И мы стояли близко друг другу, время от времени соприкасаясь бедрами. И мне даже показалось, что Настена несколько раз это сделала намеренно.
В это время остальные участники компании уже подогретые мной были переняты заботливыми руками весельчака Ромы, который перенял эстафету тостов, разбавив их своими скабрезными шутками, которые неожиданно стали заходить в том числе и Юре. Он наконец-то взялся за взятую банку и даже прикладывался к ней время от времени. В этот момент рядом с ним оказалась Оля, которая бросала на чутка раскрепостившегося юношу вполне себе понятные взгляды. Он, видимо, старался даже как ответить взаимностью и ладно пошутить. Пышка очень громко смеялась в ответ, понятно, поддерживая паренька. Пенное лилось рекой, ребята расслаблялись, похрустывали снеками и заодно сготовленными Нари канапешками. Учо, конечно же, выбрался из комнаты, отправившись пошастать по верхним этажам. Я краем глаза заметил его мохнатый силуэт, но не стал дергаться. В принципе его никто не увидел, так что пусть себе болтается.
Когда мы с Настей управились, чудом не перемазавшись соусом, подоспели так горячо ожидаемые Ромой близняшки. И не разочаровали его. Да и меня, признаться, тоже. То были похожие почти как две капли воды миниатюрные блондинки, с длинными, почти блестящими волосами и аккуратными, ухоженными лицами. А уж формы у них были как у моделек из журналов. Признаться, не будь мое сердце всецело занято Машей, я бы по уши влюбился в одну из них. Ну или сразу в обеих, чего тут греха таить. Однако я постарался невероятными усилиями не выдать своих эмоций, поскольку рядом стояла Настя и, как мне показалось, зорко наблюдала за моей реакцией на гостий.
Впрочем, Рома и Даня переключили свое внимание на пришедших красоток и кинулись ухаживать за ними, наперебой предлагая то помочь снять верхнюю одежду, то налить чего-нибудь, то принести закусить. Надо отдать должное, девчонки не оказались ханжами, с задором и шутками принимали ухаживание парней и в целом не создали лишнего напряжения. Звали их Лиза и Даша. Правда, кто из них кто я вряд ли бы научился отличать за один вечер.
Юля меж тем помогла Оле и Юре, который с удовольствием вызвался, организовать один общий стол, накрыть его посудой и всем, что мы взяли из съестного-питейного. Все это происходило весело и непринужденно, под общий гвалт шуток и рассказов из общей насыщенной студенческий жизни. Блондинки оказались с третьего курса нашего же факультета, так что всецело были в теме происходящего. Я даже перестал дергаться при каждом взгляде, который на меня бросала Настя. Мы как будто невзначай сидели рядом и порой переглядывались. Надо сказать, в этот момент на нас хитро посматривала Юля с Нари. Они словно заняли наблюдательную позицию в ожидании чего-то, что должно было обязательно произойти.
Учо, понятное дело, заинтересовался новыми гостями и вылез на них поглазеть, усевшись на нижних ступенях лестницы, ведшей со второго этажа. В этот раз мне показалось, что одна из близняшек его заметила, но то ли не подала виду, то ли приняла за домашнее животное. Постаравшись выглядеть как можно естественнее, я набрал в салфетку разной еды и отправился в сторону засевшего мохнатика. Как мне показалось, вполне естественно я как будто что-то обронил, быстро нагнувшись и подхватив Учо, и направился в комнату.
— Так, братец, не подставляй меня, — намеренно строго проговорил я.
— Учо, — развел лапками мой пушистый товарищ.
— У нас был уговор. Сухарики за спокойное…
— У-ч-о-о… — в ответ просвистел малыш и показал на три пустые пачки, лежавшие у рюкзака.
— Понятно. Вот еще всячина. Пожалуйста, побудь здесь.
— Учо! — с готовностью ответил тот и уже схватился за кусок колбасы, когда я клал его обратно в рюкзак.
Когда прошло достаточно времени, чтобы начать жарить шашлыки, я сообщил об этом Роме, но тот, кажется, даже не отреагировал на мое обращение, продолжая рассказывать какую-то свою очередную байку Даше. Ну или Лизе. Они сидели рядом друг с другом и по переменно переключали свое внимание то с Ромы на Даню, то наоборот. Тогда я пожал плечами и решил отправиться жарить мясо сам. Естественно, ни Даня, ни Стас и уже тем более Юра даже и не думали браться. Последний что-то увлеченно рассказывал хозяйке дачи. Понятно. Кто-нибудь другой это сделает. Конечно же. Так, на самом деле, было в любой компании. Что ж, хорошо, что я имел некоторые навыки в приготовлении мяса на углях и, надеюсь, в этот раз не должен был сплоховать.
— Я с тобой, — весело заявила Настя, наливая себе полный бокал вина. Хмельное уже точно коснулась ее сознания, но она, кажется, решила добавить. Словно готовилась к чему-то.
Мне тоже уже было хорошо, я, в принципе, был в той самой кондиции, когда был готов как совершить глупость, так и поговорить откровенно. Впрочем, последнее можно было отнести к разновидности опрометчивости.
Пока я занимался раскладкой будущего ужина по поверхности мангала и первое время проверял интенсивность жара, Настя молча потягивала вино из бокала, глядя куда-то в сторону. Но затем, когда я перешел к этапу медиативного наблюдения, время от времени покручивая шампуры, она подошла ближе, встала почти вровень со мной. Некоторое время молчали.
— Ты знаешь, — вдруг синхронно начали мы и оба, смутившись, осеклись. Наши взгляды встретились. Все, что хотела сказать мне рыжая красавица, читалось в ее красивых глазах без дополнительных слов. Но, увы, я хотел в тот момент сказать нечто другое. Наверное, то, что следовало бы давно, не веди я себя как откровенный негодяй. Но увидев чувства, искрившиеся в тот момент в душе Настены, я просто не смог произнести ничего более.
Она сделала шаг ближе, почти уткнувшись в меня. Меня накрыло теплом ее дыхания и запахом нежным духов. Ее нежные, чувственные губы оказались так близки ко мне. Голову закружило. Настя была красивой девушкой. Природа в тот момент говорила во мне сама по себе. Я почти решился двинуться вперед, чтобы поймать ее уста в жарком поцелуе, но тут увидел Олю… которая вдруг вышла из дома и направилась в сторону бани. Возможно, я бы и проигнорировал этот момент, если бы из дома не раздался чудовищный треск, словно кто-то со всего маха высадил окно.
Звук был настолько неожиданный и резкий, что Настя, ахнув, отстранилась.
— Боже мой, что это?! — вырвалось у нее.
— Не знаю. Но вот Оля идет.
— Где?
— Да вон же, у бани почти. Эй, Оля! Что-то стряслось? — еще бы! У меня в голове уже пронеслись тысячи и один сценарий того, как Рома мог в порыве своих чувств разнести что-нибудь, тем самым подставив пышку. Я тут же представил, как бы я с трудом объяснялся с отцом, доверь он мне нашу дачу для созыва гостей. Мне стало тут же неприятно и неловко. Срочно требовалось участие хозяйки!
Но Оля шла, словно меня не услышав. Я позвал еще раз, но она не отреагировала. Подойдя к калитке, что размещалась у бани, она открыла ее и вышла с участка. Мы с Настей удивленно переглянулись. В этот момент угли в мангале вдруг вспыхнули огнем. Я бросился поднимать шампуры и попытался залить пивом пламя. Но в банке было почти пусто.
— Черт, нужна вода! — зашипел я от досады.
— Сейчас принесу! Заодно посмотрю, что случилось, — из дома доносились то ли крики, то ли разговор на повышенных тонах. Мне показалось, я слышал очень недовольный голос Юли.
Настя скрылась за домом. Я же тем временем безуспешно пытался что-то сделать с пламенем, капая на него последними каплями пива. Но тот, кажется, только раззадоривался от этого.
— Саша! Саша! — услышал я шепот, словно кто-то говорил мне на ухо.
Я дернулся. Но рядом никого не было. Зато у калитки стояла фигура. Я сразу не понял, кого вижу. Даже, наверное, просто не захотел верить.
Вагит?
— Саша, скорее. Оле нужна помощь! — голос Вагита словно звучал у меня в голове. Слова были растянуты, будто доносились подобно эху.
— Вагит? Что случилось? Где Оля?
— Скорее, идем!
Не знаю, почему после всех сомнительных ситуаций, в которые я попал за последнее время, я не остановился. Почему бросил шампуры на пышащий жаром мангал, а не позвал кого-то помочь. Вроде бы тривиальная бытовая необходимость должна была на тот момент как-то задержать. Но нет, я ринулся к калитке, очертя голову. Вагит же вышел в нее и, казалось, растворился в зарослях, которые сплошной стеной встали за забором. Сквозь них вел узкий, темный проход.
В момент, когда я выходил с участка, на плече у меня материализовался Учо. Он был явно встревожен. Его обычно пушистая шерстка встала дыбом. И в глазах возникли уже знакомые мне огоньки.
Невысокие ветвистые деревья сомкнулись над нами, образуя практически тоннель. На округу уже опустились сумерки, поэтому в зарослях стало темно, почти как ночью. Но пока что глазам удавалось различить тропу.
— Скорее, Саша. Вперед! — подгонял меня Вагит. Его голос доносился откуда-то спереди.
— Да куда? Где ты?
— К озеру! Скорее!
Я бросился бежать. Тем более, что жуткие темные заросли пугали меня до мурашек. Сердце стучало в груди, словно грозилось выпрыгнуть. Где-то минуты три жуткий тоннель закончился, и я выскочил на песчаный берег небольшого водоема, со всех сторон огороженного лесом. Вагита нигде не было. Зато у самой кромки воды кто-то лежал.
— Оля? Оля! — закричал я в ужасе, понимая, кто это был.
Подскочив к девушке я, как видел в фильмах, стал проверять пульс на шее, пытаться уловить тепло дыхания у носа. Но то ли от переживаний, то ли потому что все делал неправильно, ничего почувствовать не удавалось. Оля ни на что не реагировала, хотя я тряс ее с большой силой. Ее всегда улыбчивое личико с мягкими розовыми щечками было бледным и безжизненным. Оно больше походило на восковую маску. Посмертную.
И тут я отчетливо уловил, что на берегу есть кто-то еще. За моей спиной. От пронзившего мою душу чувства ужаса я подскочил, разворачиваясь. И увидел. Темный силуэт, словно весь сотканный из тьмы. Тень, приобретшая формы. Она чуть подрагивала, словно воздух вокруг нее источал жар. И я явно мог различить пылающие синим огнем глаза. От вида этого нечто я в ужасе замер.
Учо в тот же миг перевоплотился в дикобраза, затрещав электрическими разрядами между здоровенных когтей. Он издал звук, чем-то похожий на одновременное шипение и хрип. В нем чувствовалась первородная, бесконечная ненависть.
«Ты зря пришел в эту часть континуума, Мученик. Тебе все равно не изменить ничего» — прошелестел голос в моей голове.
— О чем ты? Куда я пришел?
«Не помнишь. Пока что».
— Да кто ты такой? Что с Олей? — заорал я, собрав все частицы храбрости, которые разбежались по укромным уголкам души. — Почему ты нападаешь на них? Давай, напади на меня, если я тебе так мешаю!
«Если бы не ламберт. Впрочем, ты еще нужен для моих планов».
Учо угрожающе зарычал, кажется, уже готовясь к атаке. На миг у меня промелькнуло в голове, а что я буду делать, если он действительно бросится на это темное нечто? Побегу на него с кулаками?
Однако в момент, когда Учо уже занял позицию для прыжка, из зарослей на берег выбежала Настя.
— Саша! Что случилось? Саша?
Девушка вдруг замерла, поняв, что я гляжу куда-то в сторону от нее. По моему посеревшему лицу было ясно, что я перепуган до смерти. Девушка повернула голову, но крик застыл в ее горле.
— Нет! — заорал я вместо нее, когда тень метнулась к рыжеволосой.
«Сделаешь, как я велю. Иначе она умрет следом!»
Последовала ослепительная вспышка, от которой я пошатнулся, едва не упав. Но в этот раз не потерял сознание. Хотя лучше бы так случилось. Когда глазам вернулось сносное зрение, я понял, что стою прямо над безжизненной Олей. Настя и тень исчезли, а из кустов один за другим выходят наши друзья. Они остановились у зарослей, с ужасом глядя на меня. И первое, что спросила Юля, выйдя вперед:
— Саша, что ты наделал?!

Боевое крещение

***
Путь до сектора Амадея из Второй галактики, где располагалась Земля и так называемый Карантинный сектор, занял всего… пару мгновений. Для его преодоления члены Ордена, отобранные Ваго с согласия Зандера для участия в операции просто воспользовались стационарным телепортом из Ольнхорта. Собственно, оттуда они попали на планету Каракис, служившую перевалочным пунктом сухопутных войск Союза в этом секторе Пятой галактики, и оттуда вместе с отрядами боевых магов и пехотинцами направились через другой телепорт уже на орбитальную базу флота — огромную, размером с луну платформу, вокруг которой размешался целый рой космических кораблей.
Передвигаться в космосе на межгалактические расстояния с помощью известных способов двигательной тяги было абсолютно бессмысленно. Никто и ничто не могло перемещаться быстрее, чем скорость света за редким числом частиц, существовавших за гранью понимания. Их природа и возможности были недоступны не только простым смертным, но и искушенным магам. Некоторые продолжали пытаться овладеть тайной сверхсветовой скорости, но пока только на теоретическом уровне. Имеющиеся достижения позволяли двигаться на световых скоростях в переделах системы или между ближайшими. Но если вставал вопрос перемещения к звезде, до которой было несколько световых лет, то лететь до нее потребовалось бы… несколько световых лет.
Поэтому куда быстрее и проще было использовать телепортацию. Как сквозную — при помощи заклятий разрывая ткань реальности из одной точки до другой, так и стационарной — путей, налаженных по определенным маршрутам и действующими почти на постоянной основе. Первый начал использоваться людьми и эльфами еще на заре освоения космоса. Впоследствии светлые познакомили с этим искусством и рольфов. С его помощью из любой точки пространства можно было оказаться там, куда видит глаз или же позволяет дотянуться разум. Понятно, что метод этот является достаточно неточным и если еще глазами настроиться на перемещение возможно с определенной степенью вероятности, то разум нередко мыслит много лишнего, создавая так называемые когнитивные интерференции. Последние куда только не отправляли отчаянных первооткрывателей — и в центр звезды, и прямо в черную дыру или в межзвездное пространство, без воздуха и тверди под ногами. Однако только так, на свой страх и риск, открывались ближайшие звезды, зарисовывались ориентиры, которые позволяли в дальнейшим снова посетить то же место и передать координаты другим путешественникам. Годы спустя, накопленные знания о местах позволяли перемещаться сначала между планетами, а затем системами, секторами и далее галактиками мгновенно, просто в достаточной степени точно представляя, куда необходимо совершить скачок. Однако даже сейчас попасть абсолютно в любое место без точного понимания его расположения было невозможно. Любая телепортация такого рода была большим риском. Поэтому обычно маги перемещались между хорошо известными им пунктами, либо пользовались вторым способом мгновенного перемещения.
Стационарная телепортация представлял собой результат гениального сочетания магической и технической мыслей. Научить машину не только разрывать ткань пространства, но и просчитывать изменение звездных координат в постоянно меняющейся Вселенной пришла в голову рольфам. Именно они стали устанавливать первые магические пути, которые надежно и долговременно соединяли различные системы и даже галактики, если только не происходило каких-нибудь ужасных космических катастроф. Несмотря на постоянно перемещение планет и систем относительно друг друга, созданными ими машины просчитывали изменение местоположений обоих соединенных между собой точек с надежностью близкой к абсолютной. Секрет изготовления так называемых Врат некоторое время коротышки хранили в строжайшем секрете, не дозволяя к нему прикоснуться даже своим союзникам светлым эльфам. Однако после нескольких проигранных Империи войн, множество их ученых оказалась в руках Красного Культа. А тамошние специалисты умели раскрывать любые тайны и уже тем более развязывать даже самые несговорчивые языки.
Так что в какой-то момент вся известная Ойкумена была соединена целой паутиной магических порталов, через которые можно было фактически за пару дней, за редким случаем недель добраться до любой точки из известных Пяти галактик. Разве что в последней в системах малонаселенных пока что добираться можно было только при помощи флотов.
А как же перемещались они? Только в системах? Тогда какой в них был смысл?
Во-первых, множество полезных ископаемых добывалось на планетойдах и в астероидных поясах. Спускать добытое на каменные шарики особого смысла не было — это было дорого и затратно, поэтому было проще построить на орбите какой-нибудь мертвой планеты обогатительный и перерабатывающий завод, обслуживавший сразу несколько систем. Оттуда готовая продукция уже с помощью порталов доставлялась до потребителей. Кроме того, населенных систем было не так много, как можно было подумать. В некоторых секторах были сотни тысяч звездных систем, которые не имели ни одной пригодной для жизни планеты, но обладали множеством ценных ресурсов. До них приходилось добираться только посредством звездолетов.
Естественно, движение ресурсных кораблей требовалось охранять. Как от желающих нажиться на чужом, так и конкурентов от других рас, кланов, домов, народов. Поэтому развитие боевого космического флота шло в ногу с нуждами промышленности и торговли. На самом деле снабжение различных колоний, орбитальных баз, заводов и прочего только порталами было не осуществить. В конце концов у Врат были пределы чисто физические по количеству того, что они могли пропустить через себя одномоментно. Да и никто не отменял чудовищную трату энергии на любой сеанс перемещения. Порой было куда проще прогнать корабль от системы к системе, потратившись на топливо и обслуживание, чем заказать перемещение, пускай и мгновенное, той или иной партии груза.
Также никто не отменял орбитальных бомбардировок. Пускай в последнее время это применялось не часто, но эффективность данного метода была совершенно очевидной из исторической ретроспективы. Зачем высаживать на планету войска и терять людей в бесконечных битвах, если можно превратить жилище неприятеля в пустыню? Если, конечно, она не нужна была тебе самому.
Так что космические корабли продолжали бороздить звездное пространство, в том числе на двигательной тяге, но максимально практично — на разумное расстояние и за приемлемое время. Однако если требовалось совершить дальний скачок, то звездолет перемещался либо магом, либо посредством другой сети врат, куда меньшего числа и более дорогой, питавшейся энергией звезд. Их так и называли — Звездные Врата. То были исполинские конструкции размерами с небольшую луну, размещенные на орбитах звезд и связывавшие ключевые точки космоса. Через них шли как торговые, так и военные корабли. Но последние старались накапливать в системах заранее, укрепляя оборону того или иного сектора. Протащить целый флот из одной точки галактики в другую стоило огромных затрат. Их лучше всего было нести постепенно, оценивая общую стратегическую ситуацию.
В случае с сектором Амадея, как ранее сообщил адмирал на Собрании Совета, к моменту принятия решения о проведении карательной экспедиции в нем размещалось аж два ударных флота. В пределах сектора с помощью Звездных Врат эти два формирования могли противостоять достаточно крупным силам неприятеля. Правда, гипотетического. У тролгов флотов не было. Иных рас, обладавших схожим научно-техническим потенциалом, никто из разумных рас не встречал уже тысячелетиями. Так что в качестве вероятного противника рассматривались сами члены союза либо их отдельные представители. И такое иной раз случалось, когда кто-то из многочисленной родни власть имущих особ хотел больше власти. Если предводителям не хватало собственных сил для усмирения бунтовщика, вмешивались силы Союза. Однако, как поведет себя Союз, если какой-то из членов вдруг решит обратить свое оружие против другого, никто точно не знал. И что будет с флотом и армией Союза, никто также сказать не мог. Какой присяге будут верны солдаты? Той, что клялись своим королям, или давали при поступлении в состав союзных войск?
При объединении в Союз, после того как была повержена Империя людей, по инерции союзные войска представляли собой объединение армий рас. При таком подходе любая часть такого союзного воинства выполняла цели Союза, пока они отвечали целям соответствующей расы. И как быстро показало время, эти цели менялись в зависимости от того, кто захватывал власть в доме того или иного народа. Случалось, что вчера бывшие союзники принимались увлеченного резать друг друга на следующий день, повинуясь своему сюзерену. Стало понятно, что либо Союз распадется, либо переродиться во что-то самостоятельное. И высшие иерархи решили на тот момент, что будущее есть только у совместного общежития, поскольку по отдельности каждый народ найдет, что вспомнить другому. И не стоило забывать о том, что внутри каждой расы среди кланов, семейств и народов были претензии. Галактика окунется в хаос, который был до Унии. И как бы ее ненавидели большинство, именно она в свое время положила конец бесконечным войнам всех против всех.
 Было решено объединить армии в одно большое войско, которое формально не принадлежало никому из рас и подчинялось объединенному командованию. То в свою очередь выполняло решения Военного Совета Союза и подчинялось постоянно действующему Командованию Союза и руководящему Штабу. Изначально предполагалось, что абсолютно у каждой расы не останется собственных вооруженных формирований, но галактики были все же невероятно огромны, чтобы везде и всюду решать совместные задачи. Сначала светлые, а затем и темные эльфы создали свои собственные армии, но лишь при дворах правителей. Они задействовались для решения внутренних проблем, если ситуация не выходила из-под контроля. Рольфы, кстати, никогда так и не распускали гвардии своих кланов, хотя и уменьшили их количество. Однако для того, чтобы войска народов не принялись решать свои собственные задачи, было решено, что каждый воин расы прежде должен отслужить в армии Союза. И только из них позволялось набирать личные войска. Так, во всяком случае было постановлено в глубокой древности. Но на самом деле спустя сотни лет этим стали принебрегать, набирая личные армии из головорезов и наемников. Да и станут ли верны присяге союза те, кто ушел из ее рядов в случае ситуации икс?
Но пока что Союз действовал как единый согласованный орган. Правда несмотря на то, что перемещение в сектор с планетой-целью заняло совершенно незначительное время, согласование всех пунктов плана и сбор отряда вторжения занял несколько суток. К разработке плана подошли с определенной степенью усердия — работали лучшие аналитики Союза на основе утвержденной Советом стратегии. Однако собрать множество разумных существ и направить их к определенно цели представляет собой нетривиальную задачу
Но вот наконец-то все процедуры войсковой бюрократии были выполнены, назначены ответственные за отдельные участки высадки дивизии, отобраны группы боевых магов от Ковена и отряд Ваго получил приказ от самого маршала Касильеса на погрузку в десантные боты. На сопровождение сухопутной армии вторжения было выделено не меньше полутысячи ударных кораблей, часть из которых несла на себе орудия орбитальной бомбардировки. Путь до Синкха при всех ускорениях занял еще несколько дней, включая процесс торможения для оптимальной траектории бомбометания и впоследствии высадки десанта. Но все это уже были мелочи по сравнению с чудовищной мощью возмездия, которая надвигалась на захваченный тролгами мир. Кто мог тогда предположить, что вся операция пойдет совсем не по плану?
Однако об этом они будут думать потом. Сейчас плазменный разряд, выпущенный бластером тролга едва чиркнул по магическому щиту Ванессы, но от резонансного удара ее оглушило, чуть не сбив с ног. Кажется, это была пушка побольше, чем ручной плазмомет. Хорошо, что замешательство волшебницы вовремя почувствовал другой член ковена и быстрым заклятьем нейтрализовал угрозу. Длиннорукая тварь, высунувшаяся из-за острого камня, рухнула на землю без головы. Впрочем, времени приходить в себя не было. На отряд магов, зажатый в тесной расщелине, навалились новые орды противников. Требовалось действовать максимально оперативно, чтобы не позволить врагу воспользоваться кратким временным преимуществом.
Используя тактику ос, маги мерцающими вспышками бросились к возникшим врагам и разили их быстрыми магическими заклятьями — флешками. Плохо защищенным тролгам этого было достаточно, чтобы отправиться к одному из своих излюбленных праотцов. Примечательно, что две непримиримые фракции горбатых сражались вместе против общего врага. Впрочем, это было не единственным, что удивляло с первых мгновений вторжения.
Не прошло и минуты, прежде чем атаковавший людей отряд в тридцать, а то и сорок горбачей слег на каменистую почву высокогорья бесформенными грудами. На какое-то мгновение у магов Ордена появилось время перевести дух. Но Ванесса знала, что это опасное заблуждение.
— Держать щиты наготове, — раздался приказ их предводителя — паладина Ваго. — Не расслабляться.
— Сенсоры не фиксируют чьего-то присутствия на ближайший пару километров! — указывая на нарукавный голограммер своего доспеха, возразил рыцарь.
— Да? А что они показывали при высадке, а? — резко осадил его Ваго, ткнув кулаком в массивный наплечник. — Чего молчишь?
Рыцарю по имени Семеон было нечего ответить. Только зыркнуть с обидой на предводителя из-за энергоколпака своей брони. Он был не из ковена Ванессы, она не почувствовала его эмоций. Но Ваго, связанный с ним, прекрасно ощущал все, что творились внутри ментально объединенного с ним мага. И больше — практически читал его мысли. Но даже если сейчас тот поливал его самыми грязными словами, паладин не обратил бы на это никакого внимания. Его переживания были понятны всем. Никто и помыслить не мог всего пару часов назад, что запланированная легкой прогулкой операция превратится в битву за выживание.
В соответствии с планом вторжения, разработанными Советом, кампания по наказанию зарвавшихся тролгов должна была пройти молниеносно с максимально шокирующим эффектом. Спутник планеты Тей — Синкх, — который был незаконно заселен и фактически захвачен племенами тролгов без какого-либо официально разрешения Четверного Союза, первоначально подвергся массивной орбитальной бомбардировке. После того как маленький каменистый шарик превратился в раскаленный болид, на него началась высадка десанта для проведения зачистки, арестов выживших и последующего выдворения их в пределы Резервации в области Третьей галактики. По планам штаба, любое сопротивление фактически должно было быть подавлено еще на первом этапе. Высадившимся отрядам предполагалось вступить разве что в незначительные стычки с мелкими группами противника для полного уничтожения вооруженных сил врага. Так, в общем-то и было, в первые часы. Пока силы возмездия плотнее и гуще не распределились по всему Синкху. А затем враг обнаружил то, что скрывал — огромные полчища тролгов.
Зандер приказал Ваго взять с собой два ковена магов и отправиться в первой волне. Ванессе прекрасно было известно мнение паладина на этот счет — полное безумие, если не сказать хуже. Ваго не был согласен с решением командора еще в момент, когда на заседании Совета Союза Зандер попросил об участии Ордена в операции. И уж тем более не требовал своего личного участия в операции — командор «вознаградил» паладина этим решением за его активное участие по вопросу назначения Следственной Комиссии. Этим руководитель Ордена никого не удивил — всем была хорошо известна напряженность между командором и излишне ретивым паладином. Но высаживаться на спутник Тей в составе первого эшелона было из разряда фантастики.
— Есть связь со штабом? Где черт подери остроухие и их армия? — снова повысив голос, паладин обратился к связисту их отряда. Несмотря на то, что любой из ковена мог использовать ментальную магию для связи с любым волшебником в пределах солнечной системы, специально настроенные негаторы могли блокировать ее действие. И они, судя по всему, действительно это делали — Ванесса могла общаться с любым из своего ковена, но ни слова не могла бы передать Ваго телепатически, несмотря на то, что тот стоял в паре шагов от нее. Поэтому для таких случаев еще со времен Империи в армии обязательно имелись астральные передатчики. Они были способны устанавливать связь через галактику, отражая свои волны от пульсаров — навигаторов Вселенной. Блокировать их действие было крайне затруднительно. Но не в этом случае.
— В эфире помехи. Ничего не слышно, — ответил еще один рыцарь из колена Ваго по имени Всеволод. Его лицо под энергоколпаком было скрыто до линии губ астрамедиафоном, позволявшим смотреть на мир только через интерфейс визора, подключённого к динамикам. В них который час связист не мог расслышать ни фразы. Не получал он также никакого астровидео.
— Бездна, — выругался Ваго, в сердцах пнув одно из тел поверженных тролгов.
Люди не воевали уже триста лет, со времен битвы у Граней. Хотя Орден формально был включен в состав флота Четверного союза, большинство боевых операций проводилось без его участия. И несмотря на все усилия командоров Ордена по проведению учений, все эти военные игры всегда оставались суррогатом реальной боевой обстановки. Абсолютно все меняется в момент, когда воин может расстаться с жизнью по-настоящему, а не получить парализующий удар. Тем более, что последний перестает пугать на второй или третий раз — к ним начинаешь относиться философски. А вот смерть пережить пока удавалось немногим. И то, что от них оставалось, не вдохновляло.
Нельзя было сравнивать настоящий бой ни со Схваткой, ни с Путями. Пускай даже в последних действительно имелся шанс погибнуть. Большинство учеников Ольнхорта ходили более-менее безопасными тропами и под руководством преподавателя практически были ограждены от большинства опасных ситуаций. Но не воин на настоящем поле боя.
— Астропередатчики так мощны, что их блокировка практически невозможна, мой лорд, — заметил после некоторого раздумья Всеволод.
— Да, я тоже так думал. Наверное, так считают во всей Вселенной, забери нас всех демоны, — наверное, впервые на памяти Ванессы профессор терял самообладание. Она не раз участвовала с ним в Схватке, ходила на Путях в такие их дали, в которые побоялись бы заглянуть многие из коллег. Ни разу он не терял присутствия духа. Но сейчас лорд явно находился в душевном диссонансе.
— Поэтому блокатор его излучения должен быть неподалеку, — рассудительно заметил Всеволод.
— Ты уже это говорил, — выдохнул Ваго, параллельно изучая показания голограммера на своем предплечье.
Командир был прав. В момент, когда всякая связь пресеклась, отряд Ваго оказался неподалеку от разбомбленного поселения тролгов, располагавшегося в долине между двух крутых холмов. Вся местность Синкха представляла собой лабиринт из ущелий, каньонов и долин, образованных скалами из кристаллизованного обсидиана. В результате неизвестного климатического, а возможно и астрономического феномена вулканы на спутнике резко остыли, как и вся лава, что они испускали, словно была заморожена в момент своего активного бурления. Будто кто-то встряхнул весь спутник перед тем как его мгновенно остудить. И вся магма застыла в формах, словно собранных из кусков битого стекла. Острого как бритва.
Зачем тролгам был этот неуютный мирок? В первую очередь как база для экспансии в ближайшую систему Эрис, где имелись доступные для жизни миры. Но до нее из ближайших систем было добраться затруднительно — ее окружали довольно большие пространства пустого космоса. А стесненным в средствах тролгам, самовольно пытавшимся обжить отдельные планеты в Пятой галактике, использование Врат было затруднительно. К магии у них были способны единицы, а на осуществление сквозной телепортации — практически никто. Поэтому Синкх, имевший достаточный размер и стабильность в системе трех газовых гигантов, окруженных в основном метеоритами разных размеров, был отличным вариантом перевалочной базы. Это было прекрасно известно Союзу еще в момент, когда тролги стали посылать на спутник своих первых лазутчиков. Но до поры до времени на это смотрели сквозь пальцы не в последнюю очередь благодаря интригам двухглазых, с которыми тролги были всегда дружны.
Что ж, удар по этой важной для горбачей артерии как вариант возмездия был весьма разумным решением. Тем более, что за нападение на особу королевского рода светлые могли бы в принципе уничтожить весь род тролгов. Что, несомненно, привело бы к катастрофическим последствиям для всего Союза в виде очередной войны с темными, которые имели древние связи с горбачами. Так что вариант жесткого, болезненного укола горбачей под видом справедливого наказания за неподчинение требованиям Союза был неплох. И даже в теории выглядел как нечто легкое. Но когда тролги вылезли из всех щелей и открыли шквальный огонь по магам, стоявшим на открытой местности, абсолютно все оказалось не столь очевидно.
Надо отдать должное Ваго, что в тот критичный момент он действовал хладнокровно и решительно. Приказав ковену Ванессы занять оборону и отвлечь на себя часть врагов, он молниеносно ринулся в атаку и вихрем пронесся сначала по одному, затем по другому флангу неприятеля, заставив их дрогнуть, а затем и вовсе обратиться в бегство. При этом потерь члены Ордена не понесли. Хотя в ковене Ванессы двое получили пробоины в броне. Но, к счастью, без ранений.
Маги Ордена, как и их древние коллеги, носили астроброню из зачарованных сплавов. Подобно латам рыцарей из выдуманной земной истории, она закрывала все тело волшебника, кроме головы, и давала дополнительную защиту, когда вражеские заклятия или негаторы лишали его магических щитов. Надежность этих лат была столь велика, что они могли выдержать несколько попаданий боевых заклятий, не говоря уже о бластерном огне. По сути, каждый такой доспех представлял собой самостоятельный артефакт, наделенный силой мага как минимум четвертого уровня. Во времена Империи каждый сквайр должен был сам сковать и зачаровать его перед посвящением в рыцари. Немыслимый по нынешним меркам уровень владения магическими искусствами! Неудивительно, что секреты изготовления брони были утеряны и маги Ордена пользовались лишь теми комплектами, что сохранились в тайниках Ольнхорта и не были отобраны победителями после разоружения. Их осталось едва ли на половину действующих орденцев.
Из-за дефицита комплектов и невозможности изготовить новые, на многих броня выглядела неестественно большой, не подогнанной по размеру и росту. Например, как на миниатюрной Ванессе. При этом доспехи в личное пользование не передавались и выдавались собратьям Ордена только перед учениями. Ну или как в этот раз перед боевой операцией. В итоге приходилось идти на различные ухищрения, чтобы хотя бы сносно выглядывать из-за горловины нагрудника той жестянки, что досталась. А ее в древности мог носить огромный богатырь. Кто-то пользовался внутренними доработками откровенно кустарного свойства в виде дополнительных рычагов или пружин, иные использовали магические заклятья, но с ними была опасность нарваться на мощный негатор, и тогда броня превратиться в скорлупу, а ты в ней в беспомощного младенца. Ванессе же помог Ваго, сам не отличавшийся статью, предоставив в распоряжение собственную разработку копии внутренних органов управления костюма. Самая, наверное, продвинутая технология в этой области, если можно было так выразиться.
Голову же защищал энергоколпак — энергетическое поле, отсвечивавшее легким лазурным сиянием, проецируемое встроенной в спину астроброни батареей. Такая защита надежно закрывала голову, не снималась негаторами и была крепче сплава, из которого был сделан доспех. И самое главное, не уменьшала видимость и позволяла контролировать происходящее вокруг как глазами, так и ушами.
Кроме того, колпак сохранял кислород, позволяя действовать в условиях вакуума или враждебной атмосферы. На Синкхе она была сильно разряженной, что, однако не было препятствием для тролгов. Горбачи дышали кожей, причем задействуя в своем обмене разные газы. Ванесса не была в курсе подробностей их анатомии, но здоровяки вполне сносно чувствовали себя на этом каменистом шарике без скафандров. Они вообще были облачены в свою излюбленную кожаную-тряпичную полевую форму с редкими металлическими вставками, выполнявшими декоративные функции. И это несмотря на минус пятьдесят, который царил на спутнике. В этом смысле люди, конечно, были куда более нежным видом. Скрывали свои тела за броней и магией. И пока что выигрывали.
— И все же я подумал, что смогу отследить блокирующий сигнал, — снова подал голос Всеволод.
Ваго оторвался от сенсора и посмотрел на рыцаря с интересом.
— Продолжай, — коротко распорядился он.
— Но мне нужно некоторое время. И забраться бы повыше.
Все инстинктивно закрутили головами, пытаясь понять, где тут можно было найти подходящую высоту. Но из расщелины ничего было не видно. Разве что острые склоны скал.
— Надо выйти отсюда как минимум, — сказал рыцарь Кайрон, четвертый член колена Ваго. — Эти скалы могут создавать дополнительные помехи.
— Вряд ли. Это же остывшая магма, а не металл, — не согласился Димитрий.
— Ты делал спектральный анализ? Кто знает, что под ней.
— Не думаю, что мы найдем поблизости хоть какую-то возвышенность, — в голосе Семеона прозвучали упаднические нотки. Ванесса подумала, что, если им суждено вернуться из этой передряги, рыцаря ждет серьезный разговор.
— Тогда бери Димитрия и отправлялся на разведку, — рявкнул Ваго, которого явно уже довело нытье Семеона.
Рыцарь одарил командира испепеляющим взглядом, но молча отправился выполнять приказ, двинувшись вперед по ущелью вместе с пятым членом колена профессора.
— Может, не стоит разделяться? Враг может появиться неожиданно, — подойдя к Ваго тихо спросила Ванесса.
Это была чистая правда. После первой передряги, когда отряд паладина попытался продвинуться к точке своего назначения — одному из поселений, которое ему надлежало зачистить — маги угодили в новую ловушку. А затем еще в одну и буквально через пару десятков метров еще. Пускай во всех случаях враг умылся кровью, но пережить довольно страшные минуты пришлось почти всем магам. Сенсоры абсолютно не фиксировали наличие противника, связи не было, и что делать, было абсолютно непонятно.
— А мы и не собираемся, — покачал головой Ваго. — Отряд, за мной.
— Тогда зачем? — нахмурился Ванесса.
— Чтобы немного пришел в себя. А то распустил нюни, — поджал губы профессор.
«Командир нервничает», «Правильно», «А вдруг что?», «Нужно не допускать слабости!» — пронеслись мысли членов ковена девушки.
«Нам всем это впервой», — отправился уже сигнал от самой Ванессы и следом встретил одобрение подчиненных.
Всегда можно было заняться любимым делом любого сообщества — искать виноватых и слабых, сомневаться в предводителях и перекладывать с больной головы на здоровую. Но сейчас все они были необстрелянными юнцами, угодившими в самое жерло событий, о которых каждый из них только читал и смотрел фильмы. Пройди они хоть тысячу Схваток или путешествий на Путях. И командиры в том числе. И если перестать доверять выстроенной, пускай и в других условиях иерархии, это точно путь в никуда.
Расщелина вывела их сначала в одну узкую долину, затем вообще скатилась в овраг, заваленный мелкой щебенкой, и потом снова заскочила в очередную теснину. Никаких признаков повышения местности не наблюдалось — только острые скалы-стены, оставлявшие проход шириной не больше локтя окружали со всех сторон.
«Какой же проклятый мир», «Кажется, у меня скоро начнется клаустрофобия», «Хватит ныть, это скоро закончится», — неслись мысли сотоварищей на периферии сознания Ванессы.
Поначалу, когда только учишься работать в ковене, чужие сознания словно бы заполняют все пространство. Они гремят со всех сторон, практически лишая возможности сосредоточиться. Именно поэтому учеников Ольнхорта обычно объединяют не в полные кольца с ментальными блокаторами, постепенно уменьшая их мощность. Чтобы люди не оглохли от эмоций и мыслей друг друга. Честно говоря, от того опыта неподготовленным можно запросто сойти с ума. Но даже с блокаторами не сразу удается настроить сознание так, чтобы оно не воспринимало продукты чужой когнитивной деятельности за свои. Этому учатся не один год. И в какой-то момент сознание членов ковена становится чем-то наподобие радио. Ты слышишь его, но оно не мешает тебе думать и действовать. А когда нужно, то внимательно прислушиваешься к тому, о чем мыслят. Сейчас Ванесса лишь следила за общим настроением своего ковена, не внимая каждому соображению. Ведь всем было страшно. И каждый ощущал себя неуверенно. Пусть в бой пошли одни из самых опытных рыцарей, которых Ваго отобрал лично. Но они справятся. И придавать значение каждому их вздоху не требовалось.
Двигавшиеся метрах в ста впереди Семеон и Димитрий вдруг остановились. А затем совершили резкие пасы руками, активируя заклинания. И хотя еще со времен школьной скамьи было известно, что почти любая магия может совершаться без лишних размахиваний, помощь рук при сотворении волшебства помогала магу примерно также как жестикуляция во время речи.
С закованных в чарованный металл перчаток обоих магов сорвались огненные шары в миг, когда совершенно из ниоткуда в теснину ворвалась группа горбачей. Они только успели загорланить свои боевые кличи, как синхронные взрывы раскидали их в разные стороны. Следом в руках магов появились магические клинки, и они пошли с врагом в рукопашную, помогая себе флешками.
Шедший все это время рядом с Ванессой Ваго сделал несколько выстрелов из ручного бластера. Покрытый красной эмалью ствол с расширенной для отвода тепла ствольной коробкой и даже цивьем на случай удлинения приклада, выплюнул два оранжевых сгустка, которые прожгли одного из тролгов, оказавшихся за спиной у Семеона, когда он проводил один из своих яростных кромсающих выпадов.
Стрелковое оружие было у всех членов отряда. Но его эффективность была куда ниже, чем даже самые простые быстрые заклинания. Однако в отдельных ситуациях нажать на спусковой крючок было быстрее. Особенно если негатор перекрыл доступ к источнику силы.
Сейчас Ваго использовал свой бластер явно совсем в других целях — показать, что он не боится. Демонстрация спокойствия и контроля над ситуацией. Зачем тратить силы, когда и так все в порядке?
Ковен Ванессы оставался в бездействии, пока Семеон и Димитрий разделывались с неприятелем. Паладин не отправил им на помощь остальных. Бой закончился быстро. Маги даже не успели запыхаться.
— Эти нападения начинают больше раздражать, чем пугать — прокомментировал Ваго, когда последний тролг упал на камни.
— Откуда они появляются? Я не чувствую никакой магии! — отметил Кайрон.
Ванессу интересовал тот же вопрос. Да и всех остальных. Но более любознательной оказалась Сильвана — рыцарь из ее ковена — которая принялась внимательно осматривать одного из убитых.
«Вот оно», — ее мысль пронеслась словно молния. Она сдернула с пояса горбача какой-то темно-фиолетовый предмет, отдаленно напоминавший бляшку или крепление. Ванесса сразу же узнала его.
— Покров ночи! Артефакт двухглазых! — воскликнула Сильвана.
Эти слова клинками ударили по сознанию Ванессы. Она помнила их разговор с Ваго, но подсознательно не могла принять угрозу темных за реальную. Годы ученичества у Он’дора не могли пройти бесследно.
Ваго подошел к рыцарю и протянул руку. Она положила маленькую пластинку ему на руку. Тот приблизил ее к себе, затем передал Ванессе. Девушке не требовалось долго рассматривать ее, чтобы понять очевидное. Впрочем, имелись вполне себе здравые объяснения.
— Тролги много чего получают от темных эльфов. Все же только благодаря им они еще существуют, — пожала плечами Ванесса.
Ваго посмотрел на нее с загадочной улыбкой. Мол, ну мы то с тобой все прекрасно понимаем.
— Важно другое. Если каждый отряд этих уродов вооружен таким артефактом, то никакая магия не обнаружит их… — вмешался в разговор Семеон.
— Ну почему никакая, — не согласился Димитрий. — Думаю, при концентрированном сканере всего ковена…
— Ага, в одну точку с применением существенной доли сил, — хмыкнул Кайрон.
— Это нецелесообразно, — покачал головой Ваго. — Продолжаем держаться на чеку.
— Так а каков план? — не унимался Семеон. — Мы всё так же ищем высоту?
— Всё так же ищем высоту, — голос паладина прозвучал спокойно, но его взгляд ошпарил бы беспокойного рыцаря, умей Ваго разить огнем из глаз.
Маги переглянулись, но перечить больше не посмели. И, наверное, к лучшему, поскольку еще спустя несколько сотен метров всем пришлось значительно пересмотреть тяжесть того положения, в котором они оказались.
Проход через скалы стал в какой-то момент расширяться и следом постепенно повышаться. Стены скал совсем не исчезли, но значительно понизились, уже образуя что-то вроде ограды вокруг плоской возвышенности. На ней обнаружились руины разбомбленного поселения. Судя по всему, того самого, которое согласно первоначальному плану предназначалось зачистить отряду Ваго. Но уже при первом взгляде было понятно, что зачищать там особо нечего — все постройки превратились в кучу битого камня и расплавленного пластика. Без использования Покрова ночи спрятаться в этом мусоре было практически нереально. Однако не уничтоженное селение заставило всех магов судорожно сглотнуть с нехорошими предчувствиями.
Среди раскуроченных обломков лежали тела в белом. Поначалу их вид, настолько контрастировавший с окружающей темно-серой обстановкой, был воспринят почти каждым из отряда Ваго как нечто совершенно несуразное. Будто кто-то набросал тряпок или на худой конец, забыл вещевые комплекты, предназначенные для сервировки праздничных столов. Но нет. То были не скрученные скатерти и даже не постельное белье. Это оказались тела в уже запачканных кровью и грязью мантиях с серебристыми наплечниками. Стальные кирасы на них были раскурочены и вмяты. Светлые серебристые и золотые волосы закоптились, местами обуглились.
— Создатель Всевидящий, — выдохнул Семеон. — Да тут не меньше трех ковенов светлых боевых магов!
— Не только, — покачал головой Димитрий, осторожно обходя трупы. — Тут и члены Консорциума. Клянусь отцами и проматерью, я вижу диадему претора на одном из них!
В соответствии с решением Совета, Королю Эльфов было дозволено задействовать свою личную гвардию в поддержку пехотным дивизиям. Кроме того, в состав отрядов боевых магов люди, темные эльфы и рольфы могли не включаться. Только те, кто изъявит прямое желание. Однако даже несмотря на то, что таковые были, основное рвение в участии в операции высказали подданные Светлой Королевы, которые при всех обетах, данных Ковену, всегда оставались поданными царствующего дома светлых. Поэтому на Синкх главным образом высаживались отряды, полностью состоявшие из эльфов. В целом, в этом не было чего-то невероятного — светлые составляли подавляющее население Пяти галактик, поэтому множество ковенов было сформировано полностью из представителей этого народа.
Консорциум же в боевых операция не принимал участия. Во всяком случае именно как одна из Хорт магической Школы. Задачи законников лежали сугубо во внутренней политике Ольнхорта и не предполагали участия их адептов в настоящих боях. Хотя, как отмечали некоторые коллеги, если Лига и Орден схлестнуться между собой, боевой опыт для членов Консорциума будет совершенно не лишним. Тем более для сил разъединения. Однако за всю историю существования после гибели Империи Консорциум никогда не оставался в одиночестве те или иные кризисы.
— Тут не только маги, — сказала Сильвана. — Тела обгорели больше, но я вижу среди них и обычных солдат. Вон там, под камнем, в скафандре. И еще чуть дальше. Магов сопровождал отряд вооруженных воинов. Но, кажется, они не успели даже опомниться.
Ванесса пригляделась в ту сторону, которую указывала девушка.
«Бедные солдаты, они сгорели заживо. Как пережить это их матерям», — донеслись до нее мысли Сильваны.
Под одним из обломков действительно лежало тело в едва распознаваемых остатках стандартного доспеха эльфийской армии. Это был полный скафандр, сотканных из нановолокна, который одновременно был легким и прочным, способным сдерживать большое число видов кенетического и термического урона. И это дополнительно к генераторам щитов, которые имелись у каждого бойца.
— Какова же была сила, которая сожгла солдат словно спички, а магов перемолола будто они тренировочные манекены? — озвучил в слух общие мысли Семеон. — Кто-нибудь видит здесь хоть одного убитого тролга?
— Это явно не оружие тролгов. И даже не их шаманство, — сказал Кайрон.
Это и так было понятно. Способность тролгов к магии была минимальной, если не сказать, что практически отсутствующей. За редким исключением числом в единицу на миллион у них появлялись обладатели дара, но сила их едва дотягивала до возможностей самого слабого из рыцарей. Даже объединись тролги в целую стаю шаманов, они бы не могли совершить подобное.
— Тем более, что удар, судя по всему, был один и невероятной силы, — сказал Ваго, склонившись над убитым претором. По рангу с ним он был одинаковой силы. Но вряд ли они были знакомы. Не все члены Хорт работали в пределах Школы. Они могли посещать ее библиотеки, если требовалось, но не более. — И если меня не обманывает чутье, здесь все воняет энергией Граней. Я ведь прав, Ванесса?
«Неужели?», «Почему он спрашивает ее?», «А причем здесь Ванесса?», «Грани распознают члены Консорциума», — пронеслись мысли сотоварищей.
Однако Ванесса была готова к этому вопросу. Ведь Ваго не в последнюю очередь приблизил ее к себе потому что она была учеником темного эльфа. Да, она состояла в другой Хорте, и, собственно, относилась к одну из двух титульных врагов двухглазых. Но в пределах Школы ученики могли постигать знания у любых учителей. Ведь были пересекающиеся занятия. А это не мешало орденцам учиться у кого угодно. Кроме Серой Школы. Ведь ее представители вымерли. А все их кельи были закрыты для доступа.
— Это не Грани, земля, — коротко ответила девушка.
— Земля?
— Некромантия, — выдохнул Семеон.
— Я чувствую здесь ее остаточные вибрации. Здесь творилась черная волшба, но питалась силой самого спутника. Думаю, что было задействовано само его ядро.
— Но на такое могут быть способны…, — начал было Семеон, но Ванесса за него закончила:
— Эльфы. Темные эльфы. Только в Лиги Теней учат такой магии.
На миг среди людей повисла тишина. Но лишь в вербальном смысле. Мысли же внутри ковенов понеслись подобно потоку.
«Подлые предатели», «Я так и знал», «Они всегда были злобными тварями», «Нужно с ними покончить», «Совет не оставит это просто так», — полетели ворохом мысли в голове Ванессы. Ну конечно. Что еще в таком случае можно было ожидать от тех, кто впитал в себя ненависть к двухглазым вместе с обучением в Ордене? Кроме того, многие из отряда были из семьи Лотар, где хорошо знали истинную историю человечества. И в ней совершенно точно было не подчерпнуть любви к темным эльфам.
— Это бессмыслица какая-то… — пробормотала Ванесса.
— Заработал астропередачик! — объявил Всеволод.
— Срочно передавай наши координаты! — рявкнул Ваго. Хотя они могли обменяться мыслями, в присутствии членов другого ковена командир дублировал свои распоряжения голосом. — Сообщи, что мы обнаружили здесь. Скажи, что кто-то пользовался некромантией…
— Нет, стойте. Это бессмыслица! — вскрикнула Ванесса.
— Что? — нахмурился Ваго.
— Не паникуй! — вдруг вставил Семеон и получил такие взгляды от своих же собратьев, что тут же прикусил язык.
— Как вы не понимаете? — паладин решила не обращать внимание на выпад труса и глупца. — В этом нет никакого смысла. Матерь с трудом соглашается на операцию против их негласных союзников, далее, пускай даже это старые поставки, вооружает до зубов целую орду горбачей, предоставляя им мощные артефакты. А теперь явным, открытым образом устраивает массовое убийство светлых эльфов с помощью открытой и явной некромантии! Вам не кажется, что это слишком странно и недальновидно?
Ваго смотрел на нее, хлопая глазами. Ванессе не нужно было знать, что творилось в голове профессора, чтобы понять: он совершенно все осознал, что она пыталась сказать. И прежде чем он крикнул, добавила:
— Ну а теперь вдруг неожиданно заработал астропередачик.
— К оружию, братья! Это ловушка! — рявкнул Ваго.
Конечно, прерывать Всеволода уже не было никакого смысла. Тот успел передать высокочастотный сигнал на флотскую группировку на орбите, который приняли, обработали и передали маршалу Касильясу. Поэтому если Ванесса была права, а в том, что они оказались в эпицентре чьего-то ловкого замысла, все убедились в ближайшие минуты, самое главное, что мог сделать просчитавшийся командир, это попытаться уменьшить последствия своей ошибки.
К моменту, когда прямо к месту побоища объявилось несколько ковенов боевых магов, состоящих из светлых эльфов, во главе с принцем крови, одним из младших братьев Короля Эльфов, коих у него насчитывались десятки, члены Ордены успели в первую очередь окружить себя куполом из самых мощных защитных заклятий, за что Ваго приказал отвечать бойцам своего ковена. Вторым несомненно удачным решением было приказать Ванессе накрыть явившихся магов другой защитной пеленой. Скорее всего на них также были наложены щиты, но в тот момент показалось нелишним их дополнить и, самое главное, показать свою лояльность дому Светлой Королевы. Увы, на роту гвардейцев, явившихся с принцем сил девушки не хватило. И храбрые, но неудачливые солдаты познали на себе всю чудовищную мощь земляной магии.
Некромантия в отличии от явных заблуждений из выдуманной истории и фольклора человечества, на самом деле была не про смерть. Ну или вернее не только про нее. Некромантия была инструментом, которым пользовалась сама жизнь. Это энергия природы, та, что создавала все так называемое живое. Ну и как и все живое, оно умирало. Тоже за счет тех же сил, что и создавали жизнь. И самая сильная и мощная из них — энергия земли. Той, из чего вышло все разумное и неразумное, но так или иначе шебуршащееся под тысячами солнц на миллионах планет. Это универсальный переработчик материи, инкубатор для созреваний семени, кладезь строительных материалов. Но и конечно же взаимосвязь с двигателем, за счет которого жила планета. Ядро. Та часть, которая жидкая. Пребывающая в постоянном движении. И оттого не требующая дополнительного воздействия извне — она всегда в состоянии чудовищного порыва.
Принц крови успел только заметить мерцание защитного купола над головами своих магов, когда из-под казавшейся твердой каменной земли вырвались фонтаны магмы. Они накрыли все пространство вокруг разрушенного поселения тролгов. Если бы все силы орденцов не были брошены на защиту, без всяких сомнений магов бы ждала та же участь, что и других эльфов. Но в этот раз только несчастные солдаты сгорели заживо, вопя и развариваясь на части. Их белоснежные доспехи частично выдержали урон, но тела под ними расплавились от чудовищной температуры, разбавленной без всяких сомнений магией. И кто ее вершил разглядели и Ваго, и Ванесса. Пять фигур, закутанных в темное, стоящих прямо на острых обломках скалистых холмов. В их руках полыхали изумрудные кольца, что не оставляло сомнений в принадлежности к Хорте. Их видел и принц.
Однако прежде чем атакованные маги успели ответить, как из ниоткуда на них набросились полчища тролгов. Они открыли шквальный огонь из своих бластеров по не успевшим еще опомниться магам. А сила защитного купола уже ослабла и не выдержала слаженного потока высокозаряженных частиц.
— Рассредоточиться! Тактика ос! — заревел Ваго. — Не дайте им смять вас в кучу!
Ванесса мысленно транслировала приказ и уже сама пришла в движение, начав смещения. Однако огромные силы она как ведущая своего звена потратила на создание защитного купола, и даже «вспышки» теперь давались ей с трудом. Поэтому она схватилась за бластер и разила противников разрядами прямо в упор. Лишенные защиты тела тролгов получали убийственные поражения, оставаясь с огромными дырами в своих широких телах или лишаясь голов, которые плазма сжигала начисто.
Вспышки бластеров мелькали между магами, казалось, совершенно невероятным образом не причиняя им урона. Конечно же им в этом помогала астроброня, принимая на себя шальные выстрелы. Но защищать бесконечно она не могла. Рано или поздно наложенные чары дадут трещину.
Однако эльфы, хвала богам, быстро сориентировались. Орудуя боевыми посохами, они в той же тактике, что и люди быстро нарушили порядки врагов, разя их наповал своими призрачными лезвиями, сотканными из пустоты. Свежие, еще не потратившие сил, они активно использовали также боевые заклятья. В основном из арсенала стихийной магии — огненные шары, молнии и убийственные вихри. Все, чем была так знаменита первая константа светлой магии. Той, что завоевывала миры. И в этот момент все место боя еще пышило жаром вырвавшейся из-под земли магмы. Если бы не защита брони, люди и эльфы сварились бы здесь заживо. Но не тролги. Они истекали потом, но, казалось, совершенно не чувствовали жара вокруг.
Горбачи держались стойко, совершенно отказываясь отступать даже когда стало понятно, что никакой надежды на победу у них нет. Эльфийские маги разделывали их, не неся потерь. К счастью, среди орденцов получили только раны Семеон из ковена Ваго и Редгар — подчиненный Ванессы. Девушка же от усталости в какой-то момент заняла позицию за обломком скалы и отстреливалась из бластера. Ее соковенцы пока еще продолжали сражаться — их девушка направляла мыслями в самые удачные для атаки места.
— Ванесса! — крикнул Ваго, пробегая мимо. Он ткнул пальцем в сторону стоявших на гребне темных фигур. Они безучастно наблюдали за боем, опустив руки.
Девушка кивнула, однако сама не последовала за командиром, приказав своим бойцам отправиться с ним. Сама она сейчас даже из бластера стреляла плохо. Тело едва подчинялось ей.
Подбегая к загадочным магам, лорд Ваго хлестнул по месту, где они стояли огненной плетью. Однако та лишь в крошку расщепила пустой камень. Фигуры вспорхнули с него, скрывшись за скалой.
— Проклятье! Заклятье прыжка! — крикнул Ваго и тут же взмыл в воздух. И в следующий миг его сбил чудовищный удар в грудь. Все перед глазами помутнело, он ничего не видел. Затем последовал глухой удар об землю. Астроброня самортизировала удар, позволив сохранить тело от переломов. Но магический удар был достаточно силен, чтобы отправить Ваго в нокаут. Перед глазами мир расплылся тысячей кровавых пятен.
— Добей его! — потребовал голос. Мерзкий, шипящий.
— В этом нет нужды.
— Он нарушил все наши планы!
— Не он. Но это неважно. Думаю, он еще пригодится. Сейчас нужно уходить.
Ваго не разглядел говоривших. Зрение ему вернулось только сутки спустя, когда к нему вернулось сознание спустя трое суток уже в госпитале флагманского корабля. Но он был готов поклясться, что голос одного из говоривших был ему знаком. И это точно был человек.
Глава 9
Заточение

***
— Сколько мне здесь еще торчать, эй? — кричал я в пустой темный коридор, начинавшийся разу за решеткой моей камеры. — Вы слышите меня? Вы удерживаете меня незаконно!
Однако из темноты никто не спешил мне отвечать. Пока не наступит момент кормежки, конвойный не спустится в подвал, где размещалась камера. Одиночная. И даже когда все же придет, шаркая ногами и звеня ключами, все равно будет молчать как бы настойчиво я ни требовал ответов. И сколько уже так? Два дня? Три? В этой кутузке не было даже окна, чтобы следить за сменой дня и ночи. Так что я пока что насчитал шесть раз, когда меня кормили. Судя по перерывам между ними, это было двухразовое питание. И довольно скудное.
Ну и еще были три посещения. Приходил тот самый пьющий следователь дважды. И Роберт, как ни странно. Все. С перерывами, каждый из которых показался вечностью. Я пробовал как-то для себя засечь время, просто ради того, чтобы не сойти с ума. Но сбился где-то на двухтысячной секунде. Просто потому что заснул. А когда очнулся, то на меня всё так же смотрел один единственный фонарь, висевший под потолком, с треснувшей старой штукатуркой. А три серые стены с решеткой, казалось, надвинулись на меня, сузив и без того узкое пространство. Хотелось выть от тоски и безнадежности. А еще от отчаяния. Мне никто не верил.
В тот момент, когда тень похитила Настю, а на пляж вышли мои друзья, я, конечно, оказался в ситуации, наверное, даже банальной для детективного сюжета. Меня нашли одного рядом с безжизненным телом, без каких-либо следов присутствия кого-то другого. На бедняжке Оле были только мои микрочастицы, хотя следов насильственной смерти не обнаружили. Аневризма мозга, как я потом выудил из Роберта, стала официальной причиной смерти этой чудной, добродушной девчушки.
Официальная полиция ко мне не имела никаких претензий. Хотя дежурный следователь забрал меня после осмотра места происшествия на допрос в местный отдел и продержал в камере до полудня, ему в итоге нечего было мне предъявить. Да, я был последним, кто видел Олю, был застигнут на месте другими участниками вечеринки, но на этом все. Никаких следов насилия, никакой борьбы. Ну а что до Насти… Ну, для всех она просто куда-то ушла. Я ведь не стал рассказывать «неписям» о том, что на пляж явилась тень, которая рассказывала мне о каком-то континууме и что я еще для нее что-то должен сделать. Тем более кто-то из ребят рассказал, что у нас с рыженькой были не совсем простые отношения. Возможно, она в чувствах куда-то убежала.
Однако на пары она не пришла. Ни на второй, ни на третий день. Ребята, конечно, спрашивали меня за нее, но я лишь качал головой и отвечал, что не видел ее. И что случилось с Олей, тоже не мог сказать. Я увидел, как она зачем-то вышла за калитку, окликнул ее, бросился следом, и затем нашел на берегу. Настя побежала узнавать, что случилось в доме. Оказалось, что стол, за которым сидела вся компания, вдруг треснул пополам, обрушив всю посуду. Но кто там стал придавал значение этой странности. Надломилась ножка, что уж тут.
 И все, естественно, смотрели на меня с прищуром и подозрением. Рома, вопреки обыкновению, не шутил и вообще был молчалив. Старался приходить позднее, чтобы я уже спал. В принципе, на разговорах я не настаивал. Утром я обычно уходил раньше. Так что за последние дни мы перекинулись всего парой слов. Юля не отвечала на звонки, Нари неопределенно ответила на один и сослалась на занятость. Я ощутил, как вокруг меня возникло поле отчуждения. В столовой в привычное время больше никто не собирался, завидев меня в коридоре, все начинали делать вид, что у них какие-то важные дела.
И все это на фоне того, что Настя пропала! И я не мог даже представить, что я мог с этим сделать. Любой рассказ о том, что некий мужик, сотканный из тьмы, утащил куда-то девчонку, гарантировано отправил бы меня в дурдом. А искать ее самому я даже не представлял где. И пока что темный не торопился выполнить обещанное — не говорил, что и как делать.
Единственным человеком, с которым я мог бы поговорить, была Милана. Она, естественно, вызвала меня на разговор в первый же день, поймав после пар в одном из коридоров. И далее завела меня в нишу, которая вдруг открылась прямо в стене. О том, как и почему, я даже не стал спрашивать. Как и уточнять предмет разговора. Я просто выложил все, как было, ничего не утаивая. Более того, я связал все, что увидел и с происшествием в клубе, и тогда с Вагитом, кажется, вспомнив все подробности этих случаев.
Мы стояли в небольшом темном помещении, больше похожем на кладовку, которое освещалось тусклым фонарем. Девушка слушала мой рассказ молча. Когда я закончил, то некоторое время она стояла и смотрела на меня своим немигающим взглядом зеленых глаз. Сканировать меня, она, конечно не могла. На плече сидел Учо, который отказался оставаться в сумке, когда мы встретились с девушкой. Он вообще после пляжа стал нервным и дерганым. Мягкую шерстку у него я не видел давно. Разве что она не превращалась в иглы. И мне даже показалось, что ночью он не спал, заняв позицию на подоконнике и глядя в окно. Словно высматривая что-то.
— Меня отстранили от твоего дела, — наконец, сказала Милана.
— В смысле? Как это?
— Вот так. Просто запретили продолжать наблюдение и разбираться в тех двух случаях. Теперь этим занимается только Роберт. Мне запрещено.
— Но почему? Что случилось? — продолжал я недоумевать.
Милана молчала, буравя меня взглядом.
— Та тень, что ты видел. Это очень похоже на Ходящего во снах. И это проблема.
— Ну, вообще-то да. Этот темный тип убивает людей и еще крадет их! Милана, он похитил Настю, черт! Мы должны что-то сделать! — я даже не мог подобрать нужных слов, чтобы описать ту бурю, что бушевала во мне. Требовалось поднять спецназ, армию! Искать! А мы стоим в подсобке, прячась как заговорщики!
— Проблема не в нем. Проблема в том, что его не должно быть, — сказала Милана, словно и не слушала меня.
— Не понял, — нахмурился я.
— Тот, кого ты видел, был убит пятнадцать лет назад. Во всяком случае по официальной версии. И вместе с его смертью канули в небытие многие ответы, которые некоторые не хотели бы, чтобы услышали другие. И если он жив, это ставит в неловкую ситуацию могущественные силы.
— Ну так может стоит попросить их о помощи, чтобы до конца прикончить этого вашего загадочного типа? — всплеснул я руками. Мне вторил мохнатик своим многозначительным «Учо».
— Не все так просто, — в этот раз Милана отвела взгляд. — Судя по тому, что он действует исподтишка, сам он пока что не намерен официально заявлять о своем существовании. И это до определенного времени устраивает одну из частей могущественных сил.
— Ты говоришь загадками, я не понимаю…
— Если честно я тоже. Не до конца точно. Но ты должен учесть, что помимо того, что случилось с тобой и этими несчастными жертвами, кое что более серьезное и даже грандиозное происходит сейчас в масштабах, которые даже мне сложно оценить, — Милана это говорила, смотря в пол перед собой. — Недавно кое-что случилось. Весь большой политический мир на ушах. И если сейчас кто-то начнет говорить про Ходящего во снах, то его либо просто не услышат, либо заставят замолчать.
Наступила тишина. Все это время до меня медленно доходил смысл сказанного.
— Мне жаль твою подругу. Но ни ты, ни даже я не можем ей ничем помочь. Однако если Нул’Мандин сказал, что она будет жить пока ты что-то не выполнишь для него, есть шанс, что с не все относительно в порядке.
— Ну, замечательно вообще, — вырвалось у меня.
Милана снова перевела на меня взгляд:
— Мне нужно уехать на пару дней. Брат очень просит о личной встрече, говорит, что это важно. Для нас обоих. И если он так говорит, я не могу не ответить. Однако это не значит, что ты останешься один. Я передам все тобой сказанное другу. И она поможет тебе. Не знаю, сдюжит ли она в бою с Ходящим, но во всяком случае ты пойдешь с магом четвертого уровня.
— С чего бы ей помогать? — с подозрением спросил я.
— Ее патрон был одним из тех, кто максимально сомневался в официальных данных о расследовании вокруг тех двух ребят. И насчет тебя тоже. Не так давно он сильно пострадал в одной… передряге и, надеюсь, лишь временно выведен из игры. Но она работала с ним и сейчас фактически одна продолжает его дело. Ей можно верить.
— И что, она поможет мне искать Настю?
— Нет. Нельзя сейчас привлекать внимание. В сущности, и я еду к брату по тем же соображениям. Что-то мне подсказывает, что его интерес как-то связан с теми вопросами, которые мне не следовало задавать. Придется дождаться, пока Ходящий выйдет к тебе, и необходимо о том сообщить Ванессе.
— Кому?
— Ее зовут Ванесса. Она одна из преподавательниц на факультете. Под другим именем для непосвященных. И я намеренно не скажу, каким именно. Чтобы ты не наделал глупостей.
— Так, а как я скажу то ей?
— Не ты, он, — Милана перевела взгляд на сидевшего у меня на плече Учо. — Как только ты почувствуешь касание Тени, ты должен сказать ей, — Милана вдруг подняла руку и поднесла указательный палец к малышу, задержав в сантиметре от него. Тот на миг глянул внимательно сначала в глаза Милане, затем ткнулся в подушочку фаланги лбом. Последовало легкое тусклое свечение, окутавшее голову мохнатика.
— Учо, — прокомментировал он, отстраняясь.
— Я передала ему ментальное сообщение, — пояснила Мила, убирая руку. — Когда наступит момент, он найдет Ванессу и сообщит. Но помни: на то небольшое мгновение ты останешься один.
— Значит, надо передать сообщение до того момента, пока я перестану быть нужен этому вашему Нулу.
— Верно. На этом все. И главное: никому ни слова о Нул’Мандине до тех пор, пока он сам не свяжется с тобой. Даже если будут допрашивать. Молчи. Помни, что если ты проговоришься кому-то о Ходящем, Насте скорее всего ты подпишешь смертный приговор.
Что ж, Милана то ли знала о чем-то, скрыв это от меня, то ли как в воду глядела. Но меня действительно стали допрашивать. Спустя три дня мучительных метаний на факультете, при которых уже не я лез в черный футляр, а меня в него практически насильно затолкали, у его дверей остановился черный почти «воронок» и люди в штатском меня попросили проследовать за ними. Возникший на плече Учо их не впечатлил. Но я решил и не спорить. А, кажется, зря. Может быть, дикобразик отбил бы меня от этих сомнительных личностей. Хотя… когда я увидел Роберта, то даже порадовался, что не наделал новых глупостей. Значит со мной работали другие… «официальные» власти.
В первый же день моего заточения пришел стараться уже знакомый пьющий детектив. Он много меня о чем расспрашивал, монотонно задавая вопросы, тем самым, видимо, пытаясь вывести на какие-то эмоции, спровоцировать. По несколько раз он заставлял повторять все, что произошло на даче. Останавливая, переспрашивая, делая какие-то пометки в блокноте. Его интересовала любая мелочь. В том числе из чего был маринад для мяса, сколько у нас было закуплено банок пива и почему Оля, на мой взгляд, долго искала шампуры. В первый раз он почти вывел меня, но, когда я потом просидел сутки или около того в одиночной камере, его повторный визит я даже воспринял с некоторым воодушевлением. И его дотошливые вопросы в этот раз показались своеобразной разминкой для ума. Ведь мой разум начинал медленно катиться с катушек в этом запертом помещении.
Первое время я переживал за родителей, что они не знают, где я и что со мной. Однако следователь меня успокоил, сообщив, что для родителей я в настоящее время нахожусь в учебной командировке. Факультет якобы отправил меня за границу. Почему я позвонить не мог, он объяснять не стал. Ну, на этом я хотя бы успокоился, что они не мечутся в поисках.
Учо, надо отдать ему должное, переносил наше заточение гораздо более стойко. Впрочем, его, конечно же, никак не сдерживала клетка, он легко перемещался по всей тюрьме или чем бы это ни было, таскал еду и охотно делился со мной. Жаль только он не мог вымолвить больше одного своего слова, но он мог вполне себе разумно отвечать на мои вопросы, так или иначе меняя интонацию. И первое, что я с ним обсудил, это то, что увиденное на берегу озера не было бредом сумасшедшего. Он, как и я, видел эту тень, которую Милана назвала Ходящим во снах. Он чувствовал нечто тяжелое и чужеродное при его нахождении рядом. Про разбитый стол Учо отрицательно покачал головой на мое утверждение, что это просто сломалась одна из ножек. Он почувствовал чье-то… как бы это глупо ни звучало, но да, магическое воздействие! Значит, то был явно отвлекающий маневр, учиненный темной сущностью. Но зачем? Требовалось отвлечь нас с Настей от Оли, чтобы ее убрать? В ней было нечто особенное? Но Милана ничего о таком не сказала. Кроме того, просто тихим убийством на озере не получилось бы так изящно меня подставить. Все же мне кажется, так или иначе именно я должен был последовать за пышкой один. Именно меня звал… Вагит или его видение. И в таком случае именно Настю хотел отстранить Ходящий, и ее похищение не входило в изначальные планы, и она, как и все, должна была стать свидетелем моего «преступления», просто позвав остальных последовать на улицу. Видимо, так и произошло, только рыжая глупышка рванула вперед быстрее. И на краткие секунды оказалась раньше не в том месте, не в то время.
Пришедший Роберт говорил со мной о моих ощущениях и мыслях. Он кропотливо пытался собрать крупицы информации о том, что происходило во мне в каждый отрезок времени. Словно собирал мой сенсорно-ментальный портрет. Я, конечно, предполагал, что это как-то связано с магией и особенностью управления ею. Но на мои прямые вопросы кавказец не отвечал, просто игнорируя их. Он вообще вел себя довольно отстраненно и холодно. Видимо, ему было так проще работать. И у него неплохо получалось. Если от следователя я легко закрылся непроницаемым экраном, в основном пользуясь его собственной броней рационально-научной картины известного ему мира, то в случае с Робертом я чуть не проговорился. Особенно когда мы дошли до момента, почему я побежал на озеро и не позвал остальных. Я почти рассказал ему о видении Вагита. Но вовремя вспомнил, что если я сейчас сдамся и скину напряжение, то просто подставлю Настю. И я не мог себе это позволить, ни при каких обстоятельствах.
— Что ж, — в итоге устало произнес Роберт, поднимаясь. — Я чувствую, что ты нэ хочешь говорить.
— Я сказал все, что мог. Вы долго еще будете меня здесь держать?
— Как рэшит руководство.
— А ему недостаточно того, что я не виновен? — кисло ухмыльнулся я.
— В этом нэт сомнений. Ни у кого. Но есть подозрэние, что ты что-то скрываэшь. Важное, — чуть дернул бровью Роберт. — И тэбе надо как-то снять его.
— Ну, то есть просто правды для этого недостаточно? — снова сделал я робкую попытку.
— С правдой у тебя выходит нэ очэнь. Взять хотя бы двух близняшек. Это Лизрель и Дариэль, обе послушницы Ковена со второго цикла. Да, они эльфийки, — увидев понимание в моих глазах, подтвердил Роберт. — И они обе ученицы Ольнхорта, направляют магию. С их слов они почувствовали толчок силы в момент, когда сломался стол. И не просто силы. Это была энергия Граней. Могучая константа темной магии. Разве твой ламберт нэ ощутил это?
— Не знаю, спросите его сами. Я был в тот момент на улице. Учо? — спросил я и многозначительно посмотрел на мохнатика. Но тот все понимал из без моих намеков. По-человечески разведя руками, он только буркнул: «Учо».
— Я перэдам руководству, — поджал губы Роберт. — Ну а пока что ты тут. Возможно, так даже бэзопаснее.
Не знаю, для кого безопаснее. Для меня или кого-то вокруг? Наверное, все же Роберт имел в виду второе. Ведь две смерти и одна кома случились не со мной. И да, в этом смысле для всех вокруг, если даже я не был источником угрозы, то как минимум магнит для оной. Однако время шло, и Нул’Мандин не спешил появляться. Во всяком случае прошло еще четыре кормежки, а ничего не происходило. А мне приходилось как-то справляться с этим. И одним из способов как-то не сойти с ума стало выяснение планировки моей тюрьмы. Возможно, для целей побега. Я пока не решил.
Для этого я просил Учо бегать по всем этажам, внимательно запоминая свой путь. Далее посредством последовательных вопросов и ответных утвердительных или отрицательных «Учо» я постепенно выяснял конфигурацию помещений, расстановку в них, содержимое и наличие персонала. Так я узнал, что действительно нахожусь в подвале, что в нем еще девять таких же камер, однако пустых. На первом этаже сразу по выходу из подвала находилась вахта с одним дежурным буквально перед входом в здание. Далее по коридору — несколько комнат, где работали днем пять или шесть человек. Они все сидели за столами, как отметил Учо, и нажимали на кнопки. Также там были санузел и кухня. Содержимое последней мохнатик изучил особенно подробно. На полках было множество различных субпродуктов, которыми малыш с удовольствием хрустел, не сильно заморачиваясь с их полусырым видом: что макароны, что крупы, что сухари. Все ел с одинаковым задорным похрустыванием. Из холодильника таскал то, что люди приносили с собой на обед и потом с уморительным посвистыванием рассказывал, как те между собой ругались, обвиняя друг друга в воровстве припасов.
На верхних этажах размещались какие-то подсобные помещения и даже спальные комнаты. Как я понял, дежурный, что иногда приходил ко мне, тут же спал и вообще не покидал здание. В какой-то момент мы стали развлекаться с ним тем, что Учо досконально следил за тем, что делают люди, о чем говорят (в целом предположить содержание разговоров оказалось легко, что подтвердилось потом через бинарные ответы пушистика). В итоге дни пошли чуть проще, не скажу, что веселее, но внутренне я немного успокоился. В конце концов сделать я пока что ничего не мог, оставалось только ждать. И когда наступит момент, я уже знаю, где лежат ключи от моей камеры.
Так, размышляя и уже примерно представляя себе план побега, я неожиданно для себя провалился в сон после второй кормежки. О том, что я сплю, я понял не сразу. Первое время я брел по смутной знакомой улице, кажется, где-то между Малым и Средним проспектами Васильевского острова, с осознанной целью успеть на назначенную встречу. Только с кем, я не мог вспомнить. И на тот момент это не казалось важным.
Я шел быстрым шагом, поеживаясь от холода. Дома вокруг заволокло серой дымкой. Их очертания казались смазанными, словно неловкий художник небрежно мазнул кистью по холсту. Видимость впереди едва ли достигала пяти-шести метров. Из мглы то и дело мне навстречу выныривали смутные тени пешеходов. Я не вглядывался в их лица. Мне вообще показалось, что лиц у них не было. Лишь пустые маски.
— Саша! Сюда! — донеся до меня словно из далеких глубин голос.
Я резко остановился. Оглядываясь по сторонам.
— Саша, я здесь, — я уже знал, кто это говорит.
— Вагит? Это ведь ты?
— Я тут, Саша, — я понял, что голос доносится справа от меня. Туман вдруг отстранился, словно его сдули в сторону. Видимость стала дальше метров на десять. Я увидел Вагита, который стоял на перекрестке.
— Ты снова меня куда-то ведешь. Зачем? — высказал я свое недовольство. Вагит уже сводил меня на озеро.
— Скорее, она там. За мной.
— Она? Ты про Настю? — все разумные мысли тут же пропали, и ноги сами понесли меня в сторону приятеля.
— Сюда, — Вагит тут же развернулся и зашагал по улице. Дымка вокруг него расходилась кругами в стороны, словно он разгонял веслом воду.
Он вроде шел небыстро, но я никак не мог догнать его. Я уже почти бежал, а он все равно оставался для меня на расстоянии. Тут я стал понимать, что скорее всего сплю. Мне захотелось проснуться, но… ничего не получилось.
— Нельзя. Ты должен увидеть, где, — последовал комментарий от Вагита.
— Только не говори мне, что хочешь помочь.
— Я должен показать тебе. Где она. Ты должен прийти.
Я стал узнавать очертания улиц, где мы находились. Пройдя несколько закоулков, построенных лабиринтом низкоэтажной застройки, мы вышли к набережной Смоленки, как раз к уже знакомой мне Уральской улице. Вот перешли мост и оказались у тех самых складских помещений. Ну, конечно. То самое здание, куда зашла когда-то Маша. Ну или ее копия. Вагит остановился рядом с ним, развернулся. Его лицо. Оно было словно из воска. Это уже было не лицо человека, а всего лишь маска. Глаза — черные провалы вместо них. И в стороны по вискам отходили лучеобразные кровавые росчерки. От его темного взгляда меня пробил озноб, а спина в миг покрылась холодным потом.
— У нее осталось мало времени. Ты должен поспешить. Иначе она станет следующей, — сказал Вагит, и мир передо мной застлала белая пелена.
Я вскочил с койки, на которой уснул. Рядом на полу сидел взъерошенный Учо. Лампа над головой принялась мигать, как в самом обычном фильме ужасов. И тут замок моей клетки щелкнул, а дверца медленно, с непривычным скрипом отодвинулась в сторону. Без всякой видимой помощи.
— Учо, — зашипел мохнатик.
Меня колотила мелкая дрожь. Я знал, что этот момент наступит, но как всегда и бывает, оказался не готов. Стоял, как вкопанный и слушал. Тишина. Никого не было. Никто не шел, чтобы проверить меня. Кажется, я был абсолютно всем безразличен. И вдруг:
— Поспеши, — прошелестел шепот. Был ли он в моей голове или нет, но Учо точно услышал, запрыгнул ко мне на плечо и угрожающе свистел.
Я же продолжал бездействовать. Пытаясь взять себя в руки. Ничего в сущности не изменилось. Я все тот же обычный парень, который как не мог ничего сделать с темным магом, так и не могу до сих пор. Но я все же получил сигнал. Значит, нужно что-то делать. От меня в конце концов зависит жизнь ни в чем не повинной девушки!
А что, я сам в чем-то виновен? Все эти события обрушились на меня без всякого моего участия! Хотя… этот Нул говорил со мной, словно я сам куда-то вернулся, пускай и зря с его точки зрения. Однако все это мало значило для меня. Настя в опасности. Пора действовать. А так уже как сложится.
Сняв с плеча малыша, я внимательно посмотрел в его большое глаза-блюдца.
— Ты знаешь, что делать. Сейчас я скорее всего в безопасности. Некоторое время. По той или иной причине, я должен прийти туда, куда меня позвал Вагит. Это, несомненно, ловушка. И я в ней играю какую-то важную роль, но скорее всего не больше, чем пешки. Так что до того момента, пока я там окажусь, ты можешь за меня не волноваться. И тебе очень важно передать сообщение другу Миланы. И да, идти нужно на тот же самый склад, где мы с тобой были при нападении на принцессу эльфов. Ты все понял?
— Учо, — кивнул мохнатик, затем махнул мне лапкой и тут же растворился в воздухе. Я же так и замер, стоя с раскрытой ладонью перед собой и собираясь с мыслями. Но в конце концов одернулся себя и, развернувшись, к двери, толкнул ее вперед.
Она отодвинулась в сторону с очень громким, мерзким скрипом. Мне раньше казалось, что он звучал гораздо тише. Но сейчас его звук был таким, что у меня аж свело скулы. Ну и заставило сердце забиться чаще. Я ждал, что сейчас из дежурки прибежит конвойный. И что я с ним буду делать? Драться?
Однако никого не было. Стояла абсолютная тишина. Давай, Саша, хватит ждать. Подхватив куртку с лежанки (все это время я был все в одной и той же одежде, в какой меня забрали мои пленители), я быстро накинул ее себя, проверил наличие в ней мелочи, ключей от дома и телефона. Последний был бесполезен в подвале — там совершенно не ловила никакая связь. Ну или ее тут глушили. Когда меня забрали, никто даже не удосужился меня обыскать. Но я свой аппарат выключил и сейчас мог надеяться, что в нем осталось немного заряда.
В том, что я мог сносно ориентироваться в здании, удалось убедиться быстро: пройдя по коридору мимо тех самых десяти камер и выйдя напрямик к лестнице, мне стало понятно, что Учо довольно подробно рассказал мне внутреннюю расстановку. Так что следующим ключевым моментом было миновать дежурного, чья стойка размещалась аккурат между лестницей и выходом из здания. Я поднимался медленно, стараясь не издавать никакой шума, прижавшись к стене. Остановившись на последней ступени, я медленно выглянул из-за угла. Дежурный был на месте. Тут же дернувшись, я снова скрылся. Сердце бешено заколотилось в груди. Проклятье, как же мне его пройти? Может быть, ползком?
Снова осторожно выглянув, я решил присмотреться к конвойному. Дородный мужчина, средних лет, сидел на кресле, опустив голову на грудь, а руки расслабленно держа на подлокотниках. С этого ракурса я видел его затылок, но то, в какой позе он сидел, навело меня на мысль, что он спит. Судя по темени за окнами по обе стороны от входной двери, стоял либо вечер, либо уже ночь. Если это так, то у меня есть шанс медленно проползти мимо.
— Он спит, — тут же сказал некто чуть ли мне на ухо. От неожиданности я едва не покатился кубарем по лестнице. — Ходящий усыпил его и открыл тебе путь.
Не таясь, прямо рядом со мной, у подъема на второй этаж, стоял Вагит. В той же самой одежде, что я его запомнил. Бледный, но с обычными глазами, которые смотрели на меня виновато. Прежде чем я начал задавать множество вопросов, он сказал:
— Прости меня. Я в его плену и подчиняюсь его воли. Но мне удалось вырваться на время. На свое последнее время.
— Как я могу тебе верить?
Он развел руками.
— Никак. И будешь по-своему прав. Но возьми вот это, — тут он вытащил из внутреннего кармана какую-то серебристую палку, посреди которой была обмотка из ткани, а концы имели острые навершия. Кажется, они были выполнены из какого-то синего минерала.
— Что это?
— Не знаю, — Вагит пожал плечами. Вел он себя совершенно естественно, словно, и не лежал все это время в больнице. Разве что выглядел чрезвычайно уставшим. — Но… пребывания в… плену, в плену его сознания раскрыло мне некоторые его мысли. Он очень рад, что ты не помнишь, кто ты. И при этом очень опасается, если ты сможешь получить доступ к этой вещи.
— А кто я, тебе его мысли не раскрыли? — все еще с подозрением поглядывая на него.
— Он называет тебя Мученик. Так именовали всех Стражей Бездны. Однако последний из них исчез триста лет назад, и как это все относится к тебе не знаю. Ты не проходил посвящение в ученики, не получал ключ, в сущности до сих пор являешься неписью. Но так глубоко в его мысли я не смог залезть. Но с учетом того, что ты сейчас собираешься отправится прямо в его ловушку, думаю, тебе эта штука не повредит.
— Откуда она у тебя?
— Прошел по путям его сознания, — поджал губы Вагит. — Это было где-то в хранилище Консорциума. Сознание и пространство связаны куда сильнее, чем нам представляется. Я уловил пути в его разуме. И сделал свое последнее усилие.
— Так ты знаешь, что меня ждет ловушка? — принимая палку или даже жезл, спросил я. Взяв эту вещь в руки, я ожидал, что сейчас что-то произойдет. Но нет, ничего. Все равно что я поднял безделушку где-нибудь на обочине.
— Ты и сам знаешь. Потому что, если ты не придешь, Насте конец.
— Она еще жива?
— Да. Обе они.
— Обе? — мои брови дернулись вверх.
Вагит грустно кивнул.
— Ловушка не в том, чтобы тебе навредить. Во всяком случае не физически. Он понимает, что при наличии ламберта, даже для него это будет нетривиальной задачей. Да и особого смысла в твоем устранении он не видит. Его задача другая — натравить на Красный Орден другие Хорты. А еще лучше на все человечество. Он ненавидит нас так сильно, как только позволяет его темная душа.
— Но ты все же не сказал, кто вторая…
— Маливель, — при этих словах все внутри меня ёкнуло. Кажется, я даже прикоснулся к стене, чтобы не упасть. — Он позвонил ей, представившись тобой, попросил очень срочно встретиться. Она только-только вернулась со своей Родины и была не в курсе произошедшего с тобой. Уже не знаю почему, но она с легкостью согласилась. И попалась в его лапы.
Не к месту, но мне подумалось, что это темный тип умеет вести себя куда более решительно с женщинами, чем я. Надо же. Сидел дни напролет, ждал ее звонка, влюбленный идиот. А тут колдун взял, позвонили и тут же устроил встречу. В этом стоит у него поучиться.
— И что он хочет с ней сделать?
— Убить, конечно. И чтобы ты был в этот момент на месте преступления. Принцесса эльфов, это довольно серьезно. Как я понял, кто-то уже пытался проделать с ней такое, но просчитался, уничтожив ее синтакс. И ты весьма неудачно тогда оказался рядом, наведя подозрения на себя и чуть не расстроив планы тех, кто планировал первое покушение. Теперь он хочет использовать ситуацию к своей выгоде. Его очень забавляет мысль о том, чтобы использовать ту же методу, что и его враги. Он называет их культистами. Чтобы это ни значило.
От сказанного мне стало дурно. Что я могу сделать? Как я могу помешать?
Вагит некоторое время изучающе смотрел на меня.
— Наверное, в целях того, чтобы избежать катастрофы, я бы должен посоветовать тебе не идти туда. Возможно, пожертвовать обеими… своими страстями, чтобы не причинить куда большего вреда другим. Но не стану. Наверное, потому что очень хотел бы, чтобы эта штука, — он показал на жезл, который я судорожно сжал в одной руке, — сработала. И ты отомстил за меня, за Олю, за ту девчонку.
— Ты так говоришь, словно уже умер, — выдавил я из себя.
— Я уже умер, — грустно сказал он. — Вырвавшись из-под его опеки, я использовал последние жизненные силы, которые меня удерживали в том пораженном теле. Когда мы с тобой договорим, мое сердце остановится.
— Вагит…
— Увы, не по своей воле, я причинил тебе и другим много зла. Я не смог бы жить более, зная об этом. Тем более даже если бы я вышел из комы, то навсегда бы остался прикован к постели. А этого испытания не заслужила моя мать.
От сказанного, у меня защемило под сердцем. Молодой, совсем недавно здоровый парень прощался со мной. Потому что какая-то сволочь, решила использовать его жизнь. От этих мыслей негодование и чувство справедливости закипели в моей крови. Они вдруг придали мне решимости. Я поднял к груди.
— Ты знаешь, как этим пользоваться?
— Не имею ни малейшего понятия. Как я понял, это технология Стражей. О них никому ничего не известно. Если суждено, ты и сам все поймешь на месте. Ведь все равно пойдешь туда, верно?
— Вне всяких сомнений.
— Я так и думал. Значит, запоминай. Настю он поместил в подвал того же здания. Как он планирует, ты не должен вообще к ней добраться. Когда ты явишься за Маливель, а она на том же самом этаже, где был уничтожен ее синтакс, он убьет ее и обеспечит скорое прибытие ее телохранителей. Я так понял, у принцессы есть какой-то сигнальный артефакт, который вызывает к месту сигнала ее защитников практически мгновенно. После того, как те, естественно, посчитают тебя виновным и так или иначе тебя задержат, он прикончит Настю и скроет ее тело. Так что тебе нужно либо сделать выбор, либо попытаться спасти обеих. В принципе, для этого есть шанс. Вход в подвал с другой стороны здания. Вот ключ. Если тебе очень повезет, ты можешь попытаться вытащить обеих.
— Так, а если я не приду, имеет ли смысл ему причинять вред Маливель?
— Думаю, что да. У него некоторые счеты с ее родней. Но я не смог просмотреть какие.
Я испытал укол стыда за мысли, чтобы избежать возможной борьбы.
— Прощай, Саша. И да хранят тебя Старшие.
Эта фраза вдруг что-то шевельнула внутри меня. Где-то глубоко, под самой коркой сознания.
— Старшие? Кто они?
— Я не знаю. Так говорили в моей семье. Как я потом понял, большой семье. Это идет еще со времен, когда человечество правило галактиками. Но то было очень давно. Теперь мы на грани выживания. Каждый день. Всегда.
При этих словах Вагит начал медленно растворяться. Его тело, нет его образ стал расплываться, терять краски. Всего несколько секунд спустя я уже мог смотреть сквозь него. Еще пару мгновений и перед моими глазами осталось лишь слепок воспоминания о нем. Его не было больше.
Сделав глубокий вдох, я решительно направился к выходу. Напоследок обернувшись, я убедился, что охранник спит, дернул ручку двери и вышел.
И на пороге столкнулся Ромой, который стоял и задумчиво смотрел на меня. Во рту у него была сигарета.
— Вот тебе табак английский, — проговорил он, пыхнув дымом.
— Рома? Ты что тут делаешь? — удивился я.
— Не поверишь. Вагит сказал, где ты все это время был. И, я так понимаю, тут вовсе не санаторий, — сказал он сурово, кивнув на здание за моей спиной. Я обернулся, оглянувшись на него. Двуэтажная кирпичная коробка с рядом узких решетчатых окон. Ни табличек, ни информационных сообщений.
— Ты знаешь, наверное, не поверил бы, если бы сам только что с ним не разговаривал, — сказал я машинально, а затем прикусил язык. Я сразу-то и не подумал, как это будет звучать для моего соседа, который совсем ничего не знал о мире, который существовал параллельно с нашим.
— Да, при иных обстоятельствах я бы подумал, что ты спятил, — угадав мои мысли, сказал он. — Но когда он возник посреди нашей комнаты прямо из воздуха, я уже не совсем понимаю, что вообще происходит.
— Ты теперь не думаешь, что это я убил Олю?
— Вагит коротко обмолвился об этом. Но подробности сказал, что ты поведаешь мне лично. Он очень просил приехать сюда. И помочь тебе. Еще он мне вручит вот это, — Рома продемонстрировал мне металлическую палочку размером локоть. Она немного отличалась от той, что он вручил мне. Была тоньше и без каких-либо украшений.
Тут я понял, что Вагит подготовился к ситуации куда лучше, чем я себе представлял.
— Я не знаю, что это. Но он меня тоже одарил подарком, — я показал ему свой жезл.
— Честно говоря, какое-то безумие, — покачал головой Рома. — И где Учо?
— На важной миссии. Пойдем. У нас немного времени. Я расскажу все, что знаю, по дороге. Ты просто слушай.
Рома подозрительно поглядел на меня.
— Не ну, я знал, что ты немного того. Но чтобы настолько. Ладно, помчали.
Я улыбнулся. Внутри мне было очень радостно, что сосед был рядом. Почему-то это придало мне уверенности. У нас получится. Обязательно должно.

Зов Бездны

***
Ванессе не спалось. Уже который день. Ее мучали кошмары.
Стоило ей только закрыть глаза, как она снова возвращалась на Синкх. Все вокруг гремело и трещало. Орали умирающие в агонии тролги. Кровь. Так много крови. Эти изувеченные тела эльфийских магов и солдат. Лица последних, которых пожирает вырвавшаяся из-под земли магма. Но хуже всего момент, который является во снах раз за разом, когда она бросается к лежащему на земле Ваго. Скрючившемуся в неестественной позе. Она кричит ему, но его бледное лицо под энергоколпаком остается совершенно безмятежным. Восковым. И тени. Тени на холме. Она видела их. Все видели.
Она просыпается в холодном поту, вся дрожа. Может она все же зря отказалась от помощи полкового психолога? Ей тогда казалось, что она уже бывалый воин. Шутка ли — пройти десятки Путей, а также матчей в Схватке. Но в настоящем бою все оказалось иначе. Когда смерть не гипотетическая возможность, а реальная. И ты ощущаешь ее близкое присутствие всей своей кожей… Как сейчас паладин до сих пор ощущала липкое чувство страха, которое пронзило сознание раненного Редгара. Это была не боль, нет. Это паническое чувство отчаяния при мысли, что все для него закончилось. Разом. Ничто его не спасет. И пускай все же рана оказалась не столь опасна, ему вовремя оказали помощь и после окончания боя один из эльфийских магов подлатал его так, что даже следов не осталось. Но пережитые в те мгновения рыцарем эмоции, кажется, с Ванессой теперь навсегда.
Сделав глоток эбилиса, Ванесса подтянула к груди ноги и посильнее закуталась в плед. Устроившись на кресле в своей небольшой уютной квартире, расположенной на седьмом этаже старого дома у пересечения Московского проспекта и улицы Фрунзе, она смотрела через высокое в пол окно на ночной перекресток дорог, суетливый даже глубоко за полночь. Огни машин мерцали, сливаясь в один большой поток, фонари подмигивали им, а редкие пешеходы бесформенными точками иной раз мелькали среди улиц. В этом всем хаотическом движении имелась какая-то математическая предопределенность, успокаивающая своей предсказуемостью. Может быть пить бодрящий эбилис вместо успокоительных или снотворного было не самой удачной идеей при ее эмоциональном состоянии, но это помогало Ванессе размышлять, отстраненно созерцая обыденную повседневность. И пока она не сможет разложить по полочкам все, что произошло, она не успокоится. А подумать было о чем.
Судя по всему, произошедшее на Синкхе было чем угодно, но не карательной операцией. Потери, которые понесли не просто войска Союза, а личная гвардия Короля Эльфов и остроухие маги в боях с «какими-то жалкими тролгами», были не просто возмутительны — они ударили по репутации самовлюбленных эльфов. Ловушка явно была не ситуативной, а намеренной, заранее продуманной. В ней участвовали мощные маги, владевшие магией земли не ниже пятого уровня. А число тролгов на планете и количество имевшегося у них оружия говорили о том, что подготовка к битве шла давно и последовательно. Насколько знала Ванесса, пехотные части Союза до сих пор продолжали зачистку спутника, выкуривая из нор недобитков.
Явная готовность тролгов устроить эльфам показательный щелчок по носу возвращала к истокам ситуации. Точнее, к так и не полученному ответу на вопрос: зачем им было провоцировать светлых кражей синтакса принцессы? Всем вроде бы показался разумным довод, что для тролгов любая акция возмездия недругам служит воодушевлением для всей нации. Но, судя по тому, что гвардию Короля в итоге привели в тщательно подготовленную ловушку, замысел горбачей — или, скорее, тех, кто за ними стоял, — был куда серьезнее. Оставалось понять, кто же являлся кукловодом.
Предположение, что за всем стояла Матерь двухглазых, казалось самым естественным и простым. Именно его и сделала Королева, направив дипломатическую ноту в Темную Долину. Те высокомерно отвергли все претензии, после чего несколько торговых караванов темных были арестованы в Первой галактике. Политический скандал разгорался во всей красе, и именно это больше всего смущало Ванессу. Какая выгода темным вступать в конфронтацию, способную привести к развалу Союза и полномасштабной войне на уничтожение? Потомки Закураса окажутся как минимум в меньшинстве, даже если рольфы сохранят нейтралитет. Светлых больше в два, если не в три раза. Не говоря о том, что половина Ковена состоит из их отпрысков. При этом между светлыми и темными сейчас нет серьезных территориальных споров. Да, остались старые, почти древние раны, до сих пор имеющие ценность в политической риторике. Но уже стало вполне очевидно: почти все они — не более чем инструменты манипуляции в борьбе за внутреннее влияние.
Мастер Он’дор на короткой встрече в библиотеке Ольнхорта, конечно же, назвал все эти домыслы абсолютной глупостью. Можно по-разному относиться к Матери, считать ее жестокой и нередко непоследовательной, но она точно не была безумной. Навлекать на себя гнев Королевы вот такой выходкой, да еще и в пределах малозаселенной Пятой галактики? Никакого политического веса среди своих она явно от этого не получит. Более того, если начнется торговая война, и без того вечно плавающая в кризисе экономика Закураса сильно пострадает. А вот это уже может стать орудием в руках ее противников из тех же Воинов Яура или Хранителей. Да даже той же Длани Теней, к которой принадлежит сам рейхмастер и могущественный глава Лиги Теней.
Вместе с тем, помощь трологам со стороны сильных магов была всем очевидна. Шаманы горбачей не имели возможности направлять такую силу, да и присутствие неких старавшихся держаться подальше от самого места боя чародеев заметили не только люди Ваго. Поэтому пока что объяснения темных выглядели довольно слабо. Доводы о неких «сепаратистах», которые вдруг возникли на политической арене, без веских доказательств звучали неубедительно. Ситуация начинала сваливаться в обширный кризис.
Забавно то, что успех устроенной неизвестным манипулятором ловушки был подпорчен вмешательством людей. Щит Ванессы, на который она отдала столь сил, что до сих пор с некоторым трудом творила заклятья из арсеналов третьего уровня магии, спас принца крови и большинство из пришедших с ним магов. И за это Король Эльфов выразил официальную благодарность командору Ордена. Это было чем-то совершенно невероятным! Презираемые, ничтожные люди, которых лишь снисходительно именовали в качестве равного союзника, были удостоены такой чести. Даже сам по себе этот факт был мощнейшей пощечиной престолу Темной Долины. И это на фоне неожиданного участия людских магов в совместной боевой операции с прямого дозволения великого магистра Консорциума и согласия Короля. При таком раскладе людям еще выпадет возможность вступить со светлыми в отдельный союз. И это, конечно, не может не наводить на странные размышления об истоках закулисных интриг.
Ванесса не успела переговорить с Ваго. Точнее, не смогла сделать это без лишних глаз. Профессор хотя пришел в себя довольно быстро, однако был слаб и лекари не позволили ему долгое общение с кем-либо. Его уже перевели с флотского госпиталя где-то в лазарет на Каракисе. Там он оставался до сих пор. И пока что у Ванессы не было информации, насколько еще долго.
А обсудить с профессором ей хотелось не только подробности прошедшей битвы. На фоне событий на Синкхе разворачивалась другая история — куда более камерная по масштабу, но не менее тревожная. Потенциальный ученик Ольнхорта, тот самый Александр, у которого неожиданно появился ламберт, снова оказался на месте применения Поцелуя Смерти. На этот раз пострадала девушка из рода рольфов, живших среди человеческих общин и не прошедших посвящение. Очередное присутствие Александра снова всколыхнуло Консорциум и вообще всю Школу. Мол’ган, пользуясь случаем, осаждал палату великого магистра, требуя снять интердикт со своего отпрыска и все же назначить Следственную Комиссию. Он утверждал, что его сын ближе всех подошел к ответу на вопрос, кто напал на принцессу, и искать виновного нужно здесь, на Земле, а не в дебрях Пятой галактики.
К чему склонялись в этот момент хранители порядка, Ванессе было неизвестно. Ее надежный источник из их рядов — Милана — отбыла сейчас в Полис Аден — столицу всех видов азартных игр, которые придумали четыре расы. Там же размещалось большинство штаб квартир команд, участвовавших в Схватке. Именно туда ее и позвал по какому-то срочному делу ее брат, Даллас Крафт. Однако перед отъездом, Милана успела коротко переговорить с Ванессой. По ее мнению, вызов брата был так или иначе как-то связан с ее работой. У Далласа было множество разных проблем, решать которые ему помогли довольно темные личности. И с учетом лихо закрученных интриг вокруг Школы и событий на Синкхе, что-то внутри нее подсказывало, что Крафту о чем-то намекнули. И это помимо того, что Милану отстранили от всего, что касалось Александра. Поэтому пока что сама сестра Далласа была не у дел, встретиться с братцем ей казалось логичным. Но предупредила Ванессу, что Александр успел коротко с ней переговорить и обладает очень ценной информацией, которую пока что необходимо держать в секрете. Но в нужный момент он даст знак. Милана поручилась за это. Ванесса верила ей. Как себе.
Из размышлений ее вывел стук, донесшийся с кухни. Сначала девушка не придала этому особого значения, будучи погруженной в размышления, но затем та часть ее первобытного бессознательного, которая отвечала за анализ окружающей обстановки и оценку потенциальных угроз, сопоставила звуки, которые обычно имели место внутри квартиры, считай зоне безопасности, и выдало сингал тревоги: «Что-то не так». Ванессу тут же пробил озноб. Переведя взгляд на выход в коридор, она медленно опустила ноги на пол, поднялась, впрочем, не убирая с себя пледа, и стала медленно идти по комнате, одновременно активируя заклинания поиска. И оно тут же наткнулись на абсолютно непробиваемую стену как раз в области кухни. Что это еще? Негатор? Такой мощи? Здесь?
Ванесса пожалела, что сняла с себя всю бижутерию, в том числе ту, что являлась артефактами и хранила в себе некоторые защитные чары. Но кто мог подумать, что они ей вдруг понадобятся в ее собственном жилище?! Так что несмотря на сохранявшуюся после битвы слабость, паладин все же применила на себя Броню Феникса — самый мощный из щитов, доступных ей как стихийному магу.
Подойдя к кухне, девушка осторожно заглянула за угол. И не сразу поняла, что видит. На кухонном столе, освещенном не выключенным настенным бра, двигалась коробка. Из-под песочного печенья. Она шевелилась, словно кто-то невидимый тряс ее. Но присутствие никаких некроконструктов Ванесса не ощущала. Однако ее поисковое заклятье блокировалось именно здесь. Прямо на пяточке этого помещения.
Продолжая осторожно ступать, девушка подошла к столу и, почти замирая от страха, схватилась за коробку и дернула ее вверх, просыпая крошки и остатки печенья. Отпрянув, Ванесса во все глаза уставилась на какое-то пушистое существо, которое поначалу приняла за кошку. Или скорее хомяка. Только какого-то чересчур круглого и с такими широкими глазами, полными разума. А еще набитыми печеньем щеками. Сидя на заднице, существо с интересом смотрело на Ванессу и продолжало хрумкать печное изделие, держа еще одно в одной из своих лап.
Когда удивление вдруг схлынуло с девушки, память услужило воспроизвела картинки с ламбертами, которые Ванесса просматривала, пытаясь понять закономерности появления ламбертов в прошлом. И сейчас перед ней действительно сидело то самое существо Граней и нагло трескало ее любимое печенье!
— Ты откуда тут? — вдруг вырвалось у девушки.
— Учо, — последовал ответ вместе с ворохом крошек, вырвавшихся изо рта пушистика.
— Отлично. Так стало понятнее, — поджала губы паладин.
В глазах ламберта мелькнуло совершенно человеческое понимание. Мол, ясно, нужно все разъяснять. Он отложил печенье в сторону и вдруг исчез. Ванесса не успела дернуться, как он оказался у нее на плече. И дотронулся до ее щеки.
Есть такой способ коммуникации, как телепатия. Она действует почти как радио: есть генератор сигнала и приемник, а для взаимодействия требуется настройка. Обычно это подразумевает согласие того, кто принимает передачу. Но то, что сделал ламберт, походило на ведро воды в лицо: информация вместе с образами выплеснулась прямо в сознание Ванессы, совершенно не заботясь о том, хотела она этого или нет. На несколько секунд это дезориентировало ее настолько, что пришлось схватиться за косяк стены, чтобы не упасть. Когда она снова овладела собой, ламберт уже сидел на столе и хрустел печеньем. Ванесса, ошарашенная слепком памяти, который передала ей Милана, бездействовала всего пару мгновений.
— И ты тут сидишь и жрешь печенье? — больше не раздумывая, она бросилась к своему гардеробу, скорее одевать на себя все возможные защитные артефакты. Приняла она также зелье бодрости и пополнения магии. Не было времени думать о последствиях. Счет шел на минуты!
Ламберт же озадаченно посмотрел ей вслед, пожал плечами, дожевал печенье и следом исчез. О нем Ванесса и не вспомнила, убегая скорее из квартиры.

Возвращение Стража

***
— Да… Это ты, конечно, отведал табаку английского, — протянул Рома, когда мы поднимались на эскалаторе на станции метро Василеостровская.
Весь путь в подземке, который занял на самом деле не больше получаса, я старался как мог сообщить товарищу все, что со мной произошло за тот период, когда я переступил порог факультета. Говорил скомкано, рвано, но честно. Старался сообщать больше факты, чем свои переживания. Особенно подробно рассказал о нападениях в клубе на третьекурсницу и на Вагита, о всех нюансах, о которых молчал. Поведал об убийстве так называемого синтакса Маливель и что она скрывается за личиной Маши. О стычке с Артутом, о том, кто на самом деле такая Милана. И конечно же очень подробно про последний вечер на даче у бедняжки Оли. За то, что нас может кто-то услышать из окружавших других пассажиров, я совершенно не беспокоился. Во-первых, время было практически около полуночи и людей в вагоне было немного. Во-вторых, невероятные и чудные вещи, о которых я вещал, со стороны могли показаться либо пересказом какой-нибудь фантастики, либо бредом сумасшедшего. К тому и другому в повседневной суете окружающие относятся одинаково — да ради бога, занимайтесь всем, чем душе угодно, лишь меня не трогайте.
Рома слушал внимательно и сосредоточенно, что поначалу для меня было немного непривычно. Никаких шуток и подколов, сомнений в состоятельности ума или обвинений употреблении запрещенки. Сосед наоборот был сконцентрирован и серьезен. Не перебил меня ни одним словом. И продолжал хранить тишину в эфире до тех пор, пока мы не подошли к Уральской улице. Тогда он резко остановился, достал из кармана ранее полученную металлическую палку, пару мгновений смотрел на нее. В этот момент на моем плече возник Учо. Вопреки тому, как он уходил от меня, пушистик снова был с мягкой шерсткой и выглядел довольно безмятежно. В руках он держал печенье и как появился, тут же им с удовольствием хрустнул. Рома перевел хмурый взгляд на него, затем на меня.
— Если бы не явление этого мохнатого прожоры, явно неизвестного любой науке, а затем появление Вагита посреди комнаты из воздуха, я бы сказал, что ты спятил, — проговорил он размеренно, тщательно подбирая слова.
— На твоем месте я бы подумал также… — дернул я бровями.
— Но я верю словим глазам и предполагаю, что как минимум половина сказанного тобой правда.
Я покивал. Обвинять друга в недоверии было глупо. Все, что я рассказал на словах звучало дико.
— И если это так, то нам нужна сейчас армия. Ну или отряд спецназа, если мы хотим сделать хоть что-то. А еще лучше куча твоих магов.
— Увы. Если мы вмешаем в историю еще кого-то, как минимум Насте конец. А, как и когда придет друг Миланы, мы не знаем. Верно, Учо? — покачал я головой.
— Учо, — развел руками мохнатик.
— Может, это действительно так. Проверить это у меня нет возможности. Но я хотел бы, чтобы ты заметил, — тут он сделал паузу, посмотрев на меня тем самым взглядом, который я никогда не забуду, — я тут. Я с тобой. Иду с какой-то палкой, возможно, отведать такого табаку английского, что хватит на всю жизнь. Ты понял это?
— Я ценю это, друг, — внушительным тоном сказал я. От резко нахлынывших на меня эмоций мой голос почти задрожал. Но я справился.
— Да и еще. Если все это какой-то изуверский розыгрыш, я тебе надеру задницу, ты понял меня?
— Нет возражений.
— Хорошо. Тогда какой план?
— Абсолютно никакого, — пожал я плечами.
— Уже что-то, — Рома прозвучал так уверенно, что я даже проникся его спокойствием. — Значит, ты знаешь, где держат девчонок?
— Со слов Вагита.
— Ну… при нынешних обстоятельствах других вариантов нет. Можно разделиться?
Такая мысль у меня крутилась в голове с момента, когда я услышал соображения Вагита о возможном выборе между девушками. Наверное, сама по себе ситуация стала экзистенциальным следствием той неопределенности и жалкого малодушия, которым я мучился все эти дни. Словно сама жизнь так разложила все, что мне придется сделать выбор. И только в этот раз ставка не мои терзания, а чужая жизнь. И это уже не шутки.
Если Нул не прознал о посещении меня и Ромы Вагитом, мы могли бы пойти простым путем и попытаться спасти только Настю, а затем постараться также незаметно исчезнуть. Это могло дать шанс на выживание Маливель. Как я понял, просто убийство принцессы не входило в планы Ходящего. Следовательно, если бы мы улизнули на руках с рыженькой пленницей, темный мог бы остаться с носом. Но этой стройной мысли мешало одно «но». Насколько я мог быть уверен в том, что какой-то полуживой психопат действительно не причинит эльфийке вреда? Нисколько, это было лишь чистым предположением. Причем со слов Вагита — того, кто уже несколько раз подводил меня. Он вполне мог действовать по указанию Ходящего и все, что он сказал, быть ложью. Можно было броситься сразу к Маше, но в таком случае мы явно придем прямо в ловушку. Разделиться и попытаться спасти обеих. И чью судьбу я мог доверить не своим рукам? Может это и есть момент выбора? И так удобно затем снять с себя вину в случае чего, возложив на другого?
— Мне кажется, действовать нужно вместе в любом случае, — сказал я, доставая из внутреннего кармана куртки свой жезл. Перед входом в метро я убрал его туда и переживал, что магнитные рамки поднимут тревогу. Но нет, они его даже не заметили. — Если Вагит не соврал, эти штуки нам как-то смогут помочь. И, представляется мне, вместе мы будет куда большей силой.
Рома встретил мой пламенный спич кислой усмешкой.
— Ага, как же. Ну ладно. Тогда с чего начнем? Или даже вернее с кого.
— Попробуем сначала незаметно вытащить Настю, — решился я. — Если, конечно, Вагит нам не соврал, мы сможем пройти незаметно. Затем, когда она будет в безопасности пойдем за Маш.. за Маливель. А там уже как сложится
— Что ж, в любом случае, отведаем табаку английского, — кивнул Рома.
Где вход в подвал мы поняли довольно быстро. Как и сказал армянин, он располагался с другой стороны от входа на склад. Смутило другое: несмотря на позднее время, вход на склад был открыт через поднятый шлагбаум. В сторожке никого не было. Впрочем, Рома предложил не обращать на это никакого внимания. Нул ведь ждал нас. Оставалось надеяться, что просто не с той стороны.
Ключ подошел к обычному амбарному замку, висевшему на ушках двух тяжелых ржавых створок, закрывавших путь под здание. Отперев его, я хотел уже потянуть дверь, но Рома остановил меня, приложив палец ко рту. Понятно. Петли могли заскрипеть. Поэтому мы очень медленно, миллиметр за миллиметром, принялись тянуть одну из створок. Постанывая, словно от мучительной боли, она медленно поползла вверх. И хотя звук был минимальным, мне чудилось, что мы шумим на всю улицу, и сейчас сюда сбегутся все темные сущности, какие только могли оказаться поблизости. Так тянулись несколько мучительных минут. Учо все это время сидел у меня на плече и молчал. Шерсть у него вздыбилась, хотя и не превратилась в иглы.
Когда все же мы открыли проход внутрь, показалась тускло освещенная лестница. Рома задорно прокомментировал, что о нас позаботились, ведь мы не взяли с собой фонарики. Его бодрый настрой мне нравился, хотя самого внутри трясло от страха и вместе с тем нетерпения. Нас в итоге ведут или мы здесь все же инкогнито? Хотя, конечно, наличие освещения действительно было удачно. Окажись внутри кромешная тьма, много бы кого там наспасали?
Я пошел первым. Медленно ступая по лестничному маршу, старался прислушиваться к любым звукам. Однако под землей царила полнейшая тишина. Когда я спустился вниз, то остановился, ожидая, пока глаза привыкнут к местной полутьме. Вперед вел коридор, по бокам которого висели редкие неоновые лампы, тоскливо освещавшие путь мутным желтым светом. Вдоль стен шли кабели и трубы. Рома так же медленно спустился следом и тоже замер, прислушиваясь. Тишина. Никого.
— Ты что-нибудь чувствуешь? — спросил я у малыша.
— Учо, — отрицательно мотнул он головой.
— Сможешь провести разведку?
Мохнатик скорчил недовольную мордочку, задумавшись, затем спрыгнул на пол и быстро помчался вперед, свернув за угол.
— Точно была хорошая идея? — прокомментировал Рома.
Я хотел было сказать, что беспокоиться не о чем, ведь малыш умел возникать рядом прямо из воздуха, но тот продемонстрировал это спустя пару секунд сам. И заявил бодрым «Учо!», указывая лапами вперед.
— Думаю, если бы нас поджидала засада, Учо нас предупредил бы, — резонно предположил я.
Рома промолчал. Мы были во владениях какой-то необъяснимой сущности. Ожидать можно было чего угодно.
Несколько раз свернув, коридор вывел нас в резко расширившееся пространство помещения, судя по всему, являвшееся котельной. Во всяком случае по виду мощных труб, баков и горелок я сделал такой предположительный вывод. А еще пыль. Очень много пыли, которая витала в воздухе, подсвечиваемая парой ламп под потолком.
Рядом с каким-то большим металлическим кубом, от которого шла мощная на вид чугунная труба, на деревянном стуле со связанными за спиной руками, сидела девушка. Она опустила голову на грудь, ее шикарные волнистые рыжие волосы свисали на колени. Джинсы на ногах были порваны, открытые руки — в синяках. Что же с ней делали?
Очертя голову я бросился к пленнице, совсем позабыв о том, где мы находились и что нам на самом деле грозила невероятная опасность. Оказавшись рядом, я вдруг ощутил такой прилив заботы и нежности, который доселе не чувствовал к этому человеку. Обхватив ее голову руками, я осторожно потянул ее вверх, к счастью почувствовал, как напряглась ее шея. Следом я увидел ее испуганный взгляд, чуть припухшую губу и небольшой кровоподтек рядом с ней.
— Саша? Саша, это ты? — забормотала она.
— Настя? Ты как? Он тебя бил? Что с тобой?
— Эти существа… они меня тащили, сюда… — девушка явно была слаба. На меня обрушились ароматы застарелого пота, немытого тела и едва уловимый запах духов. Девушка была в той же самой одежде, что приехала тогда к Оле. Все это время ее скорее всего держали здесь. Ее хотя бы кормили? Судя по осунувшемуся лицу, бледной коже и очень вялой речи очень сомнительно.
— Рома, помоги. Развязать, — затараторил я, уже сам хватаясь за веревку, которой была привязана чуть выше локтя правая рука Насти. Товарищ подключился, не раздумывая.
Однако вязали на совесть. Возможно, с применением какого-то колдовства, но узлы не поддавались, как бы мы ни старались — что руками, что зубами. Тогда Рома вытащил из кармана перочинный нож и стал резать. К счастью, тугое волокно стало поддаваться. Медленно.
— Настя. Ты не ранена? Ты как? — от нахлынувших на меня непонятных новых эмоций я не мог сформулировать какую-то цельную мысль, выдавая набор разных фраз, которые, наверное, в таких ситуациях обычно говорили. Однако Настя что-то бормотала невразумительное. Она явно была очень ослаблена. Проклятье, сколько же времени прошло?
К моменту, когда мы все же освободили одну руку, я услышал шипение. Однако прежде чем повернулся, чтобы понять, что было его источником, я уловил странную вибрацию воздуха прямо рядом со мной. Покосившись туда, я увидел, как пыль, что в огромном количестве витала в воздухе, вдруг стала собираться во что-то цельное.
— Эти существа. Они тут… — вдруг четко проговорила Настя, вцепившись мне в предплечье освободившейся рукой. Ее ногти впились мне в кожу как раз когда пыль сформировалась во что-то напоминавшее человека. Песочного. Без рта и носа, но зато с глазами, пылавшими алым огнем. Не церемонясь, это нечто ткнуло мне в грудь рукой, больше похожей на колотушку. Я отлетел в сторону, резко потеряв дыхание.
С треском что-то сверкнуло, посыпались искры. Однако понять, что происходит, я не мог — от удара я не мог дышать и лежал на полу, под какой-то горелкой, силясь снова вздохнуть. Перед глазами плыли красные круги. Кажется, я был готов выплюнуть легкие, чтобы снова хотя бы сделать глоток воздуха.
Когда я все же кислород снова стал поступать в мой организм, я увидел, как прямо воздухе летает превратившийся в ежа Учо. Швыряясь молниями, он разносил в мелкую крошку пылевых существ, которые пытались набросится то на Рому, то на лежавшую уже к тому моменту на полу Настю. Одному из врагов, малыш снес полголовы ударом своей когтистой лапы. Другому проделал дыру прямо в груди, пробив ее, закрутившись в воздухе словно циркулярная пила. Однако все это не производило впечатления на его врагов. Они рассыпались и собирались вновь.
Сносно отдышавшись и даже сумев подняться на ноги, я следом ощутил резкое присутствие, с которым сталкивался ранее. Во снах и видениях. А также наяву. И теперь так близко, как никогда раньше. Прямо рядом со мной из полумрака, залегшего в углу котельной, выступила фигура, сотканная из тьмы. Учо в миг переместился, возникнув между мной и Ходящим. То, что это был он, не было сомнений.
Тень замерцала, и сместилась. Лежавшая на полу Настя вдруг оказалась зажатой в его руке — предплечьем он пережимал ей горло. Девушка застонала. Ее ноги дрожали, едва удерживая равновесие.
— Отпусти ее, сволочь! — заорал я, хотя связки выдали сдавленное сипение.
Рому меж тем окружили четверо пылевых людей. Встав в боевые стойки, они замерли, но пока что не нападали. Сосед озирался на одного за другим, не зная, откуда ждать нападения. Одна из бровей его была разбита, из нее обильно текла кровь.
— Ламберт не может спасать одновременно тебя и других, — загремел голос под сводами котельной. — Если ты не прикажешь ему перестать сопротивляться, я убью их обоих.
Учо зашипел. Среди его игл затрещали молнии. Однако ламберт не нападал на самого Нула. Скорее всего, даже его сил бы не хватило, чтобы победить того в открытой схватке. В том числе с учетом его умения нейтрализовывать магию.
— Учо, перестань.
Ламберт прошипел.
— Я сказал, перестань! — рявкнул я.
Теперь Учо перевел на меня пылающий взгляд. Несколько секунд ничего не происходило, но затем он мигнул и возник у меня на плече. Уже в образе мохнатика, хотя и взъерошенного.
— Теперь пройдем к месту основного действия, — сказал Нул, указывая рукой на выход из котельной. Песчаные существа подхватили Рому под руки, не позволяя тому дергаться.
О жезлах, что нам вручил Вагит, никто из нас и не вспомнил.

***
Ей нужна была подмога.
Целая армия!
Если, конечно, Милана была права, и во всей мутной истории был действительно замешан Нул’Мандин. Тот самый, что пятнадцать лет назад едва не учинил расправу над всем Орденом. Могущественный маг, Тень. Член Культа. А возможно и его глава. Ванесса во время тех событий была еще подростком, лишь спустя три года получив посвящение. Однако о Ходящем во снах иной раз говорили с некоторым трепетом в голосе. Он смог потрясти очень многие казавшиеся незыблемыми основы. Но его победили. Во всяком случае так считалось. И либо не до конца, либо кто-то о чем-то умолчал. И в последнем была уверена Милана, которая строго настрого запретила сообщать кому-то о том, что передаст ламберт.
Однако подруга хорошо устроилась. Сама, значит, отправилась по собственным делам, а ее оставила разбираться с пожаром. Конечно, с одной стороны, можно было сказать, что член Консорциума сама не до конца верила в том, что Нул вернулся, и просто просила Ванессу проверить достоверность полученной информации. Но с другой… а если это правда, что будет делать Ванесса, маг четвертого уровня, даже с потенциалом пятого, с могущественной Тенью явно шестого? Тем более, что девушка уже столкнулась с ним там, в Путях.
О том, что это мог быть Нул’Мандин, Ванесса подумала практически сразу после того, как ламберт сообщил ей о происходящем. Мозг сам сопоставил странности тех событий. Могучие эманации энергии Граней, фигура, сотканная из мрака, его разговор с Арториусом… Однако интересно, что сын Мол’гана не пошел на попятную у того, кто по идее должен был вызывать почитание среди двухглазых. Да, он был формально участником запретного Культа, но кто из Лиги не мечтал бы в тайне примкнуть к нему? Многие. Хотя, если верить мастеру Он’дору, далеко не все. И Ванесса доверяла ему в этом. Возможно, совершенно иррационально, но она достаточно общалась с этим мудрым потомком Закураса и многими из его окружения, чтобы не считать каждого второго темного эльфа приспешником Бездны.
Ведь несмотря на их практически природную склонность к темной магии, энергия Граней и некромантия очень сильно различаются по своей сути и целенаправленности. Если первая есть хаос и разрушение, то вторая часть естественного пути созидания. Она неразделима связана с силами космоса, которые принято считать светлой стороной, скорее из политических, чем философско-экзистенциальных соображений. Ведь любая жизнь смертна, а смерть — начало и материал любой жизни. А среди двухглазых едва ли было много тех, кто мечтал опрокинуть весь мир в Бездну. Наоборот, среди них было не меньше гедонистов чем на нынешней Земле. И тяга к различным формам удовольствий была им также известна, как и светлым собратьям. Так что даже те, кто касался Граней, нередко желал ее могущества, но не собирался преследовать ее идеи. В этом, правда, проявлялась лживая сущность хаоса. Он сладко манил, обещая безграничные возможности, казалось бы, для достижения твоих собственных целей. Однако на самом деле пожирал твою душу и волю, подчиняя своим интересам. Бездна поглощает, как не раз отмечал Он’дор.
Поэтому Ванесса все же шла не совсем одна — во всяком случае, не без страховки. Вполне вероятно, она совершила глупость, положившись на сородичей Он’дора и на него самого. Но идти на встречу с Нулом без какой-либо поддержки было не меньшим сумасбродством. Да и без целой армии, в общем-то, тоже. Единственное, что Ванесса могла сделать, — отправить зов своему учителю. Воспримет ли он его, правильно ли поймет и вообще окажется ли на ее стороне, она не знала. Через весь город Ванесса неслась к месту, которое обозначил ламберт, успев лишь нацепить все имевшиеся в ее распоряженииартефакты. Добралась меньше чем за час и почти сразу определила, куда нужно идти уже известным ей способом: по точке в пространстве, где полностью блокировалась магия. В том числе поисковое заклятье.
Для сканирования склада, к которому ее отправил ее новоявленный приятель Граней, Ванесса использовала поисковый артефакт — Глаз Демона. Этот гномий инструмент позволял скрытно использовать поисковую магию, что не демаскировало его пользователя. А это было очень кстати, если Ванесса хотела получить хоть какое-то преимущество при встрече с Ходящим во снах.
Тот не таился. Во всяком случае в этот раз. Эманации Граней на самом деле уже ощущались за пару сотен шагов до нужного девушке места. Также девушка вычислила нахождение рядом с ним еще трех человек и одной эльфийки. Были при них и магические создания — големы. Довольно мощные, нечета тем, что использовались в Схватке или можно было встретить в Путях. Таких чтобы победить, было недостаточно разрушить в физическом обличье. Тут требовалось разорвать магические связи.
Однако само по себе неиспользование магии не скрыло бы появление Ванессы — а эффект неожиданности был ее единственным самым сильным козырем. Дожидаться появления Он’дора она не собиралась. Как поведет себя один из Лиги Теней она все равно до конца не знала. А если то, что сообщила Милана правда, счет шел буквально на минуты.
Поэтому оказавшись рядом со складом, паладин Ордена использовала еще один довольно распространенный и эффективный артефакт. С ними она лично не так давно столкнулась на Синкхе. Покров ночи. Отличная вещь, которая позволит скрыть присутствие Ванессы на какое-то время. Во всяком случае Ванесса на это надеялась — обычно для снятия Покрова требовалось целенаправленное воздействие на точку пространства, чтобы сорвать его. Нул должен был в достаточной степени занят, чтобы не пытаться сканировать окружение. Хотя он был существом Граней. Их способности и тем более возможности были не до конца понятны. Наверное, только Стражи могли бы точно ответить, скрывает ли Покров от таких надежно или нет.
Однако времени размышлять у Ванессы не было. Она просто активировала артефакт и зашла на склад. Быстро сориентировавших в направлении, которое ей четко указывал Глаз Демона, девушка поднялась на второй этаж, постаралась как можно тише пройти за дверь, которую к счастью, никто не охранял, и, скрываясь, за паллетами, стала приближаться к месту, где всех собрал Ходящий.
Он вывел их на небольшой пятачок, окруженный несколькими рядами аккуратно перевязанных пленкой грузов, размещенных на наставленных друг на друга поддонах. К этому пространству вел всего один вход и также один выход. Ванесса разместилась за углом первого и выглянула из-за него насколько это ей позволяло.
 Посередине, чуть подрагивая в свете потолочной лампы, замерла уже знакомая Ванессе тень. Ровно такая же, какую она видела в Путях. Словно оживший мрак принял образ человека и теперь существовал самостоятельно. У его ног сидела блондинка — в ее заплаканном лице не сразу узналась эльфийская принцесса. Девушка сняла «маску» и теперь пребывала в своем натуральном обличье. На самом деле мало отличавшемся от человеческого образа — лишь острые ушки выдавали в ней инопланетянку. Напротив Нула стояла уже известный Ванессе Александр, точно такой, каким его паладин запомнила по фото. Взъерошенный ламберт сидел у него на плече.
Ближе к выходу четыре пылевых голема держали за руки с двух сторон еще двух человек. Парня и рыжеволосую девушку. О них Ванессе ничего не было известно. И к сожалению, сейчас их судьба не была первоочередной целью.
Хотя никто ничего не говорил, паладин Ордена быстро просчитала ситуацию. Эльфийская принцесса, которая оказалась здесь явно не просто так, скандальный Александр, которого темные эльфы давно и настойчиво обвиняли в различных сомнительных вещах, другие люди, условно помощники этого парня. Один раз малышка-эльфа уже была использована для отдельных интриг. Сейчас ее пытаются задействовать ее еще раз. И что-то подсказывало Ванессе, что результат в этот раз будет крайне плачевным уже для человечества. Поэтому времени размышлять не осталось совсем. Ванесса приняла решение.
Однако и в этот раз, еще не успело заклятье сорваться в сторону Ходящего, тот отреагировал на опережение. Сделав движение, которое в случае с тенью возможно условно назвать разворотом в сторону противника, Нул выпустил в девушку волну темной магии, от которой ее спас лишь один из артефактов, который задействовал Экран. Однако отдача была достаточно сильна, что отбросила волшебницу на полеты позади нее.
В этот момент неудачная попытка могла бы закончиться полным провалом, но Ванесса все же была опытным магом, пусть и куда более слабым, чем Нул. Еще отлетая по инерции, паладин задействовала телепортацию и оказалась между Ходящим и эльфийкой. Вложив столько энергии, сколько могла, она ударила по Нулу огненным пульсаром и заставила того закрыться щитом. Отлично. Это дало пару мгновений, чтобы наложить на принцессу Броню Феникса. Следом Нул ударил еще раз, и на этот раз Ванессе спас жизнь другой артефакт — тот самый, что в ответ на убийственное заклятие Граней активировал Броню Феникса.
Но отдача снова была чудовищной и отшвырнула паладина в стенку из грузов. От удара об них, перед глазами волшебницы поплыли красные круги. Говоря о том, что ее уровень сильно отличается от Нул’Мандина, она даже не представляла себе насколько. Тем более, что она была далека от своей лучшей формы, несмотря на всю использованную алхимию. Эта драка походила на схватку сопливого мальчишки со взрослым мужчиной. От ее атаки Нул лишь отмахнулся, тогда как его удары выбивали из девушки дух.
Но Ванесса готовилась к такому развитию событий. Поэтому в полусознательном состоянии она активировала кольцо на плевом пальце с небольшой дозой Бодрости Духа, которое с помощью микроиглы ввело инъекцию отрезвляющего коктейля ей в кровь, тут же очистив разум и вернув ясность восприятия. Резко сместившись посредством пространственного скачка, девушка отразила прямым заклятьем Экрана еще один удар Граней, вложив в него чудовищное количество силы, и даже нанесла контратаку. Достаточно хитрую даже для такого умельца как Нул. Под личиной обычной молнии в сторону Ходящего полетела целая вязь заклятий из арсенала огня, которые должны были буквально укутать его огненным вихрем. Так и произошло. Но лишь на какие-то считанные мгновения. Скрывшаяся в пламени темная фигура выступал из него, затем погасив ревущий позади огонь легким взмахом темной руки.
Ванесса на миг замерла, пытаясь понять, что делать дальше. И вдруг осознала: она совершенно беззащитна перед этим могучим существом, которое, кажется, не потратило и капли сил, тогда как сама паладин была практически опустошена. Возможно, не случись засады на Синкхе, у нее осталось бы больше энергии. Но что-то подсказывало: даже будь Ванесса на пике формы, вряд ли она смогла бы составить серьезную конкуренцию этому созданию. Оно молча глядело на нее своими пылающими синим пламенем глазами и готовилось закончить нелепый бой.
Что происходило с другими участниками событий Ванесса не успела разглядеть. Вся схватка заняла какие-то мгновения, а пауза перед последней атакой Нула растянулась едва ли на пару секунд. Паладин лишь отметила какое-то движение позади себя, уловила пульсацию магии. Боевой магии, обычно схожее чувство возникает, когда кто-то из членов Ковена активирует свой боевой жезл. Еще Ванесса успела увидеть вжавшуюся в один из ящиков эльфийскую принцессу. Она вся сгруппировалась, уткнув голову в колени и обхватив ее руками, словно скрывалась от падающего на ее голову потолка. Часть паллет и грузов загорелись от использованной магии. Пахло дымом. В голове Ванессы промелькнула мысль, неужели она и правда запомнит запах гари как свой последний? А будет ли память?
Когда Нул ударил, перед глазами лишь мелькнула вспышка, девушка зажмурилась. Кожа на лице Ванессы напряглась как бывает в момент, когда все тело замирает в ожидании столкновения с чем-то сокрушительно опасным. Мыслей не было. В тот самый миг. Просто ее окутала тяжелая стена горячего воздуха, который затрещал от натуги. Ощущения знакомые. Так обычно бывает, когда срабатывает Экран.
Открыв глаза, она увидела стоящего рядом с ней мастера Он’дора. Он глядел на нее с заботой и уважением. Облаченный в свою боевую изумрудную мантию.
— Я тут, моя девочка, — ласково сказал он. И следом они, не сговариваясь атаковали вместе.
Нул’Мандин отбивался молча. Он никак не отреагировал на появление нового врага. Просто в него полетело куда-больше заклинаний, чем больше. И он в ответ атаковал вдвойне. Воздух вокруг стал горячим — содержимое склада загорелось от рикошетивших в них молний, огненных шаров и пульсаров. Некротические выбросы и кислотные всплески шипели, разъедая бетонный пол. От вибрации энергии Граней, представлявшей собой чистую хаотическую мощь, казалось, стонала реальность. Он’дор играл роль первого номера, принимая на себя основные удары неприятеля и прикрывая собой ослабленную Ванессу. Та как могла помогала учителю, чья сила мага пятого уровня ревела под сводами склада.
Но этого было недостаточно.
Как это обычно бывает, все происходит как-то нелепо и неожиданно. Просто в какой-то момент при очередной атаке Нула Экран Он’дора вдруг треснул, словно был соткан не из мощных узлов силы, а из простого стекла. Ванесса даже услышал звук, отдаленно похожий на звук разбившегося зеркала. Рейхмастер тут же оступился, а затем стал медленно заваливаться на правый бок. Ванесса инстинктивно бросилась к нему, подхватывая его в целом не самое тяжелое тело. Все лицо учителя покрылось микротрещинами, из которых обильно хлынула кровь. Заклятье Ходящего все же достигло его, хотя и не убило сразу. Он’дор отчаянно пытался вздохнуть, хватая ртом воздух, но у него не получалось. Ванесса перевела взгляд на застывшего над ними врага. Его ужасные, синие глаза.
Вот и все.
Ванесса не стала жмуриться в этот раз. Просто смотрела перед собой.
И тут она услышала Слова.

***
Ходящий не разменивался на разговоры. Его сподручные были также молчаливы. Двое из них схватили Рому за руки, другим двоим Нул передал Настю. Они пошли вперед, в коридор. Когда углубились достаточно долго, Нул мигнул и исчез. Видимо, переместился. Я же последовал за пылевыми существами, которые неторопливо провели своих пленников по подвалу и прошли к лестнице, которая вела не на улицу, а сразу на верхние этажи.
— Будь на стороже, малыш, — шептал я Учо. — Я не знаю, что нас ждет. Но нужно попробовать что сделать.
— Учо, — с готовностью ответил он.
— Как минимум, ты защитишь Маливель, если он попытается сделать ей плохо. Договорились?
На этот раз пушистик не ответил. Честно говоря, я не был уверен, что между мной и моим указанием он сделает выбор в пользу последнего.
Пылевые стражи привели нас на тот же самый этаж, где когда-то разгорелись события с участием копии Маши и тех обезьяноподобных горбачей. Различалась лишь расстановка складского наполнения. В этот раз, специально или нет, мы разместились в ограниченной пространстве с двумя «выходами» из него. Посредине стояла тень с пылающими глазами. Они словно горели внутренним огнем.
У его ног сидела Маша. Нет, все же Маливель — золотистые волосы были убраны за острые эльфийские уши. Она плакала. Внутри меня все сжалось еще раз. Хотелось броситься к девушке, обнять, закрыть, защитить.
Когда мы появились, эльфа чуть подняла голову. Увидев меня, кажется, она заплакала еще сильнее. Мне даже показалось, что в этом взгляде был укор.
Я посмотрел на избитое личико Насти. По ее щекам тоже текли слезы. Ее мне было не меньше жаль. Хотелось спасти. Всех.
— Маливель, ты можешь вызвать своих гвардейцев, — прогремело под сводами склада.
Девушка не отреагировала, продолжая плакать.
— Маливель, если ты этого не сделаешь, я убью тебя.
— Не делай этого. Ему это и нужно! — собрался я с силами.
Пылающий взгляд словно обжег меня.
— Тебе лучше, чтобы она это сделала. Иначе я убью твою подружку.
Один из песчаных пленителей дернул Настю за руку так, что она застонала.
Маливель шевельнулась.
— Будь готов, Учо. Ты должен будешь спасти ее, — тихо сказал я пушистику. Тот снова не ответил. Честно, я не знал, выполнил ли он то, что я ему сказал.
Затем я сделал короткий шаг вперед. Один из песчаных людей сделал такой же мне навстречу.
— Маливель, он попытается убить тебя в любом случае. Ему нужно, чтобы ты вызвала гвардейцев. Чтобы обвинить меня в нападении. Не вызывай. Пускай попробует сделать это без них.
Эльфийка подняла на меня взгляд заплаканных глаз. Я не знаю, что разглядел в них.
Боль? Стыд? Обиду? Наверное, все вместе. А еще жалость. К себе. Что оказалась так или иначе связана со всей этой историей. И не из-за нее самой. Из-за меня. Пускай я не выбирал этой судьбы, но мы с ней пересеклись в этой точке реальности. И так вышло, что эта встреча передопределила то, что происходило сейчас.
На миг все замерло. Я пытался просчитать, что будет происходить дальше, планировал броситься вперед. Просто очертя голову. Я наконец-то вспомнил про жезл, что мне дал Вагит. От удара пылевого человека и наступившего затем шока я совсем о нем забыл. Но вот вспомнил. И потянулся за ним. Это не осталось без внимания Нула. Кажется, он даже попытался что-то предпринять.
Но затем явилась эта девушка в алой мантии. Перед глазами вспыхнули огни, завыл воздух. Я видел, как возникшую из ниоткуда волшебницу откинуло несколько раз. Как огонь объял Нула, не причинив ему вреда. Как на помощь явился мужчина с пучком белоснежных волос на голове, в изумрудных одеждах.
За всем этим я наблюдал, словно во сне. Движения были плавными, будто замедленными. Нечто изменилось. Я почувствовал. В миг, когда под сводами склада забушевало то, что Милана вскользь называла магией.
И не только я.
Чуть раньше зашевелился Рома. Жезл, что дал ему Ваги, вдруг выскочил из его кармана и оказался в его руке. Вспышка и в руке моего товарища возникло два сиящих топора, вокруг которых затрещали разряды электричества. Он крутанул ими, словно знал, как это делать с самых пеленок. Руки пылевых людей рассыпались. Следом рассыпались их головы.
Те, что удерживали Настю, забыли о ней и кинулись было к Роме. Но тот уже превратился в вихрь сверкающих магических лезвий, разрубая то возникавших, то исчезавших врагов в пыль. Настя тут же отпрыгнула в сторону, скрываясь за рядами сложенных друг на друга паллетов.
Маливель. Она лежала на полу, сжавшись в комок. Такая маленькая и такая беззащитная.
Я протянул к ней левую руку, и девушка вдруг оказалась рядом. Я обнимал ее за талию, прижав левым бедром к себе. Она стояла и удивленно глядела на меня широко раскрытыми глазами, из которых продолжали литься слезы. Вокруг нас струился бледный, призрачный свет. Он исходил из ниоткуда. Из самого пространства.
Поднял правую руку. В ней был зажал жезл, что мне отдал Вагит. С легким шорохом он вдруг раскрылся, превращаясь в тонкий посох. А на обоих концах призрачно засияли лезвия.
К тому моменту Ходящий сразил явившегося беловолосого человека и готовился покончить с алой девушкой, на руках которой истекал кровью ее напарник. Но его взгляд сосредоточился на мне. Он все понял.
— Не-е-е-т! — раскатисто прозвучало под сводами склада.
Но слова уже рвались из моей груди сами по себе:

"О, вижу огонь, извергнутый с небес!
О, чувствую я смрад, ниспосланный богами...
Глаза сгорают мои,
И пламя пожирает тело мое;
Но верю, Отец, что ты не бросишь меня,
Не позволишь дрогнуть руке моей,
Не дашь убояться мне неизвестности Бездны.
Не оступятся ноги мои,
Не затупится меч, и удержится щит.
Во славу Правды сужденной,
Нареченный Словом и со Смертью помолвленный,
Я ступаю на путь мой Единственный,
Призванный Стражем
И мольбою утешенный,
Ураган несу в сердце своем,
Дабы упокоить им пожатую Бурю твою..."
Навеки один
Навечно я твой
Призван Судьбой!

Еще до того, как последняя фраза сорвалась с моих губ, Ходящий попытался атаковать, но его удар был полностью нивелирован щитом, которым вокруг меня создал принявший боевой облик ламберт. А затем я взмыл в воздух, воспаряя над дымящимся полем боя, и со скоростью молнии обрушился на стоявшего подо мной Нула, рассекая всю его защиту лезвиями крутящего в моих руках астрокопья.
Я почти поразил его.
Но в последний миг он успел уйти.
Реальность моргнула.

Я стоял на вершине Черной горы. Небеса трещали багровыми молниями, кровавые смерчи рвали ткань мироздания.
С душераздирающим воплем в пропасть падал сраженный демон, рассыпавший в пепел прямо во время полета. Очередной. Им нет числа.
Воин. Он стоял на одном колене. Из-под левого наплечника обильно текла кровь. Под примятым открытым шлемом кровавыми язвами было покрыто обожжённое лицо. Но даже таким я узнавал его черты.
Это был я. Много лет спустя.
Воин поднял голову и посмотрел прямо в мою сторону.
— Мы ошибались. Мы все сделали не так, — человек говорил моим голосом. Через хрип. Ему было больно. Невероятно больно.
— Ты должен вернуться. И сделать все правильно.
— Как? Что я должен сделать? — попытался сказать я, но мой голос не прозвучал. На самом деле меня здесь не было.
— Ты… я должен родиться обратно. Обратнорождение… ты поймешь. Потом.
Это были его последние слова, прежде чем он вдруг стал мерцать и расплываться.
Я кричал ему что-то, но реальность очередной раз моргнула, и я вновь оказался посреди склада. Стоял также, как и воин на горе на одном колене, сжимая в руках жезл, который снова стал не больше двух ладоней. Призрачный свет исчез.
Учо сидел на полу передо мной и озабоченно смотрел на меня. Его шерстка была взъерошена, но облик у него был не боевым.
Что-то поменялось. Я медленно поднялся и огляделся.
Дыма и огня не было. Воздух не пах гарью, хотя обгоревшие и разрушенные грузы продолжали зиять следами развернувшихся здесь событий.
И вокруг нас стояло множество фигур, облаченных в белое с серебристыми кирасами. Одна из них склонилась над алой девушкой, продолжавшей удерживать на руках раненного мужчину с белоснежными волосами. Они о чем-то говорили. Напарник леди был жив и его уже начали врачевать.
Маливель. Ее уводил от общего места разрухи один из воинов в белом. Она обернулась, бросив на меня удивленный взгляд. Спустя пару мгновений, их окутало белоснежное свечение, и они исчезли.
— Вот это мы дали, конечно, — пробормотал подошедший Рома. К нему жалась несчастная, дрожащая Настя. Он приобнял ее за плечо. Девушка смотрела на меня таким взглядом, который я…
— Ты понял, что произошло? — спросил я, отведя взгляд.
— Почти ничего. Только то, что штуки Вагита как-то сыграли свою роль. Я нашинковал этих хмырей из песка и пыли. А вот ты… Ты, кажется, надрал задницу самому плохому парню.
— Нет. Он ушел.
— Пускай так. Но мне что-то подсказывает, что он серьезно подумает, чтобы связываться с нами снова.
К нам подошел один из воинов в белом с серебристыми эполетами. Из-под открытого шлема струились золотистые волосы, а лицо было таким свежим и чистым, словно у подростка Его уши были такими же острыми как у Маливель. Кажется, я его уже встречал раньше. В тот прошлый раз, когда здесь же напали на копию принцессы.
 Однако прежде, чем он хотел сказать что-то, рядом оказалась девушка в алом.
— Они под защитой Ордена, — коротко сказала она.
Воин вдруг поклонился.
— Я всего лишь хотел поблагодарить. Его. И вас. Если бы не вы, принцесса погибла бы.
— Еще предстоит осознать, как много другого зла могло бы произойти, — кивнула красная леди.
— Все так, — кивнул эльф. А это был именно он. — Леди. Страж, — сказав последнее, он посмотрел мне в глаза, и сделал еще один поклон.
— Почему он назвал меня Стражем? — спросил я у девушки.
— Потому что Страж вернулся, — ответила она после недолго молчания, в процессе которого смерила меня оценивающим взглядом. Затем указала на жезл в моей руке: — Во всяком случае начал возвращаться. И у меня нет сомнений, к какой Хорте тебя определит Кольнхорт. Идем, у нас много что есть обсудить. Как с тобой. Так и твоими друзьями.

***
— Значит все-таки Ходящий не погиб пятнадцать лет назад.
— Да. И даже почти сыграл очень удачную партию.
— Почти.
— Однако не мы ему помешали. И это серьезный просчет.
— Как видно, не только мы допускаем ошибки. Нул’Мандин явно не предполагал, что, используя человека в своей игре, он сам к себе привет Стража.
— Он еще не Страж.
— Думаю, что он и есть. Судя по отпечаткам сил, которые бушевали на месте их схватки, призвать такую мощь непосвященный самородок не смог бы.
— Обратнорождение?
— Да. Я читал об этом.
— Но это всего лишь предположение. Никто никогда не фиксировал подобных фактов.
— И все же.
— Что теперь будет? Консорциум согласует эмансипацию этого предположительного Стража?
— Нет. Это будет экстерн. Для всего цикла.
— Что? Неужели? Так можно?
— Да. Так делали. Во времена Империи часто. А почти триста лет назад при последней активности Граней. Что-то вроде предварительной мобилизации. Молодых магов набирают быстрее и раньше в преддверии полномасштабной войны.
— Это не помешает нашим планам?
— Скорректирует. Эта история с вмешательством Нул’Мандина в некоторой степени спутала карты. Мы почти стравили светлых с темными, тогда как теперь один из Теней вместе с паладином Ордена участвовал в защите принцессы от… вновь явившегося культиста. У тех, кто умеет думать, появляются вопросы.
— Делаем паузу?
— Не форсируем. Наблюдаем. В любом случае делиться силой Граней с Нул’Мандином никто не собирается. Культу его ксенофобия чужда. Наши цели куда глубже. И пока что нужно понять, что делать со Стражем.
— Скорее всего он не первый.
— Возможно, стоит сделать так, чтобы был последним. Но спешки с этим нет. Его явление что-то говорит о грядущем. Побеждает тот, кто умеет ждать.

Макс Каменски
22.08.2011 — 08.03.2026