Глава 54. Сергей, который писал вместо Сергея

— Но я уже давно пишу вместо тебя.

Сергей посмотрел на своего двойника.

Тот стоял спокойно, будто сообщил нечто совершенно бытовое.

Не «я захватил твою жизнь».

Не «я украл твоё имя».

Просто:

— Пишу вместо тебя.

Петрович первым нарушил паузу.

— Удобно.

Второй Сергей перевёл взгляд на него.

— Что?

— Если хорошо пишет, можно отпуск взять.

— Петрович.

— А что? Ты всё жалуешься, что много глав.

Мальчишка подошёл ближе.

— А ты кто?

— Сергей.

— Это мы уже видим.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому что их стало слишком много.

Робот поднял голову.

— Подтверждаю. Количество объектов с идентификатором «Сергей» превышает комфортный уровень для повествования.

— А какой комфортный?

— Один.

— Зануда, — сказал Петрович.

Второй Сергей улыбнулся.

— Он всегда такой?

— Нет, — ответил Сергей. — Иногда хуже.

Платформа «ЧИТАТЕЛИ» жила своей жизнью.

Люди подходили к книгам.

Кто-то открывал одну страницу и уходил.

Кто-то читал стоя.

Кто-то закрывал книгу после первой строчки.

Кто-то возвращался к уже прочитанному.

Кто-то искал Сергея глазами.

Но ни один не обращал внимания на то, что Сергеев теперь двое.

— Они тебя видят? — спросил Сергей.

— Иногда.

— А меня?

— Иногда.

— А нас обоих?

— Почти никогда.

Сергей нахмурился.

— Почему?

Второй Сергей поднял тетрадь.

— Потому что для большинства читателей автор — это не человек.

— А кто?

— Версия.

— Какая ещё версия?

— Та, которую они собрали из прочитанного.

Он раскрыл тетрадь.

На первой странице было написано:

«СЕРГЕЙ ДЛЯ ТЕХ, КТО ЧИТАЕТ ФАНТАСТИКУ».

Следующая:

«СЕРГЕЙ ДЛЯ ТЕХ, КТО ЧИТАЕТ АВТОБИОГРАФИЮ».

Следующая:

«СЕРГЕЙ ДЛЯ ТЕХ, КТО ЧИТАЕТ РЕЦЕНЗИИ».

Ещё:

«СЕРГЕЙ ДЛЯ ТЕХ, КТО ПРИШЁЛ ИЗ ОДНОЙ ГЛАВЫ».

Ещё:

«СЕРГЕЙ ДЛЯ ТЕХ, КТО ЧИТАЕТ ДАВНО».

Ещё:

«СЕРГЕЙ ДЛЯ ТЕХ, КТО ЕГО НЕ ЛЮБИТ».

Петрович присвистнул.

— Последняя толстая?

— Очень.

— Хорошо. Значит, живём.

Сергей взял тетрадь.

— И ты что с этим делаешь?

— Пишу.

— Что именно?

— То, что каждый Сергей должен написать, чтобы остаться тем Сергеем, которого от него ждут.

Сергей замолчал.

Мальчишка посмотрел на него.

— Это как?

Второй Сергей присел на край скамейки.

— Просто. Если читатель привык, что Сергей смешной, я добавляю шутку. Если привык, что он серьёзный, добавляю мысль. Если ждёт фантастику — даю чудо. Если ждёт правду — убираю чудо. Если ждёт сильного героя — Сергей побеждает. Если ждёт сомневающегося — Сергей говорит: «Не знаю».

Петрович задумался.

— И что плохого?

Второй Сергей посмотрел на него.

— Ничего.

— Вот.

— Пока Сергей ещё существует.

— А потом?

— Потом остаётся только набор ожиданий.

Сергей резко поднял глаза.

— И давно ты так пишешь?

— Достаточно.

— С какой главы?

— А ты правда хочешь знать?

— Да.

— Нет.

— Что «нет»?

— Ты не хочешь знать.

— Откуда ты знаешь, чего я хочу?

Второй Сергей слегка улыбнулся.

— Я же пишу вместо тебя.

Петрович тихо сказал:

— Неприятный тип.

— Согласен, — ответил Сергей.

— Я всё слышу.

— Хорошо.

Мальчишка забрал у Сергея тетрадь и перелистнул несколько страниц.

— Здесь есть главы.

— Есть.

— Какие?

— Те, которые Сергей ещё не написал.

— Будущие?

— Некоторые.

— А остальные?

— Возможные.

— Можно посмотреть?

Второй Сергей ответил слишком быстро:

— Нет.

Все сразу посмотрели на него.

Петрович улыбнулся.

— Значит, можно.

— Нельзя.

— Значит, очень можно.

Мальчишка уже открыл середину.

Страница была пустой.

Он следующую.

Пустая.

Ещё.

Пустая.

— Тут ничего нет.

— Для тебя.

— А для кого есть?

— Для того, кто должен написать.

Сергей протянул руку.

— Дай.

Мальчишка передал тетрадь.

Сергей открыл страницу.

Появились слова.

«ГЛАВА 61. СЕРГЕЙ ПОЛУЧИЛ ВСЁ, ЧЕГО ХОТЕЛ».

Сергей перевернул.

«ГЛАВА 62. ЧИТАТЕЛИ, КОТОРЫЕ БОЛЬШЕ НЕ УХОДИЛИ».

Ещё.

«ГЛАВА 63. АВТОР, КОТОРОГО ДОБАВИЛИ В ИЗБРАННОЕ ВСЕ».

Петрович заглянул через плечо.

— Вот это жизнь.

Сергей листнул дальше.

«ГЛАВА 64. КНИГА, КОТОРУЮ РЕКОМЕНДОВАЛИ ДРУГ ДРУГУ».

Ещё.

«ГЛАВА 65. СЕРГЕЙ, КОТОРЫЙ БОЛЬШЕ НИКОГО НЕ РАЗДРАЖАЛ».

Сергей остановился.

Петрович тоже.

Мальчишка тихо спросил:

— А это плохо?

Сергей не ответил.

Второй Сергей встал.

— Удобно, правда?

— Что?

— Писать так, чтобы никто не ушёл.

— Невозможно.

— Возможно.

— Как?

— Убирать всё, что может кого-то оттолкнуть.

— И что останется?

— То, с чем никто не спорит.

Петрович почесал затылок.

— Вода?

— Примерно.

Робот сказал:

— Контент с минимальной вероятностью отрицательной реакции может иметь также минимальную вероятность сильной положительной реакции.

Все повернулись к нему.

— По-человечески, — сказал Сергей.

— Если никого не раздражать, можно никого и не зацепить.

Петрович хлопнул Робота по плечу.

— Всё. Забираем его домой.

Второй Сергей прошёлся вдоль платформы.

— Ты ведь сам хотел, чтобы люди возвращались.

— Хотел.

— Хотел, чтобы рекомендовали.

— Да.

— Хотел, чтобы добавляли в избранные.

— Да.

— Хотел, чтобы с тобой хотели общаться.

— Да.

— Значит, я просто делаю то, что ты хотел.

Сергей посмотрел на него.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это было следствием.

— Чего?

— Хорошей книги. Хорошего разговора. Интереса.

— Какая разница?

— Огромная.

Второй Сергей усмехнулся.

— Для статистики никакой.

Сергей замолчал.

Платформа вокруг них дрогнула.

Над книгами появились числа.

Просмотры.

Повторные открытия.

Рецензии.

Возвращения.

Добавления.

У каждого читателя над головой загорелись маленькие цифры.

Петрович огляделся.

— Красиво.

— Опасно, — сказал Сергей.

— Почему?

— Потому что теперь я вижу реакцию раньше человека.

Один читатель подошёл к книге.

Над ним вспыхнуло:

«ВЕРОЯТНОСТЬ УХОДА — 71%».

Второй Сергей быстро открыл тетрадь и что-то написал.

Книга перед читателем изменилась.

Из первой страницы исчез спорный абзац.

Читатель остался.

Цифра стала:

«УХОД — 18%».

— Видишь? — сказал двойник. — Работает.

Другой читатель подошёл.

«ВЕРОЯТНОСТЬ НЕГАТИВНОЙ РЕАКЦИИ — 63%».

Второй Сергей снова что-то исправил.

Из книги исчезла шутка.

Цифра упала.

Третий:

«НЕ ЛЮБИТ ДЛИННЫЕ ГЛАВЫ».

Несколько страниц исчезли.

Четвёртый:

«НЕ ЛЮБИТ ФИЛОСОФИЮ».

Исчез разговор.

Пятый:

«НЕ ЛЮБИТ ЮМОР».

Исчез Петрович.

— Э! — сказал Петрович.

Все посмотрели на место, где он стоял.

Пусто.

— Петрович? — крикнул Сергей.

Голос раздался из ниоткуда:

— Я здесь!

— Где?

— Не знаю!

Мальчишка засмеялся.

— Его вычеркнули.

Сергей повернулся ко второму Сергею.

— Верни.

— Зачем?

— Потому что это Петрович.

— Но конкретный читатель его не любит.

— Пусть не любит.

— Он может уйти.

— Пусть уйдёт.

Второй Сергей замер.

— Что?

— Верни Петровича.

— Ты готов потерять читателя?

— Я готов не терять Петровича.

Пауза.

Петрович снова появился.

— Благодарю.

— Не привыкни.

— Уже.

Второй Сергей нахмурился.

— Ты не понимаешь.

— Нет. Это ты не понимаешь.

— Что?

— Книга — не ресторан, где каждому готовят отдельное блюдо.

— Почему нет?

— Потому что тогда у каждого будет своя книга.

— Именно.

Сергей замолчал.

Мальчишка перестал улыбаться.

Робот сказал:

— Логически возможно.

— Что?

— Если текст адаптируется под каждого читателя, единого произведения больше не существует.

Петрович посмотрел на Сергея.

— А автор?

Робот ответил:

— Тоже становится множественным.

На платформе что-то изменилось.

Книги начали раздваиваться.

Одна для читателя, который любит коротко.

Другая — для любителя длинно.

Третья — без юмора.

Четвёртая — без философии.

Пятая — без спорных мыслей.

Шестая — только спорные мысли.

Седьмая — с другим финалом.

Восьмая — без финала.

Девятая — где Сергей всегда прав.

Десятая — где Сергей всегда ошибается.

Через минуту платформа была завалена тысячами книг.

На каждой стояло:

«СЕРГЕЙ БУХДРУКЕР».

Но ни одна не совпадала с другой.

Мальчишка поднял две.

— Какая настоящая?

Второй Сергей ответил:

— Та, которую читают.

— Это не ответ.

— Другого нет.

Сергей посмотрел вокруг.

Тысячи собственных книг.

Тысячи Сергеев.

Тысячи реакций.

И ни одного текста, за который можно было бы сказать:

— Вот это написал я.

Белый лист с загнутым уголком нагрелся.

На нём появились слова:

«ЕСЛИ ТЕКСТ МЕНЯЕТСЯ РАНЬШЕ, ЧЕМ ЧИТАТЕЛЬ УСПЕВАЕТ С НИМ НЕ СОГЛАСИТЬСЯ, ВСТРЕЧИ НЕ ПРОИСХОДИТ».

Сергей перечитал.

— Вот.

— Что «вот»? — спросил второй Сергей.

— Я понял, что ты делаешь.

— Я удерживаю читателя.

— Нет.

— А что?

— Ты убираешь встречу.

Второй Сергей впервые растерялся.

— Какую?

— Между мной и человеком.

— Но он же читает.

— Не меня.

Сергей поднял одну из книг.

— Он читает версию, заранее приспособленную под него.

— И что?

— Значит, он встречается с собой.

Петрович кивнул.

— Тоже неплохой собеседник. Но быстро надоедает.

Сергей положил книгу.

— Если человек приходит ко мне, я хочу, чтобы он встретил меня. Не идеальную версию. Не удобную. Не специально подогнанную.

— Тогда он может уйти.

— Может.

— Не добавить в избранные.

— Может.

— Не рекомендовать.

— Может.

— Написать плохую рецензию.

— Может.

Второй Сергей смотрел на него почти с жалостью.

— Тогда зачем вообще публиковаться?

Сергей ответил не сразу.

— Чтобы состоялась встреча.

Тишина.

Даже цифры над головами читателей замерли.

— И всё? — спросил двойник.

— Нет. Чтобы человек что-то получил. Чтобы я что-то получил. Чтобы возникло что-то, чего до встречи не было ни у него, ни у меня.

Робот произнёс:

— Взаимное изменение.

— Да.

Петрович добавил:

— А если никто не изменился, значит, просто посидели.

Мальчишка спросил:

— А если читателю не понравилось?

Сергей пожал плечами.

— Это тоже встреча.

— Даже плохая?

— Иногда плохая встреча честнее хорошей подделки.

Второй Сергей медленно закрыл тетрадь.

— Красиво говоришь.

— Ты тоже.

— Я учился у тебя.

— А я у кого?

— Вот это хороший вопрос.

Сергей насторожился.

— Что ты знаешь?

Двойник отвернулся.

— Больше, чем должен.

— О ком?

— О том, кто писал до нас обоих.

Петрович тихо произнёс:

— Вот этого ещё не хватало.

— Кто писал? — спросил Сергей.

Второй Сергей не ответил.

Вместо этого подошёл к краю платформы.

Там стояла дверь.

Раньше её не было.

На ней:

«РЕДАКЦИЯ ОЖИДАНИЙ».

— Что там?

— Место, где решают, какого Сергея читатель должен увидеть.

— Кто решает?

— Не один человек.

— А кто?

— Все понемногу.

— Редакция?

— Читатели.

— Алгоритмы?

— Иногда.

— Рецензии?

— Иногда.

— Я сам?

— Чаще, чем думаешь.

Сергей подошёл к двери.

— Открывай.

— Не советую.

— Почему?

— Потому что там хранится не то, что люди думают о тебе.

— А что?

— То, каким ты начал становиться после того, как узнал, что они думают.

Сергей положил руку на ручку.

Второй Сергей сказал:

— Если войдёшь, назад выйдет уже не совсем тот Сергей.

Петрович вздохнул.

— После всего, что было, это вообще угроза?

Мальчишка уже стоял рядом.

— Открывай.

Сергей повернул ручку.

За дверью не было комнаты.

Там был огромный зал зеркал.

В каждом отражался Сергей.

В одном — уверенный.

В другом — добрый.

В третьем — смешной.

В четвёртом — серьёзный.

В пятом — успешный.

В шестом — мудрый.

В седьмом — опасный.

В восьмом — удобный.

В девятом — человек, которому всегда есть что сказать.

В десятом — человек, который никогда не ошибается.

Сергей смотрел.

И вдруг понял страшную вещь.

Некоторые отражения были ему знакомы.

Не потому, что он действительно таким был.

А потому, что иногда пытался таким казаться.

Белый лист снова нагрелся.

На нём появилась строка:

«ЧУЖОЕ ОЖИДАНИЕ СТАНОВИТСЯ ТВОЕЙ ЦЕЛЬЮ В ТОТ МОМЕНТ, КОГДА ТЫ НАЧИНАЕШЬ ИЗМЕНЯТЬ СЕБЯ РАДИ ЕГО СОХРАНЕНИЯ».

Сергей долго молчал.

Потом спросил:

— А где зеркало, в котором я просто я?

Второй Сергей ответил:

— Его здесь нет.

— Почему?

— Потому что его нельзя сделать из ожиданий.

— Тогда где оно?

— Возможно, вообще нигде.

— Очень удобно.

— Или оно появляется только в момент выбора.

Сергей повернулся.

— Какого?

— Когда ты знаешь, чего от тебя ждут…

Он показал на зеркала.

— …и всё равно решаешь сам.

В этот момент одно зеркало треснуло.

Потом второе.

Третье.

По залу прошёл звон.

Сотни отражений повернули головы одновременно.

Но Сергей не двигался.

— Это что? — спросил мальчишка.

Робот ответил:

— Отражения действуют независимо от оригинала.

Петрович отступил.

— Мне это уже не нравится.

Отражения начали выходить из зеркал.

Сначала «Успешный Сергей».

Потом «Мудрый Сергей».

«Смешной Сергей».

«Правильный Сергей».

«Сергей, которого все любят».

Последним вышел тот, на чьём зеркале было написано:

«СЕРГЕЙ, КОТОРОГО ЖДУТ».

Он подошёл совсем близко.

И сказал:

— Ты нам больше не нужен.

— Почему?

— Потому что мы лучше соответствуем ожиданиям.

— Чьим?

Все Сергеи одновременно повернули головы в сторону платформы.

Там стояли читатели.

Сотни.

Тысячи.

Каждый смотрел на своего Сергея.

И вдруг Сергей понял:

они пришли не выбирать одного.

Они уже выбрали.

Каждый — своего.

А настоящий Сергей впервые остался без читателя.

Петрович тихо спросил:

— И что теперь?

Сергей посмотрел на пустое пространство перед собой.

Потом улыбнулся.

— Теперь можно наконец написать то, что я хочу.

Белый лист с загнутым уголком вспыхнул так ярко, что зал на секунду исчез.

Когда свет погас, все зеркала были пустыми.

Кроме одного.

В нём стоял мальчишка.

Не Сергей.

Мальчишка.

И держал в руках белый лист.

Сергей подошёл ближе.

— Ты чего там?

Мальчишка в зеркале поднял голову.

Настоящий мальчишка рядом с Сергеем этого не делал.

Отражение сказало:

— Потому что следующий автор — не ты.

Сергей застыл.

— Кто?

Мальчишка в зеркале улыбнулся.

— Читатель.

И зеркало погасло.

Следующая глава:

Глава 55. Читатель, который начал писать автора