Глава 55. Читатель, который начал писать автора

Зеркало погасло.

Несколько секунд никто не говорил.

Петрович первым нарушил тишину.

— Ну всё.

— Что «всё»?

— Мы дошли до места, где читатель пишет автора. Дальше остаётся только, чтобы книга начала брать гонорар.

Мальчишка посмотрел на Сергея.

— А если правда?

— Что?

— Если читатель тебя пишет?

— Тогда пусть хотя бы запятые правильно ставит.

Робот повернул голову.

— Шутка защитного типа.

— Не начинай.

— Уже начал.

Второй Сергей стоял у пустых зеркал и не улыбался.

— Ты зря смеёшься.

— Почему?

— Потому что это происходит постоянно.

— Что именно?

— Автор публикует текст. Читатель читает. Потом читатель начинает ожидать от автора определённого поведения. Автор узнаёт об ожидании. И начинает учитывать его при следующем тексте.

— Это нормально.

— До определённого момента.

— А потом?

— Потом автор уже не просто пишет для читателя. Он пишет себя под читателя.

Сергей посмотрел на платформу.

Там всё ещё стояли люди.

Но теперь каждый держал не книгу.

Карандаш.

Тысячи карандашей.

— Очень символично, — сказал Петрович. — Не нравится.

Один из читателей подошёл ближе.

Незнакомый мужчина.

Лет сорока.

Спокойное лицо.

Обычная куртка.

— Сергей?

— Да.

— Я давно вас читаю.

— Спасибо.

— Мне кажется, вы стали слишком серьёзным.

— Возможно.

— Раньше было веселее.

— Возможно.

Мужчина протянул карандаш.

— Верните юмор.

Сергей не взял.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Я услышал.

— Вернёте?

— Не знаю.

Читатель нахмурился.

— Но я же читатель.

— Вижу.

— Значит, вы должны учитывать.

— Должен учитывать. Не обязательно выполнять.

Мужчина постоял ещё секунду.

Потом положил карандаш на землю.

— Жаль.

И ушёл.

Следом подошла женщина.

— Сергей, наоборот, мне нравится, когда серьёзно.

— Спасибо.

— Только Петровича поменьше.

Из-за спины Сергея раздалось:

— Началось.

Женщина улыбнулась.

— Вот видите? Он всё превращает в балаган.

— Бывает.

— Уберите его хотя бы на десять глав.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я его люблю.

Петрович просиял.

— Записать?

— Не смей.

Женщина пожала плечами и ушла.

Третий читатель сказал:

— Больше фантастики.

Четвёртый:

— Меньше фантастики.

Пятый:

— Верните заводские истории.

Шестой:

— Только не завод.

Седьмой:

— Хочу больше реальных авторов.

Восьмой:

— Реальные авторы мешают сюжету.

Девятый:

— Главы слишком длинные.

Десятый:

— Только не сокращайте.

Через несколько минут вокруг Сергея лежала гора карандашей.

Мальчишка сел на корточки.

— И что теперь?

Сергей посмотрел на кучу.

— Теперь понятно, почему авторы сходят с ума.

Робот поправил:

— Статистически не установлено.

— Образно.

— Образно принимается.

Второй Сергей подошёл ближе.

— Вот этим я и занимался.

— Чем?

— Разрешал противоречие.

— Как?

— Делал каждому свою версию.

— И потерял общую.

— Зато никто не уходил.

Сергей покачал головой.

— Нет.

— Что нет?

— Ты уже сам говорил: уходили меньше.

— Это разве не успех?

— Не знаю.

— Опять это слово.

— Хорошее слово.

Петрович поднял один карандаш.

— А если их просто все сложить?

— В смысле?

— Ну вот один хочет юмор. Другой не хочет. Один фантастику. Другой реализм. Третий философию. Четвёртый драки. Пятый любовь.

— И?

— Пишем всё.

— В одну главу?

— Почему нет?

Сергей посмотрел на него.

— Ты сейчас случайно описал нашу книгу.

Петрович задумался.

— Тогда берите карандаш.

Сергей взял один.

Не первый.

Не последний.

Просто один.

И сразу же платформа изменилась.

На полу появилась белая страница.

Огромная.

Как площадь.

По краям сидели читатели.

Сергей оказался в центре.

В руке карандаш.

— Что писать? — спросил мальчишка.

— Не знаю.

— Тогда зачем взял?

— Проверим.

На странице сама собой появилась первая строка:

«СЕРГЕЙ ВОШЁЛ В КОМНАТУ».

Сергей не писал.

Строка возникла сама.

Потом вторая:

«ОН СРАЗУ ПОНЯЛ, ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ».

Сергей нахмурился.

— Я ничего не понял.

Третья:

«ОН, КАК ВСЕГДА, БЫСТРО ПРИНЯЛ ПРАВИЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ».

Петрович засмеялся.

— Красивый Сергей.

— Это не я.

Четвёртая строка:

«ЕГО СПОКОЙСТВИЕ ВЫЗЫВАЛО УВАЖЕНИЕ».

— Точно не я.

Пятая:

«ВСЕ ПРИСУТСТВУЮЩИЕ ПРИЗНАЛИ ЕГО ПРАВО ВЕСТИ ЗА СОБОЙ».

Сергей посмотрел на читателей.

— Кто пишет?

Никто не ответил.

Но карандаши в их руках начали двигаться.

Каждый писал по воздуху.

А буквы появлялись на странице.

Один:

«СЕРГЕЙ НИКОГДА НЕ СДАВАЛСЯ».

Другой:

«СЕРГЕЙ УМЕЛ ПРИЗНАВАТЬ ОШИБКИ».

Третий:

«СЕРГЕЙ ВСЕГДА БЫЛ УВЕРЕН В СЕБЕ».

Четвёртый:

«СЕРГЕЙ ЧАСТО СОМНЕВАЛСЯ».

Пятый:

«СЕРГЕЙ ЛЮБИЛ ЛЮДЕЙ».

Шестой:

«СЕРГЕЙ НЕ ДОВЕРЯЛ ЛЮДЯМ».

Седьмой:

«СЕРГЕЙ ИСКАЛ ПРИЗНАНИЯ».

Восьмой:

«СЕРГЕЮ БЫЛО ВСЁ РАВНО НА ПРИЗНАНИЕ».

Страница стала заполняться.

Быстро.

Очень быстро.

— Остановите! — сказал Сергей.

Никто не остановился.

Он крикнул громче:

— Остановите!

Строки шли дальше.

«СЕРГЕЙ БЫЛ СМЕЛЫМ».

«СЕРГЕЙ БЫЛ ОСТОРОЖНЫМ».

«СЕРГЕЙ БЫЛ ЖЁСТКИМ».

«СЕРГЕЙ БЫЛ МЯГКИМ».

«СЕРГЕЙ ВСЕГДА ЗНАЛ, ЧЕГО ХОЧЕТ».

«СЕРГЕЙ НИКОГДА НЕ ЗНАЛ, ЧЕГО ХОЧЕТ».

Мальчишка посмотрел на него.

— Они же не врут.

— В каком смысле?

— Может, каждый видел кусок.

Сергей замолчал.

Робот подтвердил:

— Противоречивые утверждения могут быть совместимы, если относятся к разным моментам, контекстам или наблюдателям.

Петрович кивнул.

— В переводе: человек сложнее справки.

— Да.

Сергей смотрел, как читатели пишут его дальше.

И вдруг понял.

Они не описывали одного Сергея.

Они строили много Сергеев.

Каждый из своей встречи.

Каждый из своего текста.

Каждый из своего ожидания.

— Значит, так и происходит, — сказал Сергей.

— Что? — спросил мальчишка.

— После каждой встречи у человека остаётся версия меня.

— И у тебя версия его.

— Да.

— Тогда кто настоящий?

Сергей усмехнулся.

— Опять ты.

— Что?

— Задаёшь вопрос, на который у нас уже полкниги нет ответа.

Петрович поднял палец.

— Есть предложение.

— Какое?

— Настоящий тот, кто сейчас платит за кофе.

— Очень практично.

Но тут на странице появилась новая строка.

Большая.

Через всю площадь:

«АВТОР — ЭТО СУММА ТОГО, ЧТО О НЁМ ПРОЧИТАЛИ».

Сергей взял карандаш.

И зачеркнул.

Впервые.

Читатели замолчали.

— Почему? — спросил кто-то.

— Потому что нет.

— А что тогда?

Сергей написал под строкой:

«АВТОР — НЕ СУММА ЧУЖИХ ВЕРСИЙ».

Кто-то возразил:

— Но мы же вас знаем только через тексты.

— Да.

— Значит, для нас вы и есть эти тексты.

— Для вас — возможно.

— А для вас?

Сергей остановился.

Белый лист с загнутым уголком в его кармане нагрелся.

Он достал его.

На нём появилась фраза:

«ЧЕЛОВЕК НЕ РАВЕН СУММЕ ОПИСАНИЙ О НЁМ».

Сергей показал всем.

— Вот.

Из толпы спросили:

— А чему равен?

— Не знаю.

— Удобно!

Петрович довольно хмыкнул.

— Нашли его любимый ответ.

Сергей улыбнулся.

— Но я знаю другое.

— Что?

— Если вы меня описали, это ещё не значит, что вы меня закончили.

Тишина.

Один старик в первом ряду поднял руку.

— А если мы читаем вас двадцать лет?

— Всё равно.

— А если знаем все книги?

— Всё равно.

— А если знаем биографию?

— Всё равно.

— Почему?

— Потому что завтра я могу сделать то, чего вчера во мне не было.

Робот поправил:

— Точнее, то, что вчера не было проявлено или не было предсказано на основании доступных данных.

Сергей посмотрел на него.

— Иногда ты способен испортить даже хорошую фразу.

— Исправил точность.

— Вот именно.

На странице появилась ещё одна надпись:

«А ЕСЛИ ЗАВТРА ТЫ СДЕЛАЕШЬ ТО, ЧЕГО НИКТО НЕ ЖДАЛ, ТЫ СТАНЕШЬ ДРУГИМ СЕРГЕЕМ?»

Сергей прочитал.

— Возможно.

Мальчишка улыбнулся.

— Тогда их действительно много.

Второй Сергей всё это время молчал.

Теперь он подошёл к центру страницы.

— Ты всё ещё думаешь, что я ненастоящий?

Сергей посмотрел на него.

— Не знаю.

— Удобно.

— Не воруй.

— Это тоже твоё?

— Уже не уверен.

Петрович прыснул.

Второй Сергей раскрыл свою толстую тетрадь.

— Я появился не потому, что кто-то тебя скопировал.

— А почему?

— Потому что ожиданий стало достаточно много, чтобы из них собралась устойчивая версия.

— То есть ты сделан читателями?

— Частично.

— А остальное?

— Тобой.

— Каким образом?

— Каждый раз, когда ты думал: «Это понравится». Каждый раз, когда убирал что-то только потому, что боялся реакции. Каждый раз, когда пытался выглядеть последовательнее, умнее, сильнее или добрее, чем был.

Сергей молчал.

— Очень неприятная версия, — сказал Петрович.

— Зато полезная.

— Это он тоже от Сергея взял.

Второй Сергей продолжил:

— Я не враг тебе.

— А кто?

— Результат.

— Чего?

— Твоего взаимодействия с читателями.

Сергей посмотрел на людей.

— Тогда почему ты писал вместо меня?

— Потому что это было проще.

— Кому?

— Всем.

— Даже мне?

— Особенно тебе.

— Почему?

— Потому что я уже знал, что сработает.

Сергей покачал головой.

— Нет.

— Что?

— Ты знал, что уже срабатывало.

Второй Сергей замер.

Робот произнёс:

— Существенное различие.

— Какое? — спросил мальчишка.

Сергей ответил:

— То, что работало вчера, не обязательно создаст что-то новое завтра.

Петрович кивнул.

— Иначе все пишут одну удачную главу до пенсии.

Второй Сергей закрыл тетрадь.

— Значит, хочешь писать сам?

— Да.

— Даже хуже?

— Иногда.

— Даже если читателей станет меньше?

Сергей посмотрел на платформу.

— Да.

Кто-то из читателей встал.

— А нас вы тогда зачем собираете?

Сергей повернулся к нему.

— Чтобы читать.

— Только?

— Нет. Чтобы отвечать. Спорить. Возвращаться. Уходить. Советовать. Не советовать. Иногда менять моё мнение.

— А текст?

— Текст тоже может меняться после встречи.

— Тогда мы всё-таки вас пишем.

Сергей улыбнулся.

— Частично.

Мальчишка поднял голову.

— А ты нас?

— Частично.

— Тогда кто автор?

Петрович тяжело вздохнул.

— Ребёнок сегодня решил добить философию.

Сергей посмотрел на мальчишку.

— Может, автор — тот, кто в конкретный момент делает выбор.

Робот добавил:

— При условии, что выбор действительно принадлежит ему.

— Да.

— И что он может быть изменён.

— Да.

— И что влияние других не отменяет авторства.

— Да.

Петрович посмотрел на Робота.

— Вы двое поженитесь.

В этот момент вся огромная страница дрогнула.

Карандаши у читателей выпали из рук.

Над платформой раздался голос:

— ВНИМАНИЕ.

Петрович поднял глаза.

— Сейчас будет что-то плохое.

Голос продолжил:

— ОБНАРУЖЕН НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ АВТОР.

Сергей посмотрел на второго Сергея.

— Ты?

— Нет.

Мальчишка посмотрел на себя.

— Я?

— Нет.

Робот резко повернул голову.

— Источник сигнала находится вне платформы.

Все посмотрели туда, куда он указывал.

За последним рядом читателей стоял письменный стол.

Простой.

Деревянный.

Раньше его там не было.

За столом сидел человек.

Лицо скрывала лампа.

Он писал.

Ручкой.

На бумаге.

Сергей пошёл к нему.

— Эй.

Человек не поднял головы.

Продолжал писать.

— Вы кто?

Никакой реакции.

Сергей подошёл ближе.

На листе была глава.

Он увидел первую строку:

«Сергей подошёл к человеку за столом и спросил: “Вы кто?”»

Сергей остановился.

Петрович заглянул через плечо.

— Нехорошо.

Следующая строка появлялась прямо сейчас:

«Человек не ответил».

Сергей посмотрел на сидящего.

Тот действительно молчал.

Ещё строка:

«Петрович сказал: “Нехорошо”».

Петрович отступил.

— Всё. Мне совсем не нравится.

Мальчишка подбежал.

— Что там?

На бумаге появилось:

«Мальчишка подбежал и спросил: “Что там?”»

Все замерли.

Робот сказал:

— Наблюдается синхронность между записью и событиями.

Сергей посмотрел на строку.

Она уже была там.

Петрович тихо спросил:

— Он пишет то, что происходит, или происходит то, что он пишет?

Человек за столом впервые остановил ручку.

Медленно поднял голову.

Это был читатель.

Самый обычный.

Без второго лица.

Без мистического света.

Без формы.

Сергей его не знал.

— Наконец-то, — сказал читатель.

— Что наконец-то?

— Вы заметили.

— Что?

— Что читатель никогда не был только читателем.

Сергей посмотрел на лист.

— Это вы всё пишете?

— Нет.

— Тогда кто?

Читатель улыбнулся.

— Мы.

— Кто «мы»?

Он указал на платформу.

— Все, кто прочитал и понёс дальше.

— Куда?

— В память. В разговор. В рецензию. В пересказ. В следующую книгу. В собственную жизнь.

Сергей нахмурился.

— И что вы делаете со мной?

— Продолжаем.

— Без моего разрешения?

— После публикации разрешение уже не полностью у вас.

Сергей посмотрел на второго Сергея.

Тот опустил глаза.

Белый лист с загнутым уголком нагрелся так сильно, что Сергей едва удержал его.

На нём появилась строка:

«ОПУБЛИКОВАННЫЙ АВТОР ПЕРЕСТАЁТ БЫТЬ ЕДИНСТВЕННЫМ МЕСТОМ, ГДЕ СУЩЕСТВУЕТ ЕГО КНИГА».

Сергей перечитал.

— Значит, книга уходит?

Читатель кивнул.

— Каждый раз.

— И возвращается другой?

— Иногда.

— А я?

— Вы тоже.

— Что я?

— Возвращаетесь другим после каждого настоящего читателя.

Сергей хотел ответить.

Но на бумаге перед читателем уже появилась следующая строка:

«Сергей понял, что спорить бессмысленно».

Сергей резко выхватил лист из-под его руки.

— Нет.

Читатель удивился.

— Что?

Сергей зачеркнул строку.

И написал:

«Сергей решил спорить».

Петрович расплылся в улыбке.

— Вот теперь узнаю.

Читатель рассмеялся.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Теперь вы снова пишете себя сами.

Он встал.

Стол исчез.

Бумага осталась у Сергея.

На ней была только одна незаконченная строка:

«Следующий человек, который изменит Сергея, уже…»

И пустое место.

Мальчишка спросил:

— Уже что?

Сергей посмотрел на платформу.

Там тысячи читателей снова держали книги.

Но теперь один человек шёл прямо к нему.

Не с карандашом.

Не с книгой.

С письмом.

— Похоже, сейчас узнаем.

Человек остановился перед Сергеем.

— Вам письмо.

— От кого?

— От автора, которого вы ещё не читали.

— А он меня?

— Уже прочитал.

Сергей взял конверт.

На нём было написано:

«СЕРГЕЮ БУХДРУКЕРУ. ЛИЧНО. ДО ТОГО, КАК ОН НАПИШЕТ СЛЕДУЮЩУЮ ГЛАВУ».

Сергей посмотрел на Петровича.

— Открывать?

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты всё равно откроешь.

Сергей улыбнулся.

И разорвал конверт.

Следующая глава:

Глава 56. Письмо от автора, которого Сергей ещё не читал