А что если?

И ласковое утро разбросало с голубоглазых небес лучащиеся частички света, и блеск хрустальной росы на изумрудных листочках, и земляничный запах скошенных трав, и радуюсь, и кричу, и бегу по васильково-ромашковым полям, и впереди у меня целая жизнь, почти вечность, и солнце, и небо, и звёзды, и молочные облака, и время, и стороны света приветливо улыбаются мне!
Тридцать-сорок-пятьдесят быстротечных лет и монета рефлекторно переворачивается на другую сторону! Я оглянулся назад и ничего там не увидел, кроме неотчётливых призраков своих ушедших друзей, утрат, потерь, проигрышей, упрямой чередой следующих друг за другом, надписей на гранитных надгробьях и расплывчатых воспоминаний о том, что так и не сбылось.
И я вновь в промозглых объятьях безрадостного ноября, и полу застывшие капли дождя на оконном стекле, и поздняя осень, уносящая все краски, цвета, запахи и радости жизни, и хриплый голос аккордеона, и цветы, упавшие на могилу, и шёпот минувшего слышен в каждом порыве бездомного ветра, и кто-то невидимый выкрикнул моё имя, и меня вытолкнули из толпы на площадь перед эшафотом, и мой крик отчаяния разорвал замёрзшую тишину, и нет у меня никакой надежды, и длинные хвосты похоронных процессий.
Разве слёзы могут помочь мёртвым? Сомневаюсь, что сейчас им есть какое-то дело до нас!

«Шримад Бхагаватам» книга 7, глава 13
Тела живых существ обречены на погибель с самого рождения, они появляются и исчезают, как пузырьки на поверхности реки времени. Потому видя рождение и смерть не стоит ни радоваться, ни печалиться.

Я с грустью посмотрел на перламутровое небо, расшитое тонкими акварельными переливами, на сахарные корабли облаков, величественно проплывающие по синеглазой неизмеримости, на сгоревшие остатки нашего ласкового лета, на свою растрёпанную жизнь, наполненную оптимистичной неконкретностью, на лучшую женщину в мире, которую я не удержал и внезапно увидел, что моя жизнь не более чем однократный легкомысленный эпизод, зажатый в необъятных просторах вечности. Ещё одно определение этому курьёзу - биологический механизм, в который изначально заложен неисправимый дефект, безусловное повреждение, устройство, срок годности которого более чем ограничен.
Удача, да, она вполне предусматривается в этом многоуровневом уравнении, но на несколько кратковременных выдохов и вдохов.
Описываемой игре сопутствуют множественные факторы, обстоятельства, непредвиденности, которые в совокупности  приводят к непредсказуемому, но неизбежному результату. Победитель игры уже заранее определён прежде чем она начнётся и этот победитель не я.
Планетарные системы, галактики, квазары, чёрные дыры, этот прекрасный, совершенный, непостижимый, мир, невероятный по своему объёму и распахнутой настежь красоте ни где-то там, а именно здесь, в том месте, где я сейчас в этот самый момент существую. Если меня не станет, не станет моего имени, не станет моего голоса, не станет моего тела, не станет моих желаний, не станет моих мыслей, не станет всего того, что мне принадлежит, то не станет и моей неугасаемой мульти-вселенной! Безусловно будут другие, но не со мной и не для меня! Ничто не случайно, ничто не является экспромтом в этой азартной игре, называемой судьба, в которой всякая нелепая случайность принимает образ бегущей по моим следам неизбежности!

«Шримад Бхагаватам», книга 7, глава 7
В безумии своём мы дорожим телом, как орудием всяческих удовольствий, бережём, лелеем его и облачаем в богатые одежды, мы любуемся им и его украшаем, пытаясь привлечь к нему других, не подозревая, что это тело чужое нам. Покуда оно дышит, превращается в испражнения, а перестав дышать становится прахом! Если тело лишь горстка земли, то во сто крат ничтожнее всё то, что приобретается ради него! Что проку тратить душевные силы для поддержания жизни в сплетении мертвой плоти? Если само тело вот-вот обратится в прах то чего стоит всё, что связанно с ним узами взаимоотношений, домочадцы, имущество, наследство и наследники, слуги и сородичи, подданные, соратники, домашние животные, все они наваждения, промелькнувшие в вечности, вспыхнувшие и исчезнувшие, не оставившие и следа. 
Нет такого крепкого и здорового тела, которое не мучилось бы недугами,
нет таких богатств, какие не пропали бы, 
нет такой высокой власти, на которую не посягали бы, все это тленно и скоропреходяще. Человек ищущий прибежища во всём том, всегда будет тревожится, бояться, огорчаться и страдать! Он никогда не достигнет того, чего желает — вечного счастья, а получит то, чего хочет избегнуть!
Одними поступками мы продлеваем свое рабское существование, другими прокладываем путь к вечной свободе!

Постепенно правила игры меняются, один день сменяется другим, на смену ласковому карамельному лету приходит желтоглазая растрёпанная осень, раскрашивая продрогший мир разноцветной палитрой. Серое небо, вкрадчивый шорох осеннего дождя, одетые в золото деревья, мокрые тротуары, тихое шуршание листопада, грустная безрадостная красота.
Всё нежное и ласковое, яркое и бесцветное, утраченное и потерянное, поломанное и целое сцепилось с друг другом, переплелось и выдохнуло разбитыми осколками моего отчаявшегося сердца, словно осколки эти были опадающими осенними листьями.
А что если мне повезёт, а что если я бегу по индивидуальному маршруту, а что если я всё таки не проиграю, а что если она пройдёт мимо, а что если она обойдёт меня стороною, а что если...?

«Шримад Бхагаватам», книга 2, глава 2
Сотворённая вселенная не задумана Творцом, как место возможного счастья, потому всякие усилия для достижения счастья здесь оказываются тщетны.

И падает гроздьями бархатистый снег, и беззвучно ложится на землю, и суетливо перелистываются листочки календаря,  и жизнь, растрёпанная ветром судьбы, и молодость моя улетела на крыльях перелётных птиц, и старость подходит тихо, незаметно, на цыпочках, ласково кладёт на моё плечо свою морщинистую руку, заглядывает в мои глаза и  почти неслышно говорит мне на ухо: мы с тобой вместе до самого конца.

«Шримад Бхагаватам», книга 5, глава 13
Жертвы заколдованной похоти блуждают по заколдованному лесу из жизни в жизнь, и даже в миг смерти не задаются вопросом, ради чего они жили.

И музыка замыкается в бесконечность, и о чём-то своём шепчутся между собой деревья с одиноким ветром, и солнце медленно тает густой пурпурной поволокой, испуганно прячась за трепещущую линию горизонта, и последние минуты угасающего дня, и с каждой секундой, с каждым выдохом и вдохом, с каждым ударом усталого сердца, словно тёплый золотистый песок утекает сквозь пальцы ненадёжное время, и сердца исступлённый крик в никуда, и сомнительное текущее «сейчас», и последнее дыхание лета, и обидные слова рваными клочьями, словно отравленные стрелы, летят в друг друга и яркий, кричащий, звенящий, спешащий мир перешагивает через меня, как будто меня и нет.
Его звуки, его мысли, его чувства, его запахи, его прикосновения, его стихии, его закаты и рассветы, всё исчезает для меня безвозвратно и отчаянно стонет сцена от падающего на неё неба, и я просто маленький кусочек подтаявшего льда, и ещё один шаг и меня уже нигде нет!
Вопрос: А что это за звук?
Ответ: Это похоронный марш, мелодия под названием «игра закончена»!

«Шримад-Бхагаватам», книга 10, глава 40
Попутанные понятиями «Я» и «Моё», бесчисленные души, как волы на привязи, вращают неумолимое колесо времени. Как и все, прельщенные Твоей внешней природою, я полагаю истинно существующими моё тело, жену, родичей, слуг и тщетно силюсь найти в этих сновидениях своё прибежище. Спутав вечное с временным, свою плоть с самим собою, предметы желаний с источником счастья, я увяз в двойственности мира; не ведая, что Ты подлинная цель моя и предмет любви, я всю жизнь до сего мига вожделел к лживым образам. Как неискушенный путник не замечает в зарослях осоки спасительного водоема, так и я не видел Тебя, сокрытого соблазнительными образами великой лжи. Неспособный обуздать страсти ума, я пал жертвою чувственных соблазнов и поверг себя в пучину тревог и страданий. И хотя нечестивцу закрыты врата в Твоё царство, я дерзаю припасть к Твоим стопам, Господи, и молить о снисхождении.