Послесловие к четвёртому тому

Когда я начинал этот том, мне казалось, что я продолжаю путешествие по Вселенной Проза.ру.

Теперь я уже не уверен, кто по кому путешествовал.

Я — по ней?

Она — по мне?

Или мы просто однажды встретились, после чего каждый начал понемногу менять другого?

За эти шестьдесят глав со мной произошло странное.

Я хотел смотреть на авторов — а пришлось смотреть на себя.

Хотел разбираться в текстах — а тексты начали разбираться во мне.

Хотел понять читателей — и обнаружил, что каждый читатель уносит с собой собственного Сергея.

Одному достаётся Сергей серьёзный.

Другому — смешной.

Третьему — самоуверенный.

Четвёртому — сомневающийся.

Пятому — тот, который всё время задаёт вопросы.

Шестому — тот, который слишком много разговаривает с Роботом.

А кому-то, возможно, достался один Петрович.

И я даже не уверен, что это худший вариант.

Когда-то мне казалось, что автор пишет книгу.

Очень удобная мысль.

Сел человек.

Открыл файл.

Написал.

Сохранил.

Опубликовал.

Готово.

Но оказалось, что после публикации происходит самое интересное.

Книга уходит.

Её открывает человек, которого автор никогда не видел.

Он читает не обязательно с первой главы.

Не обязательно всё.

Не обязательно так, как рассчитывал автор.

Иногда понимает совсем не то, что автор собирался сказать.

Иногда замечает то, чего автор сам в своём тексте не заметил.

Иногда отвечает.

Иногда молчит.

Иногда возвращается через неделю.

Иногда через несколько лет.

А иногда одной фразой меняет следующую главу.

И тогда возникает неприятный вопрос:

кто кого написал?

В этом томе я много раз хотел получить окончательный ответ.

Кто настоящий?

Что было на самом деле?

Какова настоящая цель?

Где настоящее начало?

Какой Сергей правильный?

Кто автор?

Кто читатель?

Кто наблюдает?

И почти каждый раз вместо ответа появлялся следующий вопрос.

Сначала меня это раздражало.

Потом я начал подозревать, что именно так и должно быть.

Потому что окончательный ответ обладает одним неприятным свойством.

После него очень легко перестать смотреть.

Мы встретили город, где нельзя было передумать.

Место, где нельзя было ошибаться.

Архивы, которые хотели объяснить человека до конца.

Системы, которые принимали запись за реальность.

Цели, которые однажды достигли — и потом всю жизнь охраняли.

Читателей, которые создавали своего автора.

Авторов, которых пытались собрать из одной фразы.

И несколько вариантов Сергея Бухдрукера, каждый из которых был совершенно уверен, что именно он наконец понял, зачем всё это было.

Последнее особенно подозрительно.

Если человек говорит:

«Теперь я понял себя окончательно»,

я бы на его месте немного подождал.

Возможно, через две главы придёт ещё один он и всё испортит.

Но одно я, кажется, всё-таки понял.

Человек — это не одна формулировка.

Не одна цель.

Не одна должность.

Не одна книга.

Не одна ошибка.

Не одна победа.

Не одна версия, которую о нём запомнили другие.

И даже не сумма этих версий.

Пожалуй, самое живое в человеке начинается там, где он ещё способен выбрать следующий шаг.

Именно поэтому мне всё больше нравится фраза:

«Не знаю».

Когда-то она могла показаться слабостью.

Теперь я вижу в ней дверь.

Если я не знаю — можно посмотреть.

Можно спросить.

Можно проверить.

Можно встретить человека.

Можно открыть неизвестную книгу.

Можно обнаружить, что вчера был уверен зря.

А главное — можно продолжить путешествие.

Мне хотелось бы, чтобы после этого тома читатель не обязательно соглашался со мной.

Мне было бы даже немного подозрительно, если бы соглашался со всем.

Гораздо интереснее другое.

Чтобы где-нибудь после закрытия книги человек неожиданно подумал:

«А у меня как?»

Какая цель в моей жизни действительно моя?

Какую я когда-то выбрал сам, а какую продолжаю выполнять только потому, что однажды её от меня ждали?

Какая старая победа уже стала клеткой?

Какую ошибку я до сих пор считаю поражением, хотя именно она привела меня к чему-то важному?

Кого из людей я знаю на самом деле, а кого давно заменил удобной версией в собственной голове?

И если сегодня я рассказываю историю своей жизни — почему начинаю именно с этого места?

Вот тогда книга продолжится уже без меня.

И, пожалуй, это один из лучших результатов, которые может получить автор.

Есть ещё одна вещь.

За время путешествия я встретил множество людей.

Некоторые пришли через произведения.

Некоторые — через рецензии.

Некоторые ответили.

Некоторые не ответили.

Некоторые появились всего на несколько минут.

Но постепенно я начал видеть Вселенную Проза.ру не как огромный склад текстов.

Это скорее город без единого генерального плана.

Кто-то построил дом.

Кто-то — лестницу, ведущую неизвестно куда.

Кто-то посадил дерево.

Кто-то оставил дверь открытой.

Кто-то написал три строки и исчез.

Кто-то написал тысячу произведений.

А читатель идёт между ними и прокладывает маршрут, которого до него не существовало.

Возможно, поэтому я и продолжаю идти.

Не для того, чтобы прочитать всё.

Это невозможно.

Не для того, чтобы всех оценить.

Это мне вообще всё меньше интересно.

И даже не для того, чтобы однажды сказать:

«Теперь я знаю, как устроена литература».

После всего пережитого подобная фраза выглядела бы особенно смешно.

Я иду ради встреч.

Потому что никогда заранее не знаешь, за какой дверью окажется человек, после которого твоя собственная история слегка изменит направление.

Иногда на один градус.

Иногда на сто восемьдесят.

А иногда ты даже ничего не замечаешь.

И только через двадцать глав вдруг понимаешь:

так вот зачем тогда появился тот человек.

Так вот почему была сказана та фраза.

Так вот откуда взялся белый лист с загнутым уголком.

Хотя с листом я бы пока не торопился.

Он явно знает больше, чем рассказывает.

Петрович тоже.

Но Петрович, скорее всего, просто делает вид.

А впереди остаётся самый неприятный вопрос.

После всех найденных Сергеев, придуманных Сергеев, забытых Сергеев, Сергеев из чужих воспоминаний, из возможного прошлого и возможного будущего —

какой из них вернётся домой?

И существует ли вообще один Сергей, которого можно вернуть?

Я пока не знаю.

И на этот раз меня это вполне устраивает.

Потому что если бы я уже знал ответ, пятый том можно было бы не писать.

А мы его напишем.

Точнее…

после всего произошедшего я уже не рискну утверждать, **кто именно кого напишет**.

Продолжение:

Том пятый.

Глава 1. Кто вернулся домой