Уфимский Буревестник. Достать со дна

Уфимцам моего поколения «Буревестник», думаю, особенно представлять не надо.

Кто бывал там в те годы, наверняка помнит запах хлорки, мокрый кафель, шум воды и голоса под высоким потолком.

У меня с «Буревестником» связана одна история. Ничего особенного вроде бы не произошло. Кто то из девчонок потерял заколку. Но прошло больше тридцати лет, а тот день я почему то помню.

В старших классах мы ездили в «Буревестник» после уроков, во второй половине дня. Нас было два параллельных класса. Один филологический, другой наш, математический. Обычно сопровождал кто нибудь из преподавателей.

Ехали от Кольца, с конечной тринадцатого маршрута, в сторону железнодорожного вокзала Уфы.

Автобус помню хорошо.

Жёлтый длинный «Икарус» с гармошкой посередине.

Особенно хорошо помню его зимой. Заходишь после школы с мороза, руки замёрзли, лицо холодное, а в салоне работает печка. Постепенно отогреваешься. Стёкла запотевшие, а за ними зимняя Уфа.

Мы ехали двумя классами. Кто то сидел, кто то стоял. Разговаривали, смеялись, переговаривались через весь салон. После уроков настроение уже было совсем другим.

Странно, сколько всего исчезло из памяти за эти годы, а тепло той автобусной печки я помню.

Выходили на остановке у Уфимского краеведческого музея. В моей памяти всё осталось именно так. Остановка, напротив здание музея, а дальше дорога в «Буревестник».

Тогда мы, конечно, не интересовались историей самого бассейна. Для нас он просто был частью Уфы и нашей школьной жизни.

Гораздо позже я узнал, что «Буревестник» открыли в 1967 году. Это был первый крытый плавательный бассейн Уфы. Его построили на средства профсоюзного спортивного общества «Буревестник».

Для города это было большое событие. Появилось место, где можно было заниматься плаванием круглый год.

Через этот бассейн потом прошли тысячи уфимцев.

А спустя много лет в него пришли и мы.

Сам «Буревестник» вспоминается прежде всего по запаху хлорки.

Заходишь в зал, и вокруг уже совсем другой мир. Вода, мокрый кафель, голоса, смех. Всё гулко отдаётся под потолком.

Бассейн был двадцатипятиметровый. На глубокой стороне, как мне запомнилось, было три метра восемьдесят.

Почему то эту цифру я не забыл.

Иногда я приносил с собой маску. Ту самую, в которой летом плавал в саду. С маской нырять было проще. Открываешь глаза и спокойно видишь дно.

Но в тот день маски у меня не было.

Кто то из девчонок потерял заколку.

Чья она была, сейчас уже не вспомню. То ли Наташина, то ли Веры, то ли Гали.

Можно было бы сейчас выбрать одно имя, чтобы история выглядела законченной. Но зачем придумывать то, чего уже не помнишь?

Имя забылось.

А заколка почему то осталась в памяти.

Она лежала на дне, на глубокой стороне бассейна.

Кто то попробовал нырнуть за ней, но не достал. Кажется, потом попробовал ещё кто то.

Тоже не получилось.

И тут мальчишки из параллельного класса начали нас поддевать.

Мол, что же вы, никто достать не может?

Сейчас вспоминаю и улыбаюсь.

А тогда попробуй не отреагируй.

Нам было шестнадцать или семнадцать лет. Рядом два класса. Девчонки смотрят. Мальчишки из параллели посмеиваются.

В таком возрасте очень не хочется признавать, что ты чего то не можешь.

Я посмотрел вниз.

Три восемьдесят.

Без маски на такую глубину я раньше не нырял.

С поверхности дно видно хорошо, поэтому кажется, что ничего особенного там нет.

Набрал воздуха и нырнул.

Сначала всё было нормально.

Потом открыл глаза прямо под водой.

Без маски.

Глаза сразу защипало. Всё вокруг стало мутным, расплывчатым, но дно я видел.

Продолжил погружаться.

И тут начало давить на уши.

Сначала немного, потом всё сильнее.

Чем глубже опускаешься, тем отчётливее чувствуешь это давление.

Вот это ощущение я помню до сих пор.

В какой то момент уже хочется развернуться и идти наверх. И тут становится совершенно неважно, кто там смеялся, кто смотрит с бортика и кто что скажет, если ты вернёшься ни с чем.

Но заколку я видел.

Она была совсем близко.

Я пошёл дальше.

Уши заложило. Глаза щипало.

Наконец добрался до дна.

Протянул руку и взял её.

Сжал заколку в ладони, оттолкнулся от дна и пошёл наверх.

Тут уже была одна мысль.

Хватило бы воздуха.

Когда смотришь в бассейн сверху, три метра восемьдесят не кажутся большой глубиной.

Когда поднимаешься с самого дна, ощущение совсем другое.

Свет над головой становился ближе.

Наконец вынырнул.

Вдохнул.

Что говорили вокруг, я уже не помню. Наверняка кто то смеялся, кто то что то кричал. Может быть, мальчишки из параллельного класса тоже что то сказали.

Всё это стёрлось.

А следующий момент остался.

Я посмотрел на руку.

Разжал ладонь.

Заколка была у меня.

Вот свою гордость в тот момент я помню отлично.

Первый раз нырнул на такую глубину без маски. Открыл глаза под водой. Уши заложило. Воздуха к концу уже не хватало.

Но я достал её.

Конечно, виду старался не показывать.

Старшеклассник всё таки.

Наверное, сделал вид, что ничего особенного не произошло.

Достал и достал.

А внутри был страшно доволен собой.

Я смог.

Кому потом отдал ту заколку, не помню.

Может, Наташе.

Может, Вере.

Может, Гале.

Прошло больше тридцати лет, и многое из школьной жизни уже стёрлось. Я не помню, какие уроки были в тот день. Не помню, кто из преподавателей нас сопровождал. Не помню, о чём мы разговаривали по дороге.

Но некоторые вещи остались.

Кольцо.

Конечная тринадцатого маршрута.

Жёлтый «Икарус».

Тёплая печка зимой.

Запотевшие окна.

Уфа за стеклом.

Два параллельных класса.

Филологи и мы, математики.

Остановка у краеведческого музея.

«Буревестник».

Запах хлорки.

И глубина три восемьдесят.

Прошло больше тридцати лет.

Исчезли с улиц те жёлтые «Икарусы». Изменилась Уфа. Разъехались одноклассники. Что то забылось совсем, что то вспоминается только после случайной фотографии или старого разговора.

А тот день почему то остался.

Иногда память удивительно выбирает, что сохранить.

Можно забыть важный разговор, дату, фамилию учителя, школьный урок.

И помнить тепло автобусной печки.

Запотевшее окно.

Запах хлорки.

Маленькую заколку на дне бассейна.

Себя шестнадцатилетнего, стоящего у бортика и смотрящего вниз.

Три восемьдесят.

В том возрасте кажется, что времени впереди бесконечно много.

Завтра снова будет школа.

Снова увидишь тех же ребят.

Снова сядешь в автобус.

Снова куда нибудь поедешь.

Никто не думает, что однажды именно такой обычный день станет частью твоей личной истории.

Наверное, поэтому название этого рассказа пришло само.

«Достать со дна».

Когда то я действительно нырнул и достал со дна бассейна маленькую девчачью заколку.

А теперь, спустя десятилетия, словно ныряю туда снова.

Только уже не в воду.

В собственную память.

И достаю оттуда Кольцо, тринадцатый маршрут, жёлтый «Икарус», зимнюю Уфу, голоса одноклассников, запах хлорки и себя самого в том возрасте, когда казалось, что всё ещё впереди.

Наверное, самое дорогое действительно может годами лежать где то очень глубоко.

Нужно только однажды решиться и достать его со дна.