След

Первое, что он запомнил о Боге: Бог
не представился.
Солнце уже уплывало за облака, а он всё слонялся по
старым железнодорожным путям в поисках очередного камня.
Ему нужен был самый большой, самый крепкий — такой,
который отлично подойдёт на роль бульдозера в его детских
потехах.
Он сложил ладошки биноклем и принялся сканировать
местность слева направо. Взгляд замер примерно на четверти
пути. В метрах двадцати пяти сидел незнакомец. И не просто
сидел, а восседал на большущем камне — на самом настоящем
бульдозере!
Минуты три мальчик переминался с ноги на ногу, гадая,
когда незнакомец уйдёт. А вдруг он заберёт камень с собой?
Его мысли оборвал голос:
— Мальчик! А мальчик!
Он невольно попятился на два шага.
— Подойди, не бойся, я знаю, что тебе нужно!
Открыв рот, мальчик подбежал к незнакомцу:
— Откуда знаете?
— А как же я могу не знать?
— И что же мне нужно?
— Камень.
Парниша довольно упёр руки в бока и воскликнул:
— А вот и нет! Мне нужен бульдозер!
Незнакомец по-доброму усмехнулся и резко встал. Он был
таким высоким, что, прежде чем запрокинуть голову,
мальчику пришлось отшагнуть.
— Можно мне его взять?
— Попробуй.
Мальчик обхватил камень обеими руками и потянулся
назад. Камень даже не шелохнулся. Незнакомец наблюдал за
этой борьбой, пока детские глаза, полные отчаяния, не
поднялись на него с безмолвной просьбой о помощи. Тогда он
присел, подцепил ладонью камень снизу, покачал его и вдруг
сдвинул в сторону. Перед ними открылась земля, совсем не
похожая на ту, что была вокруг. В черной глине виднелись
мелкие тёмные камешки с белыми вкраплениями.
— Ух ты! Что это?
— Это гранит.
— Откуда вы знаете? Вы геолог? Мой дядя геолог!
— В какой-то степени я и геолог.
— А вы знакомы с моим дядей? Вы ведь из этих краёв?
— Из этих тоже.
Мальчик так озадачился, что не смог вымолвить и слова
в ответ. Он лишь принялся собирать камешки. Они то и дело
выпадали из его маленькой руки, а он суетливо подбирал один
за другим.
— Вот, возьми.
Незнакомец протянул ему льняной мешочек. Мальчик
принял его без расспросов.
— Спасибо. Мне уже надо домой. Можно я верну мешочек
в следующий раз?
Вместо ответа незнакомец указал пальцем на большой
камень.
— А, бульдозер? Наверное, я оставлю его здесь, мама не
разрешит принести его домой.
— Я не про бульдозер. — Незнакомец провел рукой по
линии, очерченной на земле. — Видишь?
— Что?
— Это его след.

* * *
Студенты уже расходились после пар, а он всё глядел
в микроскоп, время от времени вздыхая и бормоча что-то себе
под нос. Его уже сложно было назвать мальчиком. Кожаные
ботинки тихо поскрипывали, пока он ёрзал на стуле,
почесывая лысину на макушке, а руки, покрытые мелкими
ссадинами, больше не были похожи на руки ребёнка, который
только и делает, что играет с камнями. Он был так
сосредоточен, что даже скрип открывающейся двери едва ли
мог его отвлечь.
— Вы всё сидите? Если мне не изменяет память, вам завтра
к первой паре.
— Я в первую очередь сюда устроился наукой заниматься,
а не лекции читать.
— И все же, студенты вас любят, нелюдимый вы мой
коллега.
— Людей много здесь, даже слишком, да толку от них
мало. Другое дело — минералы: всегда востребованы, да
в дефиците. Мне вот как в таких условиях работать?
— Тут я могу вас понять. Помню, эти экземпляры еще
Дмитрий Владимирович привёз из поездки. И ведь не пожалел
отдать. Щедрая душа, выходит!
— Из поездки. — Он откинулся на стуле и минуты три
глядел в потолок, почесывая колючий подбородок. — И мне
надо ехать.
— Конечно, до завтра, коллега!
— Вы не поняли. Мне надо уехать надолго.
— Не смешите, куда?
— Да по всей России! В командировку!
— Вы ведь знаете, как на кафедре сейчас дела обстоят,
а студентов ваших куда?
— Дарю! Вы только не вздумайте меня отговаривать, я уже
всё решил. И точка.

* * *
Следующую неделю он провел в поезде, попивая чай
с молоком и наблюдая за пейзажами, один за другим
проплывающими за окном купе. Довольный своей
самоотверженностью, он то и дело доставал льняной мешочек
и, перебирая куски гранита, гадал, какой улов его ждёт в этой
поездке. Он ехал всё дальше на восток, проезжая через
Поволжье, Урал, Западную и Восточную Сибирь,
останавливаясь в разных городах и поселках. Где-то он был
лишь проездом, а где-то задерживался на несколько суток.
Особенно ему приглянулась Бурятия, в горах которой он
пребывал аж шесть дней, постоянно находя повод остаться
подольше.
— Понимаем ваше беспокойство, но номер нужно
бронировать заранее.
— Мне продлить ещё только на день, и завтра вечером
я вас покину, теперь точно! Войдите в положение!
— К сожалению, больше вам навстречу мы пойти не
можем, иначе не успеем подготовить номер к новым гостям,
приносим извинения за неудобства.
Словно ребёнок, которому не купили мороженое, он
обиженно вышел во внутренний двор гостиницы и закурил. Он
грезил о минералах, которые мог бы заполучить завтра, если
бы остался.
Внутренний монолог прервала фигура, подкравшаяся
сзади. Его тяжёлая от раздумий голова повернулась, и он
увидел маленькую бурятскую женщину, которая
с любопытством смотрела на него и странно улыбалась.
Подмышкой у неё был зажат веник, а правая морщинистая
рука сжимала металлический совок.
— Я докурю и поднимусь за чемоданом, не беспокойтесь.
— Уже уезжаете, да?
— С номерами беда у вас, вот и уезжаю.
— Ноо, не говорите! Всегда так. А вы у меня переночуйте,
да. Комната свободная, заправлю постель вам.
— Но я вам совершенно незнакомый человек, с чего такая
доброта?
— Сын у меня любит по горам лазить, пообщаетесь с ним,
да. Не бери в голову! Подмету и вместе пойдём.
— Что ж… Спасибо большое.
Она не ответила и принялась активно мести двор.

* * *
Дом был скромным, но обжитым: в коридоре разлёгся
разноцветный ковёр, связанный лоскутами из старой одежды,
и всюду висели фотографии в рамках, но без стёкол. Мужчина
предположил, что это сделано ради безопасности в случае
землетрясения, но спрашивать не стал. На кухне сидел
парниша лет семи отроду и смотрел в его сторону с таким
выражением лица, словно знал о приходе гостя
и с нетерпением его ждал.
— Я сделаю чай. Саян, подвинься, чтобы дядя сел.
Мальчик быстро исполнил приказ матери, упёрся руками
о скамью и обратился к мужчине:
— Ты живешь на вершине горы?
Тот еле сдержал улыбку и ответил:
— Нет, я иногда хожу туда исследовать породу и искать
минералы.
От слова «минералы» у мальчишки перекосило лицо,
и гостю пришлось добавить:
— Камни. Допустим, я ищу камни.
— А сколько камней у тебя уже накопилось?
Он достал мешочек и аккуратно высыпал на стол его
содержимое.
— Считать умеешь?
Его мать украдкой посмотрела в их сторону в надежде, что
мальчик не забыл, как считать.
— Нэгэн, хоёр, гурба, дурбэ, таба… э-э… найма…
— Зургаа! — Мать поставила на стол соль и чай с молоком.
— А зачем соль?
— Это зутараан сай, его принято пить солёным.
— Ну раз принято, то давайте.
Она взглянула на мешочек:
— Давайте зашью дырку.
Мужчина и не заметил, как продырявилась льняная ткань.
Немудрено, ведь мешочек служит ему уже почти полвека.
Пока гость пил этот диковинный напиток, она нашивала
заплатку на место ранения, а её сын разглядывал мозаику из
минералов на столе. В ту ночь мужчина крепко спал
и следующий день провёл как нельзя плодотворно.

* * *
Были и другие регионы, богатые полезными ископаемыми.
Для него в первую очередь поездка стала долгожданным
отдыхом, даже своеобразным побегом от рутины. Он подолгу
стоял у реки, вглядываясь в каждый камешек, ювелирно
отполированный водой, и вслушивался в разговоры местных
жителей, поражаясь разнообразию привычек и традиций
в регионах страны, о которой, как геолог думал раньше, он
знает всё.
От близившихся холодов поезд унёс героя далеко на
Кавказ. Там он продолжал заниматься своим делом, и даже
разговорился с одним стариком-геологом, занимавшимся
инженерными изысканиями вблизи плато Лаго-Наки.
Как-то вечером они сидели на веранде за широким
деревянным столом, ведя непринужденную беседу
о перспективах местности:
— Всё бы ничего, только с грунтами здесь непросто,
особенно после дождей.
— Карст?
— Именно. На глаз вообще ничего не понятно. С виду
склон стоит как вкопанный, а посмотришь на разрез, и хоть
в обморок падай.
— Зато арбузы у вас такие вкусные, что я вот-вот потеряю
сознание прямо за столом!
— Вы и сыр попробуйте, этот вот менее солёный.
Не успев расправиться с арбузом, гость схватился за
мягкий кусок сыра и откусил. Затем снова арбуз, и снова сыр.
Глаза его заблестели. Он восхищённо взглянул на местного
геолога и расплылся в такой улыбке, что оголил не только
зубы, но и места, где зубы когда-то, вероятно, стояли.
Старик рассмеялся:
— Ваша реакция выше всяких похвал. Хороший гость!
Опсэу!
— Опсэу?
— Спасибо!
Воодушевлённый гостеприимностью, гость достал
льняной мешочек из сумки и торжественно положил его на
стол:
— Выбирайте! Отдам любой на память!
Влажными от фруктов руками старик взялся за дряхлый
мешочек, оставив на нем узор из розовых арбузных капель
и принялся расспрашивать гостя о каждой находке.
И просидели они так до самого заката, то важно дискутируя,
то звонко смеясь.

* * *
Менее охотно геолог выходил из вокзала Архангельска.
Север ему не понравился сразу: слишком много серого,
слишком мало тепла, слишком долгий день. Только на днях он
прятался в тени от солнца, а уже сегодня гуляет по причалу,
убрав руки в карманы. От воды тянуло холодом и рыбой. Он
вслушивался в скипы старых лодок и проводил взглядом по
влажным канатам. Его глаза уловили движение рыболовной
сетки. Подойдя ближе к парапету, он высунул голову и глянул
вниз. На табурете сидел старик и вытаскивал из сетки мелкий
мусор.
— Что, пустая? — спросил геолог, кивнув на сеть.
— Почему пустая? Вон сколько набилось.
— Я про рыбу.
— Рыба внутри, а это мусор.
— И много рыбы здесь?
— Если шторма нет, то много.
— А самая здешняя какая?
Старик усмехнулся:
— Смотря что ты считаешь здешним. Рыба ведь не
спрашивает, где у неё родина.
— А вы здешний?
— Нет, конечно. Зато дольше всех здесь прожил.
— Почти местный, получается.
— Вот именно, что почти. Почти! Вот так скажешь своё
«почти», а потом всю жизнь мучайся. Почти дома, почти свой,
почти зажил, почти умер.

* * *
Старик снова занялся сетью, оставив мужчину наедине со
своими мыслями. Тот просто стоял у парапета, сверля
зрачками морскую пену с примесями рыбной чешуи и мелких
водорослей.
Ему вдруг вспомнилось детство. Старая калитка, когда-то
встречавшая его, измазанного в песке, но безмерно
довольного, клумбы, украшенные расписанными гуашью
камешками, лицо матери — такое, каким оно было тогда. Он
продолжил прокручивать слова старика и в поезде,
возвращаясь назад, но не туда, откуда начал свой путь,
а намного дальше. С каждой милей пейзажи за окном
становились всё более знакомыми, и вместе с ними из памяти
проступали давно забытые подробности.

* * *
Улица нашлась на прежнем месте. Он прошёлся вокруг
дома, задирая голову и заглядывая в окна, но внутрь зайти так
и не решился. Уже долго там никто не жил. Время забрало всех
людей, бывших свидетелями его беззаботного детства. Он
вышел за калитку и по памяти очертил глазами знакомый
маршрут, который проделывал тысячу раз, будучи ребенком,
и медленно пошагал. Через пятнадцать минут он увидел
железнодорожный путь. Тот совсем не изменился. Солнце
отражалось от рельсов и било в глаза. Тогда мужчина сложил
руки биноклем и принялся сканировать территорию.
Взгляд замер примерно на четверти пути: в метрах
двадцати стоял незнакомец и всматривался в уходящие вдаль
рельсы. Не раздумывая, мужчина направился в сторону
человека.
— Добрый день, не отвлеку вас?
Незнакомец обернулся к нему с уже готовой улыбкой:
— Вовсе нет. Я как раз вспоминал, что кто-нибудь вот-вот
составит мне компанию.
— Вспоминали будущее? Удивительно.
— Не удивительно. Скорее, сложно. Но если вдруг
запамятовали, можете просто подождать мгновение,
и будущее уже наступит. И потихоньку вспомните. А вы
работаете здесь?
— Нет, здесь я никогда не работал. Приехал из
командировки поглядеть на родительский дом, освежить
в памяти воспоминания. А так я геолог.
— Я тоже.
— Вот совпадение! Тогда, коллега, позвольте
продемонстрировать вам результат моей поездки. Обещаю, вы
будете впечатлены!
Он засунул руку во внутренний карман ветровки, нащупал
льняную ткань и, вытаскивая заветный мешочек, резко
закашлялся. Рука дрогнула, и всё содержимое мешочка
рассыпалось на землю. Они уже было дёрнулись вперед, чтобы
всё собрать, но вдруг замерли, уставившись вниз.
— Эти камни вы собирали в командировке?
— Не камни, а минералы. Вы точно геолог?
— Геолог тоже.
Мужчина рассмеялся.
— А кто ещё?
— Плотник.
Они затихли на мгновение, глядя на россыпь разноцветных
минералов на сырой земле, а затем незнакомец добавил:
— Занятная инсталляция, вылитая карта!
— В какой-то степени это и карта. Я объездил совершенно
разные места. Каких только минералов я не видал.
— А людей?
— Всяких видал, но не собирал!
— А это что? — Незнакомец указал пальцем на
заляпанный мешочек с заплатками и потёртостями со всех
сторон. — Видите?
— Что?
— Это их след.