Игры разума. Козыри

Кубик не успел завершить свое движение, потому что я перехватил скачущую игральную кость до момента её остановки. А это значило, что синтетик не совершил свой ход. Мы не знали его цифру. Мы не могли играть дальше. Эббот поднял бровь и посмотрел на меня:

– Ну, и что ты делаешь, трусливый заяц?
Я в конец разозлился на своего оппонента:
– А почему это ты, сраная железяка, называешь меня трусливым зайцем?!
– Ну, очевидно же – ты боишься очередного хода.
– Нет, не боюсь. Просто до меня кое–что дошло.
– Неужели? До тебя долго доходит. Прям как до жирафа.
– А ты, я смотрю, сегодня прямо горазд на какие–то шутки. Остряк нашелся.

Похоже, моя колкость никак не задела синтетический разум Геральта: он молча скрестил руки на груди и продолжал смотреть на меня, выжидая. Как будто он знал, что я не всё сказал, что хотел.

– Я кое-что понял, – снова повторил я более медленно. – Это всё – сюрреализм. Это – неправда. Это всё – уловки разума.
– Да ладно?! Наконец–то, – прокомментировал Эббот.
– Прохладно! – отрезал я. Помнишь, как яблоко превратилась обратно в кубик? И это значит, я что могу изменить здесь всё.
– Ну, попробуй.

Я снова посмотрел на игральную кость, лежавшую на моей ладони. Долго, пристально и упорно. В какой–то момент кубик исчез, а на его месте появилась крохотная ящерица, которая тут же попыталась сбежать. Я рванулся её ловить, но реакции маленького существа были гораздо быстрее моих. Рептилия почти уже юркнула в какую–то щель между стеной и полом, как Эббот схватил её за заднюю правую лапу и поднял на уровень глаз.

– Ну, ты и медлительный увалень, как панда.
– Ты почему меня оскорбляешь? – изумился я.
– А что, мне кто–то запрещает?!
– Да, я запрещаю!
– А что мне будет, если я тебя не послушаюсь? – сказал синтетик.

Я ничего не ответил. Просто в какой-то момент ящерица в руках Эббота превратилась в змею, которая тут же попытался его ужалить в район шеи.
Синтетик отшатнулся и выбросил ползучего гада на пол. Я метнулся вперёд, накрывая змею обеими руками.

– Давай–давай, она тебя сейчас тоже ужалит.
– Как она может это сделать? – переспросил я. – Ведь у неё же нет зубов.
Убрав ладони, я рассмеялся: на полу лежала белая игральная кость.
– Ну, чего сидишь? Твой ход, – усмехнулся я.
Эббот нерешительно протянул руку к игральному кубику.
– Давай, ходи, – сказал я и улыбнулся.
– Ты чего смеёшься? – изумился синтетик.

Я всего лишь слегка скосил глаза в сторону игрового поля. Там, где раньше на пути наших фишек стояло несколько опасных полей, теперь лежало три игральных карты рубашками вверх, закрывая собой все страшные неприятности.

– А ты ничего, перспективный, – хмыкнул синтетический разум.
– А то, – ответил я. – У меня на каждую игру найдется пара козырей.
– А не ты ли это несколько десятков минут назад говорил, что не знаешь, мол, что делать дальше.
– Ну–у, мнение на то и мнение, чтобы его менять ответил я. – Ты давай, кидай кубик.