Вождь... полотеров

#прикол
(Посвящение)
+18!
Вождь... полотеров :)

Глава 1. Пыль, замок и лопнувшее терпение

Одно, однажды,.. воскресенье. Обед. Время, когда нормальные смертные едят финики, а ненормальные бессмертные — приходят на работу, чтобы устроить скандал.
Харон, по этому самодурному вызову в выходной, стоял посреди теней так, что его знаменитые белые волосы — предмет зависти в радиусе всех богов потустороннего и повод для постоянного тайного схождения с ума Персефонеи — вздымались, как два боевых знамени перед атакой.
— Пыль, — прошипел начальник. Мымр. Тупые огни. Аид. Которого за глаза прозывали - Погорелые Тартарары — На замке подвала. У Сторожа Харибды.
Знаменитый лодочник медленно перевел взгляд на ржавого сторожа самого чудища (его потом стали так же даж называть). "Харибда" (как и тезка) стояла в углу с зарождения Царства Посейдона. Первая была сломана. А у второй даже шрамы уж были на пенсии (ещё при Кроносе).
— Ваше Темнейшество, —с затаенной едкостью сказал Харон с той интонацией, с которой обычно говорят «я вас сейчас, любезный... придушу». — Это же списали, еще при царе борщевике.
— Пыль! — повторил тупой Повелитель Загробья, тыкая пальцем в сторону замочной скважины. — Это музейный экспонат! Я его сюда поставил для культурного обогащения!
— Вы его сюда поставили, потому что вам было лень вывезти его на свалку, — отрезал храбрый сопровождающий душ.
И тут что-то лопнуло.
Не терпение — оно лопнуло давно, ещё когда бледное в черной тунике недоразумение заставило его мыть потолок в зале подземелья, где потолка не было. А вот белые глаза Харона — да, готовы были лопнуть, те самые, гордость Вселенной — отчего начали... чесаться. Сначала слегка. Потом сильнее. Потом так, что он начал подозревать, что внутри у него завелись маленькие Эринии, которые крушат его нервные клетки.
— Всё, — прошептал Харон. — Всё. Я звоню мужикам.

Глава 2. Военный совет в темных тенях

Потусторонняя версия Локи открыла дверь в своем любимом теневом царстве где-то на пограничье Аидового. В руках она держала банку с солёными огурцами по рецепту Вальгаллы, которая утверждала, что огурцы нужно солить с боевым кличем и исключительно в полнолуние.
— Харон? Что случилось? Ты белый, как Ёрмунганд, который прошалит в етунхеймском снегу три недели.
— Тот дятлообразный придурок, — выдохнул собеседник — Пришел. В обед. В выходной. Ругал меня за пыль. На списанном замке Харибды.
— На той рухляди, которая коррозией покрылась? — уточнил тот.
— На том самом.
— Господи, — Загробная вариация Локи перекрестилась. — Это уже не начальник. Это ходячая Преисподня тронутости.
Сирин уже сидел на диване с чашкой из отвара "ведьминского кольца" и с мечтательным взглядом. Он смотрел в водовороты призраков, где пролетал синий огонек, и, кажется, представлял, что этот огонек — вестник новой байки, который сейчас прилетит и наполнит его смыслом.
— Сирин! — рявкнул Харон — Соберись!
— А? Что? — мистический юноша-мыш вздрогнул. — Я просто думал.. а что, если голубые огоньки — это переодетые фантомы?
— Сирин!!!
— Всё-всё, я здесь. Что случилось?
Харон в третий раз за сегодня рассказал историю про пыль, Харибду и огневистую ****ь с кадыком. Сирин ахнул. Вариант Локи схватился за сердце. А потом в дверь постучали.
На пороге стоял Хранитель Склепа — тощенький развеселый скелетик с волосенками.
— Я связался с богами привидюсек, — сообщил Хранитель. — Они говорят, что дурака надо проучить, с креативом, за нашего любимого Харона-батона;
— И что нам с этим делать? — спросил "батон".
— Боги говорят... — скелетик прищурился, прислушиваясь к дуновению невиданных ветров — Боги говорят, что нужно позвать... Женщин.
Все переглянулись.
— Женщин? — переспросила копия Локи.
— Женщин, — кивнул Хранитель. — Боги говорят, что у нас есть четыре варианта.
— Какие?
— Хель, Королева Кошек, Персефона и Голубая Фея.
Тишина.
— Ну, — сказал Сирин мечтательно. — Голубая Фея... она такая... утончённая. Он с ума сойдет от ее хитроумного шарма и забудет дорогу на харонову работу.
— Хель улыбается так, скалы сами себя прогрызают, так что замок просто исчезнет из поводов придраться, если она дыхнет рядом, — вздохнул мистический "Локи".
— А Персефона... — Харон покраснел. — У нее прекрасные волосы и рукава туники. И она ими сметет его нафиг за дверь Потустороннего Измерения...
— Мы знаем, Харон, — хором сказали загробные мужи.
— А Королева? — спросил Хранитель. ... И он ответил - А она заразит всех на Миры вокруг смущенностью. И совестливостью, может и даже твоего придурошного проймет этим.
— Отлично, — Лодочник Стикса хлопнул в ладоши. — План такой: мы зовём девчат. Они... придумывают, как решить проблему. А потом... — он сделал многозначительную паузу. — Потом мы под рюмочку думаем, как их отблагодарить.
— Под рюмочку? — дубликат трикстера прищурился — Харон, у меня только настойка на асгардских пеньках.
— Сойдёт.

Глава 3. Девоньки- в бой!

Хель вошла в катакомбы, заполнив собой всё пространство. Ее брови были такие густые, что в них, казалось, можно было спрятать небольшой отряд валькирий. Грива по плечам развевалась, как у Фенрира, который только что подрался со Слейпниром.
— Привет, приятель, — сказала она, хлопнув Харона по плечу. — Что случилось? Ты выглядишь так, будто увидел Сциллу.
— Хуже, — ответил он. — Я увидел Аида.
— О-о-о, — богиня мертвых понимающе кивнула. — Это тот, который заставляет тебя мыть полы там, где полов нет?
— Тот самый.
Следом вошла Персефона. Голубоглазая брюнетка с утончёнными манерами, она вошла так, будто подземелье было арками Олимпа, а она — нимфа, которая снизошла до простых смертных.
— Добрый вечер, юноши, — сказала она с идеальным шепотом. — Надеюсь, я не опоздала?
— Персефонея, — Сирин покраснел. — Ты всегда вовремя.
— Это моя работа, — она подмигнула. — Быть вовремя и выглядеть безупречно.
Голубая Фея вошла третьей. Тонкая, с кукольными словно кудрями, с улыбкой, которая, казалось, могла отдубасить и могибльные плиты. Она оглядела туман вокруг, кивнула всем и сказала:
— Я слышала, у вас проблемы. Я здесь, чтобы их решить.
— Фея, — вздохнул Локи. — Ты такая... надёжная.
— Я знаю, — она улыбнулась — Это моя суперсила.
Последней вошла Королева Кошек. Приятная девушка (без кошачьих ушек, но с хвостиком :) ), с чуть вздёрнутым кончиком носика и аккуратными раскосыми глазками. Она смущённо огляделась и тихо спросила:
— Я... я не опоздала?
— Нет, Ваше Величество, — Хранитель Склепа улыбнулся. — это опоздали все, кто не знает о Вас.
— Отлично, — она выдохнула. — Я боялась, что пропустила что-то важное.
— Ты не пропустила, — скелетик взял ее за руку. — Ты — и есть - часть важного.
Харон встал в центр черного болота. Его грудь вздымалась, глаза горели, а в голосе звучала сталь.
— Итак, — сказал он. — Мы собрались здесь, чтобы решить проблему. Аид. Пыль. Замок Харибды. Всё это — символ несправедливости. И мы... мы...
— Мы, — подхватила Хель — устроим уборку.
— Уборку? — переспросила Фея.
— Уборку, — кивнула дочка Локи. — Такую, что он запомнит навсегда.
— Я в деле, — сказала Королева.
— Я тоже, — Персефонея поправила капюшон глухой туники. — Но я не буду мыть полы в шали.
— Мы найдём тебе накидку, — хозяин черных псов улыбнулся. — Накидку полотера.
И тут он поднял руку.
— Я, — провозгласил Харон, — вождь полотеров!
— Вождь... полотеров? — переспросила Фея.
— Вождь полотеров, — подтвердила тот. — И мы идём в бой!
— Под рюмочку? — уточнила Хель.
— Под рюмочку, — кивнул Харон. — Это стратегическое планирование!

Глава 4. Великая уборка

Ночь. Пустой тронный зал Дворца Аида среди синего тумана и черного пламени. Луна светит призрачными лучами, освещая полы, которые не мылись с прошлого создания реальности.
Харон стоял в центре теней с шваброй в руках. За ним — Голубая Фея, Королева Кошек, Хель и Персефонея с полотерами. Все в фартуках. Все с вёдрами. Все с решимостью в глазах.
— Итак, — лодочник Стикс оглядел поле боя. — Наша цель — Замок "Харибда". Тот самый ржавый сторож сторожа. Нам нужно вымыть его так, чтобы Аидища подавился своей чистотой.
— А потом? — спросила Фея.
— А потом мы вымоем всё остальное.
— Всё? — уточнила Королева.
— Всё, — подтвердил Харон. — Даже там, где пол был только у паучков.
— У паучков? — переспросила Хель.
— У паучков. В подвале дворца Владыки Теней. Там есть уголок, где пауки построили себе каморку. Мы вымоем и её.
— Жестоко, — сказала Персефона. — Но справедливо.
И они начали.
Веник молил о пощаде. Венчик для пыли, казалось, понял, что сейчас его возьмут в заложники. Он попытался вырваться, но Хель держала крепко. Ее плащ развевался, как саван, а шлем на сине-красных волосах враждебно сверкал рожками.
— Я — Хель! — провозгласила она. — И не веду переговоров с террористом-муссором!
Швабра крестилась. Швабра икала. Швабра, кажется, начала молиться.
Голубая Фея улыбнулася. Ее улыбка осветила комнату ярче, чем перевернутое эхо звезд. Она взяла тряпку и провела ею по стенам. Стены заблестели слезами счастья. Они, кажется, сказали «дожили, ура".
— Это моя суперсила — сказала Фея. — Не пропускать для плена совка ни одной крошки.
Персефона стояла в углу, пытаясь не запачкать свою тунику. Но потом она вздохнула, сняла капюшон, закатала рукава и взяла тряпку.
— Я делаю это для Харона, — сказала она. — И для справедливости.
Та, кажется, заспорила, сияя заплатками. Она начала шелестеть и щипать ее пальцы. Жена Аида, удивлённая, стала мыть усерднее.
Королева Кошек тихо ползала по подоконнику над Пропастью Чудищ, извиняясь за беспокойство перед каждым мимо пробегавшим тараканом. Она была так смущена, что даже паутинка, кажется, стеснялась ее. Она улетала сама, без сопротивления.
— Я... я стараюсь, уж как могу, прошу прощения — прошептала Королева.
Харон стоял в центре, как полководец, восседая на черном пакете для отходов и с короной из бахиллов. Его грудь вздымалась, глаза горели, а полотер в руках был как меч.
— Вперёд! — кричал он. — Мы вымоем эти Тартарары! Мы вымоем все это так, что Аид ляжет поперег порога вперед ногами!
— Удобно ляжет? — уточнила Персефона.
— Надежно! — ответил тот.
— А, хорошо. А то я подумала...
— Не думай! Мой!
И они мыли. Они мыли так, что решетки захотели сбежать. Они мыли так, что треснули зеркала. Они мыли так, что даже обе Харибды, кажется, начали улыбаться как от шрамов-пенсионеров.
В подвале паучки смотрели на них с ужасом. Их каморка была вымыта. Их коврики были выбиты. Их отпечатки лапок исчезли.
— Простите, — сказала Королева паучкам. — Но справедливость важнее.
Паучки, кажется, поняли. Они чухнули со всех лапок в другой угол.
К трём часам ночи дворец сиял. "Харибда" была вымыта до блеска. Полы были такими чистыми, что в них можно было увидеть своё отражение.
— Мы сделали это, — выдохнул Харон.
— Мы смогли — подтвердила Хель.
— Я устала, хочу есть, — сказала Фея.
— Я тоже, хочу выпить — кивнула Персефона.
— Я... я хочу спать, чуть, если позволите — прошептала Ее Кошачье Величество.
— Сначала, — сказал перевозчик душ, — мы посидим и обмоем успех.
Все девушки, в ужасе, как одна, шарахнулись:
- Опять?! Что-то промывать???
- Да я в смысле - жахнем, успокойтесь, отряд "золушек"!

Глава 5. Рюмочка и благодарность

Они сидели в обители Харона. На столе — бутылка самогона, которую вариант Локи принес из своих запасов. Рюмки. Солёные огурцы. И четыре уставших, но довольных бабы.
— За справедливость! — провозгласил Харон.
— За справедливость! — хором ответили все.
Выпили. Хель налила ещё.
— За вождя полотеров! — сказала Персефонея.
— За вождя! — подхватили все.
Выпили. Хранитель реки Стикс покраснел.
— А теперь, — сказал он, — мы должны отблагодарить наших тружениц
— Отблагодарить? — переспросила Фея.
— Отблагодарить, — подтвердил Харон. — Каждая получит то, что заслужила.
Он повернулся к дочери Асгврдского Етуна.
— Ты, — сказал он, — получишь... Белые Волосы.
— Белые?
— Да. Твой красно—синий лик, это, конечно, круто. Но, слыхал, папенька твой пока жалует белое. Я сам наколдую.
— Но...
— Не спорь с вождём.
Хель вздохнула. Харон взял волшебный посох, каким он запечатывал души в зеркалах (или напротив - отпускал, в зависимости от прожитой жизни) и начал. Локоны прекрасного потомка бога магии, хитрости и иллюзий стали белее снега. Хель смотрела на него с ужасом и восхищением.
— Ты... ты делаешь это с признательностью, — сказала она.
— С этим и с посохом Аида, — ответил Харон.
Потом он повернулся к Персефонее.
— Ты, — сказал он. — получишь... Брошь с сердцем Аида.
— С... Сердцем? — она побледнела.
— Да. Ты слишком, увы, далека от сердца мужа, и нет твоей вины в этом. Но нужно немного наглядности.
— Но я...
— Не спорь.
Персефонея вздохнула. Харон вынул украшение. Та смотрела в зеркало с выражением человека, который только что понял, что жизнь — это боль.
— Это... это интересно, — сказала она.
— Это - символ — ответил Харон.
Потом он повернулся к Голубой Фее.
— Ты, — сказал он, — получишь самогон.
— Самогон? — Фея улыбнулся.
— Да. Ты его заслужила.
— Я его заслужила, — согласилась она.
Она взяла бутылку и сделал глоток. Потом ещё один. Потом ещё.
— Это... это лучший самогон в моей жизни, — сказала она.
— Это от версии Локи, — ответил Харон. — Он его настаивает на пнях Асгарда.
—Локи, — Фея повернулась к нему. — Ты гений.
— Я знаю, — тот покраснел.
Потом Харон повернулся к Королеве Кошек.
— Ты, — сказал он, — получишь вышивку.
— Вышивку? — Королева моргнула.
— Да. Я вышью тебе кошечку по эскизу Хранителя Склепа.
— Кошечку?
— Это такой... — он задумался. — Это такой персонаж. Она мяукает. Она милая. Она как ты.
— Как я?
— Как ты. Смущённая и милая.
Королева покраснела. Скелетик взял ее за руку.
— Я буду хранить его вечно, — сказала она.
— Спасибо, — прошептал Хранитель.
А парням Харон дал каталоги магазинов эксклюзивных весел от Жана-Поля Готье.
— Это, — сказал он — для ваших лучших будущих плаваний.
— Харон, — сказал Сирин. —Это... Ты лучший
— Я знаю, — ответил тот. — Ведь... Я вождь.
Глава 6. Аид и его... треш

Утро. Восемь часов (отпуска Харона по графику и праздника по календарю).
Аид подъехал ко дворцу на своей колеснице. Он был в настроении. Он был готов ругать. Он был готов унижать.
Он вошел в тронный зал.
И замер.
Полы блестели. Стены сияли. "Харибда" была вымыта до такой степени, что казалась новой. В воздухе пахло чистотой и... чем-то ещё. Чем-то странным.
— Что... — прошептал Аид. — Что здесь произошло?
И тут он увидел их.
Четыре фигуры в платочках и юбках. Четыре фигуры, которые мыли полы. Четыре фигуры, которые, кажется, были... мужчинами?
— Кто вы? — спросила она.
— Мы, — сказала одна из фигур — та, что была самой ушастой и с огненным начесом, — технички. Мы здесь, чтобы убирать.
— Технички!? — бог подземного царства прищурился, отступив и навернувшись в ведро с ссаными тряпками. — Но вы...
— Мы уборщицы из секты подпольных клинингов, — подтвердила вторая фигура — та, что была самой утончённой и, кажется, самой хитрой. — И мы здесь, чтобы работать до чертей.
— Но...
— И мы пидори... И... То есть - драим, — сказала третья фигура — худой как скелет (и, вообще, вероятно, была им) — И мы не хотим проблем.
— Но...
— Мы просто хотим МЫТЬ, — неожиданно твердо изрекла вновь четвёртая фигура  — Пожалуйста, не мешайте людям работать.
Аид замер. Он смотрел на них. Он думал.
— Кто из вас изворотливее? — вдруг спросил он. — Вот ты, — он показал на вторую фигуру, — или ты? — он показал на четвёртую.
И тут произошло нечто.
Из-за угла выскочили две фигуры в белых простынях. Они были похожи на привидений. Они были похожи на привидений, которые очень, очень ... Ревнивы и вредные.
— Ах ты! — закричало одно из них — то, что была Хель. — Ты ещё и сравниваешь их?!
— Мы — призраки! — закричало второе — Персефона. — Мы устроили корпоратив! И отгул! А ты ругаешь Харона!
— Что? — его начальнику ведь не показалось?.
— Мы — призраки! — быстро продолжала дочь Локи. — И мы требуем уважения трудового кодекса сферы услуг!
— И соблюдения профессиональной этики по отношению к младшему персоналу! — добавила жена царя посмертных краев.
И тут они начали бить Аида пыльными метлами.
— Ай! — закричал тот. — Что вы делаете?!
— Мы восстанавливаем справедливость! — ответила Персефонея.
— Мы наказываем зло! — добавила Хель.
Начальник монстров да (настоящих) призраков, одной ногой в ведре, спотыкаясь, неуклюже побежал. "Призраки" побежали за ним, с минуты на минуту рискуя быть разоблаченными. Мужчины в юбках смотрели на это с ужасом и восхищением.
— Мы должны их прикрыть, — сказал Хранитель Склепа.
— Как? — спросил Сирин..
— Хоровод. Мы устроим хоровод.
И они начали водить хоровод. Вокруг Аида. В юбках и платочках. Они пели. Они танцевали. Они старались переорать поломанные китайские пылесосы, которые вдруг начали работать сами по себе.
— Ла-ла-ла! — Поет Сирин.
— Тра-та-та! — подхватывал Хранитель Склепа.
— Бу-бу-бу! — добавлял Локи.
— Пи-пи-пи! — пищал Сирин

Дурная, справедливая жертва справедливости, но все таки иногда (когда спит зубами к стенке) тоже - человек, смотрела на них с ужасом. Он не понимал, что происходит. Он не понимал, почему его бьют призраки. Он не понимал, почему мужчины в юбках водят вокруг него хоровод.
— Я... я ухожу нахрен отсюда! — закричал Аид. — УВОЛЬНЯЮСЬ!
И он убежал.

Глава 7. Харон и его лучший день

Харон стоял в углу, затаившись, провожая, угребывающего на всех парах, из здания, дурного бога. Он ржал, как никогда в жизни, так, что волосы устали орать в голос;. Он утирал слезы от смеха и придерживал надорванный от хохота живот, и смотрел на всё это. Он видел, как Хель и Персефона сняли простыни и начали тоже смеяться. Он видел, как мужчины сняли платочки и начали обниматься, хихикая. Он видел, как всё это — абсурдное, смешное, мистическое — стало его лучшим днём.
— Это был мой лучший день, — прошептал он.
Персефонея подошла к нему. 
— Ты — вождь, — сказала она. — Ты — мой вождь..
Он обнял её. Она обняла его. Они стояли так, и мир вокруг них был чистым и блестящим.
Голубая Фея и Сирин обнялись. Королева Кошек всё ещё была с брошью, что подарила ей другая.
— Ты самый красивый, — сказала она.
— Даже с малиновым с белым градиентом в горошек? — спросил Харон.
— Особенно в горошек, — ответила Королева.
Хранитель Склепа и Персефона обнялись. Хранитель всё ещё держал бутылку самогона, но та смотрела на него с любовью.
— Ты самая милая, — сказал он.
— Я... я стараюсь, спасибо, не стоит — ответила Королева.
И они все стояли там. В чистом замке. С вымытыми полами. С вымытым "Харибдой". С ... Действительно летавшими по припотолочным балкам, призраками, которые устроили корпоратив. Мужчины в юбках - с женщинами, которых они любили.
— Знаете, — сказал Харон. — Я думаю, мы должны это повторить.
— Что? — спросил Хель.
— Уборку, — ответил он. — Но в следующий раз мы устроим это во имя прикола, у бывших.
— Я за, — сказал Сирин.
— Я тоже, — кивнул Хранитель Склепа
— Я... я тоже, — прошептал Королева Кошек.
— Тогда, — Харон поднял рюмку, — за нас. От имени вождя полотеров. И просто черных псов :) За вечность! Жахнем!
— Жахнем! — хором ответили все.
И они выпили.
И мир был чистым. И мир был смешным. И мир был потусторонним.
И это был лучший день.

Конец.
Аид больше никогда не приходил ни к кому в выходные. Говорят, он до смерти боялся любое время отдыха от работы. И полотеров.
Паучки в подвале так и не вернулись. Они переехали в соседнее подземелье. Говорят, там тоже есть, свой, вождь ...полотеров :)