Непуганый. Хроники Баггера

    А всё-таки это было странно… очень странно. То, что очевидно одному, совершенно неочевидно другому. Настолько неочевидно, что при дружеской попытке объяснить, можно просто нажить врага. Баггер до сих пор удивлялся этому. Люди делали совершенно неправильные выводы из, казалось бы, абсолютно ясных вещей. Он привык, и уже не спорил, но про себя каждый раз отмечал очередное непонятное заблуждение. Как и сейчас… Он просто стоял, улыбался и смотрел, как покупатель с довольным видом выпивает очередное яйцо.
- А-а-ах! Совершенно другое дело! – Тенор Афанасий с сияющим лицом положил пустую скорлупу в поддон для яиц.
Это было уже традицией. Каждый раз, когда Баггер приезжал по предварительному звонку, повторялась одна и та же ситуация. Он, держа поддоны с яйцами, заходил в эту гламурную прихожую, а хозяин – тучный мужик с кучерявой шевелюрой и бабьим обрюзгшим лицом, в неизменном халате с отливающими перламутром пуговицами, вальяжно выплывал навстречу. Жена – баба с удивлённым утиным лицом, выглядывала из-за его спины и улыбалась, пригибая голову – ну точь-в-точь шипящая утка – в то время, как муж брал одно из верхних яиц, и с видом дегустатора, выпивал.
Баггеру всё это до тошноты напоминало известный киношный штамп: в ресторане официант приносит бутылку вина, откупоривает, и посетитель чуть отпив из бокала, с важным видом кивает, словно бы разбирается. Ха, а если бы не кивнул? Не-е, знает, падла, что надо кивнуть. Вот и этот. Каждый раз одно и то же. Он делал вдох, жмурился, и оттопырив холёный мизинчик, чуть приседая, клал пустое яйцо на место.
- Не то что магазинные! Абсолютно другой вкус.
Сейчас скажет  - «поэтому сырыми я пью только ваши» - подумал Баггер.
- Поэтому сырыми я пью только ваши.
- Благодарствую. – Баггер простодушно лыбясь, всем видом показывал, что доволен похвалой. Разве что словечко «барин» не добавил. Он знал, что тенор сейчас скажет – «Это мне нужно для голоса».
- Это мне нужно для голоса. – Он вальяжно махал рукой домработнице.
- Лизочка, подтверди! – Холёная морда, как обычно, полуоборачивалась к жене.
- Подтверждаю! – С долей затаённой издёвки, кивала утконосая фифа.
Потом следовал расчёт. Домработница забирала яйца, а на ладонь Баггера ложились деньги.
- И соточку сверху. – Чуть присев, словно бы собирался сделать книксен, Афанасий Фёдорович клал сверху ещё одну купюру.
- Благодарствую! – Довольно кивал Баггер. – Нет, «барин» он добавлять не будет. Это был бы перебор, хотя Афанасий Фёдорович, наверняка, был бы рад это слышать. Здесь, в областном театре он слыл эдаким… дворянином, знаете ли. Но Баггеру было плевать. Все эти игры в дворянство и в казачество были, по его мнению,  не более чем пошлым кривлянием. Носить чужие маски – вот удел людей, которые не хотят быть собой.
Странно, всё-таки, странно, опять думал Баггер, спускаясь по подъездной лестнице. Почему-то считается, что магазинные яйца нельзя пить сырыми. Они, видите ли, плохие. А вот фермерские, значит можно. То есть яйца снесённые курами на птицефабриках, где есть сбалансированное питание, дозированные антибиотики, профессиональные ветеринары, режим, проверки санэпиднадзора и прочее, были плохими – их нельзя пить сырыми. А те, что без всякой проверки частники выращивали, как им блажь на душу ляжет… считались хорошими. М-да… Никто почему-то не задумывался. Баггер не любил сырые яйца. Но доведись ему таковые пить, он точно предпочёл бы магазинные, а не от неизвестного фермера. Но это он в двадцать лет пытался объяснять такие вещи, а сейчас он твёрдо и точно знал, что подавляющее большинство людей не думают, а просто повторяют за другими. И объяснять – только наживать врагов. И это не фигура речи, а суровый факт. Тогда зачем это делать? Как там его американский знакомец сказал… I just let them remain in their stupidity. Вот-вот, позволить им остаться в своей тупости. Да, в этом есть своя радость – оставаться умным среди дураков. Радость, конечно же, с кислинкой прошлых горьких открытий… но зато своя, на собственных ошибках заработанная. Как то старое вино в дурацкой сцене. Только он смаковал его в одиночестве, как Тютчев в Силентиуме.

Лишь жить в себе самом умей
Есть целый мир в душе твоей…

***

Электронное письмо от бывшей жены пришло на мейл сегодня утром. Он не оставил ей номера телефона, его нового адреса она тоже не знала, так что всё общение происходило по почте. Его это устраивало. Жена, такое впечатление, всё никак не могла уяснить, что они уже много лет в разводе. Письмо изобиловало упрёками о его долге влиять на сына и ещё какими-то неясными посылами о том, что она хотела бы с ним увидеться. Он знал её насквозь бабий ломаный ход мысли и не удивлялся. Все эти туманные намёки, что можно всё начать сначала, были ему привычны. Ей было что-то от него надо. Видимо опять поссорилась с Ромочкой, (или кто там сейчас у неё?) и по неизменному бабьему инстинкту начала сканировать пространство в поисках вариантов получше. Он подавил в себе первый импульс позвонить и решил сначала съездить в город и развести заказы, а потом уже вернуться к письму.

Сентябрь выдался жарким, но сваренное рано утром ничуть не прокисло стоя в прохладном подвале. Он варил всем одно и то же – дроблёную кукурузу, мелко измельчённую, кукурузную же ботву, лишь в конце добавляя твёрдые гранулы свиного комбикорма. А когда тот распухал, всем мешал по-разному. Собаке давал эту смесь с добавлением жира. Иногда с костной мукой. Курам и уткам добавлял зерновую смесь, мел и размолотую ракушку. Плюс немного мясокостной муки. Свиньям же давал, так как есть, только бросал чуть соли. Хрюшек в этом году было три. Мясо двух прошлогодних ушло влёт на частные заказы, и Баггеру самому пришлось докупать себе мясо. В этом же году он не будет всё продавать, а заполнит свой промышленный морозильник, что стоял здесь же, в его длинном пристрое к дому.
Он покормил живность, принял душ и поднялся в кабинет. На экране компьютера мигало несколько следующих сообщений от жены.
Первое: «Может, что-то сделаешь уже, бл#ть!»
Второе, через час: «Прости, это всё из-за этих дурацких конфет».
Третье: «Рома говорил с Мишей, тот обещал, что больше не будет. Вот, он этого гада насмотрелся».
Далее шла ссылка на чей-то ютуб-канал.
Баггер подвёл курсор мышки к ссылке и нажал на клавишу. Итак, что у нас тут?
Блогер Халецков. «Как надурить родителей». «Родаки – тупые уроды!» «С этими идиотами не о чем говорить!» «Деньги родителей – ваши деньги!» «Закидываемся по самые уши. Роды не врубаются». И тому подобные названия роликов.
Баггер чуть подался вперёд. Что это за контент такой? Он начал кликать на ссылки.
На экране молодой волосатенько-бородатенький дядька учил детей, как обманывать родителей, где покупать сн#с и конфеты с никотином, и как закидываться с виду безобидными карамельками. Всё это шло под мат и хихиканье. Родители – это тупорылые гады, деньги у них надо воровать и покупать такие вот мармеладки… Баггер включал одно видео за другим. Значит, Мишка насмотрелся всей этой дряни… Он и ещё тысячи мальчишек и девчонок. Каждый раз, когда Баггер думал, что его уже ничего не удивит, обязательно появлялся кто-то, кто разубеждал его. Вот как этот блогер. Удивительно, насколько тупо, мерзко и примитивно. А в мире идиотов самые примитивные и тупые шаги всегда оказываются самыми эффективными. Так что этот Халецков Америки не открыл, он просто вспомнил детство и своё собственное отношение к родителям, похабно обыграл и вывалил в интернет на всеобщее обозрение. Взрослые эту блевоту смотреть не будут, а дети… А тупые дети посмотрят много раз. Вот тебе и разрыв поколений. Из тупых детей иногда вырастают умные взрослые, но – увы, и увы – далеко не всегда. А нынешним детям интернет и вот такие блогеры не оставляют шансов.
Баггер ещё раз внимательнейшим образом просмотрел все ролики. Затем он спустился на кухню и заварил себе кофе. За окном стемнело. Он вернулся в кабинет, и отодвинув рабочий стул, подтянул к столу кресло-качалку. Осталось от деда, одна из немногих вещей, что Баггер сохранил от прошлой жизни. Он достал из специального ящичка в столе китайскую курительную трубку с длинным мундштуком и кисет с табаком. Когда-то давно неизвестные ему китайцы в ней курили опий, а теперь он курит табак. Он всякий раз улыбался на эту немного пошлую пародию на Шерлока Холмса, но ему и в самом деле так думалось легче. Некрепкий трубочный табак (не сильно затягиваясь) и чашка кофе. Что ещё нужно одинокому джентльмену для продуктивных размышлений? Нет, он не Шерлок Холмс, скорее профессор Мориарти, да и то… Нет, нет, долой эти штампы. Баггер улыбаясь, покрутил головой, ещё раз отмечая про себя липучесть некоторых образов. Ладно, пусть он будет сам себе Баггер. Не только литературным героям курить трубки, в самом деле. Одиноким порядочным джентльменам тоже можно. Особенно, когда он хочет устроить всплеск направленной энтропии для одного глубоко непорядочного субъекта. Совсем не джентльмена. Он уже узнавал это чувство – словно невидимый поршень начал с силой давить на какую-то внутреннюю пружину, заставляя ту сжиматься и вставать в положение нужное для выстрела.
Он ещё раз прокрутил в уме события сегодняшнего дня. Переводы статей по психологии были заранее разосланы в журналы. Он справился раньше, чем рассчитывал. Продукция развезена по назначению, живность, включая собаку, накормлена… единственно, Шиллер остался на сегодня не читан. «Лагерь Валленштайна», слова первого кирасира – «ах, полно вам, вы уж сцепиться готовы…». Он без усилий вспомнил место, где остановился вчера. Но с Шиллером, это ничего, это подождёт. А пока ничего не мешает ему дать себе немного времени на джентльменское хобби.
Баггер сделал глоток кофе, откинулся в кресле, и погрузившись в размышления, выпустил первый клуб дыма.

***
Жена, как обычно в стрессовых ситуациях, начинала метаться и обвинять всех вокруг. В первую очередь его – Баггера. Так что иметь с ней связь исключительно по интернету было абсолютно правильным решением. Она с сыном жила во втором доме. Он построил его сам. Сам же и оформил у нотариуса договор с женой, где и отписал весь дом с участком в качестве алиментов. Развод. Дело закрыто. Точка.
Точка, да не точка. Оставался сын, которому сейчас было одиннадцать. Сын, да не сын. Тоже вопрос. Однако он был, живой и настоящий.
Отложив трубку, Баггер написал первое сообщение бывшей жене.
«Привет. Понял тебя. Скажи Мишке, что съездим с ним на каникулах в увлекательный поход. Если без косяков дотянет».
Вот так. Ёмко и со смыслом. Он нажал «отправить».
Теперь надо заняться этим блогером. В русском языке слово блогер с одной «г». А в английском с двумя – «blogger». Это значит, будет – Blogger VS Bagger. Ага. Посмотрим, кто кого. Прямо ниггерский рэп-баттл. Баггер усмехнулся – он любил этот свободный полёт сознания.  Кулисы открываются, и мим в разноцветной одежде с дурацким поклоном объявляет. Действие первое, сцена первая. –  Блогга эн Багга! Йоу, мазафака…
Не будет ли несправедливым, что он «нанесёт ему визит энтропии» неожиданно, исподтишка? «С крысы», как выражались современные дети… Склонный к внутренней честности Баггер, подумав, задал встречный вопрос – а эти видео, не являются ли неожиданной крысиной подлостью в сторону глупых детей и их занятых родителей? Абсолютно являются. Что ж – подлость на подлость, крыса на крысу. И нечего тут больше рефлексировать.
Баггер не любил американскую поговорку, что добро должно быть с кулаками. Нет, тут надо было сказать иначе. «Идея должна быть с кулаками» Да, он, скорее всего, так бы и выразился. Не добро – идея. Любая, которая хочет претвориться в жизнь. Он неглубоко затянулся, и выпустил клуб дыма в лицо замершему на экране блогеру Халецкову.
Баггер не считал себя добром, нет и нет. Но он считал себя идеей. Мир не изменишь, но отдельных личностей урезонить можно. И пусть они ему за это заплатят. Он принимает наличностью и ценными вещами. За риск и науку они должны платить. Он не испытывал нужды в деньгах, но хобби порой требовало непредвиденных расходов. Не с яичных же денег брать? Пусть платят они. За сеанс оздоровляющей энтропии. Такова его идея. Баггер пил кофе, дымил трубкой, чувствуя лёгкое кружение головы от поступающего в кровь никотина, и в голове один за другим складывались детали плана.

***

Это странно, что его до сих пор никто не тронул. Такое, наверное, возможно только в современной Москве. Все закрыты в квартирах, у каждого свой маленький мирок с любимыми продуктами, игрушками и грехами. И нет никакого резона куда-то вмешиваться, пусть даже у тебя за стеной сидит мразь, которая рассказывает твоему малолетнему сыну, как правильно тебя ненавидеть, воровать у тебя деньги и покупать себе яд. Это просто чудо… чудо отрицательного характера, что этот дешёвый гад может так резвиться. Просто непуганый ушлёпок. Вот именно – непуганый. Баггер столкнулся с чем-то для себя новым. Он не осуждал преступников, в общечеловеческом смысле. Уже давно. Скорее, с любопытством наблюдал. Мог оценить красивое действие. Мол, ах, каков мерзавец! Но таких было мало, крайне мало. Обычно всё было банально, грубо и дёшево… Скучно.

У Баггера ушло пару часов, чтобы узнать адрес этого Халецкого. Ещё несколько дней, чтобы через сеть «Телеграм» списаться с ним на большую партию от имени Реваза из Казани. Ник у Баггера был смешной – «АфтаВазик». Типа «аффтаритет» и «Ревазик» вместе – молодой грузин из Казани, почему нет? Отличный аккаунт, их у Баггера было немало, как мужских, так и женских. Понаделал в своё время, покидал фотки, и иногда пользовался, благо интернет позволял. То есть, если Халецков потрудится глянуть, то увидит, что аккаунт сделан давно и АфтаВазик на него иногда заходит. В общем, деловое предложение было у Ревазика к известному, в не очень узких кругах, мерзкому блогеру Халецкову. Можно, конечно, было навестить эту гниду и так, без предварительных пируэтов, но Баггеру хотелось провести свою партию изящно. Сорвать невидимые аплодисменты, и поклонившись в темноту, уйти туда к себе в третий дом, чтобы и дальше разводить кур и уток, и работать над переводами научных статей.

Блогер ответил через пару часов, сказал, что может собрать, но нужно время и деньги вперёд.
Баггер с чисто молодёжной тупой напористостью скинул следующее сообщение:
«братан за лавэ не вопрос, а будит вариант в казань подвезти?» - Специально писал с маленькой буквы. Ну, чё, млин, он же молодой быдлан, на-ах…
«Не, не вариант» - в этот раз Халецков ответил сразу же. Ага, значит на линии, сейчас и надо ковать железо.
«давай тагда и бабки закину как собирёш чё» - Баггер сделал свой ход.
«Достану за неделю, не ссы» - Блогер явно принял его за тупое быдло.
Баггер на минуту задумался, надо ли реагировать на это «не ссы», затем написал.
«по бабкам всё чётка, не ссы» - потом чуть подумав, убрал запятую. Ревазик из Казани не должен был заморачиваться на такие мелочи. Отправил.
Халецков чуть подумал, потом скинул.
«Сколько чего?»
Кажись, есть! Клюнул. Баггер быстро написал задуманную партию «конфеток».
«в мармелатках 200 упаковак, лидинцы 300 упаковак, живачки тоже нужны все вкусы хоть 1000 вазьму»
«Хера се». – ответил Халецков. Потом чуть погодя скинул – «у вас же там продают».
Баггер ответил.
«Я с раёна авиаторов тут свой канал нужен. Многа стало нада новые вкусы».

Дальше разговор шёл конкретнее. Халецкий кинул свои требования. Деньги вперёд, но не по переводу, нужен был нал. Чего-то там законодатели зашевелились, скоро всем снюсам этим типа перекроют кислород, так что банковские счета палить не надо, только нал. Ревазик-Баггер и на это согласился после препирательств. Договорились, что «тёлка одна с масквы закинет палавину», а Ревазик на следующий день приедет поездом со второй половиной суммы и заберёт товар.
Баггер тоже со своей стороны погрузил Халецкого.
«ты тока пайми што я с казани поеду штоб товар был гатов»
…В итоге договорились встретиться с Мариной у станции метро Нагатинская, а сумки Халецков мол там же передаст, когда на следующий день приедет Ревазик. Всё подробнейшим образом обговорили и Баггер на прощание написал.
«тагда как маринка деньги одаст то я в поезд сяду».
«Ок» - был ответ.
Потом была переписка Халецкого с «Маринкой». Марина с Москвы была девушка образованная, двадцати семи лет, вела себя корректно, и писала без ошибок. А ещё она была весьма недурна собой, увлекалась кальянами и любила спортивные мотоциклы. Только вот переписку могла вести только с сети «в контакте». Она вышла на связь через два часа.
«Здравствуйте! Это вам надо посылку от Реваза передать?»
«Это скорее ему надо».
«Я вас поняла. Реваз сказал, что вы на Нагатинской будете ждать. А в какой день и во сколько?»
«А Реваз не сказал?»
«Сказал, но я от вас хочу услышать».
«Понедельник, 2-го октября, в 17.00».
«Пойдёт, я подъеду. Там спишемся».
«Давно Реваза знаете?»
«Лет пять, а что?»
«Да так… Он в школу ходил у вас? В слове «мама» пять-шесть ошибок делает :-)))»
«Есть такое. Зато платит хорошо и всегда вовремя».
«Да, за такое многое можно простить. Ха!»
«Я тоже так думаю».
Халецков немного подумал, затем спросил.
«Ты в каком мотоклубе состоишь?»
Баггер чуть погодя ответил.
«Ни в каком уже. У меня ребёнок маленький, не до этого стало».
«Понятно. Ладно, до встречи».
«До свидания».

Рано утром в понедельник Баггер выехал в Москву на автомобиле. Тарантас-универсал с перебранным движком и собственноручно поставленной механической коробкой передач. Баггер любил механику. Коробки-автоматы, по его мнению, это был признак регресса и неоправданного понижения КПД. Зато теперь за рулём могли ездить все. Даже непроходимо тупые коровы с накачанными губищами.
Домой он, получается, вернётся через сутки. Птицам он установил автоматическую подачу корма, свиньям и собаке просто дал обычную норму. Поедят и сутки подождут, не страшно. Он налил в поилки свежую воду, отпустил собаку на длинную цепь, скользящую вдоль стального провода, запер дом и ворота и оправился в столицу. Когда он выезжал, на часах было 4:15 утра.

Баггер добрался до места, как и планировал, к 15.00. Он внимательнейшим образом осмотрел окрестности и выбрал себе место для наблюдения. Обычная девятиэтажка, коих в Москве тысячи. Стоит среди подобных себе строений – ничего особенного. Двор с лавочками, помойка с котами, заросшая травой детская площадка, где теперь выгуливают собак. Машины понаставленные и там и тут, люди снуют туда-сюда… В общем, обычная московская осень с её непередаваемым запахом и каким-то непостижимым суетливым уютом.
Наблюдать было удобнее всего из соседнего дома. Подъезд стоял наискосок, и с окошка над мусорными баками был виден вход. До Нагатинской отсюда было ехать минут десять на машине – прямая трасса, поэтому Халецков для встречи с незнакомыми людьми выбрал именно эту станцию, тут все понятно. Поедут на машине, как же иначе?
Ближе к 17.00 блогер Халецков из подъезда так и не вышел. Получается, что уехал раньше, до приезда Баггера, а к месту встречи подъедет из другого пункта, и скорее всего, не один. Там он, понятное дело, никакой Марины не встретит, начнёт писать и возмущаться. А Баггер пока подождёт. В 17.00 он поднялся к нему в подъезд и по лестнице дошёл до его квартиры. Блогер жил на четвёртом этаже, ага. Квартира с лестницы сразу направо. А на лестничной клетке – вот милота – расположился электрощиток с номерами квартир. Оп-ля! Дело становилось ещё проще!
Надо было перекусить, а потом ждать возмущённых воплей от Халецкого в «телеге» и «в контакте».
За домом возле универсама стоял ларёк с шаурмой. Баггер не выдержал и соблазнился запахом. Продавец – улыбчивый таджик, оперативно выдал ему горячий завертон и банку колы, и Баггер, расплатившись, вернулся на своё наблюдательное место. Он положил свой «джентльменский» телефон на подоконник и не спеша ел свою, неожиданно вкусную, шаурму, поглядывая, то на экран, то и на вход в подъезд.
Экран телефона засветился сообщением «в контакте» в 17:16.
«Ну, и где ты? Мы ждём».
Баггер-Марина не ответил. Пусть сначала дёрнут Реваза из Казани, а тот типа, позвонит Марине.
В 17:24 Халецков скинул сообщение Ревазу на «телегу».
«Ну и где тёлка твоя? Мы тут ждём».
«Щас пазваню» - ответил Реваз.
Прошло ещё восемь минут. Реваз типа звонил Марине и выяснял.
Выяснил, пора отвечать.
«Бля, братан, не абисуть там напряга вышла. Тёлка дни папутала, завтра в это время придёт».
Халецков сразу написал.
«Чё за херня?»
«Она думала, што во вторник».
«Да, не во вторник, а второго. Понедельник, 2-го числа!»
«Я ей так и сказал. Она дура пирипутала. Бля братан всё ей выслал бапки у неё. Она не можит сичас. Клинусь завтра будит».
«Вот, дура тупая!»
«Завтра я сам уже в Маскве буду. Всё нармально будит». – Потом добавил – «Она риально пирипутала».
Баггер знал, что, в общем, это может быть похоже на правду. Когда в цепочке несколько людей, да ещё и не очень толковых, то такие вот сбои и недопонимания почти гарантированы. Так что – всё как в жизни.

Он успел не спеша дожевать шаурму, выпить колу и немного поскучать, глядя на подъезд блогера, когда во дворе остановился маленький серый Фольксваген. Баггер весь подобрался – кажется, его клиенты. Халецков, высокий и худой, с небритой мордой, в какой-то жёлто-камуфляжной куртке вылез с переднего пассажирского сиденья. Из-за руля вышел крепкий парнишка с тяжёлым взглядом. Он цепко оглядел двор и что-то пробурчал в машину. С заднего сиденья вышла девушка в синем спортивном костюме. Все трое немного посовещались, затем открыли багажник и вытащили две большие спортивные сумки. Крепыш пикнул сигналкой, и вся троица дружно затопала в подъезд.
Баггер зевнул, размышляя. Если эти двое останутся на ночь, то прощай такой замечательный план, придётся приходить в другой день… Не хотелось бы. Нет, вряд ли, сказал он себе. Маловероятно. Скорее всего, отвалят до ночи. Он, изредка поглядывая на часы, терпеливо ждал. Когда совсем стемнело, он переместился на лавочку у детской площадки. Если те двое выйдут, то уедут на машине, это было ясно.
Уже хорошо перевалило за девять вечера, когда, наконец, парочка вышла и залезла в машину. Ага, сумок при них не было. Ясно. Уехали, причём девушка села за руль. Хм, крепыш, по ходу, был выпивши. Баггер досадливо выдохнул, надеясь, что Халецков не спит в отключке. Тогда сегодня придётся уехать не солоно хлебавши. Он поднял глаза к окнам – в них горел свет. Хорошо. Осталось ещё немного подождать. Такие вот блогеры ведут ночную жизнь, а потом спят до полудня. Этот тоже вряд ли ляжет раньше двух-трёх. Баггер как раз всё успеет. Он поднял воротник пальто, достал из кармана и натянул на голову красную лыжную шапочку – если что, запомнят только это яркое пятно. Затем большую роговую оправу без стёкол – лучший способ изменить лицо, размял плечи, затем встав, пересел на лавочку возле подъезда Халецкого, и стал ждать дальше. Буквально минут через десять подъехала какая-то семья с собачонкой, и Баггер спокойно прошёл в подъезд вслед за ними. Девчонка на руках у папаши хныкала и просила мороженного, тётка нервно тянула собачку, а пацан нёс пакеты. Вся семейка дружно двинулась к лифту. Ну и хорошо, а Баггер не спеша двинул на лестницу.

В пятнадцать минут первого Баггер решил – пора. Свет в дверном глазке у Халецкого горел приглушённо-голубоватым – явно был включён компьютер. Ну да – блогерские делишки. Сейчас, скорее всего, ему придётся немножко прерваться. Баггер, встав на железные перила, чуть выкрутил лампочку. На площадке сразу стало темно, только с пятого этажа еле прорывались отсветы горящего там света. Он надел перчатки, и  отвёрткой подцепив край щитка, чуть отогнул его одним усилием. Затем, просунув одну руку и уперев в стену другую, он с натугой потянул металлический лист на себя. Железная дверца выгнулась волнистой загогулиной, и Баггер, подсунув палец, отодвинул язычок замка. Всё – сезам откройся! Пружина внутри закончив сжиматься, встала на боевой взвод. «Спокойно!» - приказал себе Баггер.
Он, схватившись за дверцу, загнул её в обратную сторону, затем включил фонарик и нашёл автомат с номером квартиры. Начинаем! Действие второе: встреча блогера с персонифицированной энтропией. Он щёлкнул автоматом, и с удовлетворением увидел, как погас голубой огонёк в дверном замке. Баггер отошёл к стене – сейчас Халецков выйдет к нему сам.

***

Ждать и вправду пришлось недолго. Вскоре за дверью послышалось вошканье, щёлканье выключателем туда-сюда и приглушённые матерки. Затем раздалось шарканье по двери – ага, нащупывает замок. Звякнула цепочка (о! осторожный гад), затем три раза провернулся замок в двери. Дверь приоткрылась, и Баггер почти физически ощутил, как напряжённо замерла пружина внутри, требуя выстрела.
- Бл#ть! – Пьяно произнёс голос из-за двери.
Опять вжикнула цепочка, луч фонарика от телефона мазнул по тёмноте. Долговязая фигура выползла из темноты квартиры в густой подъездный сумрак. Халецков потянул за дверцу щитка и уставился внутрь.
- Автомат, сука. – Буркнул он, поднимая рычажок.
В ту же секунду произошли две вещи. Яркий сноп света хлынул из открытой прихожей и пружина внутри Баггера, разжавшись, бросила его вперёд. Блогер только разворачивался к своей квартире, как кулак Баггера с нижнего замаха въехал ему в солнечное сплетение.
- Хэ-ееээ... – Сипло выдохнул Халецков, моментально складываясь пополам и опускаясь на пол.
Баггер, схватив одной рукой за волосы, а другой за шиворот толстовки, затащил его внутрь квартиры, и быстро щёлкнул замками.
«Спокойно. Действуй, как задумал». Внутренний самоконтроль действовал параллельно с телом. «Так, где его телефон? У него был телефон». Рассудочный посыл, словно чёткий метроном, шёл своим ходом.
Баггер наклонился к сипящему Халецкову. Тот держался за живот, так и не выпустив телефона. Баггер мимолётно умилился – настоящий блогер, мазафака. Подыхать будет, а телефон не выпустит. Об одном жалеть будет, что не смог заснять сцену собственного избиения и хайпануть на ней. Баггер усмехнулся и дёрнул за чёрный прямоугольник. Халецков что-то замычал и вдруг, резко дернувшись, заорал во всю дурь.
- Помог…
Баггер резко ударил его кулаком в пах. Крик оборвался на полуслове, перейдя в пришибленный скулёж. Руки с живота сместились вниз к ушибленному месту. Теперь кабанчика следовало спеленать. Баггер потянул его руку, но тот, лёжа на боку и  стеная, крепко зажал их между согнутыми коленями и никак не хотел отпускать. Тогда Баггер прижал ему коленом голову, вжимая в пол, а пальцем правой руки надавил на глаз. Блогер взвыл, дёрнулся и Баггер сразу же усилил нажатие. Вой перешёл в визг.
- Руки за спину заводи. – Тихо, с угрозой проговорил Баггер. – Сам на спину ложись. Глаза выдавлю.
- Ты чег…
Баггер опять надавил и Халецков наконец перевернулся на живот, с усилием вытянув ноги. Рывком вытащив из-под его тела одну руку, Баггер достал из кармана пальто приготовленный скотч. Тот был заранее подогнут, и склеен лепестком, чтобы в лихорадке возни, ногти лихорадочно не скользили по гладкой поверхности, отыскивая этот проклятый край ленты. Он сразу же потянул за край и сделал несколько мотков вокруг руки.
- Вторую давай. – Баггер основанием ладони ударил Халецкого по приподнявшемуся затылку. Лоб гулко влепился в пол, а Баггер вытянул из-под него вторую руку. Раз-два-три – и верхние конечности были надёжно связаны за спиной. Так теперь ноги…
Когда клиент был надёжно упакован и размещён на стуле, Баггер быстро и бегло осмотрел квартиру. Стандартная двухкомнатка – в ушедшие советские времена предел мечтаний молодой семьи, а сейчас гнездо этого урода. По всей видимости, от бабушки досталось. Гнездо, надо сказать, было основательно захламлено. Зал, она же гостиная, служил и блогерской рубкой. Вторая комната оказалась вся завалена стопками старых книг, старой мебелью и ещё всякой всячиной. Всё было покрыто пылью и выглядело ужасающе. Единственным чистым пятном выглядели две большие спортивные сумки. Вот они где, голубушки! Затем он прошёл на кухню. Такая же картина: в раковине гора грязной посуды, загаженная печь с четырьмя конфорками, всякие упаковки, валяющиеся и тут и там, и, конечно же, куча пустых бутылок. Баггера, приучившего себя к порядку, передёрнуло. «Фу!» - сказал он и вернулся в зал. Отсюда значит блогер Халецков вёл своё гнилое вещание на неокрепшие умы подрастающего поколения. Баггер узнавал обои, ковёр и часть серванта, что попадала в кадр.
Халецков сидел, обмякнув на стуле, и делал вид, что находится без сознания. Баггер поправил съехавшую оправу и подошёл к нему.
- Глаз выдавить? – Спросил он.
Халецков дёрнулся и открыл глаза.
- Не надо. – Проскулил он.
- Тогда поговорим. Орать ещё будешь?
- Нет.
Баггер задумчиво смотрел на него, связанного и такого беспомощного. Возможно, в процессе разговора придётся сделать ему больно, так что орать он, конечно же, будет. Собственно, он и собирался причинить ему боль, но сейчас ему в голову пришла другая мысль. Он зашёл в прихожую и схватил первую попавшуюся в руки шапку. Затем взял ещё одну, поменьше – её он затолкает ему в рот и заклеет скотчем.
Он нахлобучил Халецкову шапку на голову, прикрыв ею глаза – нечего ему видеть больше чем положено, а вторую, поменьше скомкал и поднёс ко рту. Тот отвернул голову и Баггер сразу же ткнул ему пальцем в глаз. Блогер ойкнул и открыл рот.
Вот и чудно, подумал Баггер, заклеевая ему рот скотчем. А сейчас самое время хорошенько осмотреться на местности.

***

Нет, это, конечно, не было настоящим обыском, тут Баггер и не думал тягаться с профессионалами своего дела. Но общую суть он знал – надо разбить пространство на воображаемые квадраты и прочесать каждый из них. А ещё он знал «любимые» места российских обывателей, чтобы прятать всякие ценные и запрещённые вещи. Конечно же, он заглянул и в сливной бачок и в слуховое окно над кухонной плитой, и над унитазом. Оп-ля! Баггер почувствовал себя кладоискателем. В слуховом окне и вправду был пакетик. Что это там у нас? Ой. Белый порошочек. Короче, кака. В унитаз её.
Вот дурак, думал Баггер, выходя на кухню, нашел, где прятать.
Баночки с крупами… да, знаем-знаем. Оп-п-п-с! Какие-то колечки. Наверное, бабушкины.
Баггера дёрнуло неприятное чувство. Он остановился и прислушался к себе, подбрасывая два массивных кольца с камнями на руке. Что не так? Он грабит подлого мерзкого ублюдка, а эти кольца… Ему, почему-то не хотелось их брать. Что это такое? Чувство было явным и отчётливым, словно бы какая-то внушённая со стороны мысль. Баггер, привыкший к порядку и в делах и в мыслях, внимательно вслушался в себя. С ним уже было так однажды… Ладно. Он высыпал остатки крупы в раковину, а кольца закинул обратно, внутрь пустой банки и поставил на место. Пускай видит, что он их нашёл. Нашёл, но не взял. Он вернулся в зал.

Подлец Халецков ёрзал на стуле, тихонько пытаясь растянуть скотч. Баггер дал ему пощёчину и сильнее нахлобучил шапку. Тот придушенно замычал, и вытянулся, как примерный школьник. Баггер внимательно осмотрелся по сторонам. Ага, книжная полка вся покрытая пылью. Ну, конечно же, зачем читать книги, когда есть интернет? Он чуть привстал, смещая угол зрения. А вот в одном месте пыль-то явно затёртая. Видно, что книгу брали и ставили на место несколько раз. Что это? Энциклопедия растениеводства лекарственных культур. Ну, дружок, вряд ли ты читаешь такие вещи, разве что тебя конопля да мак интересует… Баггер снял книгу с полки и перелистал страницы. А вот вам и евро, а вот вам и доллары, а вот вам и родные пятитысячные. Как говориться – мелочь, а приятно. Как там в анекдоте про чукчу… Увидел медведя – пиф-паф! Однако, шкура. Увидел оленя – пиф-паф! Однако, мясо. Увидел геолога – пиф-паф! Однако, спички…
Однако, деньги. Это ему и на бензин до Москвы и обратно, это и на всякие другие приятные мелочи для одинокого джентльмена. Всю эту денежную мешанину Баггер безо всякого смущения сунул себе в карман. Он ещё пошарил по ящикам и шкафам для очистки совести, но уже без прежнего энтузиазма.  Но, к своему удивлению, в нижнем ящике стола он неожиданно нашёл пистолет.
Ух, ты! ПМ! Да ещё и оперативная кобура. Только щёчки на рукояти необычного оттенка… И тут Баггер понял, что это обыкновенный травмат. Не боевой Макаров, а травматический «Макарыч», стреляющий резиновыми пульками. Баггер хмыкнул и повертел его в руке. И тяжесть, и внешний вид на уровне. Ну… что ж. Можно взять на память, авось пригодится.
Баггер зашёл во вторую комнату. От мысли, что здесь надо будет всё переворошить, ему сделалось тошно. Не, не похоже, чтобы хозяин вообще заходил сюда последний год-два. Вот, только сумки закинул. Баггер мысленно махнул рукой, взял сумки и вытащил их в зал. Ладно, теперь можно и поговорить.
Он взял свободный стул, и спинкой вперёд уселся перед связанным Халецковым.
- Ну что, урод, побеседуем? – Негромко спросил он своего пленника.
Тот замычал и энергично закивал головой, показывая, что готов к беседе, к сотрудничеству, и вообще ко всему на свете.
Баггер рывком отодрал скотч. Блогер взвизгнул и задрал голову, пытаясь разглядеть своего пленителя из-под шапки. Баггер тут же выдал ему затрещину. А потом ещё одну. Для приведение в надлежащее чувство. Халецков зашипел и выплюнул пропитанную слюной шапку.
- Орать не будем? – Спросил Баггер.
- Не будем. – Угрюмо отозвался Халецков.
- Тогда слушай. – Вздохнул Баггер. – Я работаю директором детского дома под Калугой. И у нас на прошлой неделе было несколько случаев отравления этой гадостью, что ты детям рекламируешь. Понимаешь, в чём дело?
Баггер уверенным тоном нёс заранее подготовленную чушь, понимая, что в стрессовой ситуации критическое мышление подавляется, а наружу выходят обострившиеся инстинкты. Да и неважно, что там подумает эта гнида, важно, чтобы понял, за что ему это наказание.
- И я тут причём? – Возразил Халецков самой простой и тупой детской фразой.
- Разве не твоя рожа на всех этих роликах? – Баггер даже чуть удивился.
- И что с того? – Заупрямился тот.
Баггер всё понял. Он с короткого замаха двинул блогеру в живот, одновременно прикрывая рот рукой в перчатке. Когда тот просипелся, ещё раз двинул правой по губам, разбивая их в кровь.
- Значит, ты тут не причём? – Ещё раз уточнил он.
- Причё-о-омм. – Тот помотал головой, шипя от боли.
Баггер кивнул – вот такой язык этот говноблогер понимал гораздо лучше.
- Ну-у.  И что же ты, гнида такая творишь? Зачем детей гробишь?
- Я ж их покупать не заставляю! – С визгливым возмущением воскликнул он.
Баггер ударил снова. А потом ещё раз. И ещё раз.
Халецков задёргался, завыл и неожиданно разразился рыданиями. Баггер, брезгливо отодвинув стул, смотрел, как он плачет.
Когда тот немного успокоился, Баггер сказал.
- Знаешь, я всегда думал, что есть два вида мошенничества. В одном случае играют на низменных чувствах человека: на алчности, азарте, корысти. И потом говорят, что, мол, жадность фраера сгубила. Сам себя наказал. Такое мошенничество даже где-то понять можно. Понимаешь, меня? А есть ещё другой вид обмана. Это когда играют на самых добрых, самых светлых чувствах. На милосердии, сострадательности. И люди откликаются. Этот вид гораздо хуже – страдают объективно хорошие люди. А потом зарекаются помогать. Не верят уже. Это гнусно. Отвратительно. Но твой – просто за пределами этих двух. Ты меня удивил. Крайне удивил. Неприятно удивил. У тебя дети есть?
- Нет. – Помотал головой Халецков.
- А у других есть, понимаешь?
- Понимаю.
- А дети, это самое дорогое, что у нас есть. – Словно несмышлёнышу тихо объяснял Баггер. – Понимаешь?
- Да.
- Вот за это ты сейчас и будешь наказан. Ты должен выбрать: я отрежу тебе язык или выколю один глаз. Как предпочитаешь?
- Да ты чё, мужик, сдурел!? – Дрожащим шёпотом, не веря, произнёс пленник. – Ты шутишь?
- Это всё тебе напоминает, что я шучу или дуркую?
- Да ладно тебе, ну ты же не всерьёз… ну, работа у меня такая. Ну, пойми ты…
- Тогда и ты пойми. – Сказал Баггер. – Я сейчас врежу тебе в живот, а когда ты откроешь рот, я запихну кляп обратно и снова приклею скотчем. Затем решу сам, что отрезать. – И в подтверждение своих слов Баггер снова врезал ему под дых. Тот задохнувшись, повис на спинке, а Баггер снова запихал кляп, туго обмотал скотч и вытащил нож.
Халецков, увидев нож, рефлекторно задёргался, завыгибался, и зимняя шапка съехала с головы. Он весь покраснел, извиваясь и что-то мыча. Баггер остановил руку, увидев, что тот обмочился.
- Хочешь то-то сказать?
Тот яростно закивал налившимся кровью лицом.
- Что?
Халецков замычал. Баггер поддел ножом скотч, рванул, и снова освободил рот блогера. Тот яростно закивал головой.
- Я всё понял, я всё понял. Мужик, бля буду, всё-всё понял. Не буду больше…
- А старые ролики?
- Удалю, клянусь, всё удалю. Хочешь, прямо сейчас удалю? –  Он захлёбываясь словами, с дикой надеждой смотрел на Баггера.
Баггер задумчиво хмыкнул и снова натянул ему шапку на глаза. Можно, конечно, заставить его сделать это сейчас… но у него вдруг появилась другая идея. Пока он раздумывал, Халецков вдруг сказал.
- У меня мама старенькая.
- Где живёт? – Спросил Баггер.
- В Одинцово.
- А эта квартира откуда?
- Бабушка умерла, от ней-йоо осталась. – Слёзы снова закапали из его глаз.
- А это что? – Баггер пнул сумки. – То самое дерьмо?
- Да. – Халецков кивнул. – Завтра забрать должны.
- Нет уж. Я от этого избавлюсь.
- Я на бабки попаду. – Снова заскулил Халецков.
- Ну, ты даёшь? Вернёмся к старому сценарию – язык или глаз?
- Не надо.
- Тогда слушай. Слушай и запоминай. Я скоро уйду, но я хочу, чтобы ты сам – слышишь меня – сам удалил свои ролики. Без моего нажима. Я даю тебе ровно сутки. Если через сутки ролики не будут стёрты, я тебя найду, и тогда пеняй на себя – я тебя просто подстерегу и убью. Веришь мне?
- Да! Да! – Халецков преданно смотрел на Баггера из-под шапки.
- Ладно. – Сказал Баггер, чуть смягчая тон. – Ну и рожа у тебя, Шарапов. На вот, глотни… Коньяк. Я уйду сейчас.
Баггер сделал вид, что отпил сам, протянул ему горлышко маленькой бутылки. Тот сделал глоток.
- Ещё? – спросил Баггер.
- Да. – Халецков глотнул, сколько позволяло маленькое горлышко.
- Только помни, что у тебя сутки.
- Да, да. Я сразу и удалю…
- Хорошо. Отдохни пока.
Баггер спокойно наблюдал, как тот обвисает на стуле, отключаясь. Хорошая это, всё-таки, штука – надёжно вырубает. Что ж, пора и честь знать.
Он уложил отключившегося Халецкого набок, и ножом срезал скотч с ног и рук. Кусок клейкой ленты так и остался висеть у того на лице. Усмехнувшись, Баггер подложил ему под голову засаленный валик с дивана. Ну, блин, отец родной. Он прикинул свой и его возраст… ну, в общем, годится в сыновья, как говорится. Никому таких не пожелаешь, но вот ведь уродился же. Или это времена такие? Времена не выбирают… так ведь говорил какой-то классик. Осталось, отдавая дань искусству, воздеть руки и воскликнуть над телом спящего врага – O tempora, o mores! Но тут не было зрителей, поэтому весь древнеримский пафос Баггер прокрутил мысленно. Опять этот невидимый тёмный театр и неслышные рукоплескания незримой публики.
Перед выходом Баггер, найденной здесь же какой-то старой женской помадой написал на экране компьютера – «24 hours» – на всякий случай. Он посмотрел на часы. Было без четверти три. Блогер проснётся через минут пятьдесят, может чуть дольше. Даже если допустить, что он поднимет шум, то Баггер успеет отъехать далеко. Потом пусть трясут калужских директоров детдомов. Вот те удивятся, да?
Он поднял обе сумки, сунул пистолет с кобурой и обоймами в карманы пальто и вышел из квартиры, аккуратно затворив за собой дверь. С этой ношей ему предстояло пройти три двора, в закуток, где под жёлтыми облетающими липами стоял его тарантас-универсал. Он пешком спустился по лестнице и ткнул пальцем в подсвеченную красным светом кнопку железной двери.

***

До дома он добирался почти сутки. Когда совсем рассвело, он заехал в лес, где распотрошил и раскидал по кустам и траве содержимое сумок. Сумки же, хозяйственно оставил себе. Теперь он напоминал себе Осипа-крохобора слугу Хлестакова из Ревизора – «Что это у вас там? Верёвочка? Давайте, в дороге и верёвочка сгодится»… Смех в зале, мысленный поклон.
Он уже въезжал в свою область, когда на телефоне заиграл будильник. Ага, уже пять часов. Ревазик из Казани и тёлка Марина должны ждать гниду-блогера на станции метро Нагатинская. Халецков туда не приедет, ясное дело, и Ревазик должен повозмущаться. Подставлять вымышленного персонажа Баггер не хотел. Пусть Ревазик будет сам по себе, а директор детского дома из под Калуги, в больших очках и красной шапочке, сам по себе.
В 17.05 АфтаВазик отослал сообщение в «телегу».
«Я приехал с бабками ты где»
Блогер не отвечал.
«Алё ответь»
Чуть позже.
«чё за на##й ты где»
«ты атветь бля хотя бы»
Но ответа Ревазик так и не дождался. C’est la vie, знаете ли…

На следующее утро он встал чуть позже, чем обычно, поставив будильник на восемь часов. Голова была ясной, а во всём теле играла бодрость рвущаяся наружу. Баггер умылся холодной водой, почистил зубы, старательно сделал зарядку, чувствуя, как разгоняется застоявшаяся за время сна кровь, затем не спеша отправился кормить свою живность.
Вчера он вернулся поздно. Загнав машину и заперев ворота, он кинул корм собаке и свиньям, и сразу же пошёл в душ. Затем он, наскоро перекусив, завалился спать.
И вот, только сейчас, сидя с чашкой кофе, он почувствовал, что пришёл в себя после изнурительной поездки, и вслед за Энн Мари Три может довольно воскликнуть – «there’s no place like home». И пусть здесь не театр Ковент-Гарден, он тоже может петь «home, sweet home» потому что здесь и вправду он по-настоящему чувствовал себя дома. Только в своём третьем доме. Отложив Шиллера, он заварил себе ещё одну чашку кофе и включил компьютер. Там висело свежее сообщение от жены.
«Мишка очень обрадовался. Сказал, что обязательно будет хорошо учиться, чтобы поехать с тобой. Поклялся, что эту гадость больше никогда в рот не возьмёт. Спасибо. Приедешь на выходные?»
- Не приеду. – Пробормотал Баггер, переходя по ссылкам в старом сообщении.
Везде высвечивались чёрные квадратики с надписью, что видео удалено автором.
- Так-то. – Довольно сказал Баггер, вставая из-за стола.
На сегодня по хозяйству было много дел.

Ан Ма Тэ. Находка. Сентябрь 2026
 
Продолжение следует.