А вчера был Норд -ост

Утро выдалось на удивление тихое. Будто кто-то большой и осторожный взял и выкатил свет прямо в каждый дом — так и хотелось сказать: «Утро, утром прикатило». Я стоял у окна, смотрел, как солнечные полосы ложатся на подоконник, и чувствовал: сегодня обойдётся без приключений. Тишина стояла кругом, такая редкая и дорогая, что хотелось её сберечь, как чашку горячего чая, которую боишься расплескать.

А ведь ещё вчера всё было иначе. Норд-ост, этот шумный гость, прикатил с моря и устроил на улице настоящий переполох. Ветер швырял сухие листья, хлопал ставнями, гнул деревья, будто проверял, крепко ли они держатся за землю. За окном творилось что-то вроде уличного спектакля, только без аплодисментов. Кошки, существа мудрые и практичные, прятались кто куда: одни забились в сарай, другие искали укрытия под крыльцами. А наш чёрный кот, обычно независимый и гордый, сам пришёл в дом. Сел посреди комнаты, посмотрел на нас своими жёлтыми глазами — и будто сказал: «Не гоните».

Он и правда был бравым вчера, словно солдат на посту: шерсть дыбом, усы вперёд, взгляд стальной. Ветер выл, деревья скрипели, а он будто держал оборону. Но сегодня норд-ост ушёл, оставив после себя только прохладу и запах мокрой листвы. И вот уже тот самый бравый солдат сидел под столом, тихий, домашний, почти виноватый.

Я наклонился к нему и крикнул шутливо: «Эй, выметайся уже, надо! Кончился дурдом!» А он в ответ только лениво мяукнул: «Угостите колбасой!» И в этом мяу было столько достоинства, что ругаться не хотелось. Я поставил ему миску с кормом, а колбаску отложил на потом — пусть заслужил.

Кот поел неспешно, с видом человека, который знает цену хорошему завтраку. Потом вдруг встрепенулся, будто вспомнил о важном деле, и рванул на второй этаж — стремительно, как в юности. Уже с лестницы донеслось: «Там на улице прохладно! Отдохну, потом уйду». И я улыбнулся: вот он, вечный кошачий расчёт — сначала тепло, потом дела.

А на улице тем временем разгоралась зарница. Небо вспыхивало тонкими золотыми нитями, будто кто-то невидимый тянул по нему свет, как вышивку. Светил ярко за окном, обещая день, полный простых, но важных дел. Время мчалось, работа ждала, и надо было собираться.

— Ну что, друг, — сказал я, застёгивая куртку и глядя на кота, который устроился на подоконнике и теперь наблюдал за миром с высоты, — пора. Жизнь летит, торопиться не стоит, но и стоять на месте нельзя. Ведь дана она одна такая.

Кот прищурился, будто всё понял, и чуть кивнул — или мне так показалось.

— С добрым утром, — добавил я уже у двери.

И вышел в день, который обещал быть обычным, а значит — самым настоящим.