Котам можно всё. Глава пятьдесят пятая

ГЛАВА 55. ПОДКОВЁРНЫЕ ИГРЫ

Полгода наш многострадальный город избегал погодных катаклизмов. Помнится, в прошлый раз стихия разбушевалась весной. Тогда тоже дождь лил без перерыва целый день, обрушив на улицы милионника  почти что годовую норму осадков. Вода была повсюду. Как будто где-то в небесах сорвало кран, и ничто уже не способно было ни удержать многотонные потоки, рвущиеся на землю, ни регулировать напор. Природа не просто утратила контроль, она буквально обезумела, отдав во власть стихии целый город, ничем не заслуживший подобного отношения.

Затопило торговый центр на Левобережье, подтопило железнодорожный вокзал и прилегающие к нему улицы, как-то быстро превратившиеся в озера, откуда тщетно старались выплыть машины, возомнившие себя амфибиями. Иначе с чего бы им пытаться прорваться вплавь через самые глубокие места ушедшей под воду дороги? Автомобильные фары, как испуганные глаза, метались в мутной воде, источая бледное желтоватое свечение, будто пытаясь нащупать пути к спасению, двигатели издавали предсмертные хрипы и захлебывались, так и не сумев вырваться из ловушки.

Но, как известно, хорошо то, что когда-нибудь да кончается. Воду откачали, «утопленников» выловили, подцепили на буксир и отправили менять электропроводку. Пострадавшие здания отремонтировали. МЧС наказали. Кого же еще наказывать? Не мэра же – за забитые столетние ливневки? Легче перевести стрелки на МЧС. За то, что поздно прислали предупреждение.

Поэтому сегодня сообщения сыпались одно за другим, заставляя мой телефон нервно вибрировать в кармане, а меня нервно хватать гаджет и с тревогой всматриваться в текст: все ли в порядке с Сеймуром, не рухнула ли стенка на Никиту. Но нет. Дома было все нормально. Кот не возникал, стены стояли, крыша не текла. Приходили лишь занудные: «дожди со шквалами по области, дожди со шквалами по городу, ожидаются подтопления, старайтесь без особой нужды не покидать дома», и так далее в том же духе. Кому это надо? Непонятно. Потому что те, кто интересуется, могли все прекрасно увидеть, выглянув в окно.

Грозные предупреждения продолжали поступать, обещая жуткие вещи, но, вопреки самым страшным прогнозам, свистопляска на улице начала мало-помалу стихать. Природа укорачивала свой буйный нрав, точно угодивший в аркан человека дикий мустанг, до которого дошло, что сопротивление бессмысленно, и существуют силы, гораздо сильнее его. 

Бешеный ливень, основательно подумав, превратился в обычный среднестатистический дождь, слегка постукивающий по металлу отлива. Удары капель стали тише, мелодичнее, словно успокаивающая колыбельная после бурной ночи на рок-концерте. Шквалистый ветер, изрядно потрепавший кроны и без того лысых деревьев, словно устав от своей разрушительной силы, сжалился и отступил. Он больше не ломал ветви, не вырывал с корнем стволы, а лишь ласково шелестел в оставшейся листве, как старый друг, решивший поделиться секретами.

Небо прояснилось, словно кто-то отодвинул в стороны обложные тучи, еще недавно казавшиеся мрачным занавесом на сцене, мешающим увидеть продолжение спектакля. Заметно посветлело и за окном. Сквозь редкие просветы пробивались лучи солнца, окрашивая мир в новые, невиданные ранее оттенки. Город мой уже не казался черно-белой картинкой в старом фотоальбоме, а напоминал еще более древнюю сепию, наполненную теплом и ностальгией, с проблеском коричневатых тонов с мягкими контурами и ажурной обрезкой по краям снимка.

Только  Ольга, казалось ничего этого не замечала, все ее внимание сосредоточилось совершенно на другом.

– И что все это должно означать? – Озадаченно проговорила она после того, как прошел первый ступор от увиденнного на стене, и мы снова обрели дар речи.

Под ковром на блеклых, пожелтевших от старости обоях действительно творилось непонятно что. Фотографии знакомых и незнакомых людей, пришпиленные разноцветными кнопками, соединялись между собой красными шерстяными нитями в невообразимую геометрическую фигуру – умопомрачительный многоугольник. Больше похожий на наложенные друг на друга пентаграммы, пересекающиеся под разными углами без твердого понятия, где кончается один и начитается другой. Эту путаницу из натянутых ниток я бы сравнила с маршрутом параноика, то и дело возвращающегося в исходную точку, чтобы проверить – не следит ли за ним кто.

Помимо снимков людей, улиц, домов и машин там присутствовали многочисленные надписи с сокращениями и даже аббревиатурами. Некоторые были сделаны маркером прямо на обоях, другие глядели на нас с разноцветных стикеров, налепленных порою прямо поверх фоток. Таких было гораздо больше, а буковки корявого Абуховского почерка мельчили так, что разобрать подобного рода писанину мог бы только человек с очень хорошим зрением. Или вооруженный мощной лупой. Как вариант.

– Это что? Реально квест? – Пытался разобраться во всех хитросплетениях красной нити Андрюшенька, водя пальцем по лабиринту из стрелочек, кружочков, многочисленных знаков вопроса и липких квадратиков с надписями. – Свидетели, подозреваемые и просто случайные люди. Места преступлений, улики, орудия убийств …Здесь можно мозг сломать и ни на миллиметр не продвинуться. – Вынес он вердикт, так и не сумев пробраться сквозь дебри  неведомой нам логики.

Я тоже несколько подвисла возле этой «доски расследования», так похожей на киношную декорацию. Вроде той, что устраивают сыщики в полицейском участке для наглядности, чтобы сразу увидеть и отработать всевозможные связи жертв и подозреваемых, легче строить версии и шаг за шагом продвигаться в поисках главного злодея, ответственного за все произошедшие ужасы.

Во все глаза я смотрела на эту мешанину записок и фотографий, напоминающую безумную мозаику абстракциониста, топталась по снятому с гвоздей ковру, свернутому в хлипенький рулончик, тянулась к самому верхнему ряду фотогалереи и читала пронумерованные пункты главных вопросов «следствия»: кто виноват, кому выгодно, кого следует подозревать в первую очередь. И совершенно ничего не понимала.

В моих мозгах царил самый настоящий туман, из которого изредка выплывали, словно призраки, сконденсировавшиеся в его гуще сумбурные и совершенно бредовые мысли.

Помимо фотографий студентов из всего нашего потока на стене присутствовали снимки преподавательского состава. Даже  физрук не избежал этой участи, что уж говорить о раздатчице из студенческой столовой. Не думаю, что ее можно было подозревать в чем-то большем, чем недовес порций, или в использовании несъеденных объедков для прокорма домашней живности. Но больше всего меня поразило то…

– Я так понимаю, что это расследование похищения Горского? – Буквально сорвал с моего языка Андрюшенька, самый из нас высокий, а значит продвинувшийся в рассматривании улик гораздо выше нас с Ольгой.

– Похоже на то. – Выдавила я из себя, надеясь, что правильно истолковала центральный портрет черноволосого красавчика с идеальным греческим профилем, от которого в разные стороны подобно пламенным солнечным лучам расходились красные нарисованные маркером стрелки и тонкие нити логической связи, растянутые ажурной паутиной среди других фигурантов.

– Но откуда Илья мог знать, что с Горским что-то должно случиться? – Пораженно вопросила моя подруга. – Знать за целых два месяца до похищения?

– А вот это правильный вопрос. – Со  значением произнесла я, оглядывая озадаченные лица моих друзей.

– С чего вы вообще решили, что вашего сокурсника похитили?– Не мог никак уяснить Андрей. – На этой стенке ничто на это не указывает.

– Так то это так. – Весьма неопределенно выразилась я, переглянувшись с Ольгой, и добавила, что у нас есть некое вещественное доказательство.

– У нас есть снимок Горского. И довольно свежий. ¬– Призналась мужу моя подруга. – Там видно, как Макс томится в застенках. А значит он все еще жив.

Не знаю, правильно ли я поступила, утаив от Ольги, где и каким образом был получен этот снимок. Может следовало давно признаться, что выудила фотку вовсе не из интернета?

– Это не просто фотка – это видео. – Решила я открыть часть правды, подняв честные-пречестные глаза на заинтригованную Андрюхину физиономию. – Только изображение нечеткое, и есть сомнения в достоверности, потому как виден в основном затылок и лишь на пару секунд мелькает профиль.

– Хм, так это все равно, что ничего. – Спустя пару минут безапелляционно заявил Ольгин супруг, просмотрев коротенький ролик с ее телефона.– Если нельзя в точности установить личность… Такими доказательствами можно разве что подтереться в сортире. Извините за мой французский. Вы просто выдаете желаемое за действительное. В нашем городе двадцать процентов жителей – брюнеты. А это – примерно двести пятьдесят тысяч человек. У скольких из них такое же телосложение, как у Горского? У половины? Или больше? Здесь вообще ничего нельзя утверждать наверняка. Этот парень на записи может оказаться кем угодно. Гораздо интересней другое…

– Что именно? – Вопросила я, немного расстроенная здравым Андрюхиным скептицизмом.

– Дело во времени. – Пояснил муж моей подруги. – Абухов расследует исчезновение Горского до его исчезновения. От этого факта не отмахнуться.


– Как такое вообще может быть? – Недоумевала Ольга. В ее голове явно не укладывался такой сверхочевидный факт: каким-то образом нарушились причинно-следственные связи, и это стало причиной непонятного парадокса – преступления еще не произошло, а расследование идет полным ходом. – Если Абухов действительно знал о том, что готовится похищение, то почему его не предотвратил? – Задалась новым вопросом моя подруга.

– Может потому что он сам пропал? – Пожал плечами Андрюшенька. – Ничего просто-напросто не успел сделать. Вопрос в другом – рассказал ли ваш провидец о том, что может случиться, самому Горскому?

Теперь пожали плечами мы с Ольгой. О чем толковали Горский и Абухов нам было доподлинно неизвестно.

– Помнится, тогда в конце семестра Макс и Илья были в гораздо большей степени озабочены поисками Темникова. – Заметила я, продолжая скользить взглядом по «стене расследования». – А когда пропал Абухов, Горский даже не встревожился. Как будто так и надо. Наш декан волновался больше. Мыслимо ли дело староста группы – отличник не явился на последний экзамен. Ладно бы он учился кое-как и просто бросил учебу, забил на сессию и занялся чем-нибудь более интересным… Так нет же, парень был просто повернут на учебе, и просто физически куда-то исчез, никого не предупредив, без объяснений и поводов.

– И что нам теперь делать со всем этим? – Кивнула мой подруга на мозаику из фотографий и записок, заполонивших целую стену в месте, где только что висел ковер.

– А что ты со всем этим сделаешь? – Ответил вопросом на вопрос Ольгин супруг. – Если сообщить в полицию, никто не даст гарантии, что вашего Абухова не обвинят в подготовке похищения Горского. Ни много, ни мало. Посмотрите на всю эту абракадабру  не предвзято. – Призвал Андрей. – Что должны подумать менты? Улики налицо. Некто прорабатывает подробный план похищения человека, подсовывает фальшивых подозреваемых с немыслимыми мотивами.  Как вам мотив физрука?

– Это даже смешно. – Фыркнула Ольга и зачитала записанные на розовом стикере строки. – Жалобы Горского декану по поводу недопуска к зачетам из-за отсутствия по болезни.

– Я помню тот скандал. – Мне даже не пришлось напрягать память, хотя после того случая прошло без малого два года. ¬– Горский тяжело переболел гриппом, у него был отвод от занятий плаванием, но физрук вместо того, чтобы поставить зачет, стал требовать отработать пропущенные часы. Несправедливость полнейшая. Грядут экзамены, а допуска к ним нет из-за принципиальности физрука. Часы не отработаны, а отработать Макс не может из-за отвода от занятий. После болезни прошло всего-то пара дней. Он кашляет, как чахоточный, а тут еще с хлоркой техники переборщили. Над водой точно туман стоит, в нос и глаза лезет. Горский был прав на все сто. Декан заставил физрука поставить зачет, а тот затаил злобу.

– Ну да. – Согласилась Ольга. – На втором курсе Александр Григорьевич придирался к Максиму по черному. То кроссовки не такие, то футболка со слишком яркой картинкой. В общем, измывался, как хотел, но Горский больше декану не жаловался.

– Не думаю, что этот конфликт – весомый повод организовать похищение. – Высказалась я. – Хотя у физрука был повод быть недовольным. К придиркам Макс относился стоически, только ухмылялся и спрашивал у физкультурника, что тот будет делать, когда закончатся все поводы для претензий. Пойдет ли он по второму кругу, или предпочтет оставить его в покое? Иногда я даже слышала, как Григорьич скрипит от злости и беспомощности зубами. Но похищать за это студента…

– А мотив раздатчицы из столовой? – Ткнул пальцем Андрюшенька в портрет пухлощекой девахи с косой в форменном халате кухонного работника с табличкой «Риточка» на груди.

– Да-а, – протянула я. – С Риточкой у Горского нехорошо получилось.

– Он подкатил к ней лишь затем, чтобы без очереди порции получать. И чтобы побольше накладывала. Кто ж знал, что она к нему неровно дышит. – Припомнила Ольга. – Путь к мужчине лежит через желудок. Девчонка разработала целую стратегию.

– Кто ж знал, что у нее два старших братана в деревне окажется. – Добавила я, чтобы быть стопроцентно честной. – И эти два братана подкатят к Горскому на тему женитьбы. Парень еле отбился.

– Братаны боксерами оказались. – Пояснила мужу моя подруга. – Они парни прямолинейные, но отходчивые. Такие не станут никого в деревню тащить и насильно женить, даже после безобидного флирта с сестрой. Да и после их кулаков Горский уже не был таким красавчиком. Один нос разбитый чего стоил. Девушка и охладела. Она теперь по аспиранту сохнет. По две котлеты ему вместо одной накладывает и картошечку попрожаристей, как он любит.

– Ей теперь Макс без надобности. ¬– Подтвердила я. – Подозревать влюбленную дурочку… Так можно вообще заподозрить любую девчонку, которой он когда-либо улыбнулся.

– А что ты смеешься, Владка? – Одернула меня Ольга. – На твоем месте я бы так не веселилась. Посмотри, ты тоже в числе подозреваемых.

Конечно я заметила собственную фотографию, скромно притулившуюся с краешку, не могла не заметить. Лицо у меня не сказать, что не фотогеничное, но Абухов наверное подобрал самый худший из снимков. На нем я была с закрытыми глазами и открытым ртом, волосы взметнулись куда-то ввысь, как грива лошади, скачущей во весь опор навстречу ветру. Чтобы подловить такой момент, надо очень постараться, поймать на полуслове, в то мгновенье, когда я моргнула, и сумасшедший порыв ветра сорвал с головы бейсболку, выпотрошив наружу все мои отросшие после стрижки патлы. «Просто замечательная фотография. – Зло подумала я. – Лохматая полусонная идиотка, исторгающая ругательство в попытке поймать улетающую кепку. Шедевральный снимок. Мой кот сфотографирует лучше. Бесит, реально бесит». Будь я ведьмой, у фотографа бы уже давно руки отсохли, чтобы навсегда оставил в покое фотоаппарат.

Чего добивался Абухов, разместив этот кошмар на стене под ковром? По какой причине он так меня ненавидит? Все экзамены и зачеты я сдавала вовремя, одалживала конспекты и даже разрешала передрать домашку по английскому любому, кто попросит.

 – У тебя, Владка, оказывается тоже есть повод желать отомстить Горскому. – Радостно сообщила мне Ольга. – И это вовсе не безответная любовь.

Я хмуро посмотрела на подругу. Нашла чем шутить.

– Да неужели? – Саркастически спросила я. – И какой же это повод? – Аж самой стало интересно.

– Он тебе в прошлом году не вернул конспект по физике. – Серьезным тоном известила подруга и тут же добавила. – Горский конечно же не виноват в пропаже конспекта, конспект он просил не для себя, а для Темникова. Просто ты не знала. Темников протащил конспект на экзамен, и там его благополучно реквизировал Тер-Петросян и выставил парня из аудитории. А ты, вместо того, чтобы предъявить Сашке, разоралась на Горского. Я грешным делом даже подумала, что еще секунда – и ему не избежать физической расправы. Твои глаза пылали огнем, и если бы взглядом можно было убивать, вместо парня уже лежала бы горстка пепла.

– Вот только не надо придумывать то, чего не было. – Мрачно посоветовала я Ольге. Терпеть не могу, когда факты переворачивают с ног на голову. Особенно ради красного словца.

– Да Горский реально перетрухнул. – Продолжила подруга, округляя для пущего эффекта глаза. – Он даже в кабинет на экзамен влетел без приглашения, лишь бы от тебя смыться. Ты ему такое ускорение придала, что он отвечать билет начал даже без подготовки. Боялся, что ты следом влетишь, и там его, невзирая на препода, прикончишь.

– Ага, – усмехнулась я. – Зачем же я, по-твоему, выжидала столько времени, а не разобралась с обманщиком сразу по горячим следам? Логику включи.

– Месть, как известно, такое блюдо, которое нужно подавать холодным. – Издевалась Ольга. – Горячим можно обжечься. Да и подозрения лишние вызвать.

– Все равно чертов конспект – это не та вещь, из-за которой можно пойти на преступление. – Заявила я собственной подруге, решившейся подшутить надо мной.

– Я думаю, что ты, Владка, у Абухова была самым перспективным подозреваемым. – Продолжила язвительным тоном Ольга. – Недолюбливал он тебя, ох, недолюбливал. Не зря же на свою стенку прилепил самую жуткую твою фотографию? Ты только посмотри, какая фурия. Или это Медуза Горгона?

– Очень смешно. – Реально обиделась я. – Ты еще скажи, что и в пропаже Ильи тоже я виновата. Прикопала где-нибудь на клумбе из-за напрочь отсутствующего художественного вкуса. Или из-за неумения правильно установить экспозицию. Потому что снимок не только ужасный, но и темный. И вообще мне кажется, он нарочно присобачил самый худший вариант.

– Да, что вы взялись собачиться, девчонки? – Встрял Андрюшенька, облазивший уже почти половину стены. – Тут и без Владки хватает подозреваемых. Вон того же декана возьми.

– А что декан? – Моментально сделала стойку Ольга. – Декан-то здесь каким боком?

– Ну-у, – протянул парень, задумчиво оглядывая заинтересованную Ольгину физиономию, – во-первых, декана очень огорчила размолвка с физруком. Физрука в середине семестра не так то легко найти, если старый вздумает взбрыкнуть и уволиться. Во-вторых, декан – хоть и не пожилой еще человек, (до пенсии работать и работать), но красотой особо не блещет. Толстоват, низковат, да и шевелюра редеет. А Макс ваш – красавчик. И на лицо, и фигурой. Ни грамма жира, сплошные кубики.

– И что из этого следует? – Немного удивилась я Андрюшенькиным рассуждениям. ¬– Декан завидует молодости и перспективности собственного студента? Жаба душит, что припоздал с карьерой фотомодели?

– Горский отвлекает всех студентов женского пола от занятий, заставляет их крутить головами, томно вздыхать, мечтать о несбыточном, вместо того, чтобы слушать лекции. Успеваемость падает пропорционально количеству влюбленных идиоток, и соответственно у декана множатся проблемы. – Выдал Ольгин весьма разумный муженек.

– С этой стороны я еще Горского не рассматривала. ¬– Задумчиво заметила я, прокручивая в собственных мозгах столь плодотворную идею: о прямой зависимости симпатичной мордашки Горского и успеваемости целого потока. Если рассуждать подобным образом, можно договориться до того, что наличие среди обучающихся смазливых девчонок тоже может влиять на оценки даже самых ответственных парней. Может именно поэтому так ненавидел студенток господин Володух?

Его портретик, кстати, висел ближе к центру. «Увольнение с работы!» – красовался под ним единственный мотив. Вот это будет повесомее потерянного конспекта.


– На эту стену можно часами смотреть, как на произведение искусства в музее. – Сказала я через час подробного исследования фигурантов и их мотивов.  У меня уже устала рука водить по ниточкам, глаза тоже с трудом разбирали Абуховский убористый почерк. Шея затекла от того, что приходилось задирать голову, а ногам надоело топтаться на одном месте. Свернутый рулончиком ковер мы уже откатили, но по мне так по нему топтаться было удобнее, словно по бревну на лесной полянке, и дотянуться можно было повыше до самых последних листков, и шею не сворачивать. Но кто бы меня слушал?

Ольга рыскала по «стене расследования», точно по занятной головоломке и по обыкновению психовала, выдвигая одно безумное предположение за другим. Вроде того, что Абухов нарочно нагромоздил всю эту фигню, чтобы те, кто на нее наткнется, сломали себе мозги. Андрюшенька терпеливо топтался рядом, стараясь переносить вес на здоровую ногу, и озвучивал более здравые идеи. Но нам так и не удалось понять, с чем же все-таки мы имеем дело. Версии множились, переворачивались с ног на голову, делали кульбит и лихорадочно вертелись в возбужденных мозгах, пытаясь завоевать первенство или хотя бы вырваться вперед, чтобы оказаться в первой пятерке.

– Может это действительно обыкновенный квест? – Хваталась за соломинку моя подруга. – Просто Абухов его еще до конца не доработал.

– Квест? – Страдальчески закатывала я глаза, совсем как мой полосатый Дик. – Где это видано, чтобы в квесте фигурировали реальные люди? С реальными причинами разобраться с Горским? Будь эта штука квестом, Абухов придумал бы что-нибудь поинтереснее. Что-нибудь вроде инопланетян, маскирующихся под студентов, которые хотят похитить самого идеального человека для дальнейшей репликации в каких-нибудь внеземных лабораториях.

– Ну, Владка, это ты загнула. – Качала головой Ольга. – У Абухова на такой сюжет не хватит фантазии. Он сугубо приземленный человек. Ты погляди только на его книги. Сплошь детективы и никакой фантастики. Здесь даже мистики нет. Я думаю, под ковром Илья собирал чисто детективный материал для криминального квеста.

– Не зря же он сказал Алене, что делает квест? – Поддержал Андрюшенька. – Игра для всей группы – неплохой подарок после сессии. Может все это вовсе не имеет никакого отношения к его исчезновению.

– Но это может иметь отношение к исчезновению Горского. – Не сдавалась я. Чутье подсказывало, что не следует сбрасывать со счетов такую кучу подозреваемых, с расписанными под каждым портретом мотивами. – Нам тоже надо составить что-то вроде этой схемы на Абухова. Кому выгодно, чтобы он исчез, у кого была возможность. Так будет гораздо нагляднее.

– Предлагаю сделать еще проще. – Вздернул белесую бровь Андрюшенька. – Хорошенечко сфоткать весь этот дурдом – все, что налеплено на стене, – с разных ракурсов, подробненько. А затем перенести в более подходящее место. Мне не очень-то удобно здесь топтаться…

– Да, – тут же воодушевилась Ольга. – Перенести. К Владке домой, например. У тебя же целая комната свободная – бывший кабинет твоего деда. Есть даже пустая стена возле окна. Без книжных шкафов.

– Я-то в принципе не против. – Пожала я плечами. – Можем перенести этот дурдом ко мне. Может чего и надумаем.

– Устроим мозговой штурм. Три головы, конечно, тоже ничего, но пять – по-моему, лучше. – Высказалась моя подруга.

– Если ты имеешь в виду двух моих котов… – Несколько зависла я, удивившись такому странному и неожиданному предложению.

– Да нет же. – Развеяла мои опасения Ольга. – У Темникова могут появиться новые идеи. Твой сосед тоже, по всей видимости, неплохо соображает. Если бы не он, Сашка никогда бы не нашелся.

– Вот только не надо петь дифирамбы моему соседу. – Почему-то расстроилась я. Может потому что продолжала его считать темной лошадкой, появившейся в нужное время в нужном месте? Или в гораздо большей степени меня задевало его позерство? Это надо же было сказать, что он съел собаку в деле охмурения девиц? Точно – тот еще бабник. Еще и «собачьими потрохами» ругается. Как последний живодер. Ставить таких на место – дело не только  благое, но даже в какой-то степени благородное. Дело чести. В этом плане я не испытывала никаких сомнений.