Девчоночий рай, или Мальчишечий ад

Миша не был мрачным человеком. Обычный четырнадцатилетний мальчишка, худой, загорелый, с вечно сбитыми коленками и рюкзаком, из которого торчала скакалка – не его, конечно, а одной из девчонок. Он сам не понял, как оказался единственным мальчиком в волонтёрском лагере на большом озере в Карелии. Так вышло: кто-то заболел, кто-то уехал, кто-то просто не прошёл по возрасту. И остался Миша. Один. И ещё двенадцать девчонок.

Их звали Аня, Вера, Настя, Лиза, Соня, Катя, Марина, Оля, Даша, Полина, Ксюша и Алиса. Они щебетали без умолку. С утра до вечера. О еде, о погоде, о том, кто кого видел в лесу, о том, какой завтрак был лучше, о том, почему комары кусают именно их, и о том, что Миша, раз он мальчик, должен помочь.

– Миша, подай котелок.
– Миша, принеси дрова.
– Миша, помоги перетащить рюкзак.
– Ты же мужчина.

Миша хмурился. Он не спорил, потому что спорить с двенадцатью девчонками было всё равно что грести против течения. Но внутри у него всё кипело. Ему хотелось поговорить о чём-нибудь другом – о рыбалке, о мотоциклах, о том, как здорово было бы забраться на скалу и просто помолчать. Но вместо этого он слушал про бантики, про печенье, про то, кто кому не отдал резинку для волос. И таскал, носил, помогал.

Проводник, Игнат Петрович, пожилой бородатый мужик, посмеивался. Он вёл их через лес, потом усадил в лодку, и они поплыли по огромному озеру. Солнце светило ярко, вода блестела, берега дышали хвоей и мхом. Девчонки визжали от восторга, когда лодка подпрыгивала на волнах. Миша сидел на корме, сжав зубы, и думал: «Ну почему, почему здесь нет ни одного даже мелкого мальчишки? Уж мы бы точно нашли о чём поговорить …»

А потом вокруг солнца появилась круговая радуга. Огромное светлое кольцо, будто кто-то обвёл солнце тонким разноцветным ободком. Все замерли. Даже девчонки замолчали. Игнат Петрович посмотрел на небо, потом на воду и сказал негромко:

– Гало. К перемене погоды.

Никто тогда не придал этому значения. Красиво – и красиво. Но уже через полчаса солнце скрылось за тучами, ветер рванул так, что лодку понесло боком, и на озере поднялись волны. Вода в этом месте никогда не прогревалась выше четырёх градусов. Ледяная, тяжёлая, она перехлёстывала через борт. Ребята черпали её кто чем мог – кружками, котелком. Руки немели мгновенно. Миша вычерпывал воду и чувствовал, как пальцы превращаются в деревяшки.

Игнат Петрович понял: так они не дотянут. Он развернул лодку к крохотному зелёному островку – посреди воды, с десятком сосен и ковром черники. Там он высадил ребят, велел ждать и поплыл за большой лодкой. Мотор затарахтел и скоро стих за пеленой дождя.
Дождь лил всю ночь. Палаток не было. Они сидели, прижавшись друг к другу, под ёлками, дрожали и слушали, как волны бьют в берег. Никто не спал. Утром Игнат Петрович не вернулся. Днём – тоже. Они обшарили остров, но на нём не было ничего, кроме нескольких горстей черники и холодного мха. Есть хотелось так, что сводило живот. Всё что у кого было выложили на мох в общую кучу и съели, да и немного припасов у них оказалось, какие-то печеньки, да шоколадки, они же плыли в полностью оборудованный лагерь и несли на себе в основном свои же вещи. Берег виднелся вдалеке – тонкая полоска, но сколько до него километров, никто не знал.

Прошла ещё одна ночь. Солнце снова выглянуло, но голод становился сильнее. Девчонки собрались в кружок и решили: нужно плыть за помощью. Конечно, поплывёт Миша. Он же мальчик. Он же мужчина.

Миша не спорил. Он умел плавать хорошо. Но вода была ледяная. Он собрал сучья, связал их ремнями от рюкзаков и шнурками, проверил плот на плавучесть. Девчонки смотрели на него молча. Впервые за все дни они не щебетали. Аня протянула ему кусок булки, которую берегла на самый крайний случай. Миша взял, кивнул и шагнул в воду.

Холод обжёг его, как кипяток. Он поплыл, толкая перед собой связку сучьев, изо всех сил работая руками и ногами. В голове была одна мысль: от него зависят их жизни. Он грёб и грёб, но берег, казалось, не приближался. Скоро руки начали неметь, потом ноги. Потом пришли судороги. Пальцы разжались сами, сучья выскользнули, и Миша пошёл ко дну.

Темнота накрыла его. Он мчался по длинному тёмному туннелю. Затылок горел огнём. Вокруг летали тени – рваные, злые, они тянули к нему руки, пытались вцепиться. Одна была особенно настырной. Она лезла к нему, не давая двигаться к свету в конце туннеля. Миша почему-то вспомнил старое чучело-мяучело из детского сада – страшное, с кривой улыбкой. Тень была похожа на него. Она пыталась вцепиться ему в плечо, в лицо, в горло.

И тогда Миша начал кричать. Он звал Бога. Он орал во весь голос, так как не орал никогда в жизни. Он просил защиты. Он звал Иисуса, Святого Духа, всех, кто мог услышать. Он кричал от сердца, захлёбываясь собственным криком. Чучело-мяучело тянулось к нему, но что-то ему мешало. Что-то светлое, тёплое, чего Миша не видел, но чувствовал.

Туннель закончился.

Миша оказался на поляне. Он лежал на удобной кровати, а вместо стен вокруг были деревья. Цветы, птицы, мягкий свет. Пахло земляникой и хвоей. Было так легко, что он боялся пошевелиться и спугнуть этот покой. Голос позвал его, он был добрый, спокойный.

– Вставай, Миша. Теперь ты будешь расти здесь. Пора познакомиться с другими ребятами.

Он встал. И увидел ещё кровати. С них поднимались, протирая глаза, девчонки. Двенадцать девчонок разного возраста. Аня, Вера, Настя, Лиза, Соня, Катя, Марина, Оля, Даша, Полина, Ксюша и Алиса. Они уже снова что-то обсуждали. Кто-то искал резинку для волос, кто-то спрашивал, будет ли завтрак.

Миша вздохнул. Но почему-то больше не мог хмуриться. Может, птицы пели слишком красиво. Может, солнце светило слишком ярко. Может, голос был слишком добрым. Он посмотрел на поляну, на небо, на девчонок – и впервые за долгое время почувствовал не раздражение, а странную, тихую надежду.

– Ладно, – сказал он. – Пойдём знакомиться.

И шагнул в новый день.

#рассказ #сон #духовныймир