Выбор

Хоппо сегодня купил себе пару литров самого дешёвского пива и арахис. Ради выходного. Хотя у него и так всегда был выходной. И теперь попивал пиво.

В течение трёх дней шло голосование — выборы мэра в Большой Москве. Хоппо не мог голосовать, а Фенечка могла, так как долго работала там и имеет хороший социальный рейтинг. Но они оба и не голосовали отродясь, так что разницы не было особенной.

Только Хоппо любил читать и обсуждать политические новости.

— К чему придуманы эти выборы? Какой-то обман! — завёл он очередной разговор, потягивая пиво из чайной кружки, немного сколотой по краешку, но не фатально. — Этого коррупционера Юнусова перевыбирают двадцать лет подряд, хотя сколько про него было расследований и видео разоблачительных, сколько он наворовал на строительстве своих дорог и колец? Какой тогда смысл в выборах? Могли бы просто назначать, а не устраивать дурной цирк с галочками.

— Не знаю, — зевая отвечала Фенечка с дивана своим гнусавым голоском. — Я не очень разбираюсь в политике. Может быть, чтобы показать, что у нас есть выбор вообще. Хотя бы выбор не выбирать.

— Ну нет, я не согласен с подобной постановкой! Это не выбор, когда итог заранее известен. Это противоречит самому принципу выборов. Смысл выборов — непредсказуемость! Перемены! А тут выборы — это иллюзия, созданная между теми, кто имеет власть, и теми, у кого её нет. Если же копнуть совсем глубоко, то у человека нет и так называемой свободы выбора тоже. Есть только обстоятельства и манипуляции. Кругом обман!

— Ты что, фаталист, тигрюня?

— Сиропчик, я сенсуалист! Я всё чувствую! Чувствую, когда меня обманывают.

Фенечка называла его: тигрюня, львёнок, котик. Хоппо и правда был чем-то похож на представителя кошачьих, только без меха на худом теле — кожа да кости, — но чувствовалась и ловкая пружинистость, гибкость и котовья вальяжность в движениях, а его дреды походили на гриву льва. А он Фенечку — сиропчик и мармеладка, поскольку она была сладкоежкой. Сладенькая сухонькая сахарная слойка.

Сегодня они встали поздновато. Завтрак: гречка с молоком и по одному большому яблоку. В день яблоко есть — надолго здоровье обресть. Кто яблоко в день съедает — у доктора не бывает. Хоппо нравились поговорки про еду, хотя еды постоянно не хватало.

Затем Хоппо поиграл немного в игру дополненной реальности. Любил особенно одну в стимпанковском стиле. Где надо строить города, фабрики, телеграфы, железные дороги, паровозные депо. Спокойно и созерцательно было играть, прямо на полу он строил свои города.

А Фенечка лежала, смотрела сгенерированный мультсериал про драконов и принцесс — бессмысленная, но красивая визуальная жвачка. И тоже выглядела умиротворённой, расслабленной.

Они обменивались иногда фразами, но дискуссии с Фенечкой не получалось. Она сильно устаёт на своей работе, мотается туда-сюда на электричках и даже в выходные полусонная. Да и, действительно, не интересна ей эта тема.

А Хоппо бодрый. Он не работает уже давно. Даже трудно вспомнить сколько именно. Давно.

Зато на нём домашние дела. Хоппо оставил игру и пошёл в магазин. Закупил необходимый харч. Себе также — пиво с арахисом ради выходного. Фенечке — немного зефирок и вафель. Она же сластёна. Конфетница. Фенечка. Она такая. Он помнил откуда взялось её имя-прозвище. А откуда взялось его собственное имя Хоппо? Хм. Во дела. Хоппо не вспомнил точно, пока ходил в магазин. Кажется, один давний друг-якут так сказал по какому-то забытому поводу. И ему понравилось слово. Хоп-по. Похоже на хлопки. Или на хип-хоп.

— Так! — прямо с порога сказал Хоппо-бедняк, вернувшись с магазина. — В этой стране дичайше всё дорожает каждый день, даже сезонные овощи, даже картошка! Вроде октябрь, ну, как раз самое время урожайное. Но нет! На нашей мёрзлой почве неплохо растут только цены… И, кстати, очень заметно сократился ассортимент. Одно наименование того и одно наименование другого. Примерно, как и на выборах, выбрать не из чего! И сами магазины тоже однотипные остались! Только вот эта сеть «Сатурналия», которая в каждом городе, а все мелкие магазинчики исчезли, тю-тю! Зато там предлагают купить еду в кредит. Еду в кредит, прикинь, сиропчик! А кредит чем отдавать? Рассказывают о стабильности, выбирают по двадцать лет одних и тех же, а жить становится только хуже. Как так получилось? Где мы не так сделали выбор? Нет, ты скажи!

Хоппо продолжал свою тираду о пороках Вавилона, как возмущённый сонный житель провинциального городка, разбуженный треском экономики. Если уже еды не купить, то что ещё можно себе позволить? Речь же не о дорогих машинах и домах, а о самом простом и насущном — о хлебце, сальцем смазанном. Да и теперь настоящими продуктами могут питаться только богатеи. К которым они не относятся, само собой. Раз довелось родиться не в той семье. Вот и вся их вина перед мирозданием. Это и была их коренная ошибка? Выбор у кого родиться?

А закончил Хоппо обличительную инвективу изящной фразой, которую он лелеял и вынашивал в голове, наверное, с неделю: бедность — мерзкая болезнь, передающаяся по наследству! Во!

— Не злись, тигра, что-то ты гневливый стал такой, злой иногда. Я тебе прикуплю РеНчик какой-нибудь получше в аптеке, чтобы тебя так не колбасило, — милосердно сказала Фенечка.

— Колбасило — от слова колбаса, между прочим, — заметил Хоппо.

— Да! От всего того, что ты понарассказывал… мне страшно… Страшно захотелось есть! Давай обедать.

Обед: колбасы у них не было, конечно, а были сойлентовый суп, несколько кусочков жаренного искусственного мяса, чеснок.

Они давно увлекались супами, как довольно экономным способом насытиться на мелкую кассу. «У нас с тобой своя суп-культура!» — шутил Хоппо, стараясь игнорировать факт, что этот сойлент эконом-сегмента был на вкус будто земля с кладбища.

Порошковое мясо тоже было их частой едой, так как стоило не очень дорого. Готовить сей удобоваримый субстрат несложно — надо лишь аккуратно насыпать в тёплую воду, и порошок сам слипался в похожие на обычное мясо ломтики. Даже отдалённо напоминая оное по вкусу. Отдалённо. Но напоминая. И там были ценные белки. Но лучше не знать — из чего сделано.

«Субстрат» вместо сети. Субстрат вместо еды. Кругом одни субстраты…

А, ну и в последнюю неделю ради торжественных выборов не отрубают свет — и то хорошо! Ведь электричество теперь часто пропадает. Как же быстро мы привыкли к такому ужасному непотребству!

Когда Фенечка и Хоппо насупились, то продолжили заниматься каждый своими делами в их единственной крохотной комнате жилья. Достали гаджеты из самодельной «клетки Фарадея», которую у них дома исполняла большущая неработающая микроволновка — на дорогой «сундук» для защиты электроники не было денег, да и чем плоха экранированная микроволновка? Ну а другие так и вообще просто в фольгу заматывают гаджеты или в кастрюли складывают. И ничего!

Фенечка листала, лёжа на собранном диване, заранее скаченные каталоги одежды. Почти ничего не могла позволить себе из излишеств, но всё равно так славно разглядывать красивые вещи. Наглядевшись на красивое, Фенечка всё мечтала сшить сама или у кого из знакомых портних заказать льняное платье под прошлый век… Эх, ушедшее время свободы стиля и женской яркости… Она считала себя пост-хиппи.

Хоппо же с важным видом восседал в кресле, будто герцог Готфрид Бульонский на троне Иерусалимского королевства. Он перешёл ко второму литру пива и следующему пакетику арахиса. Слушал в наушниках даб и регги. И под это дело читал новости. Он любил читать. Всё читать. Читать вещественное содержание продукта на этикетке, когда поел этим продуктом — вот, например, сколько каких веществ содержится в арахисе? Или вообще читать новости, о событиях в мире. Поглощать информацию — почти так же естественно и приятно, как и еду. Но при этом не принимая глупых потребительских ценностей Вавилона, а скорее наблюдая со стороны, словно за копошащимся муравейником. Хоппо считал себя нео-растаманом.

Кабельный интернет, который оставался последним оплотом устойчивости в рушащемся электронном мире, от «Опти Макси», ещё одного монополиста — еле работал сегодня, да и вообще в последние месяцы, так как из-за ЧЭМС обрушились дата-центры по всему миру, облачные базы данных. Практически все провайдеры вымерли. Интернет истончился и обмелел. Сервера и порталы исчезали ежедневно, информация терялась. Всемирная паутина разрушалась, жила одним днём, как и они все. Скорость была жутко медленная, даже картинки не грузились, работал только текст по сути. Как в древяностые годы!

Да. И все вокруг совершенно привыкли к самой аббревиатуре ЧЭМС — Чрезвычайная Электро-Магнитная Ситуация. Будто это сочетание странных букв, сочленённых в чудовищное неестественное слово, что-то объясняет! Остряки шутили про ЧМО — Чрезвычайную Магнитную Обстановку. Ещё одна важная аббревиатура — ЭМИ-индекс — воспринималась теперь как погода. Сегодня вот всего 3,2 из 10. Это значит электроника пашет, но плоховато. Можно юзать. Хоть и при таком небольшом ЭМИ постепенно накапливается «усталость микросхем» — штормы не сжигают технику мгновенно, но наводят микротоки, что медленно разрушают кремниевые платы.

В каждом районе их Ростиславля, да и везде по стране, да и в целом мире, компьютерные энтузиасты ткали свои последние самодельные сети. Оборудовали локальные серверы, выкладывают имеющиеся архивы: библиотеки, кино, сериалы, скачанные ещё до кометы, даже оцифрованные VHS-кассеты. Жители районов смотрели через медиаплееры или старые экранированные компьютеры, подключенные к тв.

Причём, смотрели часто через древние кинескопные телевизоры. Хоппо видел подобные работающие «кубы» у знакомых. Вот же техника была раньше! Неубиваемая мощь! Такие телевизоры, древние дисплеи и простые ЖК-модели — оказались самыми живучими. На других экранах, более поздних моделей, местные мастера превентивно выпаивали умные платы, меняли беспроводную связь на кабели и заменяли хрупкие блоки питания на старые стабильные трансформаторы.

А продвинутые нетраннеры использовали «Субстрат», который ещё называли Инфернет — он работал на закопанной в землю магистральной системе кабелей и особом протоколе, напоминающем переделанный гофер. Это был прямо-таки высший уровень информированности и цифровой магии. И Хоппо как раз из таких знатоков.

Хоппо захотелось покопать биографию Юнусова. Он полистал имеющиеся компроматы и бэкапы удалённых статей. Ещё раз убедился, что Юнусов — ставленник «Фармакона», быстро перескакивал по ступеням бюрократической карьеры, явный протеже. Так и достиг вершин власти. «Фармакон» довёл его до главы Большой Москвы, удерживая на посту постоянными перевыборами, дабы давить конкурентов админресурсом. Отсюда такое дорогое строительство в столице, сумасшедшие цены на недвижимость даже за их шестым кольцом. И вот в очередной раз мега-корпорация утверждает Юнусова, прямо в эти дни, и сама утверждается через него. Так делаются большие дела в мире большой политики!

Чёрт с ними, с ненасытными верхами! Маленькие люди довольствуются маленькими радостями. Хоппо зацепил и хорошие новости: вскоре обещали вывалить тысячи новых виртов, цены бросовые, почти даром. Хоть что-то ещё дешевеет в этом мире. Даже они с Фенечкой смогут себе позволить. А что не купят — потом перекопируют у друзей, хоть копии обычно и глючили. Но будет развлечений на год вперёд. Ура! Осталось подождать месяц до Чёрной пятницы.

Ужин: по два варёных яйца каждому, плюс обильный салат из редьки, лука, моркови и капусты. Как заправские едоки, они с Фенечкой схрумкали всё моментально. Хоппо где-то прочитал, что есть надо быстро: в течение примерно пять минут вкусовые рецепторы привыкают к еде, потом становится не так вкусно. Но, может быть, они просто были голодными, как обычно. Фенечка была даже голоднее, но её можно понять — ей надо подкреплять свою рабочую силу на следующую неделю. Да и болезненная она, вечно у неё какая-то лихоманка. Ей надо есть.

Хоппо осознал важную мысль. О заоблачном счастье помышляют лишь зажравшиеся буржуазные люди, а бедным достаточно лишь оголодать, а потом съесть жирную котлету — и вот оно, настоящее счастье, радость, блаженство, эйфория, безмятежность, удовлетворение мечт. Так мало надо, на самом деле!

Новых виртов у них не было, а старые затёрты до дыр, выбрать не из чего! Поэтому после ужина смотрели обычное кино, но в MR-очках для объёмности. Кино было чрезвычайно унылое. Старомодное. Что-то вроде нуара. Или в те времена всё кино и было нуаром? Но какое же нудное, а. Полупрозрачная скучная сопля. Тоскливый сон призрака. Режиссёр, наверное, повесился сразу после съёмок от осознания творческой безнадёги и просто с горя. Кино — глупый пожухлый устаревший жанр! Нелепица! Как люди раньше развлекались этим?

Фенечка съела свои сладости за просмотром. И у неё наступила постпрандиальная гипергликемия. Быстрые углеводы замедлили её. И она захотела спать. Хоппо тоже утомился чтением, размышлениями и пивом, а под конец дня ещё и невнятным фильмом, и выразил согласие присоединиться ко сну, словно к следующему совместному развлечению. В конце концов, у них было давнее сожительство, а точнее со-лежательство — конкубинат — происходит от латинского «лежать вместе».

У Хоппо был метод. Перед сном вспоминать всё хорошее, что было за день. Так лучше засыпается. Да и вообще, надо тренировать искусство воспоминаний. Это бесплатно. А то человеческая память тоже разрушается, прямо как у компьютеров.

Что сегодня было хорошего? Просто хороший день. Успел и поиграть, и узнать много нового. Подумать. Пива попить. Пообщаться с Фенечкой. Хороший день. Выходной. Темно. Непроницаемо темно. Темнота. Темнота. Неподвижная тьма незыблемой вечности.

Из темноты туннеля. Выезжаем. Мост. Железная дорога. Движение. Едем. В поезде. Едем. Вдруг остановка. На выходе из вагона вместо вокзала стоит здание огромное, мрачное, жуткое, бетонное. Не тюрьма ли? Такая громадина. Боязно. А у ворот — какие-то тени. Непонятные. Они охранники? Они ведут в это страшное громадное здание? Или предупредительно не пускают туда? Да и не тени это вовсе, они ведь светлые, гораздо светлее чёрно-серого дворца. Разве тени могут состоять из света? Спрашивают у каждого в очереди. По очереди. Что-то про настрой, вроде? Отсюда не слышно. В той ли ты стране? Что? Неразборчиво пока. Вот уже они почти рядом. Немного пугающие, немного чарующие. Светящиеся тени. Близко. Настаёт черёд. А. Теперь понятно стало. Они спрашивают: на той ли ты стороне? Выбирай.