Работа над ошибками. Глава 36

 Отъезд

До конца смены меня вертела эта карусель.
 Я перестала быть собой в полном смысле этого слова.
Вроде бы, глядела на себя в зеркало, понимая, что это по-прежнему я, Ира Ткачук.
Ирка, как называл меня Серебров.
Человек, круто изменивший мою жизнь.
Так люто ненавидимый мною в начале смены Дятел, непостижимым образом  превратившийся в прекрасного Ромео. 
Ромео, с которым мне дорога каждая совместно проведенная минута.
Который ночью крадется в третью палату босиком, чтобы посидеть у постели, если ему не спится.
Который, превозмогая боль в колене, забивает гол, потому, что  -пацан сказал - пацан сделал.
Который становится командиром отряда, так как отряд ему всецело доверяет.
Который загорает не на кипрских пляжах, а на огороде возле дома, помогая матери полоть грядки.
Который  безропотно носит на плечах маленькую Стешу и опекает потому, что у той нет отца и ее некому носить на плечах и опекать.
И из-за которого мне стало хотеться, чтобы лагерной смене не было конца.

Но конец смены, все-таки, настал.
Утром в день отъезда я пошла в библиотеку сдать, наконец,  книгу "Старик и море".
Вопреки своим уверениям, что я читаю быстро, я вспомнила про нее только, когда собирала чемодан.
Софья Юрьевна стояла у стеллажей и водворяла на место стопки книг, что были принесены пионерами.
Я поблагодарила, положив книгу на библиотечную стойку.
-Понравилась? - спросила Софья Юрьевна.
-Да! - честно отвечала я, умолчав о том, что книга осталась недочитанной. А то, что я успела прочесть в начале смены, мне правда, понравилось.
Ничего, вернусь в Москву, дождусь осени и возьму эту книгу в школьной библиотеке. Там есть наверняка.
-Ну, что? - Софья Юрьевна улыбнулась мне, когда пришла пора прощаться. - Еще-то приедешь?
-Я не знаю, как сложится, - пожала плечами я. - От многих вещей зависит. Конечно, я хочу! Но мне случайно досталась путевка! Мои родители не имеют никакого отношения к лагерю!
-Тогда спасибо тебе за интерес к моей скромной библиотеке, за твои сказки в "Сочиняйке", за конкурс, который вы с Романом выиграли...И вообще, около тебя мой сын стал совсем другим человеком...Я его таким и не видела!
Я жутко смутилась: -Каким?
-Таким романтичным, вот каким! Он у меня с непростым характером, резким бывает часто...Но он хороший и  добрый малый, поверь!
Она смотрела на меня своими карими серебровскими глазами и лучезарно улыбалась, а я не знала, куда деть свои.
-Да, он хороший!- кивнула я, пылая всем лицом, не зная, что еще говорить.
-Буду очень рада, если ты приедешь к нам еще!
-Спасибо! Рада, что познакомилась с вами! Я пойду, нам в холле велели собраться напоследок! - выпалила я, не в силах больше вести этот щекотливый разговор и стремглав кинулась в корпус.
С  Марусей я успела попрощаться и поблагодарить ее еще накануне вечером.

В отряде царила неразбериха, как всегда бывает в дни приездов и отъездов.
Нам раздали сладкие пайки в дорогу и велели снять белье с постелей.
Все важные вещи были сказаны еще на вчерашней свечке, все подарки вручены друг другу.
На белой футболке, в которую я оделась на прощальную дискотеку и которая была на мне и сегодня, пестрели надписи с пожеланиями, оставленные мне на память смайликами, с которыми были прожиты три с половиной бедовые незабываемые недели.
На обед нас построили и повели на час раньше обычного.
У ворот лагеря уже стояли нарядные автобусы, которые повезут нас домой.
Нам велено было идти на обед уже с чемоданами и мы трескуче катили их по асфальту аллеи.
Как водится, в столовой мы прокричали в конце обеда "Спасибо нашим поварам за то, что вкусно было нам!"
Когда с обеда мы возвращались в отряд, Гуткин предложил вспомнить слоников и все с удовольствием построились, положив руки на плечи друг другу.

Чемоданы  толпились пестрой грудой у автобуса.
В корпус шли со слезами на глазах, так не хотелось уезжать.
Странно сейчас было вспоминать о первом дне, когда все раздражало, те же "слоники" в первую очередь.
Придя, разбрелись по палатам , в которых уже не было каждодневного порядка.
На полу валялись фантики, шелуха семечек и прочий мусор, что выгребался из-под подушек.
По корпусу уже ходила Викина мама в своих неизменных ярких перчатках, складывая мусор в мешки. Вика помогала ей.
Им не надо было собираться уезжать, они обе на пересменок оставались в лагере.
Ксюха распрощалась с нами еще с утра - за ней приехал кто-то из дальней родни и увез на машине.
Марта торчала на крыльце корпуса с Тимохой.
На вчерашней прощальной дискотеке он заказал для нее медленный танец, про который было объявлено диджеем по громкой связи.
Кира сидела во второй палате среди девчонок, которые к концу смены стали нам, третьей палате, лучшими друзьями.
Серебров зашел в палату и потянул меня за руку в холл.
-Ну, что, Ирка? Прощаться будем? - спросил он и сморщил нос. Непонятно было - весело ему или грустно.
-Нет, не будем! - отказалась я. - Пока не раскроешь свою тайну, не уедешь!
-Что за тайна?
-Говори, откуда шрам?
-Ладно...Скажу! Так и быть. При следующей встрече.
-И когда она будет?
Серебров сощурился, поглядел в окно, словно искал там подсказки: -Ровно через год. У Леши в отряде!
_Ну -у, сказал тоже, через год...Кто знает, что через год будет? Вряд ли я еще приеду ...
-Что, так плохо тебе тут было? Тогда придется мне к тебе приехать!
-Звучит, как угроза!
-Не уходи от ответа! Я серьезно! Ты с моей семьей знакома, теперь твоя очередь знакомить меня с родителями!
-Самое время!- подумала я печально, вспомнив про то, что творилось дома при моем отъезде.
Ситуация и сейчас оставалась неясной.
Отец не звонил после того случая, когда у нас не получился разговор по телефону.  По непонятной мне причине.
По лестнице поднимался Леша, увидел, как Серебров цепко держит меня за запястья.
-Джульетта, - сказал он мне, - отпусти на минутку своего Ромео построить отряд! Пора выдвигаться к автобусу!
Мы с Серебровым отпрянули друг от друга и Серебров перышком полетел по палатам скликать отряд на построение. Слава богу, он больше не хромал - колено зажило.
У автобусов были снова слезы и объятия смайликов, были клятвенные заверения встреч нашего отряда.
Конечно, это было непростым делом, ведь не все ехали в Москву, а как приезжать на отрядные встречи осенью, когда начнется учебный год, да еще и из Тулы, Мценска, Серпухова, было совсем неясно.
Я понимала, что мне с Серебровым светит только телефонное общение и, зная, какой он любитель, как минимум, подержать за руку и пристроить голову на плечо, печалилась заранее.
Наверняка там, где он живет, найдется какая-нибудь Семизарова, что с удовольствием усядется к парню на колени. И как будет тяжело отказаться от такой провокации.
Сам Серебров, не ведающий, что я о нем думаю в данный момент, безумно возбужденный от ситуации скорого отъезда, слонялся среди смайликов, таская на плечах Стешу.
Марта заключила Тимоху в долгие объятия и так они стояли возле открытых дверей нашего автобуса.
 Автобус был огромен, вмещал два отряда сразу и Тимоха успел договориться со своими и с нашими вожатыми, чтобы ему было позволено ехать с нами.
Поэтому я прекрасно понимала, что сидеть в автобусе они будут вместе с Мартой и мне придется ехать с кем-то еще.
Я топталась возле Леши.
Из всех наших вожатых он был мне ближе всех.
Рядом стояли Наташа Маргелова и Илья Гуткин и, спасибо, не обнимались прилюдно.
Тут же сидел на траве и Матвей Захаров, казалось, безучастный ко всем обниманьям и слезным прощаниям.
 С Серебровым мы успели проститься заранее еще вчера во время последней дискотеки, откуда мы ушли к ставшему памятным для нас обоих скалодрому.
Сегодня же, сейчас, в толпе, при всех я бы ни за что не стала демонстрировать свои чувства, поэтому считала, что к этому моменту наша разлука уже состоялась.
Серебров с Софьей Юрьевной, Марусей и Стешей должны были уехать после отъезда пионеров на автобусе для сотрудников, им можно было не торопиться.
Я успела проститься с Марусей, с Павлом, сказать "спасибо и до свидания" Ларе Германовне, старшей вожатой и директору, что стоял у ворот в наглаженной рубашке, брюках со стрелками и наблюдал за процессом отбытия.
Люда и Слава вид имели приподнятый, вдохновенный. Я представляю, как рады они были окончанию смены и обретению свободы.
Наконец, дали команду садиться в автобусы.
Кто - то из девчонок заплакал в голос, кто-то напоследок бежал в туалет в столовой, на крыльце которой ожидали посадки, а я, ни на кого не глядя, чтобы не бередить себя, полезла в автобус и прошла в самый конец.
Мне было все равно, кто сядет рядом.
Ярко, как в кино, я вспомнила душный от жары за окнами автобус, что почти месяц назад вез нас в лагерь, как во рту было сладко от непрерывно поглощаемых в пути гостинцев и как парень, сидящий сзади,  стучал бутсой по сиденью моего кресла, за что получил от меня прозвище "Дятел".
Так он и был записан теперь в моем телефоне - "Дятел", в тот момент, когда мы обменивались номерами. Для конспирации.
Я смотрела в окно, где еще обнимались те, кто не торопился в автобус.
Рядом со мной кто-то сел. Я обернулась. Моим соседом оказался Игорь Чиликин.
И мы поехали в Москву.
Тяжелые автобусы сперва долго пятились из лагерных ворот, затем разворачивались в сторону шоссе, движение на котором было перекрыто машиной ГАИ, что возглавляла колонну.
Сотрудники, провожавшие автобусы, шли рядом, махали уезжающим.
Я уткнулась лбом в стекло и пыталась в толпе провожавших увидеть Сереброва.
Нашла его и Стешу и смотрела на них, пока можно было видеть, как они идут за автобусом.
Автобусы выехали на шоссе и на средней скорости повезли нас домой.
На телефоне у меня появилась смс от Сереброва - Смена кончилась, а все остальное нет! Заруби себе!- И тут же длинный ряд смайликов хохочущих и довольных.
В ответ мною был послан поцелуйчик.
                (Продолжение следует)