Убить, нельзя помиловать

Предисловие:
Начало писания – 02.12.20. Жанр – боевик, психология, триллер. Возрастной ценз – 18+. К интерпретации разрешается, но после физической смерти автора романа.
Посвящён жизни и Максима, и Ищущего. Приятного прочтения каждому, кто меня называл преступником при физической жизни – в данном произведении я отыграюсь на Вас и вас, дураки и русофобы. За мной, за Ищущим, последние.


Без разделения на главы сюжет.
Приветик всем, меня зовут Максик. Мне 8 годиков, смотрите, это моя жена. Я не буду её называть по имени, по фамилии тоже. У неё своя фамилия, у меня своя. И, хотя по мнению правительства, как мне объяснял мой старший на 1,5 года брат, мы не можем быть женаты, но мы уже друг другу духовно поклялись в верности на Воробьёвых Горах в Москве, то есть, за пределами моего, но в пределах её, родного городов.
Про старшего брата тоже не буду распространяться: у него своя жизнь, я с ним вообще не был до времени до поры знаком. Я его считаю старшим братом, потому что в каких-то вопросах мы схожи + у нас общая фамилия. Ну, у моей матери, точнее, у её матери, царствие ей небесное, была эта фамилия. Эта фамилия известна всем, кто живёт на территории России и известна тем, что их считают среди нас, народа, пр`оклятой семьёй. Дошло? Я не хочу просто её упоминать лишний раз. Все ведь знают, как с ними поступили под Екатеринбургом 17-18 июля 1918-го года. А тот, кто не знает, тот уже тот, против кого я и брат боремся в «Бойцовский клуб имени Романовых.», то есть, русофоб. Либо дурак. Хотя данные слова, по сути, синонимы.
Мне вчера 8 годиков исполнилось. Я так счастлив этому, хотя… после того, как меня отдали жить улице, как на улице, я начал понимать, что лучше жить у своей жены. И именно поэтому я живу теперь не в родном доме, но в доме той, которая из-за моей глупости… прочтёте в романе «Русское общество 1917-1922 гг.», что сделала. Или с ней? Сами узнаете.
На улице – 10.10.2007 года. Моя любовь решила, посоветовавшись предварительно с родителями, что я буду ездить в родной город и жить… тьфу, не жить, а учиться там. Как в моей настоящей биографии пишу Вам, дорогой читатель. Чтобы ты понял, почему я такой для тебя, извини за мат, ****утый. Насколько ебанутый по-твоему, настолько же и умный. Так что, думай самостоятельно, с чем ты решил сыграть в игру, которая называется так же, как этот роман, то есть, «Убить, нельзя помиловать».
- Максим, не забудь учебники. – Сказали мне родители моей любви. – Насчёт еды думай самостоятельно, хочешь бери, хочешь нет.
- Спасибо, тёща и свёкор. – Ответил я, если правильно назвал их по родственному титулу. – Вы, как Ваша дочь, очень заботливы.
И я помчался на средстве передвижения, не помню, как оно правильно называется… московский метро? или как правильно-то… не знаю… наверно, так. Из-за пережитых стрессов у меня стирается память и растут седые корни, поэтому и говорю «… не знаю… наверно, так».
Какие могут быть стрессы в 8 лет? Два я уже упомянул. Третий сейчас – мальчик, 8 годиков, едет среди незнакомых людей на другой конец города, покупая себе билет на автобус и после этого уезжая в неизвестном для той, кто его любит так же сильно, как и она его, несмотря на разницу в 3 годика в мою пользу, ей ещё 4 годика с небольшим, а мне 8 годиков + 1 день.
А зачем Вам знать её имя и фамилию? Вы хотите её? Вы хотите с ней сделать то, что Ищущий высмеивает максимально агрессивно в возрасте, когда мне будет 21 годик и два месяца практически? Если да, то Вам нужно обратиться к моему старшему брату, он с Вами поговорит по фактам и по цензурнее меня, так как в 21 годик решил изучать с крайне правых, политически, позиций. Когда я Максим, я же сторонник абсолютной монархии. Когда я Николай, тот самый Ищущий, я же сторонник абсолютного нацизма. Но ни другое, ни это я не пропагандирую. Максимум высмеиваю. Потому что нацизма как такого, какой был раньше, уже нет. Будь я полностью Николаем, я бы себе даже, как те, кто не стесняются, набил татуировки с нацисткой символикой. Просто, что Максим, что Николай не боятся, кроме потери смысла жизни в виде супруги Максима снова, ничего. Даже смерти, и той, не боятся. Наоборот, к ней уважительно относимся оба. Так что, делайте выводы самостоятельно, читатели, которые играют в игру с Максимом и Николаем, название которой какое? Неверно ни Ищущего. «Убить, нельзя помиловать.».
Еду в метро, перехожу в районе какого-то моста. Я не знаю, что это за мост, но у меня есть предчувствие, что я люблю не только свою жену, но и эту реку. Надо будет узнать её имя. Я буду её изучать в романе «#неглимна» в роли Коли и прочих, вы ведь ****утым считаете, личностей.
Пока я ехал в метро, ко мне подошли вплотную четыре человека, каждый из которых был выше меня на рост. Приблизительно, два метра. И вот тот, кто стоял напротив моего рта, достал не знаю, как называется это, пока ещё, и засунул мне в рот. Слева от него стоял тот, кто засунул это мне в ладонь. А слева и справа, стоявшие сзади меня, спустили с меня сначала мои новейшие джинсы вместе с трусиками, и засунули эти штуки один в, как я позднее узнаю, как называется это место, анус, другой между моими, как я так же позднее узнаю, ягодицами. Это произошло в районе, где женский голос объявил «Таганская. Переход на Кольцевую и Калининскую линии». Я увидел с закрытыми от боли глазами свою знакомую из прошлой жизни. Судя по её поведению, мы родственники, но не по крови, но по духу. И о ней я, спустя практически 9,5 года, начал писать «Гордая птица. Ирине», роман, которой я ей посвящаю, как духовной сестре.
И это насилие продолжалось до тех пор, пока я не приехал туда, куда ехал. А приехал я на «Выхино. Платформа справа». После этого я вышел вместе с ними. Мне было интересно, видели ли, как это происходило, или же, как я себе представил это, то есть, я ехал в пустом вагоне, кроме этих, как я понял спустя 9 лет в творчестве Николая Ищущего, насильников. Как бы то ни было, когда я вышел из вагона, мои штаны, с моими трусиками, были не только в чём-то белом и липком, но и разорваны. Мои молочные зубы каким-то образом уцелели, в отличие от левой руки, которая, с этих самых пор, вывихнута. Читатель, к которому я на Вы, не забывай, что это лишь художественный вымысел, перемешанный, пишу исследователям своего художественного литературного.., короче пишучи, библиографии, который не само названный исследователь, но научный сотрудник, с моей биографией. Я их нарочно тебе переплетаю, исследователь. Чтобы не понимал до конца, откуда идут корни данного творчества. И исследователю, который, самозванец, это тоже относиться. Если ты хочешь исследовать моё творчество, то смотри, куда я указательным пальцем указываю же: вниз. Чем ниже, тем лучше, братан. Если же ты материалист, то без обид, что Ищущий, то есть, Я, заберу тебя с собой.
В общем, у меня тогда в одном глазу слеза ручьями текла, в другом загорался огонь, зелёный огонь. И, соответственно, из другого глаза текла кровавая слеза. Я не хотел изменять тебе, жена…
В тот же самый день я учился. (Продолжать печатать, когда перестану ****ь тебя, шлюза я, вы довольны, что я дьяволом уже на эмоциях печатаю? Довольны.)
А, кстати, читатель. На днях было принято решение, по аналогии с «Гордая птица. Ирине», сделать данный роман посвящённым каждому мальчику, юноше, мужчине. Только упомянутое произведение посвящено каждой девочке, девушке, женщине. По этой причине ответы на вопросы, читатель, ищи в «Брат и сестра». Да, он начат писаться. Да, действие его вымышлено, но настолько реалистично, что читатель, как всегда, читая Николая Ищущего, просто охереет. От чего охереет, писать, конечно, смысла нет, ведь рекламировать наркоманию, алкоголизм, педофилию, инцест, любимый нами Суками инцест, по крайней мере, младшей Сукой, любимый, проституцию и так далее, читатель, понял, да?, смысла и в правду нет.
И мне начало нравиться это дело – вместо поездок в школу, я был заманён к ним. К нему и ко второму ему. Первый был с левым косым глазом, второй с правым косым глазом. И мы каждый день… ну трахались, да. Меня, точнее, одного. Одного, я сам нет. В возрасте десяти лет они мне сказали:
- Приходи, когда жопа у тебя будет цела. А до этого – он, который с правым косым глазом – не возвращайся.
- И даже не вздумай думать о нас. – Сказал тот, что с левым косым глазом.
- Но… - я хотел попросить, чтобы они хотя бы вещи дали, но в ответ они захлопнули дверь.
И мне пришлось искать. Сначала хотя бы станцию метро. У меня настолько не было сил. Я не понимаю, как питаясь одной, спустя годы узнал, спермой и мочой, можно прожить два года. Два года как на цепи. Или с цепью на шее. Я не помню. Я помню, что я вышел из подъезда и упал. Кровь потекла из носа. Сам расковырял нос. Сам всё сделал, как я называл самоубийство спустя годы.
- Я… не хочу. – Последнее предложение, думал я сказал. Но это было не последним. Меня взял за предспинье и посмотрели в глаза.
- Тебя как звать? – спросил он, данный седой человек меня.
- Максим…
- Ясно. Паспорт есть с собой?
- Мне только десять, я не знаю, что такое паспорт.
- У тебя украли вещи, раз ты здесь голый в зиму валяешься? – спросил данный седой человек.
- Скорее оставили.
- Я понял. – Он посадил меня на спину, и мы пошли в метро. То была моя по-прежнему любимая станция, «Выхино».
Я люблю тебя. И тебя. Но я люблю данный район не за символику власти, какую он символизирует. Я просто тебя люблю, Выхино. А первого тебя это…
…я не буду писать эмоциями. Но в литературе я сам на себя навлёк практически инцест. Я с рождения, вор, тебе не дано понять ощущения вечного одиночества, как среди друзей, так и среди врагов, как среди коллег, так и среди учащихся. Тебе не понять ощущение, что хочешь покончить с собой с рождения. Тебе не понять меня. А думая за меня вы приходите к автору, запрещённому из-за правды. Я ничего, кроме реализма, а с 18 лет и помноженного на мистицизм, переходящий в оккультизм, не пишу. И, если ты думаешь за старшую Суку, читая это через автора, то иди к начальнику. Ой. К дьяволу. Даже, если ты материалист. Ты увидишь этот вечно злой, раз думаешь за автора, всё же в энергетического вампира превратился, взгляд. Вечно насмешливый, но никогда не улыбающийся рот. Если же ты из честных, если же ты из не косящих под настоящих государственных служащих и общественных деятелей, ради страны делающих лишь благо, можешь успокоиться. Но, если ты ни из тех, ни из других, а просто «от», цитируя Александра Пушкина, «балды», то тебе разговаривать с теми, кто сам видит и сам выводит на чистую воду. В последнюю очередь, с нами, теми, кто понял, кто через всю литературу увидел, что Ищущий потому что ищущий мораль, а раз читатель нашёл, то автор может быть спокоен.
…я люблю тебя. Не в плане насилия. Я пишу это как исповедь. Сейчас. Я просто, без физического и платонического, люблю. Как можно было бы любить того, кого искал всю жизнь. Искал, чтобы было о ком заботиться. Но я нашёл. И в жизни, я пишу так будто бы ноутбук остался, а автор нет, я слишком сильно любил. Так братья сестёр не обязаны любить. Не обязаны в противном случае по-латыни «кровосмешение», «грехопадение», по-русски сама знаешь слово из шести букв. И, если я ещё раз.. если ещё раз сам поцелую, я себя сам либо, начну думать как, либо получу соответствующее образование, следователь, дабы посадить. Сам себе окончательно устрою преисподнюю. Поэтому в 22 года, в 2022 году вёл себя как истерик, как настоящая сама знаешь слово. Шифр есть шифр есть честные и для экономики, не себя одних, работающие услышали и сами поняли, что сделано.
И… прости. За всё. Что я делал. Как хорошее, так и негативное. Цитируя совесть Ищущего, Эдуард Рождественский – «Реквием».
…нытьё я закончил, пишу дальше какой я вижу свою жизнь.
Я жил у него. У него жил и бегал дальше. У меня была зависимость от этих двух придурков. Раз их интересовал я, то только я. И никто. Я потерял родителей.
И жил только на улице, пока был им трахаем. То одним, то вторым. На территории моего любимого района. Так было до 10 лет. А сейчас мне восемь. Восемь годиков. И…
…я хочу здесь. Я хочу сейчас. Исповедь. Перед тобой, тётя. Я не хотел,  никогда не хотел. Но меня заставил. Заставил, да, придурок? Она моя родная по матери. Я на стороне матери как Николай Ищущий. Раз понял, то не озвучивай фамилию. Я не хотел. Прости, пожалуйста, после смерти. Я не хотел, ты ведь понимаешь, что это не нормально. Инцест между племянником и тётей не нормально. Я сейчас, я при жизни, при физической, хочу попросить окончательно прощения. За то, что был одержим тобой. Я понимал? Нет. Я боролся с соблазном? Да. Я прошу прощения. Не приезжать к тебе? Не приезжай. Забудь. Забудь Романовых, забудь Широковых, забудь Роенко, не думай о младшей Суке. Младшая Сука это я. Мы брат и сестра. Мы вместе, мы вместе…
В восемь годиков я был то с ним, то с ним. Я впал в зависимость. Но я молча был насилуем ими. Я просто любил уже сказать на их, как говорил какой-то исполнитель в будущем времени, «с *** на хуй скачет», но я на двадцатый день уже начал смеяться и говорить
- Любимый
- Любимый
И мне это уже по нраву. Но деньги они мне не платят. Максимум кормят. Чем кормят? Да, спермой. Я не могу уже остановиться ни сосать, ни скакать. Мне уже не больно, я уже не девственник. Но, как только наступил мой девятый день рождения, они мне сказали
- Нахуй, нахуй пошёл, понял?
И я пошёл. На чей я не знаю, но я снова увидел седого человека в погонах. Он взял меня на ручки, и мы поехали к нему домой. Я спал словно убитый, пока мы ехали с «Выхино». Приехав, я увидел и немного, выражаясь Ищущим, прихуел
- Да, еда тебе. – Сказал он мне, а сам вышел мне не известно куда.
- С какой целью? – я спросил, но в ответ гробовое молчание. Я так понял, он пошёл думать о смерти, ведь в окне я увидел, что он курит. Наверное, не из-за меня. Я поел и увидел фотографию девочки. Я думал как дьявол, поэтому пришёл себя и начал есть как в сказке «Красавица и чудовище». Я поел и хотел выйти, но тут вышла сама девочка.
Девочка посмотрела на меня искоса, потому как я был до сих пор обнажён и перемазан спермой, мочой и так далее.
- Оденься. – Она мне сказала низким тоном. – У тебя есть шмотьё?
- Есть. Но не здесь. – Я хотел её рассмешить, но по её взгляду я понял, что она сама того этого… ну короче тоже выебана, выражаясь Ищущим.
- ****ь. Ладно, я сама найду тебе одежду. – Я услышал шорох ключей, и как она вышла на улицу. – Я пошла учиться, а ты будь здесь. Если уйдёшь отсюда, будешь говорить с моим личным маньяком, раз на уме у тебя я сейчас, да?
Я лёг спать на пол.
- Да не ложись ты на пол, стой и думай спокойно. – Сказали мне, либо мне так послышалось.
- Я постараюсь.
Я спал стоял, когда вернулся он.
- Есть хочешь? – у меня спросили.
- А надо?
- Без «надо». Хочешь или нет?
- Если хотите кормите, если нет, то нет. – Ответ был таким.
- В таком случае будь здесь и спи. Я сниму тебе квартиру и будешь спать с ней. Ты ведь с ней уже познакомился, да?
- С кем?
- С моей внучкой. Я тебе её доверяю полностью. По этой причине будь здесь, я тебя накормлю, а потом ты реши не думая за неё, где вы будете жить и строить семью?
- А она этого хочет?
- Захочет. Ей нужна защита, понимаешь меня?
- Понял. У неё тоже есть как у меня маньяки, да?
- Да. На самом деле лишь один. И этот маньяк её родной брат. По этому ты сведён с ней. Береги её. Ты меня услышал?
- Услышал. А как вас звать?
- Как бы меня ни звали, я тебе её доверил. Если тронешь её тоже в этом смысле, будешь говорить уже с отцом, понял, да, нет?
- Понял. Услышал. Буду беречь как пока не знаю что. Я верно понял?
- Да. Верно. По этому я сегодня сниму квартиру вам и до 18 лет вы будете жить там. Я решил где. На Спиридоновке будете жить, понял?
- Да.
Он взял ключи и вышел. А я стоял и спал. При этом меня мучали галлюцинации. То он, то она, то он, то она, то он, то она, то он, то она, то он, то она. А потом я увидел её настоящую, как она как не в себя, пьёт, курит. И я прослезился, встав на колени. Как громко я рыдал, слышал лишь один мой постоянный читатель, да, дьявол. Рыдал я до, как говорится, потери пульса. Потом пришла она и смотрела на меня, мне показалось наиболее злым взглядом:
- Ты в порядке?
- Нормально всё, мне не привыкать.
До читателя дошло, что вся жизнь на нервах у блондина. Что дома, что на улице, что даже есть поесть по-человечески ни при каких обстоятельствах не могу, как и заплатить налог. Нервы. Это нормально?
- Нормально всё, я не хочу тебя тоже насиловать, поняла?
- Тоже? – она усмехнулась. – Значит, видел меня настоящую. Не притрагивайся ко мне. – Она погладила меня по голове. – Мы Суки, понял?
- Понял. Сука есть наша фамилия, да?
- Верно. ****ью будь понял, раз на уме у всех Ищущий.
- Дошло.