Глава 30. Сад, который перестал помещаться

Глава 30. Сад, который перестал помещаться в собственных границах

Сад встретил их дождём.

Точнее, дождь шёл только над левой дорожкой.

Справа лежал снег.

Чуть дальше цвели пионы.

А ещё через двадцать метров стояла деревянная сцена, на которой кто-то репетировал монолог.

Петрович остановился у входа.

— Всё.

Сергей:

— Что?

— География сдалась.

Робот:

— Пространство содержит как минимум семнадцать несовместимых локальных состояний.

Петрович:

— По-человечески.

— Семнадцать миров наложились друг на друга.

— Вот. Можешь.

На табличке у входа по-прежнему было написано:

«САД, В КОТОРОМ СОБИРАЮТСЯ НЕСОГЛАСНЫЕ».

Но слово «САД» несколько раз перечёркивалось.

Сверху появилось:

«ПАРК».

Потом:

«ЛЕС».

Потом:

«ПЛОЩАДЬ».

Потом:

«ОСТРОВ».

Потом:

«КОМНАТА».

Петрович:

— Сейчас кто-нибудь напишет «гараж», и я останусь.

Сергей посмотрел на карту.

Семнадцать входов.

Семнадцать реальных читательских маршрутов.

Разные авторы.

Разные произведения.

Разные миры.

И все они почему-то сходились сюда.

Инструктор сказал:

— Раньше сад собирал несогласных людей.

— А теперь?

— Теперь он собирает несогласные реальности.

Петрович:

— Хуже.

***

Первой к ним подбежала Алёна Смольная.

В руке — коробок спичек.

— Наконец-то!

— Что произошло?

— Я пришла сюда раньше.

— Откуда?

— Со своей дороги.

— И?

— Сначала всё было нормально.

— А потом?

— Пришёл дождь.

— Это ещё нормально.

— Потом дождь решил, что он главный.

Петрович:

— Что значит «решил»?

Алёна показала.

Дождь действительно полз.

Не облако.

Именно дождь.

Полоса воды двигалась по саду, как живая граница.

Там, куда она входила, гасли фонари.

Цветы склонялись.

Скамейки становились мокрыми.

Но через несколько метров дождь упёрся в снег.

И остановился.

Снег тоже не уступал.

Между ними висела тонкая стена тумана.

Алёна:

— Уже два часа стоят.

Петрович:

— Переговоры идут?

— Пока холодная война.

***

Из снежной части вышла женщина.

В руках у неё были белые перчатки.

Сергей узнал её не сразу.

— Вы откуда?

— Из мира, где всё должно быть чистым.

— Кто вас привёл?

— Читатель.

— Какой?

— Не знаю.

Робот:

— Маршрут отмечен как неизвестный вход.

Сергей:

— Хорошо. А почему снег?

Женщина посмотрела на него так, будто вопрос был странным.

— Потому что снег скрывает лишнее.

— Что именно?

— Следы.

— Зачем скрывать следы?

— Чтобы начать заново.

Алёна Смольная:

— А я как раз за следы.

— Почему?

— Потому что искра видна только на тёмном.

Женщина:

— Следы мешают.

Алёна:

— Без следов не видно, что было.

— Иногда лучше не видеть.

Сергей почувствовал первый перепад.

Память против очищения.

Не люди.

Два мира.

***

С другой стороны появилась Агата Лаврова.

В руках — разноцветные крышечки.

Но теперь крышечки были размером с тарелки.

Их уже десятки.

Красные лежали дорожкой.

Синие висели на ветках.

Жёлтые вращались в воздухе.

Петрович:

— Всё. Крышечки вышли из-под контроля.

Агата:

— Не я.

— А кто?

— Сад.

— Что он делает?

— Берёт каждый образ и увеличивает.

Сергей:

— Зачем?

— Не знаю.

Аврора Сонер подошла из участка, где вместо воздуха плыл туман.

— Потому что сад пытается вместить слишком много языков одновременно.

Петрович:

— А по-человечески?

— Каждый мир приносит свой способ видеть.

— И?

— Сад больше не может оставаться одним пространством.

Сергей посмотрел вокруг.

Вот оно.

До сих пор Странствующая Академия входила в чужие миры.

Теперь миры сами вошли в Академию.

И начали менять её под себя.

***

На сцене кто-то закричал:

— Я требую нормального освещения!

Все обернулись.

Там стоял мужчина в гусарском мундире.

Сабля.

Усы.

Пистолет.

Петрович:

— Алекс Прудников доехал.

Гусар посмотрел:

— Я не Прудников.

— Ещё лучше.

Сергей:

— Вы из «Гусарского поединка»?

— Не знаю никаких названий.

— А что здесь делаете?

— Жду дуэли.

— С кем?

— Пока не определился.

Петрович:

— Очень ответственная подготовка.

Гусар показал на сцену.

— Тут невозможно стреляться.

— Почему?

— Цветы.

Петрович:

— Цветы мешают дуэли?

— Отвлекают.

Казачий Раввин появился с букетом.

— Тогда вам точно сюда.

***

Из цветущей части сада вышла Алёна Цами.

Вокруг неё падал дождь.

Но другой.

Не тяжёлый.

Тонкий.

Лёгкий.

Каждая капля ударяла в лужу, и по воде расходились идеальные круги.

Сергей улыбнулся.

— Вот ещё один дождь.

Аврора:

— Видите?

— Что?

— Даже дождь не один.

Алёна Цами посмотрела на тяжёлую дождевую стену.

— Это не мой.

Алёна Смольная:

— А ваш какой?

— Музыкальный.

Петрович:

— Дождь с образованием.

Она не обиделась.

— Каждый круг отвечает следующему.

На поверхности луж уже возникала целая геометрия.

Круги пересекались.

Из пересечений рождались новые узоры.

Сергей остановился.

Вот.

Прекрасный образ для всего сада.

Разные миры не обязаны уничтожать друг друга.

Могут пересекаться.

И в месте пересечения появляется третья форма.

***

Но сад пока не умел так.

Он просто расширялся.

Каждый новый вход создавал ещё один сектор.

Слева появился вокзал.

Справа — берег.

За пионами — старый дом.

За сценой — кусок городской улицы.

На холме — компас.

Возле пруда — автомобиль с бантом.

Петрович посмотрел.

— Мы весь том сюда свезли.

Робот:

— Ещё не весь.

— Не успокаивай.

Инструктор сказал:

— Главная проблема не в количестве.

— А в чём?

— Миры не знают, как сосуществовать, не превращая остальных в фон.

Сергей кивнул.

Точно.

Каждый мир считал себя центром.

Дождь хотел, чтобы всё стало дождём.

Снег — чтобы всё очистилось.

Сцена — чтобы всё стало представлением.

Пионы — чтобы всё стало летом.

Вокзал — чтобы все уехали.

Компас — чтобы все выбрали направление.

Автомобиль — чтобы все обсуждали подарок.

Каждый образ расширялся до тех пор, пока не начинал захватывать остальные.

Петрович:

— Прямо люди.

Аврора:

— Именно.

***

Вдруг завыла сирена.

Робот:

— Пространственный разрыв.

— Где?

— В центре сада.

Они побежали.

На поляне стояли семнадцать дверей.

Каждая вела в свой мир.

Но двери начали расти.

Одна становилась воротами.

Другая — аркой.

Третья — огромным экраном.

Четвёртая — тоннелем.

Пятая вообще превратилась в реку.

И все пытались занять центр.

Инструктор:

— Если одна победит, сад перестанет быть садом.

Сергей:

— А станет?

— Её миром.

Петрович:

— Тогда надо выбрать хорошую.

Албрис Норт:

— Нет.

Петрович:

— Почему?

— Мы это уже проходили.

— Точно.

Албрис достал компас.

Стрелка вращалась.

Потом стала показывать сразу на все двери.

Петрович:

— Опять сломался.

— Нет.

— А что?

— Не выбирает.

Сергей:

— Значит, нам тоже не надо выбирать.

***

Из одной двери вышел Александр Свитин.

Точнее — литературная версия, которую Сергей уже знал по строкам об античастичном бытии.

Он посмотрел на распадающийся сад.

— Всё дробится.

Аврора:

— Или пытается стать целым.

Свитин:

— Целое не складывается механически из частей.

Петрович:

— Началось.

Сергей:

— А как?

Свитин:

— Части должны перестать доказывать, что каждая из них — всё.

Тишина.

Инструктор:

— Вот.

Сергей почувствовал.

Слишком долго они спорили о центрах.

Автор.

Читатель.

Герой.

Создатель.

Мир.

Причина.

А здесь проблема была та же, но уже пространственная.

Каждый отдельный мир пытался стать всей реальностью.

***

С другой двери появился Александр Денница.

В руках — две монеты.

Петрович:

— Конечно.

— Что?

— Ты всегда приходишь, когда реальность начинает двоиться.

— Сейчас семнадцатерится.

— Ещё хуже.

Александр посмотрел на двери.

— А если не сливать?

Сергей:

— Тогда сад разорвёт.

— Почему?

— Потому что все расширяются.

— Пусть останутся разными.

— Но как?

Александр положил монеты на землю.

— Не делать одну правильной.

Аврора:

— Этого недостаточно.

— Тогда нужна граница.

Инструктор:

— Какая?

— Не граница между мирами.

— А?

— Граница их права изменять остальных.

Тишина.

Сергей улыбнулся.

Вот.

Не запрещать дождю быть дождём.

Запретить ему считать, что весь сад обязан стать мокрым.

Не запрещать снегу очищать.

Не позволять ему стирать чужие следы без согласия.

Не запрещать сцене играть спектакль.

Не превращать весь мир в зрительный зал.

***

Сергей вышел в центр.

— Слушайте!

Сад не слушал.

Дождь шумел.

Снег трещал.

На сцене гусар требовал дуэль.

Крышечки Агаты сталкивались.

Поезд дал гудок.

Автомобиль мигал фарами.

Петрович:

— Громче.

Сергей вспомнил главу 20.

Нет.

Не громче.

Нужно понять, что здесь может услышать каждый мир.

Он посмотрел на Алёну Цами.

— Круги.

— Что?

— Ваш дождь.

Она поняла.

Вышла к луже.

Капля.

Круг.

Вторая.

Ещё круг.

Круги коснулись.

Не уничтожили друг друга.

Изменили форму.

Сергей показал.

— Вот модель.

Инструктор:

— Пересечение без поглощения.

Аврора:

— Метаформа.

Петрович:

— Только не начинайте.

***

Сергей подошёл к первой двери.

— Сад остаётся садом.

Дверь задрожала.

— Каждый мир сохраняет свою область.

Дождь отступил на несколько метров.

— Но может входить в чужую только по переходу.

Снег перестал ползти.

— И если два мира встречаются…

Алёна Цами:

— Они создают третье событие.

— Да.

Красная крышечка Агаты коснулась синей.

Между ними появилась фиолетовая.

Агата ахнула.

— Этого цвета не было.

Петрович:

— Теперь есть.

Сергей:

— Вот. Не компромисс.

— А?

— Новое.

Инструктор:

— Не половина одного плюс половина другого.

— А третья форма, которой раньше не было.

***

Сад начал перестраиваться.

Но не обратно.

Не к старому состоянию.

Дождь остался.

Снег остался.

Пионы остались.

Сцена осталась.

Вокзал.

Компас.

Белый лес.

Автомобиль.

Все семнадцать миров.

Но между ними появились переходы.

Тонкие.

Сначала дорожки.

Потом мостики.

Потом арки.

Местами — просто линии света.

Одна вела из дождя к снегу.

На границе появился иней.

Другая соединяла пионы со сценой.

Там начали ставить спектакль среди цветов.

Третья связала вокзал с белым лесом.

Поезд теперь приходил туда, где раньше не было направления.

Петрович:

— Вот теперь красиво.

***

Но тут произошло неожиданное.

Гусар спустился со сцены.

Подошёл к Алёне Смольной.

— Вы говорите об искрах?

— Иногда.

— А я о выстреле.

— И?

— Оба начинаются мгновенно.

Она посмотрела.

— Но дальше разное.

— Проверим?

Петрович:

— Только не стреляйте в саду.

Гусар поднял пустой пистолет.

Алёна зажгла спичку.

Выстрел.

Искра.

Два мгновения совпали.

В воздухе появилась третья дверь.

Никто её не создавал.

На ней было написано:

«ПОЕДИНОК, В КОТОРОМ НИКТО НЕ ХОТЕЛ ПОБЕДИТЬ».

Петрович:

— Вот!

Сергей подошёл.

— Этого мира не было.

Робот:

— Подтверждаю.

— Значит?

Инструктор:

— Два мира действительно создали третий.

Именно это было нужно.

Не встреча авторов.

Не обсуждение текстов.

Не обмен мнениями.

Столкновение сюжетных законов.

И новый мир как результат.

***

Потом началось быстро.

«Компас» Албриса встретился с белым лесом.

Появился мир:

«ДОРОГА, КОТОРАЯ СУЩЕСТВУЕТ ТОЛЬКО ПОКА ЕЁ ВЫБИРАЮТ».

«Нейролюбовь» столкнулась с «Правилами жизни».

Появился:

«ДОГОВОР, КОТОРЫЙ НЕЛЬЗЯ ВЫПОЛНИТЬ БЕЗ РАЗГОВОРА».

«День разрыва» коснулся мира Акулины Перской.

Появилась дверь:

«ПОДАРОК, КОТОРЫЙ НЕЛЬЗЯ ВЕРНУТЬ ПОСЛЕ РАССТАВАНИЯ».

Петрович:

— Хороший склад названий.

Сергей:

— Это уже не склад.

— А что?

— Генератор.

***

Робот поднял голову.

— Число миров растёт экспоненциально.

Петрович:

— По-человечески.

— Если каждый из семнадцати соединится с каждым, появится слишком много новых миров.

— Насколько?

Робот назвал число.

Петрович:

— Не повторяй.

Сергей понял новую опасность.

Сад научился не поглощать.

Но теперь начал производить слишком много.

Каждая встреча — новый мир.

Каждое пересечение — новая дверь.

Если так продолжится, сад снова разорвёт.

Только уже не от борьбы.

От изобилия.

Инструктор:

— Следующая проблема.

Сергей:

— Какая?

— Не всё возможное должно быть создано.

Петрович:

— Наконец-то разумная мысль.

Аврора:

— Значит, появляется отбор.

Александр Свитин:

— Или чувство целого.

Сергей:

— Как понять, какой новый мир стоит создавать?

Тишина.

***

В этот момент из глубины сада донёсся голос.

— По последствиям.

Все повернулись.

К ним шёл мужчина с маленькой девочкой.

Сергей узнал мотив.

Не человека.

Идею.

Из «Женщины, которая была рядом».

Там герои учились видеть последствия слухов, скрытой правды, решений за других, распределённой ответственности.

Мужчина подошёл.

— Создание ради создания — тоже хаос.

Сергей:

— Тогда критерий?

— Что новый мир делает возможным.

— А если просто красив?

— Красота тоже последствие.

— А если интересный?

— Интерес тоже.

— Тогда кто решает?

Мужчина посмотрел на девочку.

— Те, кто там будет жить.

Петрович:

— Опять жители получили права.

Инструктор:

— И правильно.

***

Сергей посмотрел на десятки новых дверей.

— Значит, мы не открываем всё подряд.

Мальчишка:

— А что делаем?

— Спрашиваем.

— Кого?

— Мир.

Петрович:

— Он ответит?

Робот:

— Уже отвечает.

На каждой новой двери появились три знака.

Один — светлый.

Один — тёмный.

Один — пустой.

Робот:

— Похоже на три возможных состояния.

— Какие?

— Мир хочет быть открыт.

— Дальше?

— Мир не готов.

— И пустой?

— Не определено.

Петрович:

— Наконец-то даже двери говорят «не знаю».

***

Белый лист с загнутым уголком поднялся над садом.

На нём появилась первая строка:

«РАЗНООБРАЗИЕ НЕ РАЗРУШАЕТ ЦЕЛОЕ, ПОКА НИ ОДНА ЧАСТЬ НЕ ТРЕБУЕТ СТАТЬ ВСЕМ».

Александр Свитин кивнул.

Вторая строка:

«ПЕРЕСЕЧЕНИЕ МИРОВ МОЖЕТ СОЗДАТЬ ТО, ЧЕГО НЕ БЫЛО НИ В ОДНОМ ИЗ НИХ».

Алёна Цами посмотрела на круги в луже.

Третья:

«НО НЕ КАЖДАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ ОБЯЗАНА СТАТЬ РЕАЛЬНОСТЬЮ».

Инструктор:

— Вот это важно.

Петрович:

— Особенно для авторов.

Сергей:

— И для нас.

***

Сад наконец перестал расширяться.

Не потому что закрылся.

Потому что начал выбирать.

Семнадцать миров остались внутри.

Но теперь между ними была система переходов.

Не единый центр.

Не единый климат.

Не единая правда.

Связи.

Сергей стоял посреди и вдруг понял:

сад стал похож на саму Проза.ру.

Тысячи авторов.

Тысячи миров.

Они не обязаны соглашаться.

Не обязаны быть похожими.

Но читатели переходят между ними.

И иногда один маршрут действительно создаёт новый смысл.

Не потому что читатель «правильно понял».

А потому что два мира оказались рядом.

***

Робот снова поднял голову.

— Сергей.

— Что?

— Появился новый вход.

— Восемнадцатый?

— Нет.

— Тогда?

— Обратный.

— Что это значит?

— Кто-то вошёл в сад не из другого произведения.

— А откуда?

— Из будущей главы.

Петрович:

— Только этого не хватало.

Сергей:

— Какой?

На карте возникла точка.

Название ещё не существовало.

Только номер:

«ГЛАВА 37».

Петрович:

— Мы сейчас на тридцатой.

— Знаю.

— Значит, человек пришёл на семь глав раньше?

Робот:

— Да.

— Кто?

На дорожке показалась женщина.

Она несла в руках книгу.

На обложке:

«ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ВСЕЛЕННОЙ ПРОЗА.РУ. ТОМ V».

Сергей подошёл.

— Вы откуда?

Женщина:

— Из главы 37.

— Как вы попали сюда?

— По читательскому маршруту.

— Кто его открыл?

— Вы.

Сергей:

— Я ещё её не написал.

— Именно поэтому я пришла.

Петрович:

— А зачем?

Женщина протянула книгу.

— Потому что в тридцать седьмой главе вы уничтожите этот сад.

Тишина.

Сергей посмотрел вокруг.

На дождь.

Снег.

Пионы.

Сцену.

Двери.

Новые миры.

— Зачем мне его уничтожать?

Женщина ответила:

— Потому что к тому времени вы решите, что миров стало слишком много.

Инструктор посмотрел на Сергея.

— Опасная информация.

Петрович:

— А можно обратно её отправить?

Женщина:

— Можно.

— Отлично.

— Но тогда вы никогда не узнаете, что именно заставило вас это сделать.

Сергей посмотрел на книгу.

На главу 37.

На собственное имя.

И впервые за долгое время не захотел открывать следующую страницу.

Следующая глава:

Глава 31. Книга, которую лучше не читать заранее