Приют для заблудших ангелов

Я очнулся и обнаружил себя в позе лёжа. Состояние подсказало что недалёкое прошлое: — может вчерашнее, а возможно что пока и сегодняшнее было занято изрядным возлиянием. Что стало поводом к очередному празднику души я припомнить не смог. Внутреннее состояние в народе прозванное «холодцом» и приправленное  тошнотой указывало на то, что, всё то, что пока не вернулось в анналы памяти явно закончилось солидным «перебором». Шуршание возле меня заставило меня напрячься. В следующее мгновение чья-то холодная рука легла на мой покрывшийся липким потом лоб. Рука исчезла и через мгновение я ощутил что кто-то стал отирать эту липкость, после чего рука вновь легла на лоб, принеся прохладу и облегчение. — Ангел мой, услышал я мужской над треснутый голос. Потом это незнакомец прошел куда-то в сторону. Послышался звук льющейся воды. Шаркающие шаги вновь приблизились. К губам прикоснулась как мне показалось кружка, а другая рука придержала мою голову за затылок. Я схватился левой рукой за кружку и стал жадно глотать то что принёс мне невидимый в темноте спаситель. Хотя где-то что-то светилось и я различил во мраке худую, жилистую руку дающего напиться мне человека. Напиток был холодным, кисло-сладеньким и напоминал собою морс, видимо приправленный разными травами и мёдом. Впрочем эту вкусноту я осушил в три глотка и голова упала на мокрую от пота, подушку. Рука вновь легла на мой лоб и я услышал ещё раз слышанную ранее фразу, — Ангел мой. Накатила дрёма и я вновь провалился в сон.



Разбудили меня звуки нарождающегося дня. Я открыл глаза и остановил свой взгляд на белом арочном потолке. Увиденное привело меня к выводу что  нахожусь я не дома. Когда и как я попал в это помещение вспомнить не удавалось. А вот про старика вспомнил. Хоть и не удалось разглядеть его в потёмках, но по голосу можно было сделать вывод что тот кто назвал меня «ангелом» был уже не молод.

  Глазами стал оглядываться вокруг себя. Помещение напоминало гостиничный номер лишь с той разницей что явно не походило на современные с отделкой помещения. Собравшись с силами я резко сел на кровати. Одеяло свисло прикрыв мои голые ноги. Теперь стало понятно что я быстрее всего находился в гостиничном номере какой то обители. По крайней мере на это указывали две иконы размещённые на противоположной стене и третья с лампадкой в «красном углу» помещения. Крепкий деревянный стол на котором стоял графин с кружкой, видимо из этой кружки и поил меня незнакомец. Я встал и подойдя к столу присел на табурет. Налив себе попить из графинчика залпом осушил кружку. То что в ней было ничем не напоминало мне ночной выпитый мною за три глотка нектар. Сейчас я удалил жажду обыкновенной водой. Немного стало грустно.

  Мне не приходилось раньше посещать монастыри, но кое что я о них читал. А вот как я очутился в данном месте пока для меня было тайной за туманом похмельного состояния. Было достаточно свежо и я быстренько оделся в то что лежало на стуле. Без сомнения это была моя одежда. Около кровати я увидел свой дорожный рюкзак. В нём оказалось кое какое бельишко, моя дорожная фляжка к которой я приложился стыдливо обернувшись на иконы. А так же книга и бутылка Кагора, причём заткнутая куском какой-то газеты. Как она не вылилась непонятно. Оставив в сторону напиток нашёл своё портмоне. Денег было вполне достаточно. Все карты банковские на месте. Нашлась щётка зубная, паста, мыло, полотенце. Выходит собирался основательно. Взяв  с собой мыльно-рыльные принадлежности решил искать уборную и умывальник. Коридор был пуст. Сделав все свои дела, принялся за бритьё. За этим занятием и застала меня монахиня в которой нельзя было не признать настоятельницы как выяснилось женского монастыря. Она обожгла меня своим взглядом, лишив    возможности выразить свою  признательность за приют. От чего получился лишь некий хрип. Пришлось прокашляться.

  — Я настоятельница монастыря матушка Серафима. По правилам гостеприимства мы не могли отказать в приюте человеку попросившего помощи. Хотя ваше состояние и вызывало массу вопросов, но разыгравшаяся стихия не оставила мне выбора. Поэтому вы тут. Соблаговолите назвать себя и объяснить причину своего появления у нас. Я представился. Но причину появления сформулировать не смог. Матушка Серафима посмотрела ещё раз мне в глаза и произнесла: — А кто был с вами у ворот? Ведь вы вдвоём пришли? Но я ничем не мог помочь себе в ответах, так как вообще не помнил предыдущего дня.

  — Нам показалось что вы пришли не один. По крайней мере того кто был с вами мы с матерью Феофанией видели. Правда лишь спину. Но то что это священнослужитель было неоспоримо. Правда на мой оклик он не повернулся, а растворился в пурге снега. Да и вас надо было куда то девать. Оставить практически немого нельзя. Принять не то нетрезвого, не то замёрзающего грех. Вы Сергей Александрович хоть паспорт сумели показать. Вот возьмите и она достала откуда-то из своих одеяний документ и положила его на стол. — Вы ведь сутки не просыпались. Мы уже и за доктором послать хотели, да и за милиционером заодно. — Ну бог дал, пришли в себя. 

  Трудницы услышали шаги и звук воды вот и доложили. Вы ведь в своём крыле один тут мужчина.

  Я был сконфужен создавшимся положением. Мне неприятно было осознавать что попал в обитель бога в таком неприглядном виде. — Вы уж не корите меня строго. Мать настоятельница. Не со зла. — А мирские к нам редко по добру по здорову попадают, больше всё с горя. Да и гости у нас не часто бывают. Из мужчин, дворник Николай, да с газовой станции приходит один, когда дежурит. Помогает много. Мужские руки, ох как нужны. Вон и сейчас замело по крыши, а раскапывать некому: — И как то из подлобья весело посмотрела в мою сторону.  Я понял её взгляд как просьбу. И не задумываясь согласился помогать. От еды я отказался, на что та ответила что будет дневная трапеза тогда после монашествующих и придёте вместе с Николаем в трапезную, но не задерживайтесь после вас трудницы отобедать придут.

  Пришёл тот самый Николай, худой и как мне показалось замкнутый мужчина. Принёс мне одежду оказавшуюся мне в пору. Выйдя на улицу резануло глаза от обилия сверкающего снега. Его намело где по колено, а где и по грудь. Давненько я не работал в авральном режиме. Но как говорится глаза боятся а руки делают. Воздух был чист и свеж. Немного кружилась голова. Получив надел принялся за работу. Мысли потихоньку приходили в порядок, хотя мне так и не удалось ничего вспомнить из последних дней своей жизни. Я думал о себе, о тех вон монашках  хихикающих при оглядках в мою сторону. Думал о Николае бог весть какими путями попавшего сюда. Потом был обед после него ужин. Впервые попробовал монастырскую трапезу, но устал так что и не помнил как заснул. В другой день познакомился с Егором Алексеевичем. Тот тоже пришёл помочь после смены. Он работал недалеко от монастыря, на газо-распоеделительном пункте. Мне знакома была эта работа. Сам в прошлом диагностировал такие. Так что появилась общая тема для разговора. И пока занимались расчисткой я многое ему рассказал о себе, а он о себе. Егор Алексеевич на следующий день не пришёл он с напарником ходил на дежурство через сутки. У его сменщика были другие заботы и он не появлялся в монастыре. Оказалось что в складских помещениях стоит снегоуборочной комбайн. Я напросился посмотреть его.

  Вот тут и произошла наша встреча с Татьяной. Она работала трудницей. И по совместительству шофёром на грузовой газели. Это потом я узнал о её трагичной судьбе, а пока передо мной стояла завёрнутая в платок раскрасневшаяся женщина с зелёными глазами и ждала от меня видимо ответа, на мой вердикт о снегоуборщике. А то что мне было необходимо можно было только купить. Хотя помог сменщик Егора Алексеевича который приехал вместе с Татьяной и мы общими усилиями запустили агрегат, а заодно разжились и бензином и маслом. Работа пошла более споро. Татьяна появилась неожиданно рядом, что меня слегка передёрнуло. — Что испугался? — Да нет, неожиданно просто,— ответил я в ответ. — Дай порулить машиной. И она указала на снегоуборщик. — А ты мне газелькой. —А права то у тебя есть? Есть. — А машину отдал бывшей жене. Она на ней к другу моему и уехала. — Какая замечательная история:— ответила женщина. Прошёл ещё один день. Вечером пришла матушка Серафима.

  — Видела тебя с Татьяной. Хочу историю её тебе поведать. Она сказала что ты в разводе? — Я жену у друга отбил, а она у нему и вернулась. Детей у нас не получилось. — А с другом выходит получится? — Говорит что уверена в этом. — У каждого свой путь Серёжа, — по матерински обратилась ко мне женщина.

  — Вон Татьяну возьми хотя бы в пример. У неё тоже детей не получалось завести. Муж стал пить и бить со злости. А она между прочим руководителем была. Но в какой то момент не выдержала и убила мужа. Зарубила того спящего в бане топором. Отсидела от звонка до звонка. Сама себя наказывала. Ну а потом я её на вокзале в райцентре и встретила. Сюда привезла. Тут она и оттаяла. А поначалу зверь не человек.

  — Тебя между прочим недавно на том вокзале видели. И не то монах не то священник подсел к тебе и вы долго о чём то беседовали. А потом вместе и ушли. В тот же день уже ближе к ночи ты и постучался к нам. Меня конечно поразила такая история и про меня и про Татьяну. Выходило что может и не просто так я тут появился. — Ну тогда и я вам расскажу то что со мной произошло уже у вас. Я проснулся от того что кто то отирал мне мокрый лоб и пить дал. Так то питьё было таким вкусным что и не забыть. И всё повторял— ангел мой. Самого человека я не разглядел. Лишь руку сухонькую чувствовал. Потом заснул. — Вот те раз а что сразу не рассказал? Выходит тот кто ушёл от ворот приходил проведать тебя? Неисповедимы пути господни, и она перекрестилась. Уже потом Татьяна призналась что в ту ночь втихаря курила в укромном уголке и видела что по двору бесшумно прошествовала фигура в рясе и растворилась в домике для трудников. Подумала что переводилось и ушла к себе.

  Вот так, мы выяснили кое что новое. Та почетная бутылочка что оставалась у меня оказалась пустой и уже без газетной пробки. Я и это рассказал настоятельнице, на что та немного улыбнувшись произнесла— выходит тот кто тебя привёл её и осушил. Было такое поверье что давным давно в этом монастыре жили монахи. И был среди них один любитель приложиться к концу. А настоятель не гнал того лишь потому что имел он способности помогать другим при различных недугах. Может он и есть тот самый монах. Я вспомнил что у меня оставалась ещё фляжка и отдал её матушке Серафиме. Это уже потом она рассказала что стала подливать из фляжки в маленький серебряный напёрсток  жидкость. А та волшебным образом исчезала к утру. Ну а пока жизнь продолжала приносить  новости. Напарник Егора Алексеевича решил уволится по семейным обстоятельствам в связи с болезнью родителей и уехать к ним жить. Приехал их начальник и после небольшой беседы со мной предложил освободившееся место. Необходимо было съездить домой и найти все документы которые подтверждали мою работу в газо-транспортных системах. Вообщем то там, дома меня уже ничего не держало, и я даже был рад открывшемся для меня обстоятельствам. Оставалось осуществить крамольную затею и уговорить поехать со мной Татьяну. Я не боялся что не вернусь, но если бы она была рядом мне было бы спокойней. Мы встретились вечером и я скороговоркой выдал ей свою просьбу. Та немного помолчал и спросила: — долго думал? — Со вчерашнего — выпалил я. Она рассмеялась тихонько опустив голову и резко подняв глаза проговорила:— а вот и поеду в то ещё не вернёшся. Как мы без ангела тут жить будем.— Значит рассказала тебе про старика. Да все уже в курсе что монах поселил у нас ангела.— Ну может оно и к лучшему. Испросив разрешения на отъезд мы отправились в дорогу. Приехав я собрал необходимые документы и позвонил другу. Я ему сообщал о себе до этого. Теперь они оба бывшая жена и он сам примчались посмотреть на нас. Елена, это та самая что вернулась к моему другу Алексею явно была на взводе эмоций, поэтому познакомившись и отсалютовав мы покинули моё гнездо и отправились в обратный путь. Правда у нас нашлось время сказать друг другу не одно доброе слово, и на  обратном пут мы чувствовали себя как близкие люди. Это не ускользнуло от глаз монастырских жителей что впрочем только порадовала настоятельницу. Напарник  Егора Алексеевича убыл с семьёй на свою родину, а мы с Татьяной вселились в ту часть дома в котором они проживали. Оставив за небольшую плату нам всё своё хозяйство в том числе и мебель. Пришла весна и всё вокруг замело и расцвело. Татьяна была на четвёртом месяце беременности, что всеми воспринималось не иначе как чудо. Когда она впервые мне сказала об этом я заплакал. Пройдёт совсем немного времени и на свет появится Ангелина. Абсолютно белокурые создание.А вот у моего друга родится мальчик притом абсолютно тёмненький. Будет или нет продолжение этой замечательной истории мы пока с женой сказать не можем. Но монастырь с её настоятельницей так и останется для меня да и для супруги приютом для заблудших ангелов.