Бегающие курицы

Мужчина лежал в постели, пытаясь что-то обдумать. Но сегодня это не получалось. Обычно мысли цепляются друг за друга, образуя нескончаемый поток, и приходится прилагать усилия, чтобы остановиться на одной из них, осознать её, додумать. Сейчас же он не видел ни единой мысли — как ночное небо, лишенное облаков и звезд и пугающее отсутствием каких-либо деталей.

Он не понимал, зачем ему вставать. Ещё вчера вечером у него в голове был полностью расписанный план на сегодня. Суббота, на первый взгляд — ничего сложного. Он прожил сотни суббот. Но такой — ещё не случалось. Казалось, надо просто делать всё как обычно. У него есть тело, которое достаточно завести, как игрушку, и оно пойдёт умываться, завтракать, ездить по магазинам, проводить время с семьей. В обед должен приехать брат; они будут жарить мясо на барбекю, рассказывать смешные истории, переживать маленькие житейские радости.

Мужчина, сколько себя помнил, очень гордился своим лицом. Ему казалось, что он никогда не встречал лица красивее — ни у мужчин, ни у женщин. Однажды ему даже приснилось, будто Леонардо да Винчи нарисовал его портрет, и тот был прекраснее «Джоконды». Но средневековую студию охватил пожар, горящая потолочная балка упала на художника и размозжила ему череп. Мужчина проснулся в слезах о сгоревшем и навсегда утраченном шедевре мирового искусства.

Половина ванной комнаты была заставлена средствами для поддержания его лица в идеальном, на его взгляд, состоянии. Там было всё: дорогие мази, сыворотки, пилинги, скрабы, различные бритвы для бороды и бровей, дарсонваль, тренажёры для мышц лица, бандажи. Однажды, на первом или втором курсе института, он отдыхал с друзьями в баре. Слово за слово, началась массовая драка. Когда в него, в его красивое лицо, полетел стул, брошенный кем-то из другого конца бара, он не успел ничего обдумать и просто прикрылся своим лучшим другом. Тому проломили череп, он с трудом окончил институт, и с тех пор не мог говорить длинными предложениями. Но мужчина ни разу в жизни не пожалел о случившемся — поступить иначе он просто не мог. А в другой раз он держал стремянку жене, когда та снимала рождественские гирлянды с окон. Она поскользнулась, и её локоть чуть не задел его красивое лицо. Он со всей силы дал ей за это пощечину. Это была сцена, в которой никто не проронил ни слова. Больше ничего подобного не повторялось — ни с его стороны, ни с её.

Теперь же, лежа в кровати, он не мог понять, почему его больше не волнует собственное лицо? Что случилось с его жизненными ценностями? О чём он раньше переживал? О чём стоит переживать сейчас? Приложив невероятные усилия, он поднялся и, почему-то, нащупывая руками выход из комнаты, стал спускаться к жене.

Его жена была на кухне и переживала нечто похожее. Ей нужно было снять утром бигуди, взять газету с крыльца, положить хлеб в тостер. Но она ничего не могла сделать, особенно снять бигуди. Как будто все силы ушли только на то, чтобы спуститься вниз. Если бы её вчера спросили, что делать в такой ситуации, она бы важным тоном рассказала всё «от и до». Получив высшее образование (может, даже степень магистра) из глянцевых журналов и телепередач, она считала себя обязанной помогать всем на свете, в первую очередь тем, кто отлично справлялся без её советов. У неё хватало смелости и наглости практически распоряжаться чужими деньгами: она уверенно советовала, куда вкладывать, какие акции покупать, и говорила таким убедительным тоном, что сложно было ослушаться. Конечно, все вклады уходили в минус, а акции дешевели после покупки. Но люди забывали о неприятностях, к которым приводили её рекомендации, и снова доверяли ей свои кошельки и уши. Она раздавала советы по брачным делам, рассказывала, как создать идеальную семью, как будто все забыли, что это её третий брак. Первый муж её поколачивал, а однажды, напившись, вывез ее голую на городскую площадь, смеха ради. Но расстались они, по её словам, потому что он «не уважал её личные границы». Второй муж открыто спал с её матерью, потом загремел в тюрьму за наркотики; она какое-то время носила ему передачки, а затем подала на развод. Официальная причина развода, с ее слов, была «несовместимость религиозных взглядов».

Она знала, какую плитку класть в ванной и на кухне, каким средством мыть посуду, из какого цвета тарелок есть, как ублажать мужа, как сделать воздушное тесто, как воспитать вундеркинда. Это был настоящий кладезь информации, но удивительным образом самоотверженный: сама она этими сомнительными знаниями никогда не пользовалась, а только делилась ими. И чем менее они были нужны собеседнику, тем настойчивее она их вбивала ему в голову. И никогда не было понятно, есть ли в её словах злой умысел.

Но некоторыми своими знаниями она всё же воспользовалась. По одной очень авторитетной брошюре (она была цветная, что и подтверждало её авторитетность) она растила дочь вундеркиндом.

Когда девочке было два года, по телевизору шла детская передача, где навязчиво повторяли вопрос: «Дети, давайте поможем гусенице! Сколько будет 2 + 3?» — а дочь случайно положила перед собой пять кубиков. Мать, конечно, углядела в этом намеренный умысел и незаурядные математические способности и начала таскать ребёнка по всевозможным секциям дополнительного образования. Лет до двенадцати девочка действительно разбиралась в математике и смежных науках лучше сверстников (в рамках их небольшого городка), но у всех есть свой предел. Все вундеркинды однажды вырастают, и её выдающиеся способности на фоне одноклассников перестали казаться такими уж выдающимися, а любовь к повышенному вниманию, которое она получала все детство, осталась. Осознанно или нет, она задалась вопросом: что делать, когда всю жизнь имел твёрдую пятёрку по всем контрольным, выигрывал олимпиады, получал грамоты под аплодисменты, а теперь математика перестала нравиться? И у нее был план, выдающийся своей мерзостью.

Она столкнулась с «математической депрессией», как сама это называла. Задачи школьного уровня давались легко, но как только сложность задачи выходила за рамки программы её класса, ею овладевало ощущение бессилия. И как назло, на носу была районная олимпиада. В итоге всё закончилось благополучно, но только для неё самой: она дождалась, пока все участники сдадут работы, и, когда подошла сдавать свою, «случайно» пролила на стопку работ чернила, заодно залив рубашку организатора, сидевшего за столом. Никто не мог заподозрить злого умысла у двенадцатилетней девочки, хотя банками с чернилами уже лет пятьдесят пользовались разве что эстеты или в исключительных случаях.

Или ещё случай: в их класс перевели нового мальчика, очень способного. Ей даже показалось, что он знает математику лучше неё, и когда после контрольной будут объявлять результаты, его станут публично хвалить, будут ему аплодировать, а о ней забудут. Не в силах этого допустить, перед контрольной она его отравила: увидела, из какой бутылки он обычно пьёт воду, купила такую же, нашла безвкусное и без запаха слабительное и незамено подменила. Понимала ли она опасность своих действий — неизвестно. Но даже если бы её уличили, она бы не стала отрицать содеянного, хотя и не признала бы вины — ведь она не сделала ничего плохого.

Наверху, в маленькой гостевой спальне, проснулась старушка — мать мужчины. Своим существованием она еще раз доказывает, что пороки в данной семье — дело наследственное. Маленькие глазки, скрипучий голос, просвечивающая причёска из редких седых волос, особенно в лучах солнца, — ну настоящий божий одуванчик. Если не считать того, что она была основательницей религиозной секты.

Люди верили каждому её слову (нечто похожее наблюдается у жены, как вы помните; все таки мужчины ищут жен, похожих на матерей), считали мессией, просили излечить от неизлечимых болезней, простить непростительные грехи, несли все свои, а иногда и чужие деньги. По большому счёту, деньги ей были не нужны, но нравился сам факт жертвенности незнакомых людей. Она могла бы сказать на собрании секты, чтобы все выпили яд или вскрыли себе вены, — и они бы сделали. Именно осознание этой власти доставляло ей истинное удовольствие. Но к счастью, она почти не пользовалась своей способностью — так хранят в шкафу чертовски дорогой бокал из чистого хрусталя с золотой каймой и драгоценными камнями.

Это не была плохая семья. Точнее, в этом городе она мало чем отличалась от остальных жителей. Например, мужчина с соседней улицы ловил живых мышей и препарировал их. Он совсем не разбирался в биологии и устройстве внутренних органов, но получал особое удовольствие, наблюдая последние движения существа. И слава богу, что у него не хватало духу на животных побольше. Или женщина, жившая на краю города. Она собирала материал — волосы, ногти — у других жителей и наводила порчу. У неё была книга чёрной магии, купленная в интернет-магазине со скидкой, и теперь она искренне желала врагам мучительной смерти, неизлечимых болезней, горя библейских масштабов. Конечно, её порчи не работали, но она искренне радовалась, когда жертву, например, увольняли с работы. Хотя наколдовала-то смерть от удушья чёрной жижей.

Жителей этого города объединяло не только отсутствие высокой, да и вообще какой-либо морали. Все они проснулись сегодня с ощущением, что что-то произошло. Никто не понимал ни сути события, ни его масштабов. Словно каждому приснился один и тот же сон, разделивший жизнь на «до» и «после», но сами сны были разные: кому-то снилась смерть близких, кто-то терял важные вещи или части тела, однако все они имели одинаково разрушительное действие.

Этой ночью никто не умер, ничего не украли, ничто не сломалось, никто никого не предал, не обманул, не поругался. Никто ниоткуда не упал, не улетел, не уехал. Все дома стояли на местах, все люди проснулись там же, где легли. Не было катаклизмов — сильного ветра, ливня, снегопада, падения метеорита, не прилетели инопланетяне (если это можно отнести к катаклизмам). Не случилось пожаров, потопов, массовых смертей и убийств, не проводились массовые религиозные обряды. Но тем не менее это случилось.

***

В город въехал автомобиль. Это был брат мужчины, они планировали сегодня встретиться. Его насторожила тишина, стоявшая на улицах. В окнах он видел силуэты, неспешно передвигающиеся по комнатам, но двигались они как-то иначе. Он вспомнил, что сегодня по телевизору идут политические дебаты, и предположил, что все сидят по домам и наблюдают за этим историческим событием.

Он подъехал к дому брата, заглушил двигатель, вышел из машины и направился к входной двери. Открыл, вошёл. Вся семья находилась в гостиной. Трудно объяснить как, но он понял, что они обратили на него внимание. Он их увидел, его охватил ужас, он не смог ничего сказать. Потребовалось время, чтобы собраться с мыслями. Спустя минуту он громко произнёс:

— *** ** *******, ** ********!?

Но никто его не услышал. Этим утром все жители города проснулись без головы.