Размотало

Выставив бутылку коньяка, мужик устало осел за наш столик. Он был настолько пьян, что уже не считал денег.
— Господи, кругом полно приятных и адекватных людей, но я постоянно общаюсь с долбоёбами! Почему, Господи? — он задрал голову к потолку. — Молчишь? А я скажу тебе: да потому что с ними весело! — мощный кадык дёргался при каждом хриплом, прерывистом звуке, вырывавшемся из его глотки.
Угомонившись, он стал копаться в карманах, бросил на стол портсигар ручной работы, древний кнопочный телефон и спички. Задрав густо заросший щетиной подбородок, прикурил самокрутку — сразу пахнуло прелой листвой. Откинувшись на спинку стула, обвёл присутствующих колючим взглядом:
— В отличие от всех вас, деловаров, я долго жил на «другой планете» и скажу честно, без понтов, — он покачал седой головой и жадно затянулся, выдохнул плотное кольцо вонючего дыма, — больше не хочу! Никогда! — и утёр рукавом потёртой кожанки нос. — Я теперь хозяин полумиллиона домашних животных, вашу мать!
С оттяжкой ударил кулаком по столу:
— Пасечник я!
Пепел с цигарки упал на пол. Он оскалился, обнажив металлические фиксы:
— За плечами полста, прикиньте, сентиментальным стал! Сам охренел от этого. — Он провёл рукой по коротким волосам. — Малого дочкиного в садик повёл. Тот плачет... У меня ком в горле, ты понял? Пацана свободы лишаю! Во бля-я-я, засада… Хотел разнести там всё… Воспиталка кое-как выперла… А-а-ай, всё, короче… Мощная баба… Молоденькая… Хороша!
Проходящий мимо парень с двумя коктейлями случайно задел его. Мужик хмыкнул, резко схватил вилку со стола, направив её на нас:
— Был у меня дружок там. — Кривой безымянный палец указал вверх. — Не, трезвый — нормальный, но рюмку выпьет — хватает вилку и тычет под столом куда попало. — Потыкав вилкой в воздухе, он бросил её на пол, пальцами подцепил кусочек лососины, отправил в рот и, ещё жуя, пробубнил:
— При нём только ложки. — Отпрянув от стола, он затрясся и хрипло хохотнул.
Зазвучал очередной хит из прошлого: пели про белые обои, кофеёк и плюшки. Он загрустил, покачиваясь не в такт, подпевал до самого последнего слова. Вздохнув, размял еще одну цигарку, чиркнул спичкой и спросил, выпуская дым из ноздрей:
— Как размотать конченого торчка? А? Даже если ты боец, работаешь с ним, работаешь, кулаки в кровь — и ни хрена, нет результата! Упыри не чувствуют боли. Как Кощей Бессмертный, бля. Соображаете? Им всё по барабану!
Раздавив окурок в пепельнице, он заглотил рюмку коньяка, потянулся за долькой лимона и продолжил, размахивая ей прямо перед моим носом:
— Что делать? — локти упёрлись в стол. — Надо сломать ему что-нибудь. Для начала можно палец. — Он запихал лимон в рот вместе со шкуркой и скривил морщинистое лицо. — Главное, чтоб он увидел это дерьмо! Вот тогда он испугается взаправду и сбежит... сука… если сможет.
Изуродованные пальцы барабанили по столешнице. Перехватив мой взгляд, он уставился на свою руку и зло зарычал:
— Ну чё вылупился?
И уже сбавив обороты:
—Там еще на «бульон» подсел. Да, я упёртый, не сразу отломался, но соскочил. Уже пятерик как я чист.
Налив полстакана, залпом выпил и отрыгнул смачно, с душой:
— В чём была моя ошибка? Решил, что это главная победа в моей жизни. Догоняете? Типа всё, дело сделано, мне больше ничего не надо… М-м-м… Теперь живу как живу — в этой деревне.
Запиликал телефон. Схватив трубку, он рывком поднялся:
— Это за мной! Ариведерчи, господа. Пчёлы ждут. Транспорт прибыл.
Распихав по карманам портсигар, спички и телефон, мужик, пошатываясь, направился к выходу. Стоя в проёме, обернулся и подмигнул. Массивная дверь хлопнула. В полупустом баре, как по заказу заиграло ретро из девяностых.