***

Во сне я шёл сквозь пустыню, и призрачная, далекая мысль приближалась.
Сквозь разломы и трещины сочится безумие... Уколом иглы чьи-то слова... Те слова всего лишь воспоминания, которые терзают тем острее, чем невыносимее становится жара.
Вереницы голодных испуганных людей как миражи появляются и исчезают. Я вижу тех кому не выбраться, они рабы чьей то воли, несчастные страдальцы, вынужденные обслуживать чью то корысть. У многих нет ни сил ни времени чтобы начать жить иначе, даже чуть получше, не говоря уже о том чтобы познать себя. Судорожный вдох перед очередной задержкой дыхания - так проходит вся жизнь, по сути мука, каторга. Ничего кроме досужих разговоров не остаётся, не потому что в них как говорят снобы и лицемеры ничего нет, а потому что у них нет на большее внутренних ресурсов. это мир где каждый выгребает как может, а кто то идёт по головам. общество это садистическая машина... Реальность как моделируемое желе для некоторых, но для каждого из них она зыбучие пески.
В какой то момент ты смиряешься с тем что видишь, это приходит, когда появляется осознание, что этого тебе не изменить. И боль от вывернутого наизнанку мира как будто бы исчезает, и видя вокруг разруху ты можешь словно не видеть её.
Но иногда пустота возвращается, иногда она заставляет ненавидеть себя за невозможность её побороть, за то что не в силах смирить чувства, на месте которых она появляется как язва, которую время от времени удаётся вылечить.
Общество иссушает тебя похлеще этой жары, только так хитро, что большинство этого уже не замечает. Растлевает и заставляет отдаваться, да ещё так, как будто тебе это надо.
Безумие это грань, переступая которую ты теряешь свою душу. Разве не безумие существовать, выживать, а не жить?.
Единственное что остаётся - мыслить свободно. Но и это может быть тебе недоступно, если ты позволишь поработить свой разум бездарной жвачке, которая выливается на тебя из любого источника информации. Интеллект в рабстве у информационного мусора - разве это не антиутопия?! страшно осознавать, что большинство словно под куполом отупения, которое они принимают как наркотик, чтобы успокоиться, чтобы не ощущать, что с миром что то не так. Проснуться страшно, отделиться страшно. Но только в этом спасение.
Здесь в страдании я вынашиваю самого себя. И тот новый я будет иметь право на жизнь. Рождение собственной личности через боль и слезы, через труд и преодоление - даже эта тяжесть мне ближе.
Как часто я сам оздавал себе лже препятствия, лишь бы почувствовать сладость ярче в оттенении горечи. Но я хочу оставить это позади, я хочу настоящего перерождения. разве я могу испытать горе, если умру на пути к самому себе? Смерть это единственный финал, вопрос только в том как каждый к нему подходит и что он успевает понять, пока не закончится игра. Игра на выживание, разве нет? Условия невыносимые, но вы слогайте рифмы и пойте, мечтая о будущем рае.
И так мы играем, играем до смерти пока нас не выключат, как заведенные игрушки, которые не умеют плакать, заброшенные и сломаные. Нас перетосовали так чтобы трудно было найти друга друга, так чтобы мы верили что одиноки. В каждой игрушке должно быть что то особенное, но у нас забрали и это.
Садистическая машина общества - ты вылупляешься как птенец чтобы быть использованным, чтобы служить ей. У тебя нет выбора, тот что есть тебе подсунули. Если ты не мазохист, ты им станешь, и будешь радоваться, когда тебя немного отпустит в выходные.
Эта скотина очень капризна, чтобы понравиться ей, ты должен сделать вид что подчинился её прихотям. Она свиду изысканна, но её внутренности вовсе не роботические, как она бы хотела, она разинет пасть похлеще животного, она истинный садист. Она убьёт тебя, потому что ей скучно, потому что ей так захотелось, и сделает из этого перфоманс, и раболепствующие сателлиты будут рукоплескать от вида твоей крови, которую после разольют по красивым бокалам и будут обсуждать увиденное, и на их лицах ты увидишь специфические выражения - смесь злорадства, самодовольства, упоенности. Они пьянеют только от таких напитков.
Да, есть умы порочные по своей природе, как пауки плетущие сети, они стискивают своих жертв сладострастно поглощая свет жизни. Секты самого разного уровня. Несчастные мученики, которые запутались, звереют и обществом признаются сумасшедшими.
Помню, на меня накатывало уныние - куда бы я ни пошёл, в любой момент мог увидеть их, потому что однажды они показали свои зубы. Я больше не смогу быть таким как раньше, эти раны невидимы, только я их ощущаю , и тем более одиноким я становлюсь - другие живут в мире, наполненном светлой радостью, а я качаюсь как неваляшка из стороны с сторону от экзальтированного счастья к истощению и не могу вернуть себе равновесие. Почему именно я не могу примириться? Почему не могу перестать думать об этом?
Усыпленные аморфные умы, медленные, неповоротливые, потерявшие способность к остроте мысли. Жир, жир стекающий по мозгам, пропитавший каждую брешь в сознании, отупляющий, блевотного вида, жижа стекающая по некогда чистому стеклу, по идеальному механизму, который собой представляет человеческий организм... Теперь механизм запятнан, в каждую щель, в каждую выемку проникла паразитическая мякоть, ненасытная до всяческого ментального дерьма. Она питается сгнившими людскими душами, алчная, порочная структура - это демон поработивший человека, растливший его, превративший в донора-носителя. Всё гадкое для него деликатес. А красивая душа рождает зависть и желание развратить или уничтожить, и чем гаже тем лучше.
 Я, я, я, бессовестный я, который думает о своей боли, а что от этого другим?
Мне ввинчивают в голову миллионы слов которые мне не нужны, миллионы понятий, которые рушат мою жизнь, миллионы суждений, которые разлагают мое сознание. Мне навязывают миллионы дел, которые тратят время моей жизни, драгоценное время моей души. Я хочу быть свободен, я хочу быть человеком, который может пойти в любом направлении, которое по душе. Искренность капля за каплей отнимается, когда ты подчиняешься чему-то, что противит твоей натуре. Все кричит в тебе "хватит" Но ты даже не можешь услышать своей голос за той свалкой хлама, что тебе вбросили в голову. Твоё сознание занято переработкой мусора, твоё тело занято бессмысленной возней, и каждый день протекает в болезни ума, тела, души. Душа болит, но ты продолжаешь плясать под чью то дудочку, загипнотизированный, ты идешь к своей смерти. Это просто большая бойня. Посмотреть вокруг - сколько здоровых людей можно увидеть? Всесторонне развитых людей, осознанных, физически сильных, красивых, здравомыслящих? И это не по той причине, что каждый из тех, кого видим не способен на это. Причина в том, что время каждого человека, который живёт такой неполноценной жизнью крадет вышепересисленное .
Я иду, бреду, волокусь, ползу...Эта жара - кровосос, испытывающий на прочность. Воды больше нет, я полил ей кактус, которому всё равно, это было давно.
Невыносимо больно видеть происходящее зло, сотворяемое каждый день, сочащееся из новостей, изо ртов обычных людей, превратившееся в рутину зло, на которое уже мало кто обращает внимание. Каждый находит утешение, свое, формальное, похожее на сумасшествие.
 Я уже не ползу, я просто умираю на солнцепёке и мыслю, а следовательно существую. Пока ещё существую. Но я сделал главное - нащупал ту самую нить.
Эти будто запечатанные в одно мгновение лица - каждый раз они одинаково таращились со своими навешенными укомплектациями, они как роботы уже скорее - знают, чего требовать, знают, когда говорить, а когда нет, и жизнь останавливается в этом пространстве их существования, они уже не почувствуют атмосферы вечера и не улыбнутся случайному забавному происшествию, они не станут вдумываться в суть происходящего вокруг, в них нет поиска или ожидания чего-то таинственного, интересного, они почему-то выбрали замереть.
Я устал от них. Я устал от лиц, которые не зная судят, которые ненавидят самих себя и все вокруг, хотя скрывают это за маской любой из возможных. Я устал от тех , кто привык к таким лицам и теперь волочится за ними, такой же укомплектованный и зашоренный, в потоке бездумной толпы, ведомой невидимой силой моды, "правильных" суждений и ограничений. невозможно быть счастливым, принимая этот грошь что им дают за чистую монету.
Твердолобые пытаются сделать тебя таким же, заразить своей твердолобостью, чтобы ты не раздражал их своей непохожестью, как они раздражают тебя своей тупостью. Ты никогда не знаешь,когда на тебя нападёт очередной фанатик, который уверен что он прав. От таких лучше держаться подальше, они тебя записывают в сумасшедшие, когда увидят что ты не как другие обезьяны и решил не надевать модный нынче аксессуар - круглый уродующий нос клоуна. Они сами отформатированные уродцы, готовые на любые мучения ради того чтобы другие макаки их признавали как важных членов общества, что важно ИХ общества, в котором приняты извращения. Напяливать на себя то что не нравится - да пожалуйста, у них это уже в крови, передаётся из поколения в поколение как ген подчинения, и они уже не прозреют, увы. Они будут ходить голодными, но будут копить на Баленсиагу чтобы однажды натянуть на себя меру богатых - просто кривляки, которые даже сами себе не нужны. Им настолько не интересно собственное развитие, что они продаются за айфоны, за бренды, за всю эту внешнюю помпу, которая ничем не обоснована! А ведь по сути, что бы случилось, получи они все чего желают, если бы они как в игре симс получили код, который бы давал им бесконечное количество денег... Их это развратит.
Повсюду продавцы, которые рассматривают тебя не как человека, а как ходячий кошелёк... всё это смешивается в сплав, рождающий болезненное раздражение, которое я не мог объяснить раньше.
Они - один большой огроменный ноль, который ноет что ему что-то надо, ребёнок который никогда не вырастет, останется громкоголосым, навящивым и эгоистичным, капризным и злобным, жадным и алчным, он превратится в изверга, который мстит окружающим за то что они не хотят быть его частью, поклоняться, пресмыкаться, воспринимать его прихоти как свои собственные.
Мир разинувший свой каннибальский рот. Пожирание этими человекообразными животинами себе подобных абсолютно безнаказанно. Разница между ними лишь в степени до которой они могут опуститься ради того чтобы возвысить себя над беззащитным другим. Твои мольбы не услышат, их облик человека лишь маска, скрывающая их низменную суть. Рождающиеся младенцами-ангелами, вырастая, они гниют, заражённые мирскими грехами, не имеющие воли сопротивляться злу. Зло растлевает их, делая оборотнями, которым не нужна луна, чтобы обратиться.
Когда их сознание переродится окончательно, красота и добродушие станет им казаться смехотворной слабостью, издёвка будет сквозить в их глазах, в интонациях.
А в это время кто то жертвует собой ежедневно, молчаливо и незаметно. "Они знают, что я наркоман" - говорит пианистка, которую за копеечную зарплату в очередной раз уговаривают помочь и сыграть партию. Когда она касается клавиш, невозможно оторвать внимание от её игры - настолько одухотворенная льётся музыка. Она питается одним лишь вдохновением.
Видеть больше - это дар и проклятие, которое ожесточает при соприкосновении с жизнью. Если бы была возможность жить лишь искусством изолированным от людского зла - всё было бы иначе.
Пекло, пекло, пекло. Мы в нём живём, но этого уже не замечаем, и потому позволяем медленно иссушать нас. Я думаю об отголосках своего странного сна, об истинной внутренней жизни... Я никогда не научусь об этом не думать, да наверное и не надо. Я всего лишь язвительное красноречивое чудовище, плюющее метафоры как жала, которые уже невозможно вырвать без последствий.