и о погоде за окном, товарищи

     Убийца Леннона Чапман, да хранит Аллах его душу, любил злоупотреблять словом отстой, как коала словом говно, а Мэнсон словом свиньи, называя так буквально всё, что не нравится. Думаю, я не просто так именую говном всё созданное руссиянами, так как это может понравиться только и лишь дуракам, а коала, причисляя себя именно к дуракам, очень не любит толпы, в которые так обожают кучковаться дураки остальные. Таким образом, я - дурак крайне индивидуальный, отличающийся в лучшую сторону от действительно маньяков - убийц тем, что выплёскиваю свою ненависть и раздражение не в убийства реальных людей, а в глум и насмешничество над говном. А как ещё иначе назвать сонмы пиз...лов, всех этих журнашлюх и блогеров ? Или попснятину, актёришек, палитиков, мусоров, сук - автоматчиков ? Только одним словом - говно.
   - Я народный герой, - превозносил себя летовский Иван Говно, стоя твёрдо, как штырь или свая, посреди Пленума, - спаситель слонов, победитель ...
   - Х...й ! - крикнул знакомый с творчеством мёртвого омского панка хитроумный, как Улисс, Сурков.
   - Ну к что ж, товарищи, - ринулся на трибуну советский премьер Хрущёв, не желая упускать инициативу, что не есть самодеятельность, - полагаю, что товарищ Говно всё сказал. Голосуем.
   Пленум проголосовал, но результаты голосования оказались строго засекреченными, упрятавшись от недобросовестных между строк ежегодного бюджета Жопопута о военных расходах и неуклонном росте экономики, также засекреченной во избежание оглушительного хохота русского народа, своими карманами и кошельками действительно отмечающего бурный рост эффективности путинского режима во все стороны. Затем на Пленум вывели Вия. 
   - Поднимите мне веки, - прохрипел Вий, удерживаемый за руки фельдами, - не вижу.
   - А не х...й тебе и видеть, - снова высунулся шибко шустрый Сурков, - а то, понимаешь, увидишь да услышишь, так и жить тебе дальше не захочется.
   - Правильное решение ! - унисонно одобрили пленумчане, доставая из карманов пиджаков деревянные ложки. Они принялись бить ими по головам впередисидящих пленумчан, рождая неземную музыку сфер. Сурков, очень скоро уловив настойчивый ритм, вскочил и принялся танцевать по сцене, картинно разведя руки в стороны. Хрущёв, видя инициативу ускользающей, тоже бросился вперёд и, подхватив Суркова за талию, закружил его в страстном аргентинском танго. И лишь Вий, как неискоренимый украинец, пел про Ще Польска не сгинела на, соответственно, украинском.