Давайте говорить правду о правде 6

Давайте говорить правду о правде

Часть 6

Дискуссия 1977 года «Классика и Мы» явилась тем оселком, где проявился великий руский дух литературоведа Юрия Селезнева (1939-1984). В своем выступлении на ней Селезнев сразу перешел к разговору о наступлении авангарда на русскую классику, приведя цитату из утверждения пролеткультовца Юрия Олеши 1930 года: - «Молодой писатель, мечтая о новой русской прозе, не должен продолжать традиции, так называемой великой русской литературы. Пролетарские писатели, призывающие своих последователей учиться у классиков, — ложь, гибель». «Да, ложь и гибель? — прокомментировал Юрий Иванович и, сделав паузу, добавил: — Но чья гибель?»

 Никто из нас (вспоминали деятели русской партии В.М.) не мог и подумать, что наступит время, когда эти же самые мысли будут открыто высказываться вслух и декларироваться уже в эпохе, в которой раздавались призывы поменять парадигму русского народа на советский народ. Это была все та же чисто революционно-экстремистская программа, которую пытались реализовать антируские колониальные силы с XVII века колониально ветхозаветно иудохристианизируя и интернационалистски теократизируя культурно и государственнообразующий руский народ.

В своей речи Юрий Иванович сказал: -

 «Мы вот говорим, что нынче время мирное, что сегодня нужно объединяться, что сегодня хватит нам воевать — это так, время мирное, но все мы не должны забывать, что сегодня идет война. Мы все ждем, будет или не будет третья мировая война, ведем борьбу за мир, но третья мировая война идет давно, и мы не должны закрывать на это глаза.

Третья мировая война идет при помощи гораздо более страшного оружия, чем оружие атомное, или водородное, или даже нейтронная бомба. Здесь, в ней этой борьбе, есть свои идеологические нейтронные бомбы, свое химическое и бактериологическое оружие. И ее микробы разрушают наше сознание. Они гораздо более опасны, чем те, против которых мы боремся открыто. И  русская классическая литература сегодня становится одним из основных плацдармов, на которых разгорается эта Третья мировая идеологическая война, и здесь мира не может быть, да его и не было никогда (!!! В.М.).

Его не будет пока мы не осознаем, что эта мировая война должна стать нашей Великой Отечественной войной — за наши души, за нашу совесть, за наше будущее, — пока в этой войне мы не победим» (завещание данное Нам с Вами от Селезнева В.М.).

Давние селезневские чтения на факультете журналистики КУБГУ дали мне пищу для размышлений. Выступавшие на чтениях разные профессора и литераторы быстренько протараторили в своих выступлениях о значении роли судьбоносной русской статьи Селезнева 1975 года  «Мифы и истины». Они лишь кратко  упомянули о судьбоносном отзыве Юрия Селезнева на книгу Олжаса Сулейменова «От «А» до «Я» и довольные собой сели на свои места.

Для студенческой молодежной аудитории так и осталось за кадром то, что Сулейменов идеологически мировоззренчески превозносил в ней кочевнический, по Сути паразитический дух иудохазарства, как и его прогрессивную роль в якобы деятельном оплодотворении мира ими диких примитивных земледельческих народов, в частности подчеркнул решающую роль «цивидизаторского» духа еретиков глобалистов семитско-иудейского и исполнителей их воли зоологических тюркских народностей.

Дух этой поистине судьбоносной статьи статьи Селезнева «Мифы и истины» опубликованной в 1975 году Мы с Вами обсудим сопровождая это обсуждение моими обычными комментариями. И так Селезнев: -

Один из характерных признаков культуры нашего времени есть все возрастающая потребность руского народа, историчность его мышления, которая проявляется и в повышенном интересе, нашей тяге к наследию прошлого и его познанию. Не случайно одна из основных целей современного либерального мифостроительства является противостояние рускому историческому мировоззрению, путем внушения скептического отношения к тем положительным данным, которые выявлены историческими, социологическими и другими общественными науками. И по Сути это  (целенаправленное идеологическо-каббалистическое В.М.) прямое отрицание опыта, заключенного в реальных исторических фактах (руской и мировой истории В.М.).

-«Интерпретация интерпретации, как мы понимаем, рознь. Одно дело, когда мы восстанавливаем истинное значение классики (то есть ее природный типологический великоруский культурологический дух руской литературы В.М.), тогда мы сегодня по-новому понимаем себя через эту классику. И всем этим самым даем как бы новую жизнь ему, этому произведению и этому писателю. И совсем другое дело, когда мы превращаем великие национальные шедевры в сырьевой материал для плясок на них наших модернистов».

Книга Олжаса Сулейменова «От «Аз» до «Я»» привлекла меня жанром: «история глазами поэта», «сплав публицистики с кропотливым анализом лингвиста». Посвящена она серьезной и интересной проблеме, взаимоотношений Руси и половцев, славянского мира и тюркоязычных народов, в еще более широком – вообще взаимоотношению разных культур (и этнотрадиций зоологических кочевнических народностей В.М.), истолкованию их исторического духовного (скорее псевдоисторического колониального В.М.) наследия, то есть к проблеме: история и современность.

Мы живем в такое время, когда все более насущными становятся слова Пушкина: «Уважение к минувшему – вот черта, отличающая руский просвещенный ум от дикости». Жалок народ, для которого прошлое не существует. История, в том числе и древнейшаяважнейшее звено живой связи времен: «тронь в одном месте, как отзовется вся цепь. -Интерпретация интерпретации, как мы понимаем, рознь. Одно дело, когда мы восстанавливаем истинное значение классики (то есть ее природный типологический великоруский культурологический дух руской литературы В.М.), тогда мы сегодня по-новому понимаем себя через эту классику. И всем этим самым даем как бы новую жизнь ему, этому произведению и этому писателю. И совсем другое дело, когда мы превращаем великие национальные шедевры в сырьевой материал для плясок на них наших модернистов».

Однако интерпретация духа и смысла древности, ее современное «прочтение» ее преследует далеко не «академические» цели. Достаточно напомнить хотя бы о таком «мифе», как теория «врожденного» культурного превосходства англосаксонской расы, теория, которая лежала в основе практики мировой империалистической (торгашеско-паразитической колониальной  В.М.) политики англичан. По этой теории даже Индия – один из первых культурных очагов человечества – объявлялась страной в культурном отношении и примитивной, и отсталой и т. д.

«Мифы XX века» (германо-нордический, сионистский, маоцзедунистский) – о «культурно-исторической миссии» того или иного «главного народа» – всегда служили в (итоге В.М.) практическим интересам колониализма, (паразитическо-террористического кровавого В.М.) захватничества, подавления антиколониальных движений, расизма (как интернационального, так и любого иного национал-шовинизма В.М.).

Для подобного сорта «мифов», как правило, недостаточно «обосновать» первородное превосходство «главного народа». Но и необходимо еще и объявить другие народы духовно несамостоятельными, получившими готовую культуру от того или иного, но всегда «избранного» народа.

Того же сорта и пресловутая «норманнская теория», возникшая еще в XVIII веке. Подобные «мифы» рождались не от незнания, напротив, они – плод сознательного, тенденциозного толкования исторических документов. (в духе человеконенавистнической каббалистики глобалистов иудастов!!! В.М.). Ознакомившись, к примеру, с результатами изучения русской старины немецкими профессорами (и фатальным уничтожением ими же всех доступным им русских исторических рукописей и иных свидетельств В.М.), Ломоносов писал: - «Из сего заключить должно, каких гнусных пакостей не наколобродит в российских древностях такая допущенная в них скотина».

В XX веке реставрированный и модернизированный «норманизм» лег в основу фашистского мифа, обосновавшего расистскую теорию и практику в отношении «культурно неполноценных славян» и других народов.

Необходимость в осмыслении нашей древней истории, истоков нашей культуры, государственности, патриотизма находит отражение в многочисленных исследованиях и не нуждается в доказательствах.

…Автор книги «От «Аз» до «Я»» определенно берет под свою защиту подобных «скептиков». Ибо «скептическая школа», в основе концепции которой лежало пренебрежительное отношение к (рускому народу В.М.) русской культуре и государственности, по мысли О. Сулейменова, «сыграла весьма положительную роль… Она способствовала созданию нравственной атмосферы в науке…» Автор книги убежден, что скептическое «отношение к древностям было продиктовано необходимостью. С ростом национального самосознания наука нередко становится на службу казенному патриотизму…».

… «скептик» Каченовский более ценен для него, нежели, скажем, Пушкин, который по «нравственной» шкале автора косвенно отнесен в стан «казенных патриотов», ибо безоговорочно принимал «Слово о полку Игореве» и решительно боролся со «скептиками». За патриотические прегрешения изрядно достается исследователям «Слова» и русской истории. …«миф» о культуре Древней Руси создан по его мнению «казенными патриотами», которыми руководил «комплекс неполноценности, вызванный Игом… научная историография зародилась в России, уже принявшей статут империи».
 
…да ведь если бы у нас ничего не осталось от наших памятников старины, кроме одного «Слова», то и его было бы вполне достаточно, чтобы судить о целом древнерусской культуры.

Но говорит О. Сулейменов, – «не обольщайтесь ведь ваше «Слово» – это всего лишь смесь «искусственного язычества и искусственного христианства»; «старая, ветшанная картина, изображающая реалии XII века, была реставрирована и подкрашена в XVI. Второй этап реставрации «Слово» пережило в XVIII веке».

Не хочет О. Сулейменов замечать и такие мелочи, как по меньшей мере двухтысячелетнее (до появления декларируемых им половцев; о положительной деятельности коих в создании Руси сегодня ему вторят нынешние колонизаторы, лживые русоненавистнические писульки коих зачитывает Президент РФ Путин В.М.) наследие славяно-русской земледельческой культуры, столкнувшейся в лице тюрок с кочевыми народами, которые находились еще на стадии перехода от племенной общности к зачаткам государственности (по О. Сулейменову, понятие государственности принесли на Русь тюрки-кочевники, ибо они уже были полуоседлы, а русские стали земледельцами лишь в XIV веке Ю.С.).

Одним из основных компонентов смешанного населения городов Киевской Руси, по О. Сулейменову, тоже были тюрки, языком Древней Руси был тюркско-русский язык; и вообще, тюркская культура сыграла в истории Руси ту же роль, что в XIX веке, во времена Пушкина и Толстого, – французская.

Словом, половцы – это французы XII века!.. Так хочется Сулейменову со товарищи ну, хоть немного, побыть «французом»?...

«Задача исследователя… – учит Сулейменов, – снимать следы кисти позднейшей, добираться до протографа. И в конце работы может выясниться, что икона-то природная висит на стенке неверно и изображен на ней не бог, а живой человек с дьявольскими чертами».

Здесь не грех напомнить Сулейменову, что в одном злополучном музее картины Пикассо до недавнего времени висели «вверх ногами…». Не грех напомнить, кстати, что такая «злополучность» скорее говорит о характере некоторых картин самого Пикассо, нежели о культурной «неполноценности» служителей музея.

О. Сулейменова совершенно выводит из себя теория А.И. Попова, сущность которой сводится к следующему: большую часть тюркских слов вкрапившихся в руский язык это не русские заимствовали у тех племен тюркских и иных народностей (торков, берендеев и т. д.), а итог жизнедеятельности с теми племенами с которыми Русь давно и мирно жила в системе единого государства, единых культурных интересов. Но такая естественная, «мирная» логика рассуждения закономерно вызывает активное возражение у О. Сулейменова.

А концепция одностороннего, монологического по своей природе развития человечества как цепи заимствований «низшими» народами опыта «высших» и даже, если кому повезет, «главного» или «избранного» – внеисторична по сути своей, это – миф. Притом – не первозданный, предшествующий историческому сознанию, но миф «современный», в основе которого лежит нередко сознательный антиисторизм.

О мирных, трудовых, именно культурных отношениях тюрков и славян почти ни слова в книге не сказано. Оседлые тюркские народы сумели выжить уже в древности в невероятно трудных условиях среднеазиатских пустынь и безводных степей, в постоянной жестокой борьбе с кочевниками, в том числе и с тюркоязычными, которые, как говорят данные археологии, этнографии и лингвистики, находились на неизмеримо низшем этапе культурного развития, нежели тюрки-земледельцы. Но они подавили своей агрессией эти местные народности, а все культурные сооружения и иное культурное наследие Средней Азии принадлежат исключительно персидской культуре и Гению ее представителей.

Творческий геополитический процесс созидания своей высокую культуры, своей (типологической В.М.) государственность и отстоять ее. Эта сторона проблемы О. Сулейменова почему-то не интересует.

Почему?

Да, как говорил великий русский патриот Пушкин: - «Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно; не уважать оной есть постыдное малодушие».

Сейчас господствует скорее не европоцентризм, на который обрушивает свой гнев Сулейменов, но обратный, столь же односторонний идеоогический перекос: (разрушительный для европейской истории политический В.М.) азиоцентризм. Вот что, к примеру, пишет ученый-археолог Гордон Чайлд: -

 «Древний Восток является ключом к правильному толкованию европейской предыстории. Последняя в своей начальной стадии является главным образом историей подражания восточным достижениям… О самих же достижениях мы узнаем из археологии Востока». По мнению крупнейшего специалиста, Г. Кларка, все важнейшие достижения Европы в области культуры и цивилизации (скотоводство, земледелие, металлургия и т. д.) – следствия прямого заимствования у народов Древнего Востока (в том числе подобная лжемифология превращает подобный азиацентризм в «великие достижения китайской культуры» В.М.).

Между тем это далеко не крайние точки зрения европейского азиоцентризма. Об азиатском же азиоцентризме, возведенном в ранг международных мифов об «избранном народе», говорить не приходится…

«Открытия» О. Сулейменова доводят стереотипность определенного образа мышления до такой степени крайности, что переводят проблему с языка истории и культуры на язык «крови», «расы» и «избранности», как последствие деятельности этого «главного народа»…

…говорить о тюрках в том расовом смысле, который придает этому термину автор «От «Аз» до «Я»», просто неправомерно. Как показывают многочисленные источники (исторические, этнографические, палеоантропологические, филологические), «тюрки – понятие чисто лингвистическое, объединяющее собой различные по происхождению племена и зоологические народности, говорящие в результате определенных исторических явлений на неизвестных нам безписменных языках (ни единого документа и упоминания о хазарской лингвистике пока нет В.М.). Расового или этнического единства в этой группе нет».

Спросим и мы автора «От «Аз» до «Я»». Хорошо. Допустим, что «дикие жители лесных чащоб» – древние русичи – научились говорить, пасти и пахать, строить города, вступать в брак, воевать, писать произведения, подобные «Слову», и так далее, от культурных, цивилизованных кочевников. Допустим.

Ну, а вот от кого они-то, эти кочевники цивилизовались и явились миру в законченном совершенстве?

Из книги мы узнаем, что древние тюрки в то время, когда еще все народы мира были то ли дикими, то ли пребывали в стадии обезьян, сначала жили бок о бок с шумерами, а позднее – с «Главным народом» (О. Сулейменов пользуется в этом единственном случае заглавной буквой), то есть с семитами-иудеями, которые именуются здесь также «избранным народом».

Провозгласив себя, таким образом, принадлежащим к кругу околоизбранных, О. Сулейменов, видимо, почувствовал, как в него стали вселяться «истины», одна другой истиннее. Например, история развития человечества открылась ему как цепь последовательных заимствований различными народами достижений его «главного народа» (с цивилизационно-эволяционистским переходом одной политической формации в другую вплоть до ее псевдовершины идеи современной «всемирной безгосударственной «демократии подмандатных мировым органам «территорий развития» В.М.).

Правда, как показывают исследования, мировоззрение протославян,  представления о мире, вполне отчетливо сложилось уже в IV–III тыс. до н. э. Их представления находят культурно – родственные параллели в древнеиндийских Ведах, древнеиранской Авесте, древнегреческих мифах и др. источниках. Иудеи же, у которых, по схеме книги «Аз и Я», эти народы позаимствовали основы своего миропонимания, появились на исторической арене как качественно самостоятельное образование в XIII в. до н. э. Сложилось оно в результате расово-этнического и культурного смешения народов семитических с индоевропейскими, которые обитали в Малой Азии с III тыс. до н. э. (см.: «История еврейского народа», т. I – М., 1914, с. 25. Ссылаюсь именно на этот источник потому, что, кажется, даже О. Сулейменову не так легко обвинить его авторов в русском или же «арийском» патриотизме: - «История» эта написана 52 историками-евреями из самых разных стран мира.

Однако утверждать на этом основании, что древнееврейская народность обязана своим особым складом мышления «арийцам» (лживо присущая самому историзму В.М.), было бы не менее наивно, нежели обратное утверждение О. Сулейменова.

Так вот, и это древнейшее как бы первослово индоевропейцев, не говоря уже о диких славянах, по утверждению О. Сулейменова, просто-напросто подарено им семитами, и, конечно же, надо полагать, вместе с явлением, им обозначенным.

Картина, как говорится, впечатляющая. Концептуальная. Мифологическая.

Соотнесенность, порою скрываемая в полунамеках, порою совершенно явная, концепции О. Сулейменова именно с мифом о «главном народе» и составляет «тайный» нервный узел его книги в целом.

Автор «Аз и Я», неоднократно призывая избавиться «от предрассудков христианских, мусульманских и буддийских знаний», от «догм философий расовых и национальных», весьма бережно обходит вопрос об иудаизме. …совершенно пренебрегая вопросом о государственности оседлых, земледельческих тюркских народов, О. Сулейменов прямо-таки с восторгом расписывает едва ли не идеальное объединение – Хазарский каганат. Автор «Аз и Я» коленопреклоненно пишет о просвещенной веротерпимости хазарского иудаизма.

О. Сулейменов ратует за то, чтобы историки отнеслись с должным вниманием к «урокам» Хазарского каганата.

А уроки эти таковы: для Хазарского государства «принятие иудейской религии было… роковым шагом. С того исторического времени и (была создана иудохазарско-рахдонитская Химера, с хазарско-кочевническими разбойничьими племенными ордами народного тела и головкой властных глобалистов иудаистов, тем В.М.)  был потерян контакт власти с народом («каганом мог быть только иудей». – Ю. С.). И на смену (приоритета В.М.) развития скотоводства и земледелия пришла эпоха (приоритета В.М.) посреднической торговли и паразитического обогащения правящей верхушки» (Артамонов, с. 457).

Таковы реально-исторические факты. Иных, которые позволили бы «пересмотреть» роль иудейской религии и культурно-историческую миссию мифического «главного народа» в целом, к чему с запалом призывает О. Сулейменов, – нет.

«Аз и Я» далеко не уникальное явление. В свое время известный советский автор умудрился «доказать», что Лев Толстой – писатель-дилетант, а его роман «Война и мир» – просто плохо скроенная компиляция с французских и прочих источников. За этими «академическими» изысканиями стояла далеко не литературоведческая идея о том, что «так называемая народная война 1812 года» – не более чем официозная легенда, нашедшая малохудожественное обоснование в книге «яснополянского барина»…

Эта монография давно и справедливо забыта. Но уроки ее забывать не стоит.

«Аргументы» и тон ниспровергательных сенсаций того и нового скептика слишком напоминают, как логику упомянутой монографии, так и скептицизм Сулейменова и иных авторов в отношении одного из величайших произведений руской культуры и  современности «Слово о полку Игореве».

До встречи в следующей части.