Памяти священного протоиерея о. Валерия Шабашова

   По Божьему промыслу священный протоиерей о. Валерий отошёл в мир иной в три часа ночи, в праздник Воздвижения Честнаго и Животворящего Креста Господня. Усоп после  тяжёлой болезни, последние полтора года не подымаясь с постели в квартире своего сына Ивана, который всё это время преданно ухаживал на ним, выполняя своё сыновний долг. Года три тому назад бывший Благочинный Пермского благочиния перенёс две серьёзные операции, но продолжал с трудом ходить в церковь, а до последних своих дней был в здравом уме и порой тихо благословлял по телефону многочисленных своих прихожан.
 
  Кончина была ожидаемой всеми родными, и сразу же после неё гроб с телом о. Валерия, обмытого и одетого в погребальную белую одежду, был поставлен в церкви, где началось двухдневное прощание с усопшим протоиереем, что при жизни обрёл широчайшую известность и признание во всём старообрядческом мире.
 
   В понедельник, двадцать восьмого сентября, после литургии и при большом стечении народа, двенадцать священников почти три часа ревностно молились об упокоении души усопшего. Средь них были протоиерей о. Никола Татауров и иерей о. Георгий Дубровин из Перми, о. Александр Чалов из Очера, о. Артемий Казымов из Лысьвы, о. Никола Парамонов из Сепыча, о. Родион Чумаков, преемник и  зять о. Валерия из Верещагино, о. Георгий Гусев из Менделеево, протоиерей о. Вадим Матяш из Бородулино. На своих машинах рано утром приехали о. Павел Зырянов из Екатеринбурга,  протоиерей о. Владимир Гошкодеря из Оренбурга, о. Герман Чунин из Кирова, о. Даниил Брагин из Афанасьево Кировской области. Проститься с о. Валерием пришли тысячи людей: не только его прихожане, но и жители города, хорошо знавшие о подвижническом его труде во славу святоотеческой веры.
 
   После завершения траурной литии все двенадцать священников обнесли гроб с телом усопшего вокруг Верещагинской церкви во имя Святителя христова Николы и несли его на руках, как двенадцать апостолов, до здания городской администрации, где людей уже ожидали машины для погребения протоиерея на кладбище, рядом с могилой  умершей год тому назад его супруги и верной спутницы Агриппины. Обед в городском кафе проведён был в две очереди, а вся церемония прощания и погребения организована и состоялась со всеми надлежащими почестями, кои заслужил о. Валерий за свою долгую и деятельную жизнь.
          
  Ранее мною был написан рассказ о нём под названием  «Благочинный», который вошёл в книги «Рассказы о староверах» и «Нелёгкие и удивительные судьбы староверов».  Довожу до своих читателей его текст.

                Увидев это, Симон Петр припал к коленям Исуса
                и сказал:  выйди от меня, Господи! Потому что я
                человек грешный.
                Ибо ужас объял его и всех, бывших с ним, от
                этого лова рыб, ими пойманных;…
                И сказал Симону Исус: не бойся; отныне ты
                будешь ловить человеков.
                И вытащили обе лодки на берег, оставили всё и
                последовали за Ним.
                Еванг. от Луки. Гл. 5, 8-11.
             
        Протоиерею о. Валерию  суждено было сыграть огромную роль в моей жизни. Впервые я увидала его в октябре 2002-го года на очередном официозном мероприятии: так называемой научно-практической конференции по проблемам регионального аспекта государственной национальной политики. Конференция имела статус Всероссийской, и на неё был приглашён тогдашний министр по  национальной политике, несколько депутатов Госдумы, главы администраций Приволжского Федерального округа, множество докторов наук и, конечно, все руководители традиционных конфессий, входящие в межконфессиональный консультативный комитет, едва ли не единственный по всей России и ставший фишкой и предметом гордости местных политиканов. С любопытством разглядывала я важных персон, пока взгляд мой не остановился на фигуре невысокого полноватого священника в очках, в подчеркнуто скромном черном одеянии и с серебряным крестом на груди.
– Кто этот батюшка? – спросила я у одного из организаторов действа и услышала в ответ: “Глава староверов Прикамья”.
    
   Господь управил так, что мы оказались на одной секции и темы наших выступлений, посвящённых судьбам многострадального русского народа, во многом совпали. Интерес мой к незнакомому батюшке резко возрос, по окончанию работы секции я подошла к нему с каким-то уточняющим вопросом да так и не могла отойти, задавая всё новые и новые вопросы и получая удивительные по своей глубине и нестандартности ответы. То был отец Валерий Шабашов, благочинный Уральской старообрядческой епархии, и его открытость, доброжелательность, готовность беседовать с незнакомым человеком по сложнейшим вопросам веры и российской истории сразу же вызвали во мне огромную симпатию к нему.
   
   Осведомившись, можно ли мне приехать к нему в Верещагино и продолжить разговор, я, новообрядка, к этому времени порядком разочаровавшаяся в РПЦ, тут же получила адрес, телефон и приглашение. Результатом первой поездки стал почти полностью исписанный блокнот и растущая моя уверенность в правоте и крепости старой веры. За первой поездкой вскоре последовала вторая, а Рождество 2003-го года я уже встречала в пермской домовой старообрядческой церкви. Так, благодаря нашей промыслительной встрече, я стала староверкой, довершилась  – докрестилась путём троекратного погружения в воду 8 марта 2003-го года, – привела к подлинному Православию свою мать и рассказала о нём десяткам и сотням людей за время своих многочисленных поездок по Пермскому краю и России.
   
     Отнюдь не простым, полным всевозможных испытаний был жизненный путь о. Валерия, и рассказ о нём надобно начать с детства, с истоков. Когда его мать Надежда Михайловна, в девичестве Курбатова-Коровина, была на сносях, неожиданно объявился считавшийся пропавшим без вести на войне её родной брат Аркадий Курбатов, и у неё на радостях начались роды. У роженицы отошли воды, акушерок в посёлке Горбатовка не было, и женщине ничего другого не оставалось, как выйти на железнодорожный путь, встать на рельсы, раскинув руки,  и остановить поезд. 
   
   Рождаться Валерий Шабашов стал в Горбатовке, а родился 3 июня 1950-го года, в день праведных Константина и Елены и Владимирской Божьей Матери, в городе Дзержинске Горьковской области. Отец его, Павел Андреевич Шабашов, был потомком стрельцов, высланных из Москвы на реку Сердобу,  в Сердобский острог в качестве пахотных солдат. Они хранили старую веру в глубокой тайне, числились никонианами, платили никонианским батюшкам за крещение, отпевание, исповедь, между тем, как все эти требы тайно исполнялись бегствующими священниками-староверами. Спустя много лет под воздействием советской пропаганды Павел Шабашов сделался человеком безрелигиозным, он прошёл всю войну, вернулся с войны инвалидом, а в 1973-м году погиб – его сбила машина. Дед Валерия по материнской линии, Михаил Курбатов, был купцом первой гильдии, а его бабушка Ольга Петровна Курбатова-Карпова имела три механических завода и двадцать пароходов. Были они белокриницкими староверами, и у них была своя домовая церковь, семейные традиции передавались из поколения в поколение.
    
   Мать Валерия была человеком верующим, в её доме всегда была икона с крестом, а в Горбатовке у бабушки Насти, родной сестры материной матери, или старой тёти, как называли её, свято соблюдались все обряды,  у каждого была своя чашка и ложка. Нельзя было садиться за стол немолённым, в горнице всегда горела лампадка под образами. Валерий был крещён в домовой церкви, и бабушка  постоянно рассказывала ему о старой вере.
   
   Страшное испытание довелось пережить мальчику в самом раннем детстве. “Мне был год, – рассказывал о. Валерий, – когда мать стала ухватом вынимать из печи щи, я уже начал ходить и, подойдя к ней, схватился за её юбку. Мать хотела убрать меня подальше, но, не удержав в руках ухват, облила меня горячими щами, еле успев отодвинуть в сторону чугунок”. В ужасе женщина схватила зашедшегося в крике ребёнка, вылетела из избы и погрузила его в стоящую во дворе бочку с водой. “Что ты делаешь?” – закричала бабушка, и чуть было не захлебнувшийся мальчик был вовремя вынут из воды. С него стали снимать рубашку – полезла кожа. Снова несчастная мать с годовалым сыном на руках выбежала на пути, остановила поезд и отвезла мальчика в больницу. На всю жизнь запомнил о. Валерий фамилию спасшего его врача Постникова. Благодаря искусству целителя на лице его не осталось следов от ожогов, сохранился лишь шрам на шее. Изо рта мальчика ещё долго текла жидкость, говорить он начал только в три года, но и по сей день, в зрелом возрасте, о. Валерий не может есть ничего горячего, ест только тёплую пищу.
   
   Учился Валерий в средней общеобразовательной школе № 8 города Дзержинска, куда поступил в 1957-м году. Уже тогда, в юные годы, путь его складывался иначе, не так, как у всех. Ребятам заказали на весь класс октябрятские звёздочки. Но одной звёздочки – для Валеры Шабашова – не хватило, и он не стал октябрёнком. В четвёртом классе всех принимали в пионеры, и Валера отдал свой галстук, как и ранее звёздочку, одной из девчонок – в результате чего не был принят в пионеры. В 1963-м году отец свозил его с младшим братом Петей в Москву, где группа экскурсантов из провинции должна была посетить Мавзолей, но тут на Валеру напал такой страх, что невозможно было заставить его идти туда. Что оставалось делать отцу? Он повёл мальчиков в Третьяковскую галерею, где Валера увидел огромную – во всю стену – картину Александра Иванова “Явление Христа народу”, и она так потрясла и поразила его, что он не захотел больше смотреть ничего, так и простоял возле одной картины.
      
    В мае 1964-го года школьные учителя устроили для ребят экскурсию в Дудин монастырь на другом берегу Оки.  Возведён он был ещё во времена Ивана Грозного. Предание гласило, что на месте будущего монастыря мальчик-пастух играл на дудке, его приняли за разведчика, за вражеского лазутчика и подстрелили. Иван Грозный счёл это дурной приметой и приказал построить на этом месте монастырь. И вот мальчишки, обнаружив лежащие почти на поверхности земли черепа и кости, принялись пинать их ногами и играть с ними. В ужасе глядел на это Валерий, остановить юных вандалов он не мог, побежал к учителям, но и они их не остановили… Будущий протоиерей зашёл в алтарь разрушенного монастыря и запел “Аллилуйя”: так по-детски попытался выразить он свой протест катящемуся в пропасть миру, что окружал его.
   Тогда-то и сформировалось в юной душе православное двоемирие: мальчик понял, что окружающий его безбожный мир, где люди спиваются, сквернословят, разрушают храмы и играют черепами усопших, не содержит для него никаких ценностей,  поэтому не надо ориентироваться на него, не надо жить так, как все. С этими мыслями пришёл Валерий к бабушке и, получив от неё полную поддержку, попросил её научить его читать “Псалтырь”. Осенью он вновь пришёл в школу без пионерского галстука и не написал заявление о приёме в комсомол. Учительнице он сказал, повторяя слова деда: “Я политически неграмотный”. Реакция “педагогов” была незамедлительной: вскоре в фойе школы появилась газета, а в ней – злая карикатура. Классная руководительница с удивлением спрашивает Валеру Шабашова: “Ты почему не вступил в комсомол?”. Мальчик, изображённый уродливо-угрюмым отщепенцем, бубнит в ответ: “А я – политически неграмотный!”.
    
    Что тут началось! Валера встал под газетой да так и стоял под ней, наотрез отказавшись идти в класс на уроки, двоечники стали пинать и бить отличников – в школе начался самый настоящий бунт, о чём тут же доложили директору, и газету пришлось снять. Однако, учителя не простили мальчику его удивительной самобытности: если Валера запинался при ответах, ему ставили двойки, если он отвечал на “отлично”, пятёрок ему никогда не ставили.
   
   Первой книгой, взятой им в библиотеке, оказались “Пунические войны”, мальчик прочёл её, буквально, взахлёб, и на всю жизнь запомнились ему слова, сказанные одним из римских сенаторов: “Карфаген будет разрушен!”. Уже тогда, будучи беззащитным подростком, постоянно подвергавшимся насмешкам и глумлению со стороны сверстников и учителей, он верил в то, что окружающий его безбожный мир, погрязший во зле, когда-нибудь да будет разрушен… С тех пор он увлекался только историческими да географическими книгами, хотя хорошо усвоил и школьную программу по литературе. Скрытое противостояние с учителями и сверстниками продолжалось, учиться ему в восьмой школе вскоре стало невозможно, пришлось перевестись в десятую. В выданной ему характеристике говорилось следующее: “Нелюдимый, не пользуется авторитетом среди товарищей, неприлежен к учебе…”. Девятый класс Валерий закончил без троек, но в десятом к нему вновь стали приставать с комсомолом, и он ушёл работать на железную дорогу к отцу, дорожному мастеру, а вскоре поступил на завод, в электроцех.
   
    Следующей важной вехой в жизни Валерия Шабашова стала армия, куда он ушёл в мае 1969-го года. Вначале он попал в Перовский район близ Москвы, выучился в учебной роте на механика, но оказался единственным некомсомольцем в роте. Как водится, опять стали спрашивать, почему? – и услышали всё тот же ответ о политической неграмотности. Служить его отправили на Западную Украину, в Винницу. По дороге ребята напились, пили они и в самой Виннице, дрались, бегали в самоволку – не пил лишь один Валерий. За два года и две недели службы в армии не было у него ни единого замечания. В Виннице было много сверхсрочников, половина офицерского состава были евреи, но к Валерию они относились уважительно, чувствовали его твёрдый характер. Один из них как-то спросил:
– Ты, Шабашов, кто по национальности?
– Отец считает себя русским и мать русская, значит, и я – русский.
– Мы же все советские, зачем нам быть русскими?
– Если я русский, то хочу и остаться им!
– Не хочет быть советским! – улыбнулся офицер-еврей.
       По окончанию армейских будней подполковник Дубов поблагодарил его за службу. “Служу Советскому Союзу!” – ответил Валерий, как и было положено тогда.
– Почему не ефрейтор? – поинтересовался подполковник.
       Валерий молча достал свой военный билет, где было особо отмечено: “Не комсомолец”.
– Ты верующий? – с интересом спросил его тут же стоявший замполит роты Топтыгин.
– А вы как думаете? Я старовер. Почему вы не вели со мной разъяснительной работы?
– Тебя вся рота не могла научить пить, курить, материться. Ты ко мне ни разу не подошёл, ни разу не был в увольнении, какая уж тут работа?
      
    Вернувшись из армии, Валерий устроился на тот же завод и поступил в 11-й класс вечерней школы, окончив её в 1973-м году лишь с двумя тройками, остальные оценки были пятёрки и четвёрки. Желание учиться было большим, и чуть позже он поступил в химико-механический техникум города Дзержинска, но желание оказаться в настоящей староверческой церкви было огромным. И вот приехал недавний военнослужащий в Горький, где на Бугровском кладбище сохранилась староверческая церковь, с трепетом сердечным вошёл в неё и увидал бородатых мужчин в кафтанах, женщин в сарафанах, старинные кресты и иконы на стенах, лестовки в руках у прихожан. Он стал постоянно посещать эту церковь, о чем сказал бабушке, но той не поверилось, что церковь настоящая, и она принялась ежедневно спорить с внуком. Споры привели к тому, что накануне Прощённого воскресенья в 1973-м году случился у Валерия сердечный приступ, кое-как добрался он до дому, лёг на диван-кровать, и тут его страшно полоснуло по сердцу. “Всё исчезло, – рассказывал он, – меня стало подымать по столбу живого света на высоту, и в это время я помыслил, что умру недокрещённым и возопил: “Господи! Помилуй, ведь я недокрещённый! Что же будет со мной в жизни вечной!?”.  И тут я вдруг снова вернулся в тело, нашёл свою правую и левую руки и ощупал ими ватные ноги. Стал реветь: “Молодой, а остался без ног!”. Принялся оттирать ноги и кое-как встал на них. На следующий же день поехал в церковь, где о.Михаил Шашков докрестил меня в Прощённое воскресенье, после чего я оставил учебу и больше не пропускал ни одного богослужения”.
    
    В армии Валерий переписывался аж с шестью девчонками, а когда вернулся домой, стал спрашивать, верующие ли они, и слышал в ответ, что Бога де не отрицаем, но какое это имеет значение для семейной жизни? Будущий протоиерей благоразумно счёл, что все они неподходящи для старовера. В том же памятном для него 1973-м году он впервые увидел Агриппину. “Она стояла на клиросе и пела, – вспоминал Валерий, – юная, голубоглазая, розовощёкая, точно раскрывшийся бутон цветка.  Казалось, что исходящее от неё девичье обаяние и чистота распространялись на всех окружающих. Она была именно такая, какой  хотел я видеть свою избранницу. Мы познакомились, и вскоре мои родители посватали девушку, но погиб отец: попал, переходя через дорогу, под колёса автомобиля,  свадьбу пришлось отложить более, чем на год. Обвенчались мы 26 января 1975-го года. В это время  сам я стал ходить на клирос, подучился пению, стал читать по церковно-славянски. С тех пор мы неразлучны, в лице Агриппины я обрёл себе помощницу во спасение”.
   
    Женившись, Валерий продолжал работать. В 1976-м году о.Фёдор Моржаков выдвинул его кандидатуру в священники села Чернуха Арзамасского района Горьковской области. Он убедил молодого семьянина принять сан, тот согласился, но испытания продолжали сыпаться на него, точно из рога изобилия…На следующий день Валерия вызвали в военкомат, где местные представители КГБ стали агитировать его поступать в новообрядческую семинарию. Валерий отказался наотрез, его отматерили и отпустили, но вскоре на работе начальник цеха предложил ему сбрить бороду. Старовер вновь отказался – пришлось написать заявление об увольнении. А тут ещё был звонок из Москвы, что Шабашова никак нельзя зарегистрировать священником, настроен де уж очень антисоветски. Пришлось устраиваться на другой завод, но и там его не приняли, сочтя опасным: садясь за стол, Валерий истово крестился да ел постную пищу на свой спецталон, и тут же  все бывшие в столовой люди прекращали есть, начинали смотреть на него, как на диковину, как на опасного чудака… А дома у него к этому времени уже была дочь Тоня. На что же было ему содержать семью?
      
  Валерия приняли на водозаборную станцию, где он проработал три года, и всё это время к нему приезжали священники, приглашая его в разные приходы, однако, он отказывался, помня о запрете на регистрацию. И вот в 1978-м году последовало приглашение в Минусинск. Исходило оно от человека известного, всеми уважаемого – Семёна Илларионовича Кузнецова, полного георгиевского кавалера, окончившего пединститут при Рогожке и служившего при Николае II. Трижды этот замечательный человек был приговорён к расстрелу советской властью, но чудом избежал расстрела, многое сделав для староверчества.  А до Минусинска было ещё село Чистое поле – родина Агриппины – и поездка в Кишинёв, где уже тогда решался вопрос о верещагинском приходе, однако тогдашний Владыко счёл, что молодому семьянину лучше начать свой путь священника в Восточной Сибири.
      
  “В июне 1979-го года я с семьёй, женой и двумя дочерьми – Антониной и Марьей – приехал в Минусинск, на юг Красноярского края, где климат был резко континентальным: минус сорок градусов зимой и плюс сорок летом, – вспоминал о.Валерий. – Церкви не было, было человек пятьдесят бабушек, и мне пришлось отыскивать всех потомственных староверов и убеждать их построить церковь. И что же? За три месяца мы возвели деревянную церквушку из бруса, освятил её о.Фёдор Моржаков да диакон Александр Гусев – будущий митрополит Алимпий. Жили мы на квартире, а потом построили дом при церкви. Сразу стали приходить ко мне никонианские батюшки, они приносили книги, облачения и всячески хвалили староверов,  и я, в свою очередь, стал хвалить священников-новообрядцев, но  в декабре 1980 года заболел гриппом, свалился после Богоявления и вызвал участкового врача.  Приехала молодая девушка, сказала, что у меня больное сердце и выписала нитроглицерин. Тут-то возник у меня сильнейший страх, что я скоро умру. От страха резко упало давление, а у нас с матушкой уже был третий ребёнок – сын Иван, – и должна была вот-вот  родиться Иринка. Мы дождались родов и выехали в Горький, где Леонтий Иванович отвёл меня к знакомому врачу, и тот сказал, что я здоров. Я поверил, что здоров, и давление сразу же вошло в норму. Тут поспешил я в церковь, и в то время, как о.Фёдор вышел с дарами, упал на пол. Долго ли я лежал, не помню, помню лишь, как оторвалось что-то, что мучило меня, я встал и ощутил себя нормальным человеком. А уже после понял, что нельзя было хвалить никониан, но Господь помог вынести и это искушение и испытание. Я вернулся с семьёй в Минусинск и служил там до Троицы 1983-го года”.

 – А как переносила все испытания матушка Агриппина? – спрашивала я у о.Валерия.
– Куда иголка, туда и нитка, – улыбался он в ответ, открывая настольную свою книгу – “Житие протопопа Аввакума”. – Матушка следовала за мной всюду, как Настасья Марковна за Аввакумом. Как только появились у нас дети, я велел ей сидеть дома и посвятить себя семье: ведь священнику-староверу от роду написано быть одной ногой в семье, а другой – в приходе, окормлять прихожан. Случалось мне посещать отдалённые деревни, а порой совершать требы в избах, что стояли в горах, и домой  зачастую  приходил я пешком, усталым донельзя. Матушка тем временем успевала натаскать из колодца ледяной воды, наколоть каменного угля, растопить печь, нагреть воды, обиходить малолетних ребятишек, сварить похлёбку да кашу. “Что принёс?” – спрашивала она меня, иззябшего, в надежде порой получить гостинец себе и детям. “Себя принес!” – говорил я и слышал в ответ: “Слава Богу!”.
   
    В Минусинске о.Валерий возмужал, окончательно обрёл все ценности и смыслы своей жизни. Часто приходилось ему встречаться и беседовать со старцами-староверами, и от них узнал он многое из того, что никогда не писалось в советских учебниках по истории. Довелось ему проехать и по северному Казахстану, пообщаться с потомками живших там ранее русских казаков. Молодые парни тут же начинали амбициозно рассказывать ему о своих планах на будущее, но батюшка прерывал их вопросами: “А жены у вас есть? Дети есть?”. Получив отрицательный ответ, он, указывая на казахов, идущих с большим выводком детей, говорил: “Если вы не возьмёте на себя ответственности за семью и детей, то будущее будет за ними!”.
       За годы нелёгкой службы в Восточной Сибири о.Валерием было организовано четыре прихода: в Минусинске, Кызыле, Новокузнецке, Красноярске, но вскоре произошла у него большая ссора с уставщиком, пожелавшим занять его место. Долго обмыслял он, как по-христиански поступить в столь непростой ситуации, и решил спросить совета у Владыки Никодима. Снова пришлось его семье пожить в Чистом поле, а батюшке отправиться в Кишинев, где он спас Владыку от смерти, оказав ему первую помощь после внезапного инсульта. Результатом всего этого стало назначение о.Валерия в Верещагино.
    
    Крупная железнодорожная станция в двух часах езды от Перми в западном направлении и город, названный в честь побывавшего в нём в начале ХХ века известного русского художника-баталиста Василия Васильевича Верещагина, стали местом, где с 1985-го года о.Валерию суждено было продолжить главное дело его жизни – вернуть как можно больше чад в лоно церкви Христовой. Батюшка хорошо знал, что история Пермского края неразрывно связана со старообрядчеством: первыми работниками на большинстве уральских заводов стали именно староверы, пришедшие на Урал после разгрома властями в 1718-1719 годах скитов на реке Керженец в Нижегородской губернии, но к моменту его приезда староверческая жизнь в городе и его окрестностях чуть теплилась, как крошечные угольки в глубине гаснущего костра. К тому же он был единственным старообрядческим священником на всю Пермскую область. Местные власти насторожённо и, чего уж там скрывать, неприязненно отнеслись к появлению в городе попа-старовера с его семейством, новообрядцы увидели в нём своего опасного конкурента и стали чинить ему всевозможные препятствия, ситуация в московской Митрополии была непростой, ждать помощи было неоткуда. Но в Верещагино явился не молодой, начинающий иерей, а закалённый в испытаниях и житейских битвах зрелый муж.
    
   Молитвы и каждодневная кропотливая работа, работа и молитвы – таким было его бытие. День за днём, год за годом рос авторитет о.Валерия: десятки, а потом и сотни людей стали ходить к нему на исповедь. Батюшка ревностно совершал все необходимые требы: крещение, венчание, отпевание, – и на каждой службе с амвона призывал своих прихожан создавать крепкие семьи и рожать как можно больше детей. Уже тогда, в советские времена, отчётливо видел он демографическую катастрофу отошедшего от Бога русского народа и всячески стремился предотвратить её.
Батюшка работал без выходных, без праздников. В свободное от служб и треб время он принимал людей в своём доме по улице Октябрьская, 47 и подолгу беседовал с каждым. Я и по сей день помню, как первые две обстоятельные беседы с ним стали поворотными в моей жизни, привели меня к истинному Православию.
      
  А как радовалось сердце о.Валерия, когда по улице 8 Марта в Верещагино началось строительство новой староверческой церкви во имя Святителя Николы Чудотворца и закипела работа плотников, каменщиков, кровельщиков и прочих мастеров! Он был душою и организатором всей стройки. Вскоре, глядя на верещагинцев,  взялись за капитальную реконструкцию своей церкви и очерские староверы. Возродить приход в Агеево не удалось: деревня после войны вымерла, зато был создан приход на станции Бородулино, где священником стал  уроженец города Лысьва о.Вадим Матяш.

   Неоднократно думы о.Валерия устремлялись к Перми, главному городу огромной области. Благодаря его активному влиянию и по благословению митрополита Алимпия в 1986-м году была зарегистрирована пермская старообрядческая община, а  с 1996-го года и по сей день в Перми стал служить отец Никола – Николай Иванович Татауров. Создание прихода стало, без преувеличения, историческим событием в жизни города, домовая церковь во время богослужений пополнялась всё новыми и новыми прихожанами, и скоро тесное помещение уже не могло вмещать всех желающих возродить святоотеческую веру. Много времени ушло у о.Валерия на переговоры с ответственными по делам религий при администрации области, но время было потрачено не зря: неподалеку от домовой церкви с 2000-го года было начато строительство епархиального храма во имя святителя Стефана Пермского.
   
 Грандиозная стройка осуществлялась в невероятно тяжёлых условиях на средства самих старообрядцев и их попечителей. Им пришлось пережить всё: недостаток средств и стройматериалов, отсутствие должного понимания проблемы со стороны властей, нехватку рабочих рук и многое другое. Организатором и душой стройки стал председатель общины Николай Трифонович Мальцев, это благодаря его усилиям удалось с успехом решить многие практические вопросы и достроить храм к 2005-му году.
Тем временем усилиями десятков людей воздвигалась часовня-церковь в Менделеево, вынашивались планы строительства храмов в Лысьве и в Чайковском, а протоиерей молился и действовал во имя их осуществления. Шли годы. Давно уже выросли дети о.Валерия и матушки Агриппины и в Верещагино они обрели своё семейное счастье: вышли замуж старшие дочери, и у каждой из них родилось по двое сыновей, сын Иван привёз в Верещагино невесту из Москвы и тоже вскоре стал отцом двух мальчиков. С гордостью показал мне о.Валерий фотографию своей семьи, ставшей такой большой благодаря зятьям, невестке и внукам. Но особенно радовался он тому, что на исповеди к нему приходило всё больше и больше людей.

   О.Валерий уже был не одинок в своих подвижнических трудах: помимо о.Николы и о.Вадима был рукоположен в сан Александр Чалов, и молодой батюшка стал служить в очерской церкви во имя пророка Илии. В Менделеево приехал со своей семьёй –  матушкой и семью детьми – о.Георгий Гусев, и ему сразу же понравилась открытость и доброжелательность прихожан в пермском благочинии.
   В Путинской церкви стал служить уставщиком выпускник Московского Духовного училища Кирилл Сидельников. Летом 2009 года Владыкой Корнилием были рукоположены в сан священников диаконы Родион Чумаков и Илия Тиунов. Продолжилось и приблизилось к завершению строительство церкви во имя пророка Илии в селе Тойкино Большесосновского района. Господь управил так, что каждому из митрополитов – покойным Алимпию и Андриану и ныне здравствующему Корнилию – довелось за последние годы либо совершать чин основания новых церквей в пермском благочинии, либо освящать уже построенные. Давно ли побывал Владыко Корнилий в Лысьве, где 10 июля 2009-го года состоялся молебен по случаю чина основания храма во имя преподобномучеников Аркадия и Константина, а к окончанию календарного года церковь уже была подведена под крышу, а о.Илия окормлял своих прихожан.
      
  Число семь, как известно, является библейским, наделено особым смыслом, и за семь лет, с 2003-го по 2009-й годы, в пермском благочинии стали служить уже семеро священников, а к концу 2009-го года у батюшки появился седьмой внук, рождённый средней дочерью Марьей. За семь лет сформировался по воле Божией актив благочиния, куда вошло немало деятельных, высокообразованных людей, способных развенчать любые слухи и домыслы о темноте, невежестве и отсталости староверов. В пермском кафедральном Соборе стали ежегодно проводиться Аввакумовские чтения, был создан свой сайт и Форум в Интернете и с благословления о.Валерия был налажен ежемесячный выпуск газеты “Старовер Верхокамья”.
      
   Год 2009-й стал для о.Валерия юбилейным: позади осталось ровно тридцать лет его подвижнической службы священника-старовера. Казалось бы, живи да радуйся – сделано многое! Но на смену прежним пришли иные раздумья и печали, иные духовные испытания. Печалило протоиерея то, что за последние годы трагедии и чрезвычайные происшествия случались в Пермском крае всё чаще и чаще: то падение “Боинга”, повлекшее за собой  гибель восьмидесяти восьми человек, то похищение инкассатором Александром  Шурманом двухсот пятидесяти миллионов рублей – вот ведь как попутал бес человека! – то  нераскрытое убийство бандитами другого инкассатора, то отказ тормозов у рейсового автобуса, что помял на полном ходу почти два десятка машин на одной из главных улиц Перми – Комсомольском проспекте, то вымогательство двумя молодыми подонками ежемесячной пенсии у старушки-пенсионерки с севера края, и вот, наконец,  пожар в ночном кафе-клубе с таким глумливым названием – “Хромая лошадь”.
   Гибель полутора сотен молодых людей глубоко потрясла батюшку, – и как священника, и как семьянина, отца четырёх детей, – но все они пришли в Рождественский пост, к тому же в пятницу 4 декабря 200-го года, в День Введения в Храм Пресвятыя Богородицы, не в церковь, а в ночной клуб, где пляски, всевозможные шоу и шутки о том, что надо поскорее загнать гвоздь в гроб кризиса, вскоре закончились страшным горем для их невоцерковлённых родителей да глухими ударами гвоздей в их собственные гробы. Патриарх Кирилл отслужил заупокойную службу по погибшим в ночном клубе, отслужили службы и прочие новообрядческие священники по всей России, убеждённо не сделали это лишь старообрядцы. На звонок из администрации края, что надо бы отпеть трагически погибших, о.Валерий ответил решительным отказом: староверы за развлекавшихся в пост не молятся…               
    
   Снова мир зла с его убийствами, кражами, глумлением над святынями, танцами и развлечениями в священные для всех христиан дни бросил протоиерею свой наглый, бесовской вызов: “Что проку, бородатый старик, от твоих священников, приходов, икон, молитв, песнопений и всего прочего, если я, Денница-Сатана с сонмом преданных мне бесов, давно уже правлю бал в Пермском крае? Как можешь ты противостоять мне, если за мной идут тысячи и миллионы, а за тобой – сам знаешь сколько…”. Горько было о.Валерию от этих мыслей, словно чёрное облако окутывало душу, но  снова становился он на молитву, осеняя себя крестным знамением и отбивая земные поклоны. Снова открывал Библию и читал Евангелие от Матфея: “Входите тесными вратами; потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими;
    
    Потому, что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их”.  Вновь вспоминал он притчу о сеятеле, что посеял зёрна, но иные упали при дороге, и их поклевали птицы, иные упали на каменистые места и, не имея корней, засохли, иные упали в терние, и оно заглушило их, и лишь немногие упали на добрую землю и принесли богатые плоды… Да, у многих похитил лукавый посеянное в сердце благочестие, многие не имели в себе корня и соблазнялись при наступлении скорби или гонения на слово, многие из тех, кто слышали слово, обольщались богатствами и заботами века сего, но немало слов о Христе и церкви Христовой, сказанных прото
иереем, упали на добрую землю и принесли богатые плоды.               
    
   В часы печали и духовных испытаний вспоминал он, как сказал Симону Исус: не бойся; отныне ты
                будешь ловить человеков». И как апостол Пётр, бывший Симон, воцерковлял он людей да наставлял их на землю праву.
   Тысячи человек, благодаря подвижничеству о Валерия, обрели святоотеческую веру, пришли к подлинному Православию, и их молитвы об упокоении чистой его души отныне будут звучать во многих российских Храмах.