Остановиться, оглянуться - 8 начало

                ОСТАНОВИТЬСЯ, ОГЛЯНУТЬСЯ — 8

                Все еще на плаву

                часть первая

   И вновь над редакцией «Сокола» стали сгущаться тучи. Похоже, с приходом нового руководства в издательский дом «Граница» поменялись приоритеты. Им был больше не нужен наш журнал, как «не профильная единица»,  и тогда Рыбин предпринял «ход конём», обратившись за советом к соседу по даче  полковнику Мурину Валерию Борисовичу, ранее возглавлявшему КЖИ «Граница», а позже ставшему начальником Издательского дома «Красная звезда». О чем он с ним договорился я не знаю, но только в издательских «кулуарах» стали поговаривать о «переходе Рыбина вместе с «Соколом» в ИД «Красная звезда». Не думал я, что перейти туда он должен был без нас — членов редакции журнала. Тогда-то я и сообразил, что «пора искать новое место работы».  Но человек предполагает, а Господь Бог располагает! У Рыбина давно уже были неполадки со здоровьем, которые в конечном итоге и приблизили его конец. Владимир Алексеевич скончался в возрасте восьмидесяти лет, о чем я и узнал первым  из звонка его дочери. Это прискорбное известие пришло поздним вечером 5 июля 2006 года, а на следующий день я сообщил об этом руководителям издательства «Граница» и, придя на работу, уже увидел портрет Владимира Алексеевича в траурной рамке на первом этаже рядом с пунктом пропуска в здании.

   Подготовленные мной материалы о жизни, службе и творческой деятельности офицера в отставке В.А. Рыбина составили целую полосу в еженедельнике «Граница России» под общим заголовком «Памяти товарища» и были опубликованы в № 26 за июль 2006 года на 16-й полосе.  В некрологе на той же странице издания нашлось место для  сакраментальной фразы: «...книги, как известно, живут очень долго в отличие от их авторов и создателей...»

   КЖИ «Граница» Погранслужбы ФСБ России увековечила память В.А. Рыбина подарочным изданием его двухтомника «Встречный бой» и «Божий суд», куда вошли его лучшие произведения. Перечислю  их все. В сборнике «Встречный бой» - повести и романы «Взорванная тишина», «Семь дней в июне», «Забытая высота», «Приказ есть приказ», «Встречный бой», «Фронтовой роман», «Дедова переправа», «Петров день», «Ночные дьяволы», «На войне чудес не бывает», «Приказано выжить», «Ступени рейхстага». В сборнике «Божий суд» - роман «Божий суд» и повести «Западня», «В Одессе все спокойно» и «Приватизация».

    Готовя к изданию очередной номер «Сокола», я уже собирался отвезти его в типографию города Щербинка Московской области, когда все мы — родные и близкие, соратники и друзья Владимира Алексеевича собрались на кладбище в день его похорон. Полковнику Мурину я позвонил перед этим днем и назвал время и место погребения. Валерий Борисович не заставил себя упрашивать и прибыл на кладбище во время.

    После прощания с усопшим, всех этих стандартных речей соболезнования, меня не покидала только одна мысль, а что будет с «Соколом»? И тогда, после окончания траурной церемонии, напрямую обратился к полковнику Мурину, спросив: «Вам нужен  наш журнал только с Рыбиным или без него? Если второе, то продолжать его работу смог бы  я. У меня подобран большой творческий портфель приключенческих произведений в самых разных жанрах. Преобладают военные приключения. Вы согласны забрать «Сокол» в свое издательство?» И   тогда же я получил на свой вопрос положительный ответ.

    Через несколько дней я, забрав готовые плёнки нового номера журнала, отвез их не в Щербинку, как раньше предполагалось, а прямо на Хорошёвское шоссе, дом 38, где располагался ИД «Красная звезда». Валерий Борисович был рад, что еще какое-то время сможет «пообщаться с увлекательной прозой» нашего журнала, у которого было уже много фанатов среди читателей. И надо заметить, Мурин тщательно знакомился с каждой новой рукописью, подготовленной мной к изданию в очередном номере.

    Короче, мне выделили кабинет на первом этаже издательского комплекса, а через месяц я получил отпечатанные визитки, где черным по белому значилось: имя, отчество, фамилия и название моей новой должности в журнале - «главный редактор».

   Правда, пришлось еще какое-то время повозиться с перерегистрацией журнала и получения новой лицензии на издание.  И все это время руководство «Границы» мне в этом всемерно содействовало. Сложилось впечатление, что они даже были рады избавиться от «Сокола», переложив бремя его издания на другие плечи.

   Безусловно, работа в ИД "Красная звезда"  над журналом "Сокол"   стала моей "лебединой песней". Как главный редактор я выпустил последние девять номеров из 69 за все время существования издания, но тут  произошел самый настоящий творческий взлет у меня, как издателя, так и автора.  Пожалуй, не было ни одного из этих номеров, где бы не публиковались мои произведения, причем, под самыми разными псевдонимами (они будут указаны в дальнейшем). И, конечно же, в редакции я был не один, хотя в смысле творческих единиц, нас было двое - я и художник-оформитель полковник запаса Сергей Александрович Балаклеев. А еще компьютерные верстальщики, среди которых следует особо отметить Олега Никонова, который помогал мне - неофиту - разбираться со всеми премудростями "цифрового века", все больше теснившего бумажные издания и возносившего "на Олимп" "цифру" и электронные средства массовой информации.

   И все же, когда я копался в своих архивах и заглядывал в журнальные номера, мое внимание привлек такой факт: в № 1 (64) за 2008 год в выходных данных значилось еще имя А.В. Суворов (шеф-редактор). А выше на титуле цитата их книги "Наука побеждать" генералиссимуса А.В. Суворова: "Русский Бог силён!.. С Ним победим!" Сначала показалось, что это либо опечатка, либо шутка. Но потом я вспомнил, что был такой контр-адмирал в отставке А.В. Суворов, занимавший должность заместителя начальника ИД "Красная звезда". Больше того, мне даже припомнились далекие годы юности, когда я пропадал в киностудии Дворца пионеров на Ленинских Горах. Там в группе фото- и кинолюбителей обучался пухлый мальчик, очень похожий  на Суворова начала двадцать первого века. Однажды, помнится, я даже спросил у него: "А вы не помните такого Израиля Исааковича Гольдберга, возглавлявшего фото-киносектор Дворца пионеров?" Тогда Александр Викторович ничего не ответил, только ухмыльнулся в ответ. Стало быть, я встретил еще одного бывшего знакомца...

   Впрочем, не только "Соколом" были заняты мои мысли. В общем компьютерном центре издательского дома, где верстался мой журнал, готовились еще, как минимум, два  издания, хотя их было гораздо больше. Но эти два интересовали меня. И все из за того, что газету "Транспорт России" Министерства транспорта Российской Федерации возглавлял полковник в отставке Юрий Викторович Бурылин, с которым я работал еще в "Красном воине". Правда, тогда он был "начбоем" - начальником отдела боевой и физической подготовки. Потом вырос до главного редактора окружной военной газеты и, уйдя в отставку, стал главным в другом издании. Он сам как-то признался: "Да вот, понимаешь ли, вышел в магазин за хлебушком, и надолго задержался..." Он имел ввиду, что пенсия у него была маленькой и он решил подработать в "Транспорте России". А кого может устраивать нынешняя пенсия по старости, если даже у заслуженного полковника она оказалась "маленькой".

    А со второй газетой - еженедельником "Можайское обозрение" - у меня даже сложились хорошие творческие отношения. По просьбе главного редактора газеты Андрея Полынского я стал писать для них статьи о самой у них знаменитой иконе святителя Николая Мирликийского на деревянной основе, названной "можайской". Это я тоже, как и Юрий Бурылин, решил подработать, поскольку зарплата у меня составляла всего восемь тысяч рублей...

    Тут уж я пошел в разрез с мнением моего покойного шефа Рыбина, который всегда говорил, что "необходимо завязывать с журналистикой, которая портит писательский стиль".

   В "Можайском обозрении" вышло около десяти моих материалов о "Николе-можайском", добытые мной в ЦГБ имени Ленина, а также почерпнутые из уникального старинного  издания "Житие святителя Николая Мирликийского" (с подзаголовком "Житие и чудеса СВ. НИКОЛАЯ чудотворца, архиепископа Мирликийского и СЛАВА ЕГО В РОССИИ"). Эта книга была впервые издана в 1898-ом  году и переиздана в 2003-ем в АНО "Развитие духовности, культуры и науки".

   Приведу здесь только несколько публикаций в газете "Можайское  обозрение", собранных по времени создания. "Шимоновская старина. Сюжет для приключенческого романа" № 34 за 2 ноября 2007 года; "Тайная молитва царя в Можайске" № 16 за 16 мая 2008 года; "По молитвам двух святителей" № 32 за 10 октября 2008 года; "Сын русского мушкетера" № 36 за 7 ноября 2008 год; "Шесть лет в узилище" № 42 за 19 декабря 2008 года.  И почти все эти материалы были переизданы журналом "Русский Дом". У меня под рукой оказались только два номера, а именно № 5 за 2008 год, где на странице 34-ой помещен мой материал под названием "Как  Никола Можайский помог Ермаку Сибирь завоевать" и № 6 за 2009 год, страница 15-ая "Сын русского мушкетера".

   Говоря  о Можайске нельзя не припомнить некий казус, происшедший с одним из читателей еженедельника. Некто "Андрей Георгиевич, читатель" прислал в редакцию "разоблачительное письмо" о том, что никакого писателя с такой фамилией не существует и вообще все  его публикации это сплошная ложь и провокация. Оказалось, что в моем существовании усомнился один местный краевед, считавший себя знатоком "можайской старины". Редакция полностью напечатала его письмо под заголовком "Призрак писателя...", но вместе со своими комментариями, приведя даже фотоснимок моего писательского удостоверения в развернутом виде. А еще они напомнили о всех моих многочисленных публикациях и книгах, увидевших свет в разные годы. Этот материал был опубликован в № 39 за 28 ноября 2008 года в газете "Можайское обозрение".

   Далее хочу привести мою статью из журнала "Русский Дом", что называется, без купюр и сокращений. Вот она:
             
   "СЫН РУССКОГО МУШКЕТЁРА"

   "О судьбах русских художников-иконописцев, как правило, остаётся очень мало сведений и потому история об одном из них - Иване Одольском – меня  чрезвычайно заинтересовала. О нём мне поведал  ещё в середине восьмидесятых годов прошлого века народный художник России Николай Яковлевич Бут – один из ведущих в недавнем прошлом мастеров Студии военных художников имени М.Б. Грекова.

   - Он родился в конце ХYI-го столетия в семье Фёдора Матвеевича Одольского, владевшего небольшим имением на берегах Протвы, - рассказывал военный художник Н.Я. Бут. – С раннего детства он проявил тягу к художественному творчеству, много рисовал пейзажей, делал наброски фигурок животных. И всё же Иван Фёдорович вряд ли смог бы выбиться в мастера своего дела, если бы не боевые заслуги его отца – Фёдора Матвеевича, который, будучи подпоручиком Ингерманландского полка, хорошо проявил себя в битве при деревне Лесной на территории нынешней Белоруссии. (Кстати, в прошлом году Россия и Белоруссия широко отметила 300–летие битвы при Лесной, а в этом году празднуется 300–летие Полтавского сражения).

   Битва при Лесной в начале 1708-го года во многом определила будущий разгром шведских войск во время Полтавского сражения. В своих  «Подённых записках» князь Александр Данилович Меншиков, описывая это сражение, упоминает и о подвиге подпоручика Одольского, служившего под началом тогда ещё майора Григория Ивановича Орлова – отца будущей «великолепной пятёрки» братьев Орловых, прославившихся своими военными и амурными похождениями во времена Екатерины Великой.

   Всё дело в том, что Ингерманландский полк был личной гвардией князя Меншикова и служить в нём в те времена было так же престижно, как в Преображенском или Семёновском гвардейских полках. Этот факт часто подчеркивает сам князь Меншиков. Далее он пишет, что именно Ингерманландский полк принял на себя первый удар почти всего многократно превосходящего его корпуса Левенгаупта. Русский авангард, состоявший из мушкетеров-ингерманландцев и драгунов Невского полка общей численностью чуть более двух тысяч человек атаковали 13  000 шведов. «…Не сробевшие части однакож неприятелю места не уступили, но мужественно бились вплоть до подхода  Семёновского и Преображенского гвардейских полков, вместе с которыми не только устояли супротив шведов, но и оных сквозь лес прогнали к их коннице». Эти слова принадлежали самому государю Петру Первому и потому самым тщательным  образом были записаны его любимцем князем Меншиковым. А в следующих строчках говорится о том, что подпоручик Фёдор Одольский вместе с мушкетёрами гнал шведов до самого их обоза, заколов при этом пятерых и взяв в полон неприятельского офицера с полковым штандартом. И хотя сам при этом получил тяжёлое ранение, но из боя не вышел до самого конца.

   На этом военная карьера славного воина, потерявшего правую руку, так  и закончилась. Но о нём не забыл Меншиков, содействовавший тому, чтобы  его единственного сына Ивана отдали на обучение «рисовальному делу на государев кошт».

   Сведения о дальнейшей  судьбе будущего иконописца удалось отыскать в одном из номеров журнала «Нива», в котором помещены «Записки гравёра» Питера Пикарта - известного художника-графика.

   Вообще-то Северная война (1700 – 1721 годов) нашла своё отражение в большом количестве графических произведений. Над этой темой работали  многие иностранные и русские художники-графики, объединившиеся в трёх государственных гравировальных мастерских – при Оружейной палате в Москве, а также в Московской и Санкт-Петербургской типографиях. Это была своего рода художественная пропаганда военных успехов России, которой придавал большое значение сам государь-реформатор.
 
   Пожалуй, самой известной работой Питера Пикарта на эту тему стала гравюра «Торжественное вступление русских войск в Москву после Полтавской победы 21 декабря 1709 года. Гравюра появилась в 1711 году, как раз в то время, когда Питер Пикарт стал опекать «молодое дарование в лице Ивана сына Фёдора Одольского». Он хотел подготовить из даровитого юноши хорошего подмастерья, способного делать первичные художественные эскизы для будущих гравюр, которые бы затем он своею собственной рукой «гридоровал», то есть гравировал, на меди. Такова технология гравюры, что в её создании чаще всего участвуют два мастера.
Кстати сказать, первой работой Пикарта, которую увидел и которой восхитился будущий художник, стала гравюра «Конный портрет А.Д. Меншикова», выполненная мастером ещё в 1707 году, экземпляр которой хранил в своём  имении под Можайском его отец Фёдор Матвеевич. 

   В дальнейшем  Иван Одольский совместно с Пикартом в технике графики создал целую галерею портретов ближайших сподвижников Петра, таких как граф Борис Петрович Шереметев, граф Григорий Петрович Чернышёв, граф Фёдор Алексеевич Головин, граф Гавриил Иванович Головкин, князь Яков Фёдорович Долгоруков.
Однако наставник молодого художника Питер Пикарт, как он сам упоминает в своих «Записках», часто замечал, что Иван Одольский «зело увлечён гисторией Отечества своего», упоминает в разговорах «чудеса Божии, от святых икон происходящие». Часто он вспоминает о чудесах, явленных от резного образа Николы Можайского, о князе Александре Невском, о его земных и небесных подвигах. Видимо, по промыслу Божию, уже тогда будущий иконописец готовился к главной работе в своей короткой земной жизни…

   Государь Пётр Первый, возводя на берегах Невы град, посвященный святому апостолу Петру, заботился о том, чтобы в храмах Санкт-Петербурга находились мощи почитаемых русских святых.   Ещё в июле 1710 года, вскоре после взятия Выборга, государь, осмотрев окрестности города, повелел  возвести на избранном месте монастырь во имя Живоначальной Троицы и святого благоверного князя Александра Невского на берегу Чёрной речки (впоследствии Монастырки). И уже 25 марта (здесь и далее по старому стилю) 1713 года в деревянном храме, освященном в честь Благовещения Пресвятой Богородицы, была совершена Божественная литургия. Монастырь связала с городом дорога, устроенная по распоряжению архимандрита Феодосия (будущий Невский проспект).

   После того как новая столица государства Российского обстроилась и основанная здесь обитель во имя святого Александра Невского обзавелась приличным храмом и достаточным составом братии, возникла мысль о перенесении в неё святых мощей её небесного покровителя из Рождественского монастыря города Владимира.

   30 июня 1723 года Святейший Синод постановил: «Святые мощи в Александро-Невский монастырь перенести, по примеру перенесения из Соловецкого монастыря в Москву святых мощей Филиппа митрополита».

   Перенесение святых мощей началось 11 августа 1723 года. Город Владимир провожал святые мощи  колокольным звоном до полуночи. Жители селений, рядом с которыми проходило шествие, выходили на дорогу целыми семьями.

   17 августа подошли к Москве. Далее, не заходя в Кремль, пронесли драгоценную ношу за Ямскую Тверскую улицу и установили носило с ковчегом прямо в поле, чтобы как можно больше верующих смогло участвовать в молебнах святому Александру Невскому.

   В Шлиссельбурге святые мощи были встречены и поставлены в каменном храме 19 сентября, где и оставались там вплоть до июля  следующего 1724 года. К тому времени был издан указ Святейшего Синода от 15 июня 1724 года, в котором постановлялось: «Отныне святого благоверного князя Александра Невского в монашеской персоне никому отнюдь не писать, а писать тот святого образ  во одеждах великокняжеских». Тогда же  в Шлиссельбурге с раки святого был снят его образ  (в монашеском одеянии, поскольку он преставился в схиме) и вместо него был помещён новый  образ, писанный живописцем столичной типографии  Иваном Одольским. В тот же период была сделана  медная доска  с видом Александра-Невского монастыря, которую исполнил Питер Пикарт, на которой в титуле святого князя Александра Невского  впервые было добавлено слово «великий». Таким образом два художника – «мастер и его подмастерье» - оставили о себе добрую славу, затмившую всё ранее ими сделанное.

   В воскресное утро 30 августа 1724 года тремя выстрелами из Петропавловской крепости северная столица была оповещена о начале торжеств. Невский флот в полном составе (был выведен даже ботик Петра I) пошёл вверх по Неве навстречу галере со святыми мощами. Государь перешёл на галеру, где сам встал у руля, а бывшие с ним сановники сели за весла. При пушечном салюте и колокольном звоне честные мощи святого князя Александра Невского были встречены на берегу Невы, у речки Монастырки. С берега святые мощи были перенесены царём и сановниками в монастырь и поставлены в новом храме, который освятили в тот же день.

      После окончания торжеств государь велел «по новой службе, вместо прежде бывшей этому святому в ноябре 23-го числа  службе, отныне  праздновать 30 августа». А составление новой службы Синод поручил обер-иеромонаху флота, советнику Синода, школ и типографии протектору архимандриту Гавриилу (Бужинскому).

   В содержание этой службы, кроме церковного прославления святого, включён исторический материал о событиях начала восемнадцатого века. В тексте приносится благодарение Богу за дарование России победы над Швецией, за долгожданный мир, прославляется Россия как страна православной веры и её новая столица, посвящённая апостолу Петру.

   Работа над созданием нового образа святого великого князя Александра Невского стала самой важной в жизни Ивана Одольского. Вскоре после её завершения, он скончался от скоротечной чахотки". /Опубликовано в журнале «Русский Дом» в номере № 6 за 2009 год/.               

               
        А редакция журнала "Сокол" жила своей обычной жизнью и только иногда "делала запланированные выезды" для выступления авторов перед воинами-читателями журнала.    Выездные номера "устного журнала" бывали и в госпиталях, и в гарнизонных  Домах   офицеров. Об этом не раз рассказывалось в средствах массовой информации, в том числе на страницах "Красной звезды".

    Но об одном творческом вечере     необходимо рассказать специально. Он проходил в ЦДРИ (Центральном Доме работников искусств) 18 марта 2008 года. И его приурочили к моему пятидесятилетнему юбилею.

   Вот какое объявление встречало завсегдатаев этого известного в Москве   дома творчества: "Внимание! Московский пресс-клуб Центрального дома работников искусств приглашает вас во вторник, 18 марта 2008 года, в выставочный зал. У нас в гостях Издательский Дом "Красная звезда" (Руководитель - Валерий Мурин) и литературно-художественный журнал  военных приключений, фантастики и детектива "Сокол". Главный редактор журнала "Сокол", лауреат премии имени К.Симонова, член Союза писателей России Александр Знаменский (мой псевдоним), президент Союза ветеранов госбезопасности Валентин Тимофеев, заместитель руководителя ИД "Красная звезда" Александр Суворов, член Союза писателей СССР Николай Черкашин, представители Комитета памяти Маршала Советского Союза Г.К.Жукова, а также авторы и читатели журнала "Сокол". Вокально-инструментальный ансамбль   ГРУ Генерального штаба ВС РФ. Ведущий: председатель Московского пресс-клуба Валерий Поволяев".

   Все правильно, кроме того, что на этом представительном  собрании отсутствовал писатель-маринист Николай Черкашин, которого "забыли" пригласить...   А вот представители Комитета памяти Жукова прибыли все, как один, поскольку к тому моменту я находился в составе их дружного коллектива и участвовал во всех мероприятиях этой уважаемой общественной организации.

   Честно говоря, мне было особенно приятен тот факт, что мой юбилей и очередное представление нашего журнала состоялось именно в Пресс-клубе ЦДРИ, ведь я бывал здесь довольно часто и познакомился со многими известными артистами, режиссерами, художниками и даже дипломатами. Например, чаще всего вспоминается мое присутствие на вечере, посвященном народному артисту СССР Василию Ливанову. Мне даже удалось   крепко пожать ему руку, сказав, что образ Шерлока Холмса, созданный им, является для меня эталонным. А еще я вспомнил участие Ливанова в фильме "Ярославна - королева Франции"...

    А на нашем вечере я выступил с  не очень краткой  речью о своих творческих планах, о работе над "Соколом" и обо всем, что грело мою душу. Понравилось ли мое выступление или  нет - не знаю, но в конце мне вручили одну из самых любимых моих наград - медаль имени Валентина Пикуля. Значит, не зря я рассказал о своих новых произведениях из   отечественной истории романе "Фальшивые купюры" и повести об Александре Невском "...от меча и погибнет".
 
   Завершился вечер в банкетном зале ЦДРИ, где все присутствующие смогли выпить и закусить, не забывая поздравить меня и "Сокол". О том, как я добывал продукты для этого торжества, никто знать не хотел...