Первый круг Ада. Передача эстафеты

30 октября 1941 года

Берлин, Великогерманский рейх

Граф Вальтер фон Шёнинг выполнил поручение Баронессы (и приказ фюрера Великогерманского рейха) к первому дню последнего месяца осени 1941 года. Спроектировал инфраструктуру нулевого варианта окончательного решения еврейского вопроса на прямо или косвенно подконтрольных рейху территориях, организовал её строительство…, и она уже работала уже четыре месяца как.

Работали эйнзацгруппы СС, примкнувшие к ним полицай-батальоны ОрПо (вторые даже в больших масштабах, чем первые) … и местные радикальные энтузиасты-юдофобы в Прибалтике, Украине и в Белоруссии.

Как граф и предполагал, после того как Артур Небе (командир Эйнзацгруппы В и сдерживающая сила окончательного решения в Минске), перебрался в Смоленск, массовые расстрелы евреев начались и в Минске (погибли многие тысячи).

Работа графа была завершена – Первая ласточка Ада (фабрика смерти Хелмно/Кульмхоф) заработает не позднее начала декабря; три фабрики смерти с газовыми камерами того же типа (только стационарными) уже проектируются; места для них выбраны; строительство Бельжеца вот-вот начнётся; выбран и запасной… или дополнительный вариант (Аушвиц)…

Граф подготовил отчёт в четырёх копиях (фюреру, Гиммлеру, Гейдриху и Баронессе); отправил первые три курьером… и стал размышлять, что ему делать дальше. Окончательное решение реализует Гейдрих… не столько из ненависти к евреям (для этого шеф РСХА был слишком рационален) … сколько из грандиозного комплекса Герострата.

Внимательно изучив уже обергруппенфюрера СС, граф пришёл к выводу, что тот просто хочет войти в историю… убийцей миллионов человек. Не потому, что Гейдрих был садистом (он им не был), а из совершенно неимоверной гордыни.

Он хотел сделать то, что до него в истории не удавалось никому – ни Чингисхану, ни Тамерлану… ни даже Сталину. И вряд ли удастся – ибо ни один из этих мега-упырей не построил машину; грандиозную мега-фабрику смерти…

Которую спроектировал граф… не столько потому, что боялся Баронессы (он её не боялся), сколько потому, что не хотел повторения бойни в стиле геноцида во время Иудейских войн.

Однако он категорически не любил, когда его вынуждают делать то, с чем он не согласен (с молоханами он бы покончил без нулевого варианта). Поэтому он набрал берлинский номер Орлеанской Девы.

Когда Жанна ответила, он спокойно и уверенно заявил: «Я готов к продолжению сотрудничества по модели Минска и Лодзи…»