Пифагор и Хайям о воспитании в будущем

Из предисловия к серии "Сказы о Пире Мудрецов"

Этот Пир — не место. Это состояние. Состояние, в котором встречаются те, кто искал, и те, кто нашёл, — но не перестал искать. Те, кто говорили на разных языках, — но всегда  об одном. Те, кто жили в разных веках, — но сегодня с нами.



Гермес Трисмегист сидит здесь рядом с Пифагором, и они спорят не о том, кто прав, а о том, как вместе увидеть то, что не видно в одиночку. Соломон молчит, но его молчание громче слов. Руми танцует, и его танец — это вопрос, на который никто не хочет отвечать, потому что ответ — это тоже танец. Хайям улыбается, и в его улыбке — вино, вино души, которое опьяняет сильнее настоящего. Анаксагор держит в руке гомеомерию — маленькую, как мысль, и бесконечную, как мир. Орфей перебирает струны лиры, не касаясь их, и музыка звучит... между нотами. А седьмой мудрец — тот, чьё имя не называется, — просто смотрит на всех с любовью.

Они говорят о любви — и о суете.
О мере — и о бессмертии.
О шутке — и о вечности.
Они смеются — и их смех достигает двадцать первого века.
Они молчат — и в этом молчании рождаются новые миры.

Почему эти диалоги нужны сегодня

Мир стал быстрым. Мир стал громким. И он стал плоским — как экран, по которому бегут строки, не оставляя следа. И в этом мире всё труднее услышать тихий голос — свой собственный...

Эти диалоги — не бегство от мира. Это возвращение к тому, что в мире самое главное. К тому, что не измеряется лайками и не продаётся за репосты. К тому, что было, есть и будет — потому что это не зависит от времени. Это — вневременно.

***

Музыкальное сопровождение - Пир горой в тиши - https://suno.com/s/5Q99NUdErlBZA6fn


***



Во Храме Орфея, что на Волшебном острове Эхо, собрались Семь Мудрецов. За окнами плескались Семь Морей, а в центре зала горел огонь Жизни — не жаркий, а тихий, как мысль перед сном. Пифагор сидел у колонны, вычерчивая на песке числа. Хайям — напротив, с чашей вина, но вино в той чаше было не хмельное, а звёздное, вино души.


Пифагор: Скажи мне, Омар, ты, который прошёл сквозь века и видел, как меняются люди… Что останется от нашей этики в будущих веках? Что передадим мы тем, кто придёт после нас?

Хайям: (улыбаясь, отпивает из чаши) Ты хочешь знать, что останется, когда все слова истлеют? Останется то, что не сказано. Или сказано так, что стало семенем. Помнишь слова твоей жены: «Сказать и верить в то, что ты сказал, как Бог — вот для чего дается людям жизни срок». Не в словах дело, Пифагор, а в том, что за ними.


Пифагор: Но как воспитать в юных грядущего времени то, что за словами? Известно, юность кипит страстями. Ты сам знаешь: «В пору юношества страсть всегда кипит». Как направить её не в разрушение, а в творение?

Хайям: А вспомни, что ты сам говорил: «Благоразумие цени превыше слов. Держи себя в узде, пороки — бич веков». Юность не укрощать надо, а окрылять. Дай ей вино, но не то, что дурманит, а то, что «превращает свинец в златую пыль пылающих сердец».


Пифагор: То есть ты предлагаешь не запрещать, а преображать? Помнишь, я писал: «Тирания, корысть и мотовство, и жажда выгоды — не стоят ничего». Но чем заменить эти пороки? Что дать юному, чтобы он не искал их?

Хайям: Дай ему вкус. Вкус к знанию — как к вину. Вкус к любви — как к огню. Вкус к творчеству — как к полёту. Помнишь эти твои слова: «Любовь к прекрасному — вся в знаниях и нравах…  учись любить красу миров, чья суть в нектарах». Не запрещай ему ошибаться. Ведь «бывает, выбор наугад — всё удаётся, а преднамеренный — судьба дерзит, смеётся».


Пифагор: Но я учил: «Неразумно обращать своё внимание на мнение каждого, особенно когда ты слышишь мнение простого большинства». Как быть с толпой? Юный ум так легко поддаётся влиянию, массовому гипнозу, авторитарному внушению.

Хайям: А ты и не борись с толпой, как в те века. Борись с шумом внутри. Ведь «если ты идёшь к горе, а она не стала ближе, то ступай, мой друг, потише — громкий топот враг тебе». Научи юного выбору: не слушать чужие голоса, а слышать свой. И тогда он сам отличит истину от крика.


Пифагор: Согласен. И как думаешь научить его мере? Ведь без меры даже добро становится злом. Я писал: «Во всех страданиях души есть всё же мера. То — золотая середина».

Хайям: Мера — это не ограничение. Мера  по сути — это вкус к жизни. Помнишь: «Коль ты вином наполнил свой бокал, подумай: не велик ли он, не мал?». Научи юного чувствовать соразмерность в своём сердце. Тогда он не перельёт через край и не останется пустым.


Пифагор: А что скажешь о страхе? Ведь «страх несмелого погубит», как ты сам говорил. Как воспитать в юном смелость без дерзости?

Хайям: Смелость — это не отсутствие страха. Это присутствие любви. «Кто ни разу не спускался по крутым ступенькам ада, темноты всегда боялся, наказанья, камнепада…». Пусть юный пройдёт через страх — но не один, а с проводником. И тогда он поймёт: «Что значит счастье? Это значит то дарить, что любишь сам, а всю Вселенную — любить».


Пифагор: Ты говоришь о любви, как о главном. А я учил: «Избыток мысленной энергии вовне ведёт к гневливости, к расстройству в голове. И недостаток мысли, что идёт в тебя, ведёт к гордыне и заносчивости». Как юноше совместить мысль и любовь?

Хайям: А ты вспомни: «Вино души наш друг, вино — мудрец. Коль пьян ты им, то ересям конец». Любовь — это настоящее вино мысли. Она не отменяет ум, она освещает его. Юный должен научиться думать сердцем — тогда его мысль станет мудростью, а не гордыней.


Пифагор: А как быть с будущими веками? Ведь там вырастут новые, невиданные соблазны: машины, которые летают в космос, думают, сети, которые связывают, иллюзии, кажущиеся реальностью. Как воспитать человека, чтобы не потерялся в этом многообразии искушений?

Хайям: А ты не бойся нового. Бойся забытого. Помнишь: «Не оставляй всё на потом… Ведь дня грядущего не знаешь». Юный должен помнить исток. Если он знает, откуда пришёл — он не потеряется, куда бы ни шёл. Ведь «мы умираем каждый миг свой… Затем, чтоб вновь родиться с солнцем поутру».


Пифагор: Значит, ты веришь, что этика не устареет? Что она будет нужна и в будущих веках?

Хайям: Этика — ты же сам учил, это не свод правил. Это вкус к жизни. А настоящий вкус не устаревает. Меняются блюда, но голод остаётся. Меняются века, но «жажда любви — света быстрей».


Пифагор: (задумчиво чертит на песке новую фигуру) Тогда, может быть, нам не нужно поучать будущее. Может быть, нужно помнить его. Помнить, что каждый юный — это звезда, ещё не знающая своего света. И наша задача — не только попытаться зажечь её, но и не закрыть ей небо. Нашего единого источника, и ещё... Небеса Семи Морей, Гору Меру, откуда истекают реки времён.

Хайям: (поднимает чашу) Вот теперь ты сказал то, что не нуждается в словах. «Одно даёт надежду на спасенье от мира суеты и самомненья… Испей бокал, что полон нынче искрой, испей до дна, проснись, и в капле чистой… янтарная откроется Страна».


Пифагор: (улыбаясь, поднимает свою чашу — но в ней не вино, а вода времён, чистая, как слёзы) Тогда выпьем за юных. За тех, кто придёт после нас. За их страх, который станет смелостью. За их страсть, что однажды станет творчеством. За их одиночество, предваряющее новые встрече.

Хайям: И за то, что «духовное родство не знает времени». За то, что мы — Пифагор и Хайям — встретились не в веках, а вне них. И за то, что наши слова станут для будущих не клеткой, а дверью.

Они выпили. И в этот миг над Храмом Орфея вспыхнула новая звезда — не в небе, а в сердце того, кто читал этот диалог.




Завет Семи Мудрецов


И записали они на стенах Храма — для тех, кто придёт:

 «Учи юного не словам, а вкусу к жизни. 
 Не запрещай ему падать — научи вставать. 
 Не давай ему готовых истин — дай ему жажду. 
 И помни: каждый юный — это ты, только ещё не вспомнивший себя. Помоги ему вспомнить — и ты вспомнишь сам. Ибо в этом — этика. И в этом — вечность. 
 И в этом — Пифагор и Хайям, пьющие из одной чаши».

***

Семи Морей тебе попутных, читатель. И пусть твой внутренний юный — тот, кто ещё не знает, но уже ищет, — найдёт в этих словах не ответ, а вопрос. А вопрос — это и есть начало пути.
И подари ему возможность поплавать в море Пифагора и в море Руми… и в других Семи Морях тоже…

***

Всё перечисленное: Храм Орфея, Семь Морей и Семь Небес, Гора Меру и другие заповедные места Волшебного Острова Эхо - на Карте Семи Морей (ссылка на странице)
В кавычках - авторские цитаты из книг, опубликованных в библиотеке Семи Морей:
"Море Пифагора", "Сад Хайяма и Феано"

Сказы о Пирах Мудрецов создаются сегодня на форуме сотворчества мастеров "Галактический Ковчег" в развитие строительства проектов "Царства Мудрости" и сайта "Учителям Времён".
Ваше участие будет очень кстати. Тема сотворчества - в разделе
___Галактический Пир на весь Мир » _________Галактические Пиры » ____________Пир Семи Мудрецов (круглый год пируем!) https://kovcheg.ucoz.ru/forum/57-1800
Вход гостям свободный.