Рысюша

  Старость, оказывается, понятие, у которого нет определенной привязки. Стареют люди, животные, вещи, чувства.
     Я глажу за ушком старейшую из наших кошек, мать их всех, и ловлю себя на том, что мне неприятно от того, как беспощадно к ней время. За тридцать с лишним лет в этом доме у нас перебывало несколько кошек и котов. Некоторые погибли под колесами, потому что за углом одна из основных улиц города, некоторые от болезней. И только Рысюша дожила здесь от котенка до кошачьей старушки.
     Когда ее принесли больше десяти лет назад вместе с матерью, мы согласились взять только котенка, и то не себе, потому что в доме и так жили два ушастых шалопая. А приятельница только что переехала в новое жилье, у нее был восьмилетний очень впечатлительный сын, которому периодически был просто необходим мурчащий релакс.
     Когда кошечку с рук опустили на пол, она, прижав ушки и нервно поглядывая на нас, быстро спряталась под стол-тумбу, через некоторое время так же быстро, как будто чего-то опасаясь, перебежала под буфет. Ни на какие «кис-кис» и вкусные запахи еды не реагировала, сидела, притаившись в углу в темноте.
     «Ничего, – уговаривали мы друг друга, – сейчас попадет в добрые руки и оттает, видно, здорово доставалось бедняжке».
     Наши знакомые как-то без особого энтузиазма восприняли  идею подарить им котеночка. Но кошечку из вежливости забрали.
     Дня через три при встрече приятельница пожаловалась, что ей нечем укрываться. Оказывается, кисуля днем пряталась за холодильником, а когда люди укладывались спать, приходила на постель и делала свои кошачьи дела прямо на одеяло в ногах.
     Мне стало совестно за свою протеже. Я забрала котейку обратно, гадая, каким пледом сегодня укрыться, чтобы было не так накладно. Хотя, сентябрь выдался солнечным, можно было, если что выстирать и высушить без проблем.
     На удивление, малышка быстро нашла нужное отверстие в полу и поняла, для чего оно. Дня два еще пряталась там, где ее сложно достать, потом постепенно стала выходить к миске не только ночью. Шалопаи же присмирели и даже стали пропускать «даму» к еде первой.
    Ушки у нашей новинки были изнутри лохматенькие, шерсть выходила наружу наподобие кисточек. Поэтому она чем-то напоминала рысь. Имя прилипло. Правда, в более ласковой интерпретации – Рысенька, Рысюша.
     Со временем котенок стал молодой кошечкой, длинноногой и грациозной. Первичная испуганность при этом переродилась в строгое отношение к окружающим, как недостойным ее любви. Она никогда не нежничала, не любила сидеть на ручках и просто рядом с людьми или котами. Обычно сидела одна, если и лежала, то выпрямив голову и царственно глядя вокруг, напоминая сфинкса, правда, очень засушенного.
     Первенство у миски признала своим неотъемлемым правом, а если кто-то пытался его нарушить, был немедленно резко хлестнут лапой.
     С первым выводком котят произошел казус: у нее долго не было молока. Благо, в нашей семье уже был опыт искусственного выкармливания. Нужный кормительный агрегат был немедленно изготовлен, и после того, как трое активных малышей помутузили пустую мамину титечку, их докармливали теплым молочком.
     Рожала, кстати, Рыся исключительно в платяном шкафу, немыслимым образом открывая дверку, на полке. В первый раз пострадала белая футболка. Потом другие вещи. Через какое-то время, осознав свою неправоту, она перенесла этот важный жизненный процесс на постель – либо мою, либо младшего сына.
     Однажды, будучи глубоко беременной, Рысюша исчезла дня на три. Мы не знали, что и думать. Появилась полуживая. Скорее всего, попала под машину и где-то отлеживалась. При родах попросила о помощи – громко мяукала. Оказывается, один малыш застрял и не мог выйти наружу. Пришлось потихоньку выдернуть.
  Как потом оказалось, это была кошечка, притом такая же зеленоглазая, как и мать. Через какое-то время у нее обнаружился заживающий перелом не только таза, но и хвостика. Она с трудом ходила, всегда была грустной, так же, как и мама, неохотно шла «на ручки». Мы ее старались не тревожить, понимали, что тело могло просто болеть. Впоследствии, через три года,  она смогла даже родить своих котят, и была им изумительной матерью. Но хвост так и остался сросшимся под углом, походка покачивающейся, а настроение навсегда грустным. Она, в отличие от матери, очень любила, когда ее гладят, а шкурку имела на ощупь приятно шелковую. Прожила, правда, недолго, всего пять лет.
    Рысенька с периодичностью в полгода честно одаривала нас парой-тройкой котят. Детки у нее выходили качественные, в основном, коты, причем, иногда разномастные, иногда ее, серого с рыжиной, окраса. Разбирали их охотно.
    Почти два года назад родились, скорее всего поскребыши, последненькие. Зато пять штук. Месяц с лишним она их где-то прятала, чтобы мы куда-нибудь не дели – в доме же и так два кота и кошка – потом торжественно привела, довольная своей придумкой. И в доме стало пять котов и три кошки.
     На сегодня их число уменьшилось. Сначала исчезла самая тихая ее дочка из последнего помета. Потом ушел жить к недавно переехавшим соседям самое лохматое ее произведение – трехлетка Тимофей.
     А Рысюша как-то разом, в один месяц, будто усохла. На теле – только шкурка на косточках, мордочка уменьшилась и заострилась. У миски уже не ведет себя как королева. Ее двухгодовалое потомство, бывает, и вовсе оттесняет матрону. Зато полюбила ласку, иногда сама напрашивается, чтобы погладили или просто провели по спинке рукой. И громко мурчит, когда ее трогают.
     Наверно, как и у людей, у кошек к старости мир видится по-другому, наносное отшелушивается, и остается только то, ради чего и стоить жить.