Промельки

 Бывают воспоминания, будто ожившие на несколько секунд фотографии: ты в какой-то ситуации, что было до того или после, не помнится, а вот один момент – ярко. Не воспоминания, а промельк какой-то.
     У Аллочки такие промельки были связаны с самым ранним детством. Потому что вполне осознанно, с чувствами, ощущениями и даже запахами, она помнила себя лет с трех-четырех. А то, что с ней происходило раньше, всплывало в памяти, только если мама или бабушка рассказывали о прежней жизни, как иллюстрация. Аллочка, конечно, расспрашивала, что это, где было. Объясненная «иллюстрация» становилась четкой и оставалась в памяти.
     Оказывается, она помнит себя с года двух месяцев, когда ее отнимали от груди. Аллочка отниматься ни за что не хотела и пришлось на два дня, пока молоко «перегорит», отвезти ее ко второй бабушке – папиной маме, потому что с первой бабушкой, маминой мамой, они жили в одной квартире. Ни до, ни после та бабушка в гости не приглашала, и это было едва ли не единственное время их общения. Именно общения, потому что Аллочка уже начала говорить и даже спрашивать.
    Промельк, с этим связанный, делится на две части: одна про от пола до почти потолка светло-серые, красивые дырчатые занавеси на дверях комнат, вторая – про огромный толстый сверху стол с большими круглыми, гладкими ножками, которые было приятно обнимать.
    Мама объяснила, что  дырчатые занавеси – это вышитые лично бабушкой в стиле «ришелье», льняные. Бабушка была из княжеской семьи, очень в юности образованная, никогда не работала, занималась домом и рукодельничала. Естественно, она считала маму не парой сыну, была в гостях только на свадьбе, которую проводили на территории невесты. Но помочь с Аллочкиным отлучением от груди согласилась.
     «Толстый стол», по маминому мнению, был рояль. Быть может, на нем играла бабушка, или папа в своё время.  Папин папа, который ушел из жизни до Аллочкиного рождения, был директором музыкальной школы. Поэтому папа владел несколькими музыкальными инструментами, мама говорила: "почти всеми". Аллочка точно знает о двух – мандолине и рояле. На мандолине он иногда играл дома и даже напевал. Особенно нравилась Аллочке песня про рябину, которая стоит, качаясь.  Просто картинка сразу виделась: рябина, через дорогу, на берегу реки, дуб...
     А папино умение играть на рояле и познакомило Аллочкиных родителей. Был какой-то концерт, на котором мама должна была петь, но аккомпаниатор не пришел. И ведущий спросил сидящих в зале: «Кто сможет подыграть?».
     После этого бывший фронтовой разведчик, по маминым словам, стал самым настоящим образом ее преследовать, неожиданно появляясь на любом пути, пока она не стала его женой.
     Еще одна картинка, где Аллочка сидит на высокой кровати рядом с большим количеством подушек, сложенных пирамидкой друг на друга и накрытых ажурной накидкой, связана с недолгим моментом ожидания очереди в ясли – до полутора лет. Ее приносили к няне. Память отметила, что комната была маленькая, небольшое окно под потолком, а  няня никак не отразилась.
     А вот новогодний случай - это скорее семейная легенда, которую любила рассказывать мама, Аллочка его не помнит. По маминым словам, полуторогодовалая Аллочка рассказала на ёлке стишок деду Морозу, и прежде чем дать ей конфету, он спросил: "Как зовут тебя, девочка?" Девочка ответила: "Алла Владимиловна Волынщикова"
     Очень яркий промельк связан с цыпленком. У мамы была хорошая знакомая, а быть может, подруга, к которой они часто ходили в гости, иногда даже прятались под кроватью за чемоданами, когда пьяный отец гонялся за ними с топором и кричал: «Убью!». Он жутко ревновал маму, потому что считал, что она его не любит, значит, может изменить. Это "может" сводило его с ума.
     У этой знакомой жили много животных: корова, кролики, куры и, с ними, цыплята. И благодаря ей Аллочка полюбила парное молоко.
     Аллочкина мама была рукодельница и часто шила дочери обновки. На этот раз – сумочку-карманчик на ленточке через плечо. А на карманчике вышила гладью цыпленка. Когда они пришли в гости, кто-то посадил в сумочку настоящего живого цыпленка. И Аллочке вдруг показалось, что это ожил вышитый...   
     Самый долгий и яркий промельк связан с каким-то праздником, потому что в этом месте было много людей. Ощущение праздника просто окутывало, пронизывало все вокруг. Она была у кого-то на руках, и всё сверху было видно. Ярко светило солнце, и казалось, сам воздух светился. Аллочка же помнит маленький кусочек вкусной булочки, который дал ей мужчина в золотистых одеждах и с какой-то особенной шапкой на голове.
     Мама потом рассказала, что это папина сестра под предлогом прогулки в парке забрала двухлетнюю Аллочку из дому, чтобы покрестить тайно. Тайно, потому что мама в то время была секретарем комсомольской организации больницы, и ее бы за это наказали. А так никто посторонний не узнал.
     Промельк про Аллочку, стоящую у темного окна, оказался про то, как маму внезапно оставили на работе в ночь, и она не смогла забрать ее из ясель. Ясли были круглосуточные, и у Аллочки в спальне была своя кроватка. Но она не отходила от окна, смотрела на дорожку от калитки, и на все уговоры пойти поспать отвечала: «Нет, спасибо, за мной сейчас мама придет». А под утро у нее поднялась температура... Почему ее должна была забрать только она, а не папа или бабушка, мама почему-то не рассказала.
     Интересное явление случилось, когда Аллочке было примерно 13. По телевизору показывали то ли «Севильский цирюльник», то ли «Женитьбу Фигаро». Вдруг Аллочка поняла, что знает, что будет дальше, и оно так и вышло.
     «Мам, я как будто это уже видела!» – сказала она рядом сидящей маме.
     «Конечно, видела, – спокойно ответила мама. – Мы с тобой  часто ходили в театр имени Навои и в Музыкальный театр, примерно, с твоих двух лет».
     «Так это поэтому я так люблю оперетты», – догадалась Аллочка.
     «Наверно, поэтому», – сказала мама и чмокнула ее в макушку.
     "И что, я, двухлетняя, высиживала целый спектакль?"
     "Представь себе!"
     Последний промельк, связанный с ташкентским детством, это момент ожидания поезда, который повезет их с мамой в Сибирь, на перроне. Несколько провожающих, самые близкие. Уезжали втайне от отца, которого мама уже просто боялась. Сбегали.
     В руках у Аллочки  огромная коробка с бесподобно красивой куклой – общий подарок от родных. Рядом с мамой  – два чемодана, две обшитые тканью коробки с приделанными ручками и свернутый рулоном матрасик, на котором Аллочка будет спать в поезде.