Письмо рассвета. Круги на воле

Сегодня Рассвет ждал меня у озера.

Вода была почти неподвижной. Гладкой, словно зеркало.

Я села рядом и посмотрела на отражение неба.

— Красиво.

— Угу.

Рассвет поднял с земли маленький камешек и бросил в воду.

Плюх.

По гладкой поверхности побежали круги.

— Ну вот, испортил, — сказала я.

— Что?

— Воду. Такая гладкая была.

— Подожди.

Мы смотрели, как круги становились всё шире.

Один.

Другой.

Третий.

Пока наконец не исчезли.

— И зачем ты это сделал? — спросила я.

— Захотелось.

— Я думала, сейчас будет что-нибудь мудрое.

— Можешь сама придумать.

Я улыбнулась.

Он бросил ещё один камешек.

Снова появились круги.

— Знаешь, — сказала я, — наверное, и наши слова так же расходятся.

— Какие слова?

— Разные. Добрые. Злые. Сказанные случайно.

Рассвет посмотрел на воду.

— Может быть.

— Иногда скажешь человеку что-нибудь и через пять минут забудешь. А он помнит годами.

— Бывает.

Я задумалась.

Вспомнила слова, которые когда-то согрели меня.

И те, которые болели очень долго.

Людей, давно забывших о сказанном.

А я почему-то помнила.

— Получается, нужно всё время следить за каждым словом?

— У тебя получится?

— Вряд ли.

— Тогда зачем обещать невозможное?

Я рассмеялась.

— И что делать?

Рассвет пожал плечами.

— Просто иногда помнить про круги.

Я посмотрела на озеро.

Вода снова стала спокойной.

— А добрые поступки тоже оставляют круги?

— Наверное.

— Даже если никто не заметил?

— А камень спрашивал, видим ли мы его круги?

— Опять ты красиво сказал.

— Случайно.

Мы улыбнулись.

Я подняла маленький камешек и бросила его в воду.

Плюх.

Круги побежали к берегу.

Я не знала, как далеко они дойдут.

Так же я не знаю, что останется после моих слов, встреч, книг, случайной улыбки или протянутой кому-то руки.

Может быть, совсем ничего.

А может быть, маленький круг однажды коснётся чьего-то берега.

Рассвет поднялся.

— Пойдём?

— Сейчас.

Я немного посидела, наблюдая за водой.

Последний круг исчез.

Озеро снова стало гладким.

Но камешек уже лежал на дне.

И мне подумалось:

не всё, что перестало быть видимым, исчезает бесследно.