Первый круг Ада. Генерал-инспектор

01 октября 1941 года

Берлин, Германская империя

Как обычно в таких случаях, они встретились не в служебном кабинете рейхсфюрера, а в его доме в Далеме. На этот раз (впрочем, уже не в первый раз), к ним присоединился начальник Главного управления имперской безопасности, новоиспечённый СС-обергруппенфюрер и генерал полиции Рейнгард Гейдрих.

Который специально прилетел (с его кочки зрения, запрет фюрера на его полёты касался только полётов на фронт и участие в боевых действиях) из Праги, где он только что вступил в должность исполняющего обязанности рейхспротектора Богемии и Моравии. Прилетел на точно таком же Тайфуне Bf.108, которым постоянно пользовался Колокольцев.

После обсуждения деталей (практически неизбежного) распространения Операции Карфаген на Британские острова (находившийся с ними «в одном окопе» в экзистенциальной войне с молоханами Уинстон Черчилль уже дал добро), рейхсфюрер СС не так уж чтобы совсем неожиданно объявил:

«Я распорядился, чтобы твоему проекту Элизиум не только не мешали, но, наоборот, всячески содействовали…»

Колокольцева не удивило ни то, что его вычислили (он бы сильно удивился, если бы граф фон Шёнинг или Баронесса не отомстили ему за то, что он их, грубо говоря, злостно кинул), ни то, что Гиммлер отреагировал именно так.

Рейхсфюрер продолжал: «Более того, я представил тебя к награждению Немецким крестом в золоте…»

Это несколько странный (с точки зрения Колокольцева) орден был только что
(28 сентября) введён лично фюрером как промежуточная награда между Железным крестом первого класса и Рыцарским крестом.

Теоретически орден должен был вручаться за успехи в командовании без непосредственного участия в бою… но практика буквально с первых дней стала жить своей жизнью.

Колокольцев не отреагировал никак. Ибо он и без того был увешан наградами как рождественская ёлка игрушками, а если оценивать его заслуги по принятым в вермахте критериям, то за одну только Операцию Карфаген он заработал уже семь Рыцарских крестов… ну, или два комплекта с дубовыми листьями и мечами.

А Гиммлер спокойно перечислил основания для награждения:

«Приказ фюрера выполнен – Киев очищен от евреев. Возмездие за уничтоженный центр города свершилось, что позволит избежать катастрофического погрома, успокоит и местное население, и националистов… более того, обеспечит их позитивное отношение к новой власти…»

Вопреки распространённому заблуждению, рейхсфюрер был убеждённым прагматиком. И потому в отношении аборигенов предпочитал действовать оптимальным сочетанием кнута и пряника.

Гиммлер вдохновенно продолжал:

«Почти двенадцать тысяч евреев расстреляны и захоронены – что существенно облегчило задачу эйнзацгрупп СС. Туда же отправились и слишком активные украинские националисты, которые ещё неизвестно в кого направили бы свои винтовки. И Хельферин с поехавшей крышей, ну а немецкие солдаты были избавлены от необходимости пачкать руки о жидовское дерьмо…»

Сделал многозначительную паузу – и увлечённо продолжил: «Три с половиной тысячи евреев вместе с немаленьким арсеналом отправились в Палестину - что создаст неслабую головную боль для британцев. Думаю, что Эрвин Роммель вынесет тебе благодарность от имени Африканского корпуса…»

«Всю жизнь мечтал» - мрачно усмехнулся про себя Колокольцев. Но промолчал, ибо Роммеля уважал безмерно. Рейхсфюрер вдохновенно продолжал: «А за весь это банкет заплатит мировое еврейство. Что дополнительно принесёт нам… сколько твой финансовый гений намерен с них взять?»

«Наш финансовый гений» - поправил его Колокольцев. И бесстрастно ответил: «Он обещал взять по минимуму – пятнадцать процентов… в английских фунтах»

«… которые пойдут на закупку стратегического сырья и материалов для нашей военной промышленности и для вермахта» - закончил за него Гиммлер.

И продолжил: «Но самое главное даже не это. А то, что ты создал важнейший прецедент, который и сильно облегчит задачу эйнзацгруппам на оккупированной нами советской территории и станет просто бесценным, когда мы запустим конвейер европейских евреев в лагеря смерти…»

Сделал многозначительную паузу – и объяснил:

«Нам предстоит ликвидировать, физически уничтожить одиннадцать миллионов евреев. Одиннадцать миллионов человек, которым нечего терять. До твоего появления на сцене вероятность бунта – и, следовательно, самой настоящей катастрофы для нас была очень велика…»

Глубоко вздохнул – и вдохновенно продолжил:

«А после успешной реализации проекта – а я сделаю всё, что в моих силах, чтобы этот твой проект был доведён до конца и завершился грандиозным успехом, евреи поймут, что, во-первых, самое лучшее, что они смогут для себя сделать – это подчиниться нам и беспрекословно выполнять наши приказы…»

Сделал многозначительную паузу – и продолжил: «… а во-вторых, что у каждого из них есть шанс спастись и перебраться в безопасное место. Мизерный, призрачный, но есть…»

«Что гарантирует быструю, эффективную, и практически беспроблемную реализацию окончательного решения еврейского вопроса» - уверенно констатировал Гейдрих.

«В связи с этим» - улыбнулся Гиммлер, «мы предлагаем тебе стать неофициальным генеральным инспектором лагерей смерти… и некоторых расстрельных полигонов…»

«Дабы у меня была возможность максимально облегчить страдания приговорённых, спасти кого смогу и сделать процесс максимально эффективным?» - обречённо спросил Колокольцев.

Рейхсфюрер кивнул: «Именно так»

«Я согласен» - кивнул Колокольцев. Ибо прекрасно понимал, что выбора у него не было. И тут же спросил: «Когда меня ждёт фюрер?»

«Завтра во второй половине дня» - ответил довольный Гиммлер.

«Значит, времени ещё навалом» - облегчённо подумал Колокольцев. И, не спрашивая разрешения шефа, снял телефонную трубку и позвонил на служебную квартиру. Услышав сонный голос Лидии Крамер, сказал только одно слово: «Еду»