Йогиня. Короткий рассказ

Первые числа апреля 2014 года. Я стою на крыльце регистрационной палаты. В руке зажат заработанный гонорар — двадцать пять тысяч рублей наличными. Несмотря на то что профессия риелтора приносила хороший доход, я смотрю на эти купюры и отчётливо понимаю, что больше не могу и не хочу так жить.



Всё во мне бунтует. С тех пор как я начала практиковать йогу, я часто представляла себя в роли учителя. В тот же день я занялась поиском преподавательского курса со стартом в ближайшие дни.



Я перебирала города: Москва, Новосибирск, Питер… Всё не то, везде нужно долго ждать. И вдруг среди сотен ссылок натыкаюсь на рекламу Аштанга-Школы Алексея Константинова. Обучение стартует буквально на днях, и — невероятно — прямо здесь, в Красноярске. Я сразу набрала номер.

— Здравствуйте, Алексей, — приветствую я, когда на том конце снимают трубку.

— Здравствуйте, — отвечает приятный мужской голос.

— Алексей, я хочу присоединиться к курсу по Анатомии хатха-йоги. Ещё есть место в группе?

— В целом набор уже закончен, — берет паузу он. — Но мы вас возьмем. Только вы обратили внимание, что стоимость сейчас выше? На сайте была цена раннего бронирования.

Без ложной скромности я выдыхаю в трубку всю свою честность:

— Алексей, я очень хочу у вас учиться. Но могу заплатить только двадцать тысяч. Сегодня получила гонорар за сделку, у меня на руках всего двадцать пять. Но если мы будем всю неделю учиться, я не смогу работать, и у меня просто не останется денег на жизнь. Сбережений сейчас нет совсем.

— Мне надо посоветоваться с партнером, — отвечает он после недолгого молчания. — Вам перезвонить на этот номер?

— Да!


Он перезвонил всего через пару минут — я даже не успела погрустить или разочароваться. Они согласились. На следующий день рано утром, забыв обо всех финансовых страхах, я уже бежала в студию на свое первое судьбоносное обучение.


Начало восьмого. Стояла почти майская погода, воздух прогревался до плюс тринадцати. Я шла с легким волнением. Практиковать йогу я начала еще три года назад, но курс для преподавателей — это совсем другой уровень.



Я проходила мимо исторических домов, по тем самым улицам, где когда-то, в апреле 1881 года, бушевал самый разрушительный пожар в истории Красноярска. Времена странно рифмовались: на дворе стояло такое же начало апреля, но уже 2014-го.



За одну бесконечную ночь стихия стерла с лица земли сорок семь каменных, пятьсот сорок два деревянных дома и около тысячи нежилых построек. В этом огненном аду чудом уцелели лишь усадьбы золотопромышленников Кузнецовых и пара храмов, вроде Покровской церкви, которую до последнего отчаянно защищал ее смотритель.



Беда была настолько огромной, что помощь пострадавшим собирали всей империей — деньги и вещи слали из самых разных городов, от обычных людей до царской семьи. Столица Сибири выжила благодаря великодушию и чужой доброте.



Эта катастрофа навсегда изменила облик Красноярска. Чтобы возродиться, он вернулся к своему регулярному плану линейной застройки петербургского типа, изначально утвержденному еще в 1770-х годах и пересмотренному в 1828-м. Хаотичное деревянное строительство в центре окончательно запретили, и город начал молча расти вверх, обретая свои новые, строгие каменные очертания.



Студия Аштанга-йоги расположилась на первом этаже дома номер пять по улице Горького. Она встретила меня аскетичной атмосферой, солнечным светом и запахом индийских благовоний. Я переоделась в раздевалке и вошла в просторный класс. Возле стены стоял стеллаж с ровными рядами ковриков, мячей и блоков. Фоном звучала легкая ритмичная музыка.

Постепенно зал заполнился людьми, мы расположились на полу. Нам раздали красивые методички, и ровно в восемь часов всё началось. Вошел Константинов, включил проектор и погрузил нас в мир анатомии. Внешне он напомнил мне актера Олега Меньшикова: собранный, красивый, очень серьезный учитель с обаятельной улыбкой.

Мы учились целую неделю. В обеденный перерыв иногда ходили вместе в пиццерию, иногда заказывали вегетарианскую еду прямо в студию. Я чувствовала себя героиней фильма. Из риелторской среды и бесконечных сделок я в один миг погрузилась в мир с абсолютно другими правилами.

Постепенно мы все перезнакомились. В перерывах пили чай и делились опытом. Я рассказала, как после операции сильно набрала в весе и пыталась вернуть форму в тренажерном зале. Однажды, шагая по беговой дорожке, я увидела, как мимо проходят люди с ковриками под мышкой. Оказалось, они идут на класс йоги. Я пошла следом. До сих пор с улыбкой вспоминаю, как меня всю скрючило в позе Коровьей морды. Мне было сложно, но я пришла снова.

Потом начала заниматься дома по видеозаписям Майи Файнс, купила первые книги. А вскоре попала на свой первый ретрит к Алексею Меркулову, где познакомилась с компанией девчонок. Мы потом около года собирались по субботам в половине пятого утра и практиковали садхану. В семь завтракали и шли гулять. Одна из девочек была организатором ретритов и первая из нас поехала учиться в Москву на преподавательский курс.

Там она познакомилась с известной исполнительницей мантр и мастером кундалини-йоги из Англии — Джай Картар. Зимой в Красноярске прошел ее тренинг и приватный концерт в старинном особняке на Каратанова. Атмосфера была потрясающая. Джай была похожа на сказочного эльфа: хрупкая, изящная, маленького роста, с длинными рыжими кудрявыми волосами и лицом в веснушках. А голос — мощный и глубокий. С тем временем у меня связано много теплых воспоминаний.



Те двадцать тысяч рублей, отданные за первый шаг в «незримое», запустили лавину, которая сделала меня той, кто я есть сейчас.