Морские передвижники

На платформе не хватает воды. Мы уже неделю ждем дождя, ходим вдоль берега, чтобы, в случае чего, нас в море к левиафанам не унесло поднявшимся ветром. Но дождя нет. Он тут всегда стабильно раз в две недели по нашему времени и раз в два дня у остальных.  Обычно по вечерам. А тут вдруг не идет уже третью неделю, у нас запасы кончаются. Рыбу мы можем выловить, в еде не нуждаемся, но ведь растения поливать надо, на платформе пятьдесят один человек не поенный. Дополнительная с чанами соленой воды у нас, конечно, есть — испаряется все быстро, но дистиллированная вода для питья подолгу не подойдет. Мы ее для полива используем. Потому и ждем ливни каждые две недели. В плохих условиях жизни на платформах нужна хорошая вода. Дождевая подходит больше, чем та, что мы с пищевых пленок собираем по банкам.

Дождь не идет. Просто не идет и всё. Просить помощи у сухопутных передвижников наши не собираются не столько из принципа, сколько из-за того, что такой возможности нет. Вода снова отошла от берега, мы можем случайно сесть на мель, а если остановятся платформы — мы умрем. Все пятьдесят человек и еще один дед. Хотя, если бы такая возможность и была, наши бы все равно не согласились.

Думаю, что это глупо.

Но послушно киваю Марку.

***

— Эй, подай одну! Там женщине плохо стало, пить хочет. — Марк кивает на пристегнутую к основной платформу, на которой стоят вплотную банки, бутылки и корыта, покрытые пленкой.

По нему и не скажешь, что он тоже пить хочет. Марк долго такого добивался, зарабатывал себе авторитет безустанно работающего на благо передвижников капитана. Хотя пот так по спине и скатывается крупными каплями, лицо красное, а вокруг рта белый треугольник. Устал. Промолчит, как обычно.

Платформа меньше, шатается сильнее. Хоть бы вода не расплескалась, пока я ее несу на основную. Основная платформа очень большая — у каждого есть свой маленький дом, хотя зачастую люди живут по двое-по трое. До вступления Марка на платформу костры мы не жгли, боялись пожара. Доски хоть и влажные, но ведь все деревянное. Может подгореть и урожай, например. Но когда он пришел, а после вступил в должность капитана, он нас научил всему. И как дистиллированную воду собирать — тоже его идея. Мы его не спрашивали, откуда он все это знает — как-то не принято было изначально. Когда на платформу приходишь, у тебя жизнь заново начинается. Все, что до этого было, не так уж и важно.

— Держи. — протягиваю.

Он забирает, смотрит с жадностью. Как там было? Зуб неймёт, а око… Что же там с оком было…

Женщина приняла воду с благодарностью. Да, тошнить будет, но вода ей сейчас нужна достаточно, чтобы потом просидеть на краю платформы с диареей час-другой.

— Нужно что-то решать с водой. Флориан, уровень воды ведь еще держится? — Марк присел на карму запасной лодки и вытер мокрый лоб.

— Ага. Мы сейчас не можем подходить к берегу. У других морских тоже воды нет, ситуация та же.

Я вдохнул поглубже, пытаясь так справиться с жаждой. Не помогло — горячий воздух только обжег суховатое нёбо.

— Сал говорит, нужно ждать левиафана. — Марк усмехнулся. — Мол, когда он на горизонте появится, на следующий день пойдет ливень. И что на этой неделе его не было из-за сезона пропажи.

Пока Марк говорил, я все ковырял отлупившуюся краску. Левиафан…

— Да нам же лучше без этих громадин. Рушат платформы, опасно же. А то, что он в изнанку уплыл, только в плюс нам. — я поднялся и обтер грязные руки штаны. — Мало ли, что дед говорит. Он из того поколения, которые еще просто так жили, на суше. Что взять…

***

Вечерее мы с Марком взяли лодку — ту самую, с облупившейся краской — и отчаявшись сделать что-то с ситуацией своими силами уплыли на встречу с южной платформой, придя к выводу, что пока левиафанов нет, можно и в море выйти. У них, к нашему удивлению, запасная бочка оказалась, и Клоринда согласилась на обмен. Назад домой мы вернулись с этими жалкими ста двадцатью литрами и без одного весла.

— Нам нужно новое весло, — перешагивая на основную устойчивую платформу подметил я, прибывая в приподнятом расположении духа. — займем этим деда? Он умеет.

— Можно. — кивнул Марк, катя бочку. — Сходи к нему, я справлюсь.

Сал сидел, как обычно, у своего дома. На втором этаже играли дети, от вялых клумб на крыльце все еще доносился какой-то отдаленный аромат суши и нарциссов.

— Были в море? — спросил он, повернувшись ко мне. — Опасно уже.

Я встал рядом.

— Были, были, дед. В отличии от левиафанов. Они еще не вернулись. Зато есть дело. — я кивнул в сторону нашей с Марком лодки с одним веслом. — Весло бы новое. Обменяли на воду.

Он молчал. Только смотрел на воду, на солнце, слепившее глаза. Скоро ночь, будет прохлада. Надо будет пригласить погулять Кейтлин…

— Смотри. — дед вдруг выпрямился и кивнул подбородком куда-то на солнце.

Я проследил за его взглядом: у линии горизонта, разрезая воду плавниками, плыл левиафан. Такую огромную тушу я издалека увидел безо всякого труда. Задев хвостом горизонт, левиафан ушел под воду и скрылся.

А на следующий день пошел дождь.