Грозовые медузы

Море синее, глубокое, все в бурунах. Ветер рвет из рук парус, вода смывает с него узоры. Дойти, быстрее дойти! Рассказать о том, что случилось. Кто случился…

Позади грозовые тучи кроют небо и солнце, молнии то и дело сверкают где-то на краю взора. В любое другое время года шторм ничего хорошего для людей не значил бы, но сейчас все иначе — это настоящий праздник. Медузы вернулись.

На платформе легкий переполох: волны набегают на самые низкие ее части и смывают все, что плохо лежит. Люди бегают и собирают оставленные вещи. Как только все кончится, народ, как обычно, будет искать хозяев вещей: их хватают без разбора, свои и чужие, спасают от волн все, что видят. Интересно, я же привязал свои бочки к полу, или забыл?…

С палубы мне махают руками Крис и Кейтлин. Издалека не понять точно, кто из них кто, но по рыжим волосам опознать брата и сестру несложно.

— Жан! — кричит Кейтлин, пока я затаскиваю парус и доску на шатающуюся платформу. — Ты совсем? Тебя Флориан все это время высматривал, от горизонта не оторвать было!

Я напрягся. Чего-чего, а перед этим балбесом мне сейчас отчитываться ну прям некогда.

Крис перебил сестру:

— Куда ты уходил? Еще и парус размыл себе, посмотри, его теперь только на пару раз хватит. — он провел рукой по теперь уже прозрачному крылу бабочки, шевеля пальцами с другой его стороны, демонстрируя, что он просвечивает.

Я оттащил доску подальше от края и разогнулся со стоном. Попить бы воды…

Крис кинулся в меня флягой:

— Ты понимаешь, что тебе влетит сейчас, да? Ты никого не предупредил, что задержишься на целых два дня.

Я мысленно закатил глаза. Даже попить спокойно не дают, сразу отчитывать! Я отдал ему пустую флягу, залез рукой в карман и протянул на ладони крупный пальмовый лист.

Кейтлин приняла его и развернула под бормотание брата о моей некомпетентности. Глаза ее расширились:

— Так это они? — спросила, держа в руке уже подсохший кусочек желейного щупальца.

Я кивнул, и, наконец-то отдышавшись, сказал:

— Вы думаете, я просто так задержался? И что штормит просто так?

Крис теперь тоже стоял с удивленным выражением.

— То есть?… — начал он, но я закончить ему не дал.

— Да-да, вернулись медузы!



Ветер снова резал уши свистом, а капли воды разлетались позади целой флотилии досок. Ну, конечно, с флотилией я перегнул: 36 досочников с семиметровыми парусами мчались сквозь волны, не боясь слиться, ибо ветер был наилучшим. Двигались клином, спереди — Марк, под парусом из крыла капустницы, белым таким, предводительским. Все знали, куда идти — каждый год грозовые медузы с плыли по небу вместе с тучами лишь в одном направлении — в сторону суши, и там останавливались, как на пастбище.

Порыв ветра чуть не вырывает у меня из рук парус. Я немного открываю его, чтобы не упасть в воду: с неба в море попадали стрекательные клетки медуз.

Вдали уже видна суша, а над ней — гигантские купола, от которых лентами отходят щупальца, волоча их и цепляя особенно большие волны. Досочники позади, спереди, по бокам от меня издают радостный вопль — стрекотание, сигнал, перекличка. Все в сборе, можно начинать.



Под куполами медуз пахнет подгнившей рыбой и задохнувшейся водой. Доски, словно мотыльки, снуют между щупальцами, люди собирают слизь и отщипывают кусочки. Невероятно ценную слизь и такой же ценности кусочки. Кладут в корзины за спинами одним ловким движением, а потом разворачиваются, словно делают так постоянно. У морского народа такое умение в крови: отвести парус в сторону, наклониться, схватить с другой стороны и закрыть снова, не теряя при этом равновесия среди бушующей синевы и капающей с неба кислоты медуз.

Семья Кейтлин и Крис вертят повороты иначе, чем остальные: парус наклоняют перед собой задней частью, а не передней. Пока что даже Марк этого не освоил.

Плетеные корзины давят на спину, чуть тянут назад. Каждый по очереди вновь издает стрекотание, давая знать, что больше у них на медузьи выделения места нет. Той же отточенной фигурой досочники выходят из опасной вонючей зоны и идут домой, на платформу.



— Неужели собрали?!

— Все целы?

— Сколько было?

— Моя сестра собрала больше всех!

Возбужденный гул на платформе заполнил пространство лучше любого запаха медуз в рецепторах. Младший брат Кейтлин и Крис подлетел к сестре с радостными воплями, пока Крис стоял в стороне, ожидая и своего обнаружения ребенком, Флориан помахал Салу, чье морщинистое лицо улыбалось гордо за внука. Я поймал лицо Кейтлин среди всех людей и ей улыбнулся. Марк уже переговаривался с кем-то из лекарей.

В лечебной части работа закипела тут же: части щупалец, которые мы привезли во множестве, закатывали в банки, слизь разбавляли чем-то выращенным на грядках. Запас лекарств пополнился во много раз после нашей экспедиции.



Море все еще бушевало, вдалеке, ближе к суше, молнии били купола. На закате с края платформы потянулись песни, завывающие, высокие, с щелчками и молитвой. Флориан неумело разговаривал с Кейтлин, которая искала меня в толпе глазами. Марк снова закрылся в капитанской и что-то писал. Я сидел у грядок и доедал голову подсолнуха, ковыряя лист пальцем. Платформенная песня закончилась и наступила ночь.