Пусть всегда будет солнце!

Сюр какой-то…

– Лу-уууу! Лу-у! – доносилось откуда-то из открытого окна, – Лу-ууууууу!

Лу из-под одеяла щурилась на солнечный лучик и думала: «Вот бы в институте прорвало канализацию! Или пожар случился. Или ещё что-то…Но только чтоб никто не пострадал» – настроение сегодня настолько светлое, что идти на занятия вообще не хотелось.

Она выскользнула из уюта постели к низкому подоконнику – за редким штакетником калитки стояли подружки:
– Лу! Ты что, пару проспала? Спи дальше, у нас до конца недели удалёнка – выветривают аварию на канализации! – девчонки радостно помахали Лу рукой и поспешили по дорожке к набережной.

– Надо же! Именно это… – Лу стало весело!
Она потянулась и затанцевала в сторону кухни – такого настроения у неё давно не случалось.
И тут – стоп!
В груди такой «Ах!» как бывает, когда разгонишься сильно-сильно на велосипеде, или когда заглядываешь вниз с крыши высоченного дома, или когда…

Вот здесь, у окна она потянулась – и завальсировала… Да, здесь что-то произошло. Или ещё раньше, когда услышала из окна голоса подруг.

Лу снова медленно, отслеживая моменты, потянулась и – вот оно! Её тело словно выросло, вытянулось почти до потолка, а «па» в сторону кухни случился будто сквозь стену.

Второй раз фокус не удался, но ощущения в теле кричали: «Возможно всё»!

Лу вышла на крыльцо и захотела крикнуть небу что-то радостное – она взметнула руки и крикнула: «Пусть всегда будет солнце!» Солнце засмеялось. Останавливаться не хотелось и она прокричала аналогичное небу и, конечно, маме и себе. При этом почувствовала, что ноги её оторвались от земли и она почти летит, раскинув крылья! Восторг и счастье!

Облетев вокруг двора, она опустилась и села прямо на молодую майскую траву. «Что это было?» Она явственно чувствовала, что летала! «Интересно, как это было со стороны? Или мне мой полёт причудился?»

Лу покрутила головой – за соседским забором стоял дед в соломенной шляпе и таращил глаза на Лу.

– Видели?! – выдохнула та.

– Ведьма… – ахнул дед, плюнул и пошагал к себе.

– Ух ты! Значит, видел.

Лу хотелось танцевать, петь и снова, раскинув руки, она закружилась по двору. На этот раз она поднялась в танце до самой крыши – домик, который она снимала, стоял на окраине города, за домом большая лужайка, дальше лесок. Красота, аж дух захватывает!

Со стороны дороги – тропинка к реке, там начиналась набережная, растянувшаяся через весь город. Лу хотелось полетать и над лесом, и над речкой, но смутили мальчишки, пинающие мяч на лужайке. Ладно дед, а вот мальчишек пугать ей не хотелось.

– Вот это «вау»! – Лу в полном восторге опустилась на крыльцо и вбежала в дом. Конечно, она сейчас же начнёт экспериментировать – наверняка её тело может вытворить ещё что-то невероятное.

А потом уже она подумает, с чего это вдруг её тело стало таким волшебно-послушно-креативно-невероятно-радостным?

Да и вообще мир вокруг вроде как стал слышать её мысли. Да что слышать – исполнять! Ух ты, как здорово-то!

Но это ещё надо проверить. А сейчас – экспериментировать!

Кто тут??!

Танцевальное настроение привело Лу к шкафу с платьями – Боже, как давно она не наряжалась! Институт, подработка, постоянные поездки в общественном транспорте – это не про красоту.

Итак, джинсы, футболки – в сторону! Достаём всё, что не ношено с прошлого лета.

Напевая весёлую мелодию, Лу грациозно сбросила халат и потянулась за лифчиком.

Странное ощущение – краем глаза заметилось что-то в зеркале. Лу интуитивно прикрыла грудь и осторожно огляделась.
– Уф, почудилось.

Продолжая озираться, Лу шарила рукой по полочке в шкафу – лифчика там не оказалось. Она почти засунула голову в шкаф – на нужной полке лифчиков не было. Ни одного!

На всякий случай прикрывая грудь руками Лу проскользнула в ванную – проверить корзину с бельём.
Пусто.

– Куда я их могла засунуть?.. Ладно, найдутся, – Лу не хотела терять явно ускользающий драйв и решила надеть самое нарядное платье, то, что с широченным подолом и струящимися фалдами.

В шкафу его не оказалось. Там висело алое, короткое, «футляр» с неприлично огромным декольте. Лу когда-то купила его под настроение, но так ни разу не решилась одеть.

– Что за дела?! – минуту назад 5-7 нарядов болтались на вешалке, и где они сейчас?

Лу стало не по себе.
И это неприятное ощущение, будто некто невидимый прямо-таки заглядывает под её уже вспотевшие ладошки…

Танцевать расхотелось. Захотелось снова залезть в свой халатик. Он хотя бы не исчез, просто упал на пол. Лу нагнулась и – о ужас! Позади себя она буквально физически ощутила чьё-то тёплое дыхание!

Завизжав от страха, Лу выскочила из комнаты и, натыкаясь на косяки и что-то из мебели, бросилась во двор.

Дед-сосед в соломенной шляпе уже ковылял к забору – да уж, не каждый день его соседка то летает, то в одних трусах с визгом по двору носится. Кажется, в оголённом виде Лу удивила старика больше, чем в полётном состоянии.

– Дедушка, помоги! У меня что-то! Там! – в панике кивала Лу на своё жильё.
– Да уж, вижу, срамота творится, – дед уже было хотел плюнуть и развернуться, как в прошлый раз, но Лу уже ухватила его через забор за рукав:

– Дедулечка, мне страшно, помоги! Ты ж мужчина! Ну пожалуйста!

Дед оценил ужас на её лице, хмыкнул, перевёл взгляд на всё, что Лу уже не могла прикрыть. Видимо, резонно согласившись, что он всё-таки мужчина, манерно снял свою шляпу, протянул её девушке:

– Прикройся. Да калитку открой. Гляну, что за лешие у тебя там хороводят…


Тень прошлого

Дед вошёл в дом первым, выставляя вперёд свою старенькую трость, будто шёл в темноте на ощупь. Лу задержалась в дверях, вытягивая голову в траектории движения его трости. Дальше двигаться она опасалась.

Дед исчез из зоны видимости.

Странно всё это. Ещё утром она была самой счастливой на свете, её радостно шокировали чудеса – и в пространстве, и в её теле. И вот в один момент будто волшебная палочка перекочевала от доброй феи к злой. Впрочем, какая фея?! Явно это был злодей. Лу передёрнуло, будто снова она, нагнувшись за халатиком, ощутила на своём теле чьё-то дыхание. Мужское похотливое дыхание, противное до тошноты, вызывающее брезгливый страх.

Тяжесть сжала плечи, придавила голову, вынудила бессильно опуститься на порог. Она вспомнила. Несколько лет Лу делала всё, чтобы забыть – ходила к психологу, загружала всё своё время какими-то делами, даже её любимые занятия танцами – это тоже попытка стереть из памяти ту ночь…

Ей тогда едва исполнилось 17, она впервые приехала из провинции поступать в театральное. Она знала про конкурс «300 человек на место» и не рассчитывала на успех. Скорее, ей просто хотелось «потусоваться», ощутить на себе запах творчества, своими глазами увидеть творческих единомышленников и воочию – настоящих актёров. Лу поступила легко и в тот момент, когда нашла себя в списках, расцеловала телефон и кинулась обнимать всех, кто был рядом. Рядом в фойе театрального оказалось несколько человек, в том числе тоже поступившие. Решение отметить зачисление пришло сразу всем. Лу со своей живой искренностью очаровала небольшую компанию, ей делали комплименты, было весело. После кафе вся тусовка перекочевала на чью-то квартиру. Кто-то играл на синтезаторе, все пели, танцевали и пили вино. Потом в компанию из ниоткуда добавились какие-то взрослые знаменитости, они тоже делали комплименты, восторженно целовали Лу пальцы, наливали вина ещё и ещё…

Лу очнулась в темноте от резкой боли и душного присутствия кого-то незнакомого, толстого, дурно дышащего ей в лицо. Он не дал ей закричать, не дал вырваться. Он только пыхтел и давил огромным телом.

Потом Лу долго стояла под холодным душем, пытаясь смыть ощущение мерзости. Как жить дальше с тем, что произошло?!

Она брела по ночной Москве, не зная дороги. Шла в никуда, тупо глядя под ноги. На рассвете вышла к площади трёх вокзалов. Подумалось о поступке Карениной, однако Лу купила билет домой и уехала прочь из столицы.

Друг Пашка, влюблённый в неё с седьмого класса, разыскивал Лу несколько лет, а она боялась даже подумать о том, чтобы встретиться с ним. Она предала его, окунувшись на несколько часов в липкое столичное празднество. Чувство стыда и вины перед Пашкой было сильнее, чем даже перед мамой. Лу ничего ей не рассказывала, но знала, что мама простит. А Пашка … Лучше уж вычеркнуть его из своей жизни.

Лу вообще о той ночи не рассказывала никому, кроме пожилой женщины-психолога с добрыми глазами. Несколько лет Лу не допускала никаких, даже чисто платонических, отношений с парнями – она боялась. Боялась, что вновь придётся пережить это гадкое ощущение близости потного тела, это дыхание, и невыносимо мерзкое ощущение себя. Себя Лу презирала настолько, что часто, просыпаясь по ночам, билась затылком в стену и выла, выла… А по утрам заставляла себя проговаривать аффирмации, предписанные психологом и глотать таблетки-антидепресанты.

Лу смирилась со своей жизнью и о другом её формате не помышляла.

Та ночь убила лёгкую жизнерадостную Лу и породила Лу тихую, замкнутую, вычеркнувшую из жизни старых друзей и полюбившую одиночество.

И вот вчера появился Пашка!

Он ворвался вихрем живой реальности, молодости, радости и восторга! Он наконец-то нашёл Лу, и он ни о чём не спрашивал, он просто разорвал в клочья серое пространство её повседневности и опрокинул радугу настоящей жизни прямо на Лу. Он пробыл у неё чуть больше часа, но за этот час открылось Небо и – мир стал волшебным! Пашка обещал прийти сегодня, и окончательно вернуть миру прежнюю Лу.

И вот – новый поворот. Тёплая и противная тень прошлого проявилась таким странным образом именно сегодня, возвращая Лу в бездну страхов.

Шершавая ладонь коснулась головы Лу – сосед уже выходил из дома:

– Ну всё, поговорил я с ним. Обещал не шалить больше.

– Кто??

– Так этот, полтергейст хренов, – дед усмехнулся в усы, – говорит, жил себе, не беспокоил тебя. А нынче вот ты сама его спровоцировала, говорит, порталы пооткрывала, шороху навела. Короче, извиняется он.

– Дедуля, ты что, знаком с ним? – Лу была ошарашена.

– Лично не видел, но изредка общаемся. В этом доме до тебя разные жили, к кому-то он наведывался, а кто и не замечал его. Я вот с ним лет 30 назад понимание нашёл. Как-нибудь расскажу эту историю. А ты заходи, не бойся, он там платья твои вернул. И остальное тоже. А с другом своим, что вчера наведывался, аккуратнее. Вы когда вместе – силу такую творите, горы свернуть можно, не то, что выше крыши летать, – дед, усмехаясь в усы, заковылял к себе, оставив Лу на пороге.

– Во как! Оказывается, это мы с Пашкой чего-то с пространством сделали…

Лу улыбалась. Она подумала о Пашке и ей снова стало легко и радостно. Почти как утром. 

  Лу или не Лу?

Лу стояла у окна в своём самом красивом синем платье с фалдами и ждала Пашку. Ей не терпелось поделиться с ним невероятными событиями нынешнего дня – рассказать про свой полёт по двору, и потом – до самой крыши. Про то, как она могла менять размер своего тела и становиться немыслимо лёгкой и пластичной. Про проказника-полтергейста, напугавшего Лу и всколыхнувшего в памяти самые мерзкие события в жизни, из-за которых она скрылась от самого лучшего своего друга, от Пашки. Про деда, так вовремя разрулившего ситуацию. И самое главное – про то, что вдвоём с Пашкой они могут горы свернуть! Наверное, это потому, что Лу впервые так остро и глубоко, до сильного жара в груди, до трепета, осознала, как дорог ей Пашка.

Теперь они не расстанутся никогда!

События дня были настолько невероятными, непредсказуемыми, что показались Лу выдуманными кем-то свыше.

Лу высунула голову в распахнутое окно и прошептала куда-то в небо:

– Эй, наверху! Пусть придёт поскорее Пашка и мы с ним начнём жить долго и счастливо, как в сказке!

И тут вмешалась я.

Ну, потому что это подходящий момент, чтоб вмешаться.

Я – автор рассказа про Лу. Да, это я выдумала Лу и поместила её в пространство, так сказать, «Кривых зеркал». И мне вовсе не нравится, что Лу захотела выйти из сюжета к Пашке, чтоб жить как в сказке.

– Ну уж нет! Так не пойдёт – слишком просто, – прошептала я в ответ.

Лу высунулась в окно почти по пояс:
– Кто здесь?

– Зови меня Ра, – это первое, что пришло мне на язык.

– Типа – Бог Солнца?

– Типа богиня. Для тебя – богиня. Можешь просто – Ра.
Лу хихикнула:

– Ты приколистка, Ра! Я уже ничему сегодня не удивлюсь! – Лу явно не принимала серьёзности ситуации, – если ты богиня, то ты же – за любовь!

Я за любовь. Но я придумала Лу для литературного марафона, где предусмотрено сочинить минимум 5 глав, и завершить сюжет прежде времени я не позволю!

– За любовь, – кивнула я, – но за божественную. Тебе до неё ещё дорасти надо.

Лу притихла:
– Слушай, Ра, а ты можешь мне рассказать, только честно, какая там, у вас на небе, любовь? Раз уж день нынче такой волшебный. Расскажи мне, Ра!

Лу так умоляюще смотрела на меня, что я растерялась и ляпнула:

– Не знаю…

– Значит, ты не богиня… А кто ты? Полтергейст, ворующий лифчики?
– Не поверишь. Я та, кто тебя выдумала в этом рассказе, – решилась я на правду.

– В каком рассказе??

– В котором ты живёшь. Вот в этой замкнутой локации. Со всеми приключениями.

– Не может быть… А Пашка?

– Его тоже выдумала.

– А… – Лу закрыла лицо руками.

– Да, и этот московский эпизод – тоже моя выдумка.

– Зачем?!.. Это жестоко, – Лу опустилась на стул. Кажется, она заплакала.

– Лу, персонажу нужны испытания, они закаляют. Если проходишь – ты герой. Тебя читают, в пример ставят, ты даже можешь остаться в вечности – понесла я какую-то чепуху…

– Я не верю. Так не бывает.

– Ага, не бывает… Бывает! – не унималась я, – любой персонаж разрабатывается до мелочей, сюжет придумывается, вся жизнь сочиняется автором. И меняется только по его замыслу. Если тебя не придумали – тебя нет. Ты просто не существуешь.

– Меня никто не выдумывал, я настоящая, я живу, вот здесь, в этом доме. И я не персонаж, я человек! – кажется, Лу пора принять антидепрессант, – я сама выбираю, как жить и что делать…

– Конечно. Но – до тех пор, пока я не придумаю тебе сюжет.

Лу казалась разбитой. Мне даже стало немного жаль её. Надо придумать какое-то развитие ситуации для неё. Я решила сделать паузу, отодвинула клавиатуру и пошла ставить чайник.

– Ра, постой. А ты? Ты человек?

– Конечно.

– Но тебя ведь тоже кто-то выдумал?

– Что за глупости ты несёшь?

… Я сижу перед чашкой с остывшим чаем и – о, бред какой-то – всерьёз разговариваю со своим персонажем! И моя Лу убеждает меня, что я неплохой автор. А тот, кто выдумал меня, совсем никудышный, потому что он сочинил мне испытания, которые я в жизни так и не преодолела, оставив в своих глубинах и боль утрат, и неверие, и обиды... И я не герой, я не останусь в вечности. Ха, я даже по двору не летала, не то, что до крыши! И в моей жизни даже не было Пашки, который бы искал меня столько лет.

Последний аргумент меня просто наповал сразил.

В моей жизни было много чего. А вот такого Пашки действительно не было. Почему?

Я что, недостойна?

Вот Лу – да, достойна. Её Пашка сам вписался как-то в сюжет.

А может, дело не в том, какие сюжеты мне задаёт автор, а в том, как я вписываюсь в «предлагаемые обстоятельства»?

Я выдумала Лу чистой, искренней, живой и ранимой. Я провела её через то, чего и в страшном сне не испытывала сама. Но она выдержала, и вот теперь убеждает меня, что я хороший автор, а мой автор хуже. И что у меня есть шанс сделать своего автора лучше. Как? Стать лучше самой.

Я вернулась к компьютеру, коснулась мышки. Мне хотелось написать для Лу что-то доброе. Даже поблагодарить, как бы парадоксально это не звучало: человек благодарит то, что сам придумал. Смешно.

Экран вздрогнул, засветился. Я машинально перебирала клавиши, не понимая, куда подевался недописанный текст. Экран подмигивал, а текст не появлялся.

– Лу, куда ж ты делась?! – я мысленно ругала перебои с интернетом и электричеством, – ну где же этот рассказ?

Экран ещё разок мигнул и погас.

Наступила неприятная тишина. В прихожей сквозняком ударило в дверь, и где-то там, уже на лестничной площадке, застучали чьи-то каблучки.

Я почувствовала сильную усталость, и сквозь отъезжающую в вечерний сумрак реальность до меня донёсся тихий голос Лу:

– Не грусти, Ра. В мою замкнутую локацию как-то прорвался Пашка. Мы с ним уходим. В сказку. Через все заборы. Вдвоём это возможно! Завершай свои испытания по-настоящему, и твой «Пашка» тебя разыщет! Ты поговори об этом со своим автором… 

Где настоящее?

Утро следующего дня.
Почти летнее солнце упрямо пробивается в окно. На небе сегодня – ни облачка. Синь.

Я не бродила по городу уже 5 дней. Вот сегодня завершу свой рассказ – и на свободу, встречать лето!

Угнездилась за столом. Компьютер по привычке тихонечко зашумел, и я настроилась ловить вдохновение.

В голову лезли какие-то уютные мысли, вспоминались одноклассники, однокурсники. Романтические картинки из прошлого всплывали одна за другой, мешая сосредоточиться и с чего-то начать новую главу.

Так прошло минут сорок.

Я совершенно не понимала, что писать. Моя героиня, чем-то напоминающая мне лучшую версию меня, видимо, действительно покинула моё воображение и уже не вернётся.

Вчера был очень странный разговор, будто я ненастоящая разговаривала с собой настоящей. И я настоящая была моей придумкой, моей Лу. Странно, но я завидовала ей. Нет, не потому, что у неё был Пашка, а у меня нет. Я завидовала её умению чувствовать жизнь и быть искренней в её восприятии. 

Где же ты сейчас, Лу? 

Я думала о ней, пыталась влезть в её мысли, её нынешнее состояние, посмотреть на мир её глазами.

И мне удалось!

Как только я поняла, что наконец подобралась к крошечному, эфемерному, глубоко упрятанному на самое дно души чистому восприятию жизни, я почувствовала тихую-тихую, светлую радость… Наверное, такую чувствует человек, только что вышедший из комы и сделавший самостоятельный вдох.

Мой компьютер и незавершённые рассказы, моя работа, мои повседневные заботы, многочисленные звонки по делу и просто так – всё показалось ненужным, никчёмным.

Мне захотелось выйти из комнаты на просторную лоджию своего 14-го этажа. Здесь хозяйничал лёгкий ветерок. Свободно дышалось и улыбалось.

Небо сияло, а жизнь города внизу напоминала броуновское движение муравейника. Я раскинула руки, почувствовав две силы – одна исходила от солнца и неба, другая – от «муравейника».

Обе силы каким-то образом взаимосвязаны, взаимозависимы, будто некий кукловод посредством миллиардов невидимых нитей управляет существами, созданными им же, а существа внизу думают, что они – хозяева пространства, называемого жизнью. Они растворяются в нём, вырабатывая общую субстанцию эмоций, влияющих на светимость небесных нитей.

Тысячи лет небо пытается сделать мир чище, лучше, а те, для кого оно сияет, вырабатывают с каждым веком больше и больше того, что нарушает эти извечные потоки, связывающие небо и землю.

Кто или что поддерживает эту великую связь?

Лу, живущая во мне, знает ответ.

Теперь его знаю и я.

Этажом ниже, на отливе окна, ворковали два голубка.

– Привет! – помахала я им рукой…