Первый круг Ада. До логического конца

05 января 1942 года

Берлин, Германская империя

Хотя Колокольцев был назначен генеральным инспектором (тогда ещё не существовавших) фабрик смерти ещё в первых числах октября, а массовые убийства в Хелмно начались почти месяц назад, до первой инспекционной поездки (после инаугурации) у него дошли руки только сейчас.

По понятным причинам – он капитально застрял в Париже. Сначала «дело Потрошителей»; потом «дело Охотника»; затем (как будто этого было мало) рождественский теракт в Соборе Парижской Богоматери, который ему и его команде удалось предотвратить.

Разумеется, при участии и ГФП, и полиции безопасности и СД, и французской полиции, и французского гестапо… и парижского Сопротивления (когда сталкиваешься с таким инфернальным противником, тут уже не до разборок оккупантов с оккупированными и коллаборационистов с патриотами) …

В общем, он и не заметил, как проторчал в французской столице чуть ли не месяц. К огромному удовольствию его благоверной, которая всё это время предсказуемо не вылезала из парижских магазинов, настолько облегчив его банковский счёт, что он пришёл в тихий ужас, когда узнал, во сколько ему обошёлся её лихой набег в стиле Аттилы-Чингисхана. Впрочем, он был не в претензии – её помощь (лучшего детектива Крипо, между прочим) оказалась жизненно важной.

Потом пришлось нанести визит вежливости сначала маршалу Петэну в Виши; потом генералу де Голлю в Лондон; принять от обоих государственные награды (соответственно Французского государства и Свободной Франции, ибо благополучие Парижа и парижан было одинаково дорого и тому и другому); потом доложить Его Святейшеству Пию XII (ибо противник был реально инфернальный и потому операции проходили по ведомству Тайной Инквизиции).

Тем не менее, Колокольцев был прекрасно осведомлён (спасибо Аусланд-СД, абверу, и польскому Сопротивлению) о создании и функционировании фабрики смерти в Хелмно-Кульмхофе.

Те, кто был в курсе выбранного метода окончательного решения еврейского вопроса (таких было немного, ибо никто не хотел повторения акций протеста против Акции Т4, тем более что сейчас масштабы были на два порядка больше), не без оснований назвали лагерь смерти Хелмно (строго говоря, Кульмхоф) Зольдау, доведённым до логического конца. Ну, или до совершенства – в зависимости от уровня цинизма.

Лагерь смерти (давайте называть вещи своими именами), в Зольдау был этаким Аушвицем в миниатюре… почти. Ибо Аушвиц изначально был рабочим лагерем – и лишь в процессе реализации окончательного решения еврейского вопроса стал ещё и лагерем смерти (т.е. гибридным лагерем), а Зольдау изначально был лагерем польских военнопленных.

Зольдау стал лагерем смерти в процессе реализации Акции Т4 – и «акций по умиротворению» - на оккупированных польских территориях. С осени 1939 года по весну 1940 года в лагере убивали поляков, приговорённых к смерти в административном порядке (Операция Танненберг, Intelligenzaktion, Акция АБ).

А в конце мая – начале июня 1940 года в нём ликвидировали 1558 пациентов психиатрических клиник Восточной Пруссии (именно у последней был присоединён город Зольдау после оккупации).

Поляков банально расстреливали - в Бялуцком лесу, раскинувшемся на площади в несколько сотен гектаров. К лесу вела дорога, построенная пленными поляками (защитниками крепости Модлин, которые были вынуждены капитулировать, когда у них закончились боеприпасы и еда).

Жертвы доставлялись к месту расстрела на грузовиках; тела хоронили в одной из пяти больших ям – что занятно, расположенных прямо напротив барака для палачей и охранников.

А вот психически больных убивали уже в душегубках-газвагенах, сконструированных по приказу оберштурмфюрера СС Герберта Ланге, командира одноимённой зондеркоманды, которая была создана специально для проведения Акции Т4 на оккупированной территории Польши.

Именно Герберт Ланге и стал с некоторой степени «отцом» обоих методов, которые впоследствии использовались в реализации окончательного решения еврейского вопроса.

Ибо именно Зондеркоманда Ланге впервые - в VII Форте в Позене/Познани – использовала как (сначала) стационарные, так и (впоследствии) мобильные газовые камеры (и те, и другие были сконструированы ветераном Акции Т4 доктором химических наук, унтерштурмфюрером СС Августом Бекером).

Поэтому совершенно неудивительно, что создание «пилотной» фабрики смерти было поручено именно Зондеркоманде Ланге. Который и стал первым комендантом Хелмно.

Его зондеркоманде были приданы двадцать служащих полиции безопасности и 120 полицейских-охранников. Ланге и его банда (давайте называть вещи своими именами) подчинялись непосредственно Главному управлению имперской безопасности… то есть, Рейнгарду Гейдриху.

Хелмно-на-Нере было выбрано в качестве первой фабрики смерти потому, что рядом с этой деревней находилась усадьба с большим помещичьим домом, который был почти точной копией хорошо знакомого Ланге центра эвтаназии в Зонненштайне.

Более того, эта усадьба гораздо лучше подходила для массовых убийств – в Хелмно уже в первое время планировалось убивать 150-200 человек в день (в разы больше, чем в Зонненштайне даже на пике Акции Т4), а в перспективе – ещё на порядок больше.

Колокольцев внимательно изучил схему замка, описание процесса (который сам же и модифицировал, дабы максимально облегчить страдания приговорённых), карту местности – и сразу понял, как он отберёт… точнее, будет отбирать у Смерти по семьдесят человек в месяц.

Оставалось только договориться с Часовщиком… а для этого нужно было сначала прилететь в Лодзь... и относительно приемлемо в нём разместиться.