Голубь Тимур

На следующий день солнце светило особенно мягко — по-осеннему, без летнего жара, но ещё и без зимней стужи. Последний урок закончился, и Кай вышел во двор, где его уже ждали двое: Афинодора, высокая, со светлыми длинными волосами, перекинутыми через плечо, и Аро, который сидел на ограде и делал вид, что не замечает девушку.
— Привет, — сказала Афинодора, улыбнувшись Каю. — Слушай, спасибо за вчерашнее. Я, кажется, начала понимать этого твоего Печорина.
— Начала — уже хорошо, — ответил Кай. — Пойдём в парк? Погода отличная.
Аро каркнул. Коротко. Неприветливо. Но с места слетел и устроился Каю на плечо, поближе к шее. Афинодора только вздохнула — она давно привыкла, что ворон Кая её недолюбливает.
В парке было тихо. Листья уже начали желтеть, и под ногами шуршала первая опавшая листва. Они шли по аллее втроём — Кай в центре, Афинодора слева, Аро на правом плече. Девушка что-то рассказывала про новую контрольную по алгебре, Кай кивал, а ворон смотрел по сторонам с видом часового на посту.
И тут он увидел.
На дорожке, важно переступая лапками, расхаживал голубь. Крупный, серый, с переливающейся шеей. Тимур. Самодовольный, наглый Тимур, который ещё в прошлом году пытался отобрать у Аро корку хлеба, а потом — неслыханная наглость — сидел на «его» ветке клёна у школы.
Аро напрягся. Перья на затылке встали дыбом.
— Аро, — предупреждающе сказал Кай, почувствовав, как когти ворона сжали его плечо. — Не надо.
Но было поздно.
Аро сорвался с плеча, как чёрная молния, и спикировал прямо на Тимура. Голубь, не ожидавший атаки, взметнулся в воздух, но Аро был быстрее. Он гнался за ним по всей аллее — кружил, каркал, щёлкал клювом, загоняя Тимура в кусты. Голубь метался, терял перья, пытался спрятаться за скамейкой, но Аро был неумолим. Он гонял его минут пять, пока Тимур, окончательно униженный, не удрал в сторону детской площадки, где сидели голуби попроще.
Аро вернулся на плечо Кая. Довольный. Победитель.
Афинодора стояла с открытым ртом.
— Он... он что, всегда такой? — спросила она.
— Только с Тимуром, — вздохнул Кай. — У них личная вражда. Ещё с прошлой осени.
— Вороны вообще-то очень умные, — сказала Афинодора, глядя на Аро с новым уважением. — И злопамятные.
Аро посмотрел на неё. Впервые — без презрения. Но всё равно с достоинством.
Они пошли дальше и дошли до знакомой скамейки под липой. Кай сел, Афинодора рядом, а Аро... Аро спрыгнул на землю, прошёлся по ковру из осенних листьев — красных, жёлтых, оранжевых — и вдруг театрально повалился на бок. Лапы раскинуты, крылья в стороны, клюв приоткрыт. Полная картина: «Я устал. Я умираю. Жизнь — боль».
Кай засмеялся.
— Аро, вставай. Я знаю, что ты не устал.
Ворон не двигался. Только глазом повёл — мол, ну и что?
— Он что, правда устал? — спросила Афинодора, наклоняясь. — После того, как гонял голубя?
— Это спектакль, — сказал Кай. — Он хочет, чтобы его почесали.
Афинодора неуверенно протянула руку. Аро напрягся, но не отодвинулся. Она осторожно погладила его по грудке. Ворон вздохнул — глубоко, театрально — и закрыл глаза. «Ладно. Можешь. Но только потому, что я сегодня добрый».
Кай смотрел на них двоих — на девушку, которая гладила его ворона, и на ворона, который делал вид, что умирает от усталости, но на самом деле наслаждался вниманием.
— Ты знаешь, — сказал Кай тихо, — он тебя, кажется, начинает принимать.
Афинодора улыбнулась.
— Это потому что я видела, как он разобрался с тем голубем. Уважаю силу.
Аро открыл один глаз. Посмотрел на неё. «Ладно. Ты мне нравишься. Но Кай — мой. Запомни это».
И снова закрыл глаза, растянувшись на осенних листьях, как маленький чёрный царь на золотом троне.