Первый круг Ада. По одну сторону

05 января 1942 года

Лодзь/Лицманштадт, рейхсгау Вартеланд

Встречаться с руководителем польского Сопротивления в округе в фельдграу СС было бы, мягко говоря, неразумно, поэтому Колокольцев переоделся в гражданское. В неброское гражданское – недорогие пальто, кепку (шляпы и шапки он не любил), костюм и зимние ботинки (в Польше было реально холодно), которые он купил на распродаже в Берлине специально для таких поездок.

Вышел на улицу, кивнул сопровождающим (его троица уже находилась в Хорьхе, мотор которого работал на холостом ходу, дабы обогревать то, что у внедорожника называлось салоном), пересёк улицу, подошёл к таксофону, вошёл внутрь, закрыл за собой дверь, снял трубку, кинул монетку в щель, набрал номер, который ему сообщил Марек Гринберг.

Когда на другом конце провода ответили, он спокойно представился: «Говорит Поэт. У меня проблемы с хронометром…». После некоторого молчания (видимо, ответивший передавал трубку Часовщику), в трубке раздался уже другой голос с явно военными нотками: «Вы где сейчас находитесь?»

«На Пётрковской» – ответил Колокольцев. «Примерно в километре к северу от Нового Рынка…». Голос удовлетворённо вздохнул – и произнёс: «В трёх кварталах дальше к северу отсюда сразу за поворотом направо будет кафе У Янека…»

«Занятное совпадение» – подумал Колокольцев. Но, разумеется, промолчал.

Голос продолжал: «Я буду там через четверть часа. Бармен будет предупреждён… только лучше выбрать другой псевдоним…»

«Разумно» – подумал Колокольцев. А вслух произнёс: «Колеяж»

В переводе с польского это означало железнодорожник. Никакого сакрального смысла в этом псевдониме не было, хотя он и был созвучен его настоящей фамилии. Он просто выбрал первое польское слово, которое пришло ему в голову.

«Добро» – вздохнул голос. И повесил трубку.

Колокольцев сделал то же самое, затем выбрался из будки таксофона, перешёл дорогу, подошёл к Хорьху, открыл дверь и проинформировал своих коллег… точнее, подельников: «Мы встречаемся в кафе У Янека через четверть часа…»

Обер-лейтенант Шульц кивнул: «Я знаю, где это. Кстати, очень хорошо кормят»

Колокольцев продолжил: «Кафе минутах в десяти ходьбы отсюда, так что я пешком. Сопровождать меня не нужно – от этого вреда будет больше, чем пользы… точнее, один сплошной вред…»

Шульц снова кивнул: «Кафе явно под наблюдением хорошо вооружённых боевиков Сопротивления… да и в самом заведении они есть, конечно…»

«… а дурить он не будет» – закончил за него Колокольцев. «Ибо слишком сильно зависит от наших общих знакомых…». Начальник абвергруппы удивлённо посмотрел на него, н ничего не сказал.

Колокольцев вошёл в кафе и сразу обратился к бармену: «Я Колеяж»

Бармен кивнул – и указал на дальний столик слева у окна, за которым уже сидел седовласый мужчина лет пятидесяти или около того. Типичный полковник Войска Польского в отставке.

Поздоровавшись, Часовщик улыбнулся: «Я заказал нам настоящий польский обед: украинский борщ, русские пироги с капустой, карп по-еврейски, баварское пиво, французскую шарлотку и бразильский кофе…»

Колокольцев родился и вырос в Царстве Польском и потому прекрасно знал, что этот набор действительно является одним из самых распространённых вариантов традиционного польского обеда.

«Я знаю» – улыбнулся он. И добавил: «Я родился и вырос в Белостоке; моя мама такой обед часто готовила…»

«Теперь понятно, почему вы так хорошо говорите по-польски» – усмехнулся Часовщик. Колокольцев пожал плечами: «Немецкий, польский и русский – три моих родных языка…»

Смазливая светловолосая официантка, явно (и очень сильно) заинтересовавшаяся Колокольцевым, подала борщ с пирогами. В Польше было не принято обсуждать дела во время поглощения обеда (и ужина тоже), поэтому он вынужден был дождаться кофе. К которому был подан весьма недурственный (хотя и непонятного происхождения) коньяк.

Колокольцев хотел расплатиться, однако Часовщик покачал головой: «За мой счёт… точнее, за счёт Ваших друзей…».

Колокольцев благодарно кивнул, убрал купюру в бумажник, а бумажник в карман – произнёс только одно слово: «Хелмно».

Часовщик заметно помрачнел. Затем грустно вздохнул: «Я в курсе».

Система безопасности (в смысле охраны похоронной вальдкоманды) оставляла желать много лучшего. Колокольцев (понятное дело) пальцем о палец не ударил, чтобы её улучшить, поэтому попытки побега были обычным делом.

Как правило, беглецов ловили и после чудовищных (и совершенно бессмысленных) пыток публично вешали, но кому-то, видимо, удалось добраться до организации Часовщика. И рассказать о фабрике смерти номер один.

Хотя у полковника Сверчевского вполне могли быть и другие источники информации о происходившем в замке. Ибо, как и предсказывал Колокольцев, результат совершенно идиотских (и преступных) «акций по умиротворению» оказался прямо обратным желаемому.

Теперь на Сопротивление в Польше работал каждый второй… а кое-где вообще каждый первый. Поэтому у Часовщика глаза и уши были везде – в том числе, и в окрестностях замка Хелмно.

Что Колокольцева не удивило совершенно – он ещё в начале октября после того, как программа строительства фабрик смерти на оккупированной территории Польши была окончательно утверждена, прямо и честно предупредил Гиммлера, что польскому подполью (и потому всем странам антигитлеровской коалиции) о существовании этих машин массового убийства станет известно ещё до того, как они заработают.

Предупредил, в первую очередь для того, чтобы прикрыть собственную «пятую точку». Ибо к тому времени его стараниями и Черчилль, и Сталин, и де Голль, и Пий XII уже были осведомлены о выбранном методе окончательного решения еврейского вопроса.

Гиммлера ни то, ни другое предсказуемо не волновало – ему было вообще безразлично, узнают ли об этом за пределами Германии или нет. Ибо он прекрасно знал, что союзники только поддержат; население рейха сочтёт вражеской пропагандой; а население стран антигитлеровской коалиции каждый Божий день слышит и не такое. Причём обычно верит всему, что слышит…

Ему было необходимо, чтобы помалкивал Ватикан… а об этом Колокольцев позаботился уже на следующий день после начала Операции Барбаросса.

Часовщик мрачно вздохнул: «Я уже давно хочу взорвать эту кухню Дьявола к известной матери, но этот чёртов замок настоящая крепость. Тут авиаполк стратегических бомберов нужен… или дивизион тяжёлых гаубиц…»

Затем обречённо махнул рукой: «Ладно, не буду о грустном…». Колокольцев кивнул – и продолжил: «Я могу каждый месяц отправлять на сторону один грузовик. Это от полусотни до семидесяти человек»

«Куда на сторону?» – заинтересованно осведомился Часовщик.

«В Палестину» – спокойно ответил Колокольцев. Полковник удивлённо посмотрел на него. Он объяснил: «Канал работает. По нему уже прошли четыре с половиной тысячи человек… даже чуть больше…»

Часовщик аж присвистнул: «Ты что, волшебник?». И тут же поспешил извиниться. Колокольцев рассмеялся: «Меня можно на Ты. Одно дело делаем… кроме того, мы в одном звании…»

Сверчевский кивнул и предсказуемо осведомился: «Вермахт или СС?»

«Второе» – спокойно ответил Колокольцев. Часовщик вздохнул: «Я так и подумал. Армии такое не по плечу… ресурсы не те».

И ещё более предсказуемо спросил: «И как ты это всё собираешься провернуть?»

Колокольцев объяснил. Полковник подумал и кивнул: «Думаю, у нас получится – уверен даже. Люди у меня есть; место для временного размещения тоже»

«Как быстро ты сможешь всё подогнать?» – спросил Колокольцев. Часовщик задумался, затем честно признался: «С транспортом могут быть проблемы…»

Колокольцев покачал головой: «Не будет проблем. Транспорт я обеспечу…»

«У тебя есть такие возможности?» – удивился Часовщик. Колокольцев рассмеялся:

«Я весь твой город могу под свой контроль поставить… вот только, к сожалению, кухню Дьявола остановить не могу…».

Сверчевский ещё немного подумал и уверенно заявил: «Тогда через двое суток… возможно чуть раньше. Запомни телефон…»

Он продиктовал телефон и продолжил: «Пусть твои люди позвонят послезавтра утром и спросят Войцеха – он будет моим уполномоченным. Он скажет, куда пригнать транспорт… ну, и вообще…»

«Я понял» – улыбнулся Колокольцев. А Часовщик не так уж и неожиданно спросил: «Ты немец, конечно?»

«Разумеется» – усмехнулся Колокольцев. И сразу задал уже совсем предсказуемый вопрос: «Ты хочешь знать, почему я спасаю евреев?». Полковник кивнул.

Колокольцев спокойно объяснил:

«Я родился и вырос в Белостоке, который тогда был на четыре пятых еврейским городом. Мы с евреями жили душа в душу; мои друзья детства – сыновья раввина, который был моим учителем – я свободно владею ивритом и идиш…»

Сделал небольшую паузу – и продолжил: «Моя первая любовь и моя первая женщина – еврейка, которую я спас от чекистской пули…»

«Летом 1920-го?» – быстро спросил Часовщик. Колокольцев кивнул.

Сверчевский довольно вздохнул: «Значит, снова по одну сторону линии фронта…»

И тут же понимающе усмехнулся: «Я так понимаю, чекистам не поздоровилось…»

«Нашли вечный покой на дне белостокских болот» – рассмеялся Колокольцев.

Полковник одобрительно кивнул: «Туда им и дорога – христопродавцам…»

«А ты почему так энергично взялся за это дело?» – в свою очередь спросил Колокольцев. Ибо знал, что отношения между поляками и евреями в Польше были не очень… если не очень не…

Часовщик спокойно ответил: «Старшая дочь замужем за евреем. Отличный парень, кстати – в моём полку точно не затерялся бы…»

«Надеюсь, они в безопасности?» – обеспокоенно спросил Колокольцев.

Сверчевский кивнул:

«Ушли в Румынию вместе с польским правительством и остатками Войска Польского. Сейчас они в Лондоне, работают на правительство Сикорского…»

«У тебя есть их координаты?» – осведомился Колокольцев.

«Есть, конечно» – удивлённо ответил Часовщик. «А что?». Колокольцев спокойно ответил: «Теперь ты запомни телефон…».

Он продиктовал телефон в Лондоне. И добавил:

«Если у них вдруг будут какие проблемы – какие угодно, пусть наберут. Спросят Абигайль и сошлются на Лоэнгрина. Она мне очень многим обязана, так что поможет… а возможности у неё не чета даже вашему Сикорскому…»

«Спасибо» – растерянно улыбнулся Сверчевский. И честно признался:

«Вот уж не ожидал…». Колокольцев пожал плечами:

«Ты же сам сказал – мы с тобой сейчас снова по одну сторону линии фронта…»

Удовлетворённо вздохнул: «Спасибо за обед – давно так вкусно не кушал…»

«Всегда пожалуйста» – улыбнулся Часовщик.

Колокольцев поднялся из-за стола. Они пожали друг другу руки, тепло попрощались, после чего Колокольцев надел пальто и кепку и быстрым шагом покинул гостеприимное кафе.