Медведь, который пришёл со звёзд

     "Топор и нож держи острыми, нарту и лодку держи наготове – жизнь не одинакова"
                хантыйская пословица.

       Про медведей лучше всех могут рассказать люди, которые живут с ними бок о бок всю жизнь, из поколения в поколение. Не по  книгам о тайге, не по картинке в календаре, и даже не из плотной интернет подборке с видео репортажами. По настоящему узнать медведя по-настоящему, можно тогда, когда тебе постоянно приходится видеть его следы, когда медведь задирает оленя, коня или корову, разоряет лабаз, зимовье, когда его след утром пересекает лыжню, когда по одному только запаху понимаешь: хозяин леса где-то рядом.
    У нашего отца был друг Иван. По национальности он ханты. Наш отец, как то летом собрался посетить дальние озера, на рыбалку, как раз в то место, где все лето жил его друг Иван ханты. Мы с братом в один голос стали просить отца, чтобы он взял нас с собой. Отец по началу, отговаривал нас, поскольку путь был не близким, да и забот с нами больше. Потом согласился. Оказалось, что большую часть пути нам предстояло проплыть на моторной лодке в верховье реке Салым. Только в пути мы осознали все трудности таежного жизни. На нашу долю выпадали ясные дни и дожди. Но, самым большим испытанием для нас оказались тучи гнуса. Когда мы шли на лодке под мотором, гнуса как будто не существовало. Постоянное движение воздуха нас спасало. Вокруг неописуемая красота! Куда не посмотри! Сама река достаточно широкая, глубокая, с ровным течением. Живописные берега, песчаные косы, лесные  увалы, с сосновыми борами и кедровниками. Была вторая половина августа. Там мы впервые увидели сплошные ковры из красных ягод брусники. Часто попадались глухари, рябчики. Один раз видели лося – сохатого (так охотники называют быков лосей). Лось стоял в густом ивняке, из которого можно было увидеть только его голову. Какие были у него огромные рога. Папа нам объяснил, что по отросткам на рогах можно определить его возраст. Можно предположить что у него было много прожитых лет и зим.  А, какая была рыбалка! Язь, сорожка, окунь, пескари, налим, щука! Там нам с братом в первые, удалось поймать на жерлицу большую щуку на пять килограмм. Может нам бы даже не удалось ее без отца вытащить. Днем во время движения на лодке все было просто великолепно! Но, вот, когда мы останавливались на берегу для ночлега и наступал вечер, появлялся гнус. Спасаться от гнуса можно было только у костра или в палатке. В один из таких вечеров мы с братом, от невыносимых укусов мошки и комаров мы даже побросали свои ложки, отказались от вкусной ухи и убежали спасаться от гнуса в палатку. До озер мы добрались только на третьи сутки. Нам повезло, сразу на берегу первого озера мы увидели дым. Там стояла летняя юрта ханты. Такого мы не выдели даже в музеях. Все настоящее. Иван ханты встретил нас приветливо, устроил для нас рыбный пир. Место, где Иван поставил свою юрту с семьей, стояла на высоком месте, которое обдувалось со всех сторон, так что с гнусом здесь было полегче. Можно было свободно сидеть даже без накомарника, без необходимости мазаться противной антикомариной мазью.
    Иван в начале, нам показался немногословным. На нем была яркая синяя рубаха, расшитая хантыйским орнаментом.  Помню у него была жидкая бородка,и постоянно смеющиеся глаза.  Петька, его сын, всё больше молчал и видно присматривался к нам. Вокруг рас была настоящая дикая тайга.
По лесному обычаю, отец для Ивана привез бутылку водки. Выпив рюмку водки, Иван долго держал её в руке, словно вспоминал, кому за неё надо поклониться. Потом поставил на низкий столик и неожиданно предложил:
— Хотите узнать историю медведя?
Мы с братом закивали. (Еще бы, историю про медведя, да еще от дяди ханты!). Надо отдать должное Ивану,  русским языком он владел прилично, говорил с небольшим акцентом, что еще больше придавало красоты его рассказу. К сожалению, здесь мне не удастся передать в точности рисунок его языка, одно постараюсь передать максимально точно его рассказ. Когда Иван начал рассказывать, сразу стало понятно, что за "словом он в карман не лезет".
Иван: — Вы когда нибудь видели зайца?, спросил нас Иван. Мы кивнули головой, поскольку наш отец частенько приносил с охоты зимой зайцев.
Иван продолжил: - А вы знаете почему у зайца длинные уши? Тут нам пришлось мотанием головы признать свое невежество. Иван улыбаясь рассказал нам, что-то вроде хантыйской сказки: В начале у всех зайцев были короткие уши. Однажды в лес прилетала белая сова и объявила всем зверям, что по ее наблюдениям за звездами, солнцем, планетами  и луной, сегодня ночью будет пролетать комета, которая может благословлять. Вот только свои благословения она произносит шепотом. Тот, кто услышит, благословения пролетающей кометы, те звери или птицы станут самыми многочисленными на земле. Зайцы очень хотели иметь самые большие семьи, и им удалось за несколько дней вырастить себе длинные уши. Надо сказать не зря старались. Именно зайцы услышали шепот пролетающей кометы – ее благословение. А потому зайцы  у нас самый многочисленный зверек. Среди птиц отличились куропатки. Им удалось услышать шепот Кометы, потому, что они не говорливые, больше любят тишину.  С тех пор у куропатки среди птиц  больше всех  в гнезде яиц и птенцы, как только вылупятся из яйца, сразу покидают гнездо и бегут за куропаткой мамой. Люди, которые умеют слушать и любят тишину, обретают мудрость. Если вы согласитесь побыть на время моего рассказа зайцами и куропатками тогда я начну свой рассказ о медведе. Если же вы посчитаете для себя трудным, слушать меня тихо и молча, тогда приходите слушать эту историю на следующее лето. Мы заверили Ивана, что я буду зайцем, а мой брат куропаткой. Иван похлопал нас каждого по плечу, пожал руки и сказал: Тогда слушайте. История старая. Она у нас от дедов идёт. Может, и не от дедов, а раньше. Сколько живёт медведь на земле, столько эту историю и рассказывают.
Он помолчал, посмотрел на Петьку, будто проверял, не забыл ли тот чего, и начал.
— В старые времена, когда люди ещё не знали железа, а огонь добывали трением, медведя на земле не было. Были лось, соболь, рыба, птицы. А медведь жил далеко. Не в лесу. В небе.
Я сначала подумал, что ослышался.
— В небе? — переспросил мой брат.
Иван нахмурился:
— Ты, кто сейчас куропатка или кузнечик, который через каждые пять минут — всем объявляет: _ Послушайте меня! Послушайте меня! Меня! Меня! Меня!
Мы замолчали.
— Там, где у нас зимой стоит Большая Медведица, раньше была не медведица, а медвежья семья. Отец, мать и сын. Они ходили по небу, как мы ходим по лесу. Знали все звёздные тропы, знали, где кончается ночь и начинается утро. Отец-медведь был старший. Он держал небо, чтобы оно не упало на землю.
Иван говорил неторопливо, без сказочного выражения. Будто сообщал не тайну, а простой случай, который произошёл с его старым знакомым.
— Однажды сын спросил: «Папа, а что там внизу?» Отец Медведь ответил ему: «Там земля. Холодная и тяжёлая. Туда нам нельзя». Но, сын был любопытным, ему захотелось увидеть все своими глазами. Он перегнулся через край неба и увидел реки, леса, людей. Увидел, как люди голыми руками таскают брёвна, как женщины сушат рыбу, как дети зимой спят у печи, прижавшись, друг к другу.
Сын-медведь спросил:
— А почему люди не знают нас?
Отец ответил:
— Потому что ещё не время.
Но, сын был молодым. А молодым всегда кажется, что старики просто чего-то боятся.
Тут Иван усмехнулся, и в этой усмешке было что-то, совсем человеческое, доброе.
— Ночью, когда Медведь отец уснул, его медведь - сын спустился к земле. Зацепился лапой за край неба, да не удержался, сорвался. Падал долго. Падал через холод, через облака, через чёрную пустоту. И когда упал, земля под ним дрогнула.
Помню, я не выдержал, спросил:
— Он разбился?
— Нет, — ответил Иван. — Медведь не разбивается. У него кости не наши, земные, они небесные.
Иван некоторое время молчал, потом взял со стола кусочек хлеба и покатал его между пальцами, как бы собираясь с мыслями. Потом продолжил:
— Только шерсть у него стала чёрной от дыма, что шёл из земли. Пальцы обожгло морозом, от чего они потом стали у него короткими. Зубы сделались крепкими, чтобы грызть лед и кору. А глаза привыкли к темноте. Так он стал земным зверем.
Тут терпение закончилось у моего брата и он спросил:
— А обратно он не мог?
— Мог. Но, почему то не захотел.
Тут снова у меня выскочил вопрос:
— Почему?
Иван посмотрел на нас, улыбнулся и руками показал длинные уши. Давая нам знать, чтобы мы лучше его слушали, не задавая вопросов.
Иван продолжил: — Медведь увидел, что люди без него долго не проживут. Не потому, что он им мясо даёт. И не потому, что шкура нужна. Медведь первым показал человеку, как жить в лесу. Где искать мёд, где рыба зимует, где земля тёплая, как рыть землянки, какие опасные места надо ходить. Медведь  оставлял следы, а человек шёл за ним. Он ломал ветки, и человек понимал: здесь проходил большой зверь. Медведь ревел, когда лесу грозила беда: Пожары, наводнения, землетрясения, и даже мог предупредить о страшных болезнях, от которых умирало много людей и его животных.
 Медведь обо всем узнает раньше человека.

Наступал вечер, солнце заходило за высокий увал, где-то  вдалеке ухнула сова. Иван подбросил несколько поленьев в костер, и долгое время всматриваясь в огонь и молчал.
Нам даже показалось, что он совсем забыл о нас.
Робко, я напомнил о нас: - Дядя Иван, Заяц и Куропатка ждут продолжение вашего рассказа
— Что стало с медведем отцом? — спросил я. — Тот, который небо держал?
Иван достал из-за пазухи деревянную курительную трубку, мешочек с табаком и принялся набивать им трубку. Занимаясь трубкой он продолжил:
— Отец долго ждал. Потом спустился следом за своим сыном. Но, не на землю. Он выбрал место на небе, в таком месте, откуда было удобно наблюдать за нашей Землей.  Каждому отцу хочется быть ближе к сыну. Он остался в небе и стал Большой Медведицей. Каждую ночь смотрит, как живёт его сын. Если сын слишком сердится — звёзды тускнеют. Если люди обижают медведя без нужды — одна звезда падает, как горящая слеза.
У кого-то из нас вырвался вопрос:
— А если все звёзды упадут?
Иван посмотрел на нас строго:
— Тогда медведь уйдёт из леса.
От этих слов, помню, мне стало не по себе. Я представил лес, тайгу без медведей: без его троп, следов раскопок, следов на снегу, без бодрящего страха при возращении домой по темному лесу. Лес сразу показался пустым и неправильным. Теперь став взрослым я бы сказал: Тогда лес перестаёт быть местом воспитания человека, как личности, как воина, как мужчины.
Помню, осмелился тогда высказать не то вопрос, не то мнение:
— Но он ведь не уйдёт?!
Иван не спешил отвечать, зажег спичкой свою трубку, сделал первую затяжку и выпустив струю табачного дыма, ответил:
— Это от людей зависит.
Иван снова сделал паузу, курил, погружаясь в себя. Потом, как будто вспомнив о нас продолжил:
— Потому что медведь пришёл не завоёвывать землю. Он пришёл проверить, как мы живём. Он смотрит. Помнит. И когда человек умирает, медведь забирает его душу в лес — не чтобы съесть, а чтобы спросить: «Ты как жил? Берёг ли землю или жил только для себя, да стерег тольео свое добро?»
Тут уже, кажется забыл сказку о зайцах и куропатке Петька сын дяди Ивана. С волнением в голосе он обратился к отцу:
— А ты сам видел небесного медведя? — спросил он.
Иван долго молчал.
— Видел.
Вокруг костра сделалось так тихо, что было слышно как шелестят горящие дрова
Тут опять Петька нарушил «Заячий» договор:
— Где?
— На реке. Лет двадцать назад. Ночью.
— И какой он был?
— Белый.
— Белый медведь? — не выдержал брат.
Иван кивнул:
— Белый, как зимняя луна. Шёл по льду, а следов не оставлял. Остановился напротив меня и поднял голову. Там, где у нас звёзды, одна звезда погасла. А потом загорелась снова.
Он потёр свою маленькую  бородку и добавил:
— Я тогда понял: он пришёл не ко мне. Он просто проходил домой.
Сейчас, спустя много лет, я думаю: может, Иван действительно рассказал нам древнее предание. Может, сам его придумал. А может, эта история и не принадлежит одному человеку. Она просто долго жила в лесу, переходила от отца к сыну, от костра к костру, пока однажды не попала к нам в дом.
Но с тех пор, когда я вижу зимой Большую Медведицу, мне кажется, что среди звёзд стоит огромный зверь и внимательно смотрит вниз.
Смотрит на леса, на реки, на наши дымящиеся посёлки.
И ждёт, когда человек, наконец, поймёт: медведь пришёл на землю не из звериной ямы и не из тёмной чащи.
Он пришёл из неба.
А значит, в каждом его следе есть немного звёздной пыли — и память о том времени, когда лес ещё был молодым, люди ещё не умели лгать, а медведь держал над ними небо.